Нагуализм

Таковы слова епископа Чьяпаса. Из его подробных напутствий и неоспоримых свидетельских показаний мы узнали следующее: в начале XVIII века нагуализм был широко распространенным и активным институтом среди индейцев южной Мексики; ему обучали, его практиковали учителя, которых так сильно боялись и уважали, что, как он сообщает в другом отрывке, их называли «хозяевами поселений»; они давали систематические наставления ученикам, которые образовывали группы по трое человек, связанных между собой обещанием информировать друг друга и помогать друг другу. Мы узнали, что фундаментальным принципом этой организации и необходимым условием посвящения в ее мистерии было отречение от христианской религии и неугасимая ненависть к христианским учителям и всем остальным представителям расы белых угнетателей; и что когда они использовали христианские фразы и обряды, это происходило либо во осмеяние, либо по причине притворства, чтобы скрыть свои истинные чувства.

Существует множество других свидетельств XVII века, которые можно при необходимости привлечь, чтобы подтвердить эти показания.

Нагуализм у киче, какчикелеи и покончей Гватемалы

В «Истории Гватемалы», написанной в 1690 г., ее автор Франциско Антонио Фуэнтес-и-Гусман приводит некоторые сведения о маге этой школы, которого арестовали в Тотони-капане, и с которым данный летописец имел дело в качестве губернатора.

Храбрым магом был маленький старик, «виехесуэло», и когда его схватили, у него был с собой документ, где были приведены дни года, соответствующие европейскому календарю, и у каждого дня был свой нагуаль. Наш автор приводит нагуалей только для января, но, возможно, для других месяцев соответствующие нагуали просто повторяются. В свитке написано следующее:

Нагуальский календарь для января

Змея Гуакамайо (попугай) Нефрит

Камень Цветок Ворона

Аллигатор Жаба Огонь

Дерево сейба Гусеница Фазан

Кецаль (птица) Щепка Тростник

Прут Стрела Опоссум

Кролик Метла Ураган (гроза)

Веревка Ягуар Гриф

Аист Листья початка кукурузы Ястреб

Олень Флейта Летучая мышь

После дознания маг рассказал, как назначается ребенку надлежащий нагуаль.

Узнав, в какой день родился ребенок, он в должное время приходил в дом родителей и говорил матери, чтобы она вынесла ребенка в поле за домом. После того, как он призывал демона, появлялся нагуаль ребенка в облике животного или объекта, установленного в календаре для данного дня рождения: змея, если ребенок родился 2-го января, цветок — 13-го, огонь — 24-го, и т. д. Затем колдун определенным образом молился нагуалю, чтобы защитить малыша, и велел матери, чтобы она ежедневно приносила ребенка на то же место, где ему являлся его нагуаль, и, в конце концов, сопровождал его на протяжении всей его жизни. Некоторые, но не все, приобретали способность превращаться в нагуаля, и автор заявляет, что хотя он не мог припомнить подобный случай из личного опыта, его отец, знавший нескольких заслуживающих доверия жрецов, religiosos de fe, привел ему достаточно примеров, чтобы заполнить ими целые тома.

Автор уже упоминал племена какчикелей и киче, которые говорили практически на одном и том же языке. Изучение некоторых старых словарей, составленных ранними миссионерами, дает дополнительные интересные сведения об этом неясном предмете.

На какчикельском языке Гватемалы слово науаль (naual) использовалось применительно как к самому магу, его магическому искусству, так и к той демонической силе, которая наставляет и защищает его. На это указывает следующее объяснение, которое я привожу из «Vocabulario de la Lengua Cakchiquel» отца Кото (Coto), рукописи 1651 г. из библиотеки Американского философского общества:

«Магия, или колдовство: пус (puz), или науаль (naual); и они обычно в этом случае так называют своих магов или колдунов. Это была своего рода магия, к которой они прибегали для того, чтобы превратиться в орла, льва, тигра и т. д. Так, они говорили: «ру пус» (ru puz), «ру науаль» (ru naual), «Педро лоэ кот» (Pedro loe cot), «балам» (balam), то есть: «Сила Педро — его науаль, лев, тигр». Они также использовали слова пус (puz) и науаль (naual) применительно к некоторым деревьям, камням и другим неживым объектам, откуда с ними обычно говорил Дьявол, и подобным образом — применительно к идолам, которым они поклонялись, как, например: «гаслик че, гаслик аба, уйу, ко ру науаль» (gazlic che, gazlic abah, huyu, k'o ru naual), то есть «Жизнь дерева, жизнь камня, холма — это его науаль» и т. д.; потому что они верили в то, что в этих объектах есть жизнь. Обычно у них (какчикелей — прим. ред.) были войска и военачальники, защищавшие их земли. Все они имели своих науалей (nauales), как и многие из тех, кто не был воином или военачальником. Они называют военачальника «ру галаче; рообачи, ти ру гааб ру покоб, ру f амай а гай ти бе чи науалил» (ru g'alache; rohobachi, ti ru gaah, ru pocob, ru gh' amay a ghay ti be chi naualil), то есть «он практикует магию с помощью своего щита, копья и стрел».

«Практиковать магические искусства» — «тин науали» (tin nauali, «я практикую магию») — это активный глагол. Его используют, например, когда мужчина просит жену дать ему что-нибудь поесть или попить, а у нее ничего нет из-за его нерадивости, и тогда она говорит: «Где, по-твоему, я могу достать то, чего ты хочешь? Ты ожидаешь, что я сотворю чудеса — «ша пе ри тин науали» (ха ре ri tin naualih), — чтобы они появились в моих руках?» Поэтому, когда кто-то просит вручить или дать что-нибудь, чего у него нет, он восклицает: «Tin naualih ре ri puvak» («Могу ли я сотворить чудеса?») и т. д.

Это слово также может означать «притворяться, скрывая истину», например, «ша ру науалим ара не чу г' уш цитан ту бих Педро» (ха ru naualim ага neh chu g' ux ri tzim tan tu bijh Pedro), то есть «Педро притворяется, будто он говорит об этом». Обычно это слово используют также применительно к силе, которую проявляют жрецы (в таинствах и т. д.)».

Длинное и несуразное описание колдовства, которое, как предполагается, практикуют покончи Гватемалы, также племя из семьи племен майя, приводит англичанин Томас Гейдж, который был у них викарием церковного прихода около 1630 г. и впоследствии вернулся в Англию и стал протестантом. Он описывал — утомительно многословно — предполагаемую метаморфозу двух вождей соседних племен, одного — во льва, другого — в тигра, и смертельную схватку, в которой они участвовали, приведшую к гибели того, кому Гейдж отпустил грехи. Этому человеку было восемьдесят лет, он не смог восстановить силы, будучи побежден в схватке своим старым врагом. Этот рассказ интересен только как доказательство того, что тогда среди покончей господствовали те же суеверия, что и в других частях Гватемалы.

Метаморфозы Кукумаца

По-настоящему могущественный нагуалист не ограничивался одним превращением. Он мог принимать множество различных образов. Один такой образ описан в священных книгах киче Гватемалы, этот документ известен под названием «Пополь-Вух», или «Книга Народа». Этот отрывок имеет отношение к одному из их великих правителей и могущественных магов по имени Кукумац. Он гласит:

«Воистину он был чудесным правителем. Каждые семь дней он восходил на небо и каждые семь дней он следовал по этому пути в обитель мертвых; каждые семь дней он принимал сущность змеи, а затем он становился настоящей змеей; каждые семь дней он принимал сущность орла, а затем он становился настоящим орлом; затем принимал сущность тигра и становился настоящим тигром; затем принимал сущность свернувшейся крови и становился не чем иным, как свернувшейся кровью».

Считается, что такие отрывки метафорически выражают природу данного божества, но в любом случае такие метафоры порождены универсальной верой в нагуализм, но не акцентируют ее, поскольку нагуализм в те времена не был доминирующей религией.

Современное колдовство на Юкатане и в Центральной Америке; саорис и падринос

На Юкатане и в Гватемале племена майя по сей день хранят эти верования. Отец Бартоломе де Баэса, викарий Йяшкабы в первой половине XIX века, сообщает, о старике который в своей предсмертной исповеди заявил, что благодаря дьявольскому искусству он превращался в животное, несомненно, в свой нагуаль; а одна девочка лет двенадцати призналась, что благодаря колдуньям она превращалась в птицу и во время одного из ночных полетов отдыхала на крыше того дома, где жил добрый священник, — примерно в двух лигах от ее жилья. Священник сделал вполне разумное предположение, что девочка могла услышать какую-нибудь историю о колдовстве, отчего ей и привиделся яркий сон с этим полетом.

Однако из подобных историй очевидно следует, что превращение в низших животных было и является верой, близкой к суевериям майя. Туземцы все еще продолжают просить милости у древних богов урожая в начале сезона сбора, используя специальный обряд, который испанцы называют «misa milpera», то есть «полевая месса», а сами индейцы — ти'ч (ti'ch), то есть «протягивание рук».

Немецкий путешественник д-р Шерцер во время посещения в 1854 г. отдаленной гватемальской деревушки Истлавакан, населенной индейцами киче, обнаружил, что в этом отношении они сохранили обычаи своих предков, почти совсем не затронутые поучениями разных христианских викариев. «Учитель» до сих пор назначает нагуалей новорожденным младенцам, копаловую смолу возжигают перед изображениями их древних богов в отдаленных пещерах, а опытные нагуалисты обучают своих неофитов формулам заклинаний.

Саорис (Zahoris), как их обычно называют на центральноамериканском испанском, владеют многими другими таинственными искусствами, помимо искусства таких метаморфоз и предсказания будущего. Они могут становиться невидимыми и ходить невидимыми среди своих врагов; они могут мгновенно переноситься в отдаленные места и, быстро возвращаясь, сообщать о том, что они увидели; они могут создавать перед глазами зрителей реку, дерево, дом или животное, где до того ничего такого не было; они могут вспороть собственный живот или отрубить конечность у другого человека и немедленно исцелить рану или восстановить отрезанную часть тела; они могут бескровно протыкать себя ножом или держать в руках ядовитых змей, а те не кусают их; они могут вызывать таинственные звуки, околдовывать взглядом животных и людей; они могут призывать видимых и невидимых духов, и духи приходят на зов.

Среди коренного населения штата Веракрус и в других частях южной Мексики этих таинственных людей называют падринос (padrinos), крестными отцам, и на них смотрят со смешанным чувством страха и уважения. Индейцы верят, что эти люди способны насылать болезни и беды, а разумные белые заявляют, что эти люди занимаются «смесью мошенничества, двуличия и обмана».

Фундаментальные принципы нагуализма, ненависть к белым и христианству

Детали обрядов и учений нагуализма никогда не были раскрыты полностью; но на основе отдельных случаев и частичных признаний становится ясно, что его приверженцы образуют сплоченное братство, распространившееся на большей части южной Мексики и Гватемалы, которое всюду опирается на два основных чувства — отвращение к испанцам и ненависть к христианской религии.

Последняя в их глазах является не чем иным как поводом для поборов, массовых убийств и притеснений, которыми занимались испанцы. Для индейцев таинства церкви были внешними признаками испанского завоевания и собственного унижения. Они бунтовали против этих обрядов с неприкрытой ненавистью или принимали их с тайным отвращением и презрением. В мексиканских изобразительных манускриптах, созданных после конкисты, обряд крещения присутствует постоянно как символ религиозного преследования. Вот что говорит об этом один сочувствующий ученый:

«Акт крещения всегда изображается в их хрониках сражений и массовой резни. Всюду он выражает одно и то же — очевидность того, что предлогом для всех военных экспедиций испанцев было насильственное обращение туземцев в христианство; предлогом, под которым испанцы завоевали эти земли, чтобы самим овладеть землей и ее богатствами, отнять у индейцев их жен и дочерей, чтобы поработить их и проливать их кровь без угрызений совести или отпущения грехов. Один из документов, датированный 1526 г., содержит характерный эпизод, в котором присутствует изрядная ирония.

Испанский солдат тащит из озера беглого индейца за лассо, накинутое на его шею; а на берегу стоит монах, собравшийся окрестить вероотступника по его прибытии!».

Нет ничего удивительного в том, что жрецы темного ритуала нагуализма в течение столетий после конкисты стремились уничтожить влияние ненавистных христианских обрядов с помощью своих собственных. О том повествует Торквемада — с собственной точки зрения:

«У Отца Лжи есть свои слуги, которые помогают ему, маги и колдуны, которые ходят из поселения в поселение, убеждая простых людей в том, чего желает Враг Света. Тем, кто крещен и верит в эти обманы, колдуны омывают голову и грудь, убеждая их в том, что это устранит последствия помазания святым елеем. Я сам знаю случай, когда один известный человек, живший недалеко от Мехико, умер и принял елеосвящение; и когда священник уехал, явился один из таких дьявольских ритуалистов и омыл все помазанные елеем части тела с намерением уничтожить его силу».

Подобные случаи зафиксировал Хасинто де ла Серна. Он добавляет, что учителя предписывают жертвоприношения Огню не только для того, чтобы нейтрализовать действие елеосвящения, но и получить удовольствие от издевательства над евхаристией, раздавая среди своего собрания вместо хлеба наркотические желтые грибы, а вместо вина — опьяняющий пульке. Иногда они ловко прячут в дарохранительнице, рядом со священными лепешками, какого-нибудь собственного небольшого идола, чтобы, по видимости почитая тело Христово, поклоняться собственному божеству. Святой формуле: «Отец, Сын и Святой Дух» они придают чисто языческий смысл, понимая под этим «Огонь, Земля и Воздух» или что-нибудь подобное.

Кто или что ни было бы врагом христианской религии, столь грубо навязанной этим несчастным созданиям, для них он становился союзником и другом. Нуньес де ла Вега рассказывает, что он обнаружил в письменном виде произносимые ими формулы: «О брат Антихрист, брат Антихрист, брат Антихрист, приди к нам на помощь!» — таков душераздирающий отчаянный призыв обездоленной расы, втоптанной в землю железной пятой религиозно-военного деспотизма.

Организация и масштабы нагуализма; его жрецы

Это братство охватило множество различных племен, а его члены делятся на различные ранги. Посвящение в члены этого братства было торжественным и часто болезненным обрядом. Местные общины или братства были организованы по образцу общин, обычных для католической церкви, но вместо названия в честь Св. Иоанна или Девы Марии они были посвящены Иуде Искариоту или Понтию Пилату, в осмеяние учении священников или из ненависти к ним, или Дьяволу, Антихристу, которые казались им могущественными божествами, враждебными Церкви.

У этого братства были некоторые признанные центры, недалеко от которых жили самые важные сановники, где проходили их тайные советы и совершались самые впечатляющие обряды. Одним из них был Самайяк в провинции Сучильтепек; второй находился неподалеку от Уэуэтана, в провинции Соконуско; третий — в Тотоникапане (Гватемала); четвертый — в Канкуке, в провинции Чьяпас; пятый — в Теосапотлане, в провинции Оахака; и, предположительно, несколько других.

Верховный жрец, живший в каждом таком центре, осуществлял контроль за всеми нагуалистскими учителями и практиками в обширном районе. Во время одного официального допроса испанские власти установили, что верховному жрецу Самайяку подчинялось около тысячи жрецов; несомненно, другие жрецы его ранга были не менее могущественны.

Единство между членами этого братства, обладавшего духовной властью на достаточно обширной территории, было хорошо известно испанским священникам и светским властям. Формулы, обряды и способы их исполнения повсюду были одинаковы или похожи. Это само по себе справедливо рассматривалось как доказательство существования тайной связи среди членов этой каббалистической организации.

До некоторой степени, по крайней мере, в отдельных областях (например, в Чьяпасе и Гватемале), жречество нагуализма переходило по наследству в пределах конкретных семейств. В частности, так утверждает историк Ордоньес-и-Агилар, у которого была исключительная возможность ознакомиться с этими фактами.

Один путешественник первого десятилетия XIX века, который оставил после себя множество любопытных подробностей о суевериях христианизированных индейцев в Мексике того времени, Бенито Мария де Мохо, сообщает нам, что он обнаружил существование различных рангов среди туземных предсказателей и знахарей, и что все, жившие в данной местности, признавали верховенство одного, кого они называли «старичком», Эль Вьехито (El Viejito). Но он не мог установить, за какие особые способности или по какому праву тот обрел столь высокое звание.

Согласно некоторым авторитетным источникам, высший ранг среди туземных иерофантов имел у племен нагуа символическое обозначение. Достигшего этого ранга называли «цветочным ткачом», Шочимилька (Xochimilca), возможно, за то, что он мог обманывать чувства странными и приятными видениями. На юге таких иерофантов называют «хранителями», что, возможно, происходит от класса жрецов, которых так называли в сапотекской религии.

Его влияние на индейские восстания против испанского владычества

Из вышесказанного видно, что нагуализм, начав с древних суеверий, восходящих к временам примитивного варварства, стал после Конкисты мощным фактором в политическом и социальном развитии народов, среди которых существовал; он был источником, порождающим и поддерживающим расовую ненависть коренных американцев к своим чужеземным захватчикам, которая тлеет несколько столетий и время от времени прорывается в виде яростных бунтов и гражданских войн.

Существует серьезная причина подозревать власть нагуализма там, где, по очевидным причинам, он не проявлялся. Для историков Юкатана всегда было таинственным и удивительным то, насколько быстро распространялись планы восстания, обеспечившего туземцам продолжительную независимость после того, как эти планы были согласованы двумя вождями — Антонио Ай и Се- силио Чи, на отдаленной ферме Шиум (Xihum) в июле 1847 г. Такое единство действий могло стать возможным только благодаря сильной, дисциплинированной и разветвленной тайной организации. Несомненно, они были вождями или учителями грозного ордена нагуализма на полуострове.

Конечно, случай с коротким кровавым восстанием майя в 1761 г. относится к событиям такого рода. Восстание вспыхнуло во множестве деревень неподалеку от Вальядолида (Юкатан). Его возглавил чистокровный индеец Хасинто Кан-Эк. Но некоторые из участников впоследствии признались, что оно было результатом заговора, который готовили в течение года.

Когда наступил назначенный день, Хасинто смело провозгласил себя верховным жрецом братства колдунов, мастером и учителем магии, а также наследником знаменитого древнего пророка Чилана Балама, «чьи слова не могут не исполниться». Во вдохновенном призыве он побуждал своих собратьев- соотечественников нападать на испанцев без страха перед последствиями.

«Не бойтесь их пушек и их крепостей, — восклицал он, — ибо среди многих, кого я обучил магическим искусствам (el arte de brujeria), есть пятнадцать избранных, чудотворцев, кто благодаря своей тайной силе войдет в их крепости, сразит стражников и откроет ворота для наших воинов. Я возьму листья священного дерева и сверну их в трубочки, я воззову к четырем ветрам неба, и к нам на помощь поспешит несметное множество бойцов».

Сказав это, он взял лист бумаги, поднял его, чтобы показать, что он чист, на мгновение сложил его, а затем развернул — он был покрыт письменами! Этот ловкий фокус убедил его простодушных слушателей в том, что он провозглашает истину, и они бросились к оружию. Он повел их, в одеянии Девы Марии с короной на голове. Но не помогло ни их воодушевление, ни магическое искусство их вождя, и вскоре Хасинто и его последователи пали жертвами костров и виселиц. После их смерти «танец тигра» или Чак-Мул — «танец призраков» майя — был запрещен; а вместе с ним — использование священного барабана, любимого инструмента индейских жрецов.

Где бы мы ни слышали подробные рассказы о восстаниях против испанского владычества в течение трех столетий его существования в Новой Испании, можно заметить указующий перст могущественной, хотя и скрытой, руки нагуализма. Еще раньше, в 1585 г., произошло восстание майя на Юкатане. Е возглавил Андрее Чи, чистокровный индеец и потомок древнего рода правителей Кокомес. Он также провозгласил себя жрецом древней веры, пророком и чудотворцем, посланным научить свой народ новой религии и дать ему политическую независимость. Испанцы, схватившие Андреаса Чи, обвинили его в идолопоклонничестве, колдовстве и нарушении покоя и позорным образом повесили.

Безусловно, вдохновляемый теми же идеями, индеец из племени миштеков, известный как «Дон Паскуаль», возглавил восстание теуантепекских племен в 1661 г. Он призвал «тринадцать правителей сапотеков и центалей» прийти ему на помощь, и это восстание могло приобрести значительные масштабы чему помешало только одно: католическая церковь в лице епископа Оахаки Куэваса Давалоса применила к восставшим всю свою власть.

Примерно в той же местности в 1550 г. произошло восстание сапотеков, когда их возглавил туземный жрец, заявивший, что он — воплощение древнего бога Кецалькоатля, верховного божества нагуалистов.

В самом Мехико в 1692 г. имело место военное восстание индейцев, которые успели разрушить собственность на сумму в три миллиона долларов. Отчасти оно, очевидно, было вызвано острой нехваткой продовольствия. Но власти также усматривали его корни в некоторых тайных обрядах, что следует из немедленного введения закона, запрещавшего индейцам носить пиочтли (piochtli) — прядь волос, специально сохраняемых с момента рождения (это входило в обряд посвящения), и особого предписания против октли (octli).

Что касается восстания центалей Чьяпаса в 1712 г., то оно, как будет сказано ниже, явно происходило под руководством жрецов-нагуалистов.

История коренной американской расы под испанским владычеством в Северной Америке до сих пор не была написана так, чтобы дать полную и целостную картину происходившего. Всякий, кто надлежащим образом сформулирует для себя задачу такого исследования, рано или поздно придет к выводу, сформулированному много лет назад выдающимся американским коллекционером древностей и историком Э.Дж. Сквайером:

«Между правящим и жреческим классами полуцивилизованных народов Америки всегда существовало таинственное связующее звено, некая тайная организация, которую не уничтожили все несчастья, которые им довелось пережить. Именно его настоящему существованию мы можем приписать те одновременные движения аборигенов Мексики и Центральной Америки, которые не раз угрожали полным ниспровержением испанского владычества».

Этим таинственным связующим звеном, этой тайной организацией является нагуализм.

Высокое положение женщины в нагуализме

Примечательно, что в этом таинственном обществе женщины занимали высокое положение. Во многих случаях их принимали в самые избранные круги нагуалистов, и неоднократно они занимали в этой организации высшие посты. Согласно традициям центалей и пипилей Чьяпы, когда их национальный герой Вотан создал дыханием изо рта свое укрытое тьмой святилище в Тласоалойяне (в Соконуско), он оставил там на хранение священные книги и святые реликвии и учредил школу почтенных мудрецов, чтобы они стали ее хранителями; но поставил их всех в подчинение верховной жрице, чья власть была абсолютной.

Правдивый Паскуаль де Андагойя, исходя из своих знаний, утверждает, что некоторые из женщин-адептов приобрели необычную способность бывать одновременно в двух местах, находящихся на расстоянии двух с половиной лиг; а многочисленные ссылки на них в испанских писаниях XVI и XVII веках подтверждают тот благоговейный страх, который они вызывали, и то огромное влияние, которым, как известно, они обладали. В таинствах нагуализма женщина была предстоятелем и иерофантом.

Пережиток древних времен

Это — прямое наследие доколумбовых времен. Во многих американских легендах, как и в других легендах Старого Света, упоминается, как какая-нибудь могущественная колдунья становится основательницей государства, владычицей над людьми благодаря силе своих магических способностей.

У ацтеков такой была колдунья, построившая город Маллиналько на пути из Мехико в Мичоакан — город, даже после Конкисты известный искусством своих магов, которые утверждали, что являются ее наследниками. В Гондурасе такой была Коамисагуаль, правительница Серкина, искушенная в оккультном знании, которая не умерла, а в конце своего земного пути взошла на небо в облике прекрасной птицы, в раскатах грома и вспышках молний.

Согласно одному автору, что был близко знаком с мексиканскими нагуалистами, искусству, которым, по их утверждению, они владеют, — превращаться в низших животных, — их предшественников научила индианка Сирсе, могущественная колдунья, которую обычно звали Куилацтли (Quilaztli — этимология этого слова неизвестна). Она родила еще четверых, представлявших четыре ее метаморфозы: Коуасиуатль (Cohuacihuatl), «Женщина-Змея»; Куаусиуатлъ (Quauhcihuatl), «Женщина-Орлица»; Йаосиуатль (Yaocihuatl), «Женщина-Воительница»; и Цицимеснуатль (Tzitzimecihuatl), «Женщина-Призрак».

Чаще всего женщины владеют этими магическими силами. Мы читаем в хрониках древней Мексики, что, когда правитель Несауальпилли (Nezahualpilli) притеснял прибрежные племена (tierra caliente), они направили против него не воинов, а своих ведьм. Те опутали его губительными чарами. Когда он вышел из дворца, изо рта у него хлынула кровь, он упал и умер.

В Гватемале, как и в древних Дельфах, верили в то, что боги говорят устами этих вдохновенных провидиц, и во время празднования побед они наслаждались привилегией столь странной и ужасной, что я лучше приведу цитату из древнего манускрипта, не рискуя переводить ее:

«.. Despues de sacrificar los antiguos algun hombre, despeda<;andolo, si era de lo? que avian cogido en guerra, dicen que quardaban el miembro genital у los testiculos del tal sacrificado, у se los daban a una vieja que tenian por profeta, para que los comiese, у le pedian rogasse a su idolo les diesse mas captivos».

Когда капитан Педро де Альварадо в 1524 г. отправился в поход на Кецальтананго (Гватемала), точно такая же старая ведьма заняла место на вершине перевала, вместе со своей знакомой в облике собаки, и «заклинаниями и нагуалистскими магическими формулами» принялась мешать его приближению.

Как в древнейших, так и в поздних исторических заметках описаны восстания. Последними из индейцев Чьяпы восстали социли — в 1869 г. Причиной послужил арест и заключение в тюрьму испанскими властями «таинственной женщины», известной среди ведьм как Санта Роза, которую вместе с одним из их ааус (ahaus), вождей, заподозрили в подстрекательстве к мятежу. Индейцы тысячами отправились в поход на город Сан-Кристобаль, где находились узники, и добились их освобождения; но испанцы схватили и застрелили их вождя Игнасио Галиндо. Вскоре мятеж был подавлен.

Индейская Жанна д'Арк

Но, возможно, самый поразительный случай, описанный в истории восстания центалей Чьяпаса, произошел в 1713 г. Индейцев возглавила индейская девушка, местная Жанна д'Арк. Она мечтала изгнать из своей страны ненавистных чужеземных угнетателей и уничтожить все следы их присутствия. Ей едва исполнилось двадцать лет, и испанцам она была известна как Мария Канделярия. Она возглавила то, что большинство историков называют религиозной сектой, а Ордоньес-и-Агилар, который сам был уроженцем Чьяпаса, называл могущественной тайной организацией нагуализма, полной решимости истребить белую расу. По его оценкам, в одном только Чьяпасе под началом Марии Канделярии было почти семьдесят тысяч человек — несомненное преувеличение, — и он утверждал, что заговор распространился на соседние племена, которым было приказано ждать результатов борьбы в Чьяпасе.

Ее власть была абсолютной; требуя подчинения, она была совершенно безжалостна. У бунтарей живьем сдирали кожу, поджаривали на медленном огне. Она и все ее сторонники находили особое удовольствие в проявлении ненависти и презрения к религии угнетателей. Они оскверняли церковные священные сосуды, шутовски имитировали церемонии мессы, которые она сама проводила, и насмерть забивали камнями схваченных священников.

Конечно, ее борьба против могущества Испании была безнадежна. Она закончилась поражением после ожесточенной, длительной войны, которая отличалась высшей степенью бесчеловечности с обеих сторон. Но когда повстанцев удалось разогнать или убить, хоть белые победители и вернули себе власть и все ресурсы этой страны, ни их самые усердные поиски, ни искушение каким угодно вознаграждением не помогли им взять в плен Марию Канделярию, героиню этой кровавой драмы. С немногими преданными сторонниками она скрылась в лесу, и более о ней никогда не слышали.

Однако судьба оказалась более жестокой к ее друзьям и военачальникам, к жрицам Гистиупана и Йяхалона, которые героически поддерживали Марию в ее патриотическом порыве. Они были арестованы испанцами. Историк милосердно умолчал о подробностях их участи.

Современные верховные жрицы нагуализма

О такой же юной пророчице Э.Дж. Сквайер услышал во время своих путешествий по Центральной Америке. Она жила в одиночестве среди руин одного древнего храма майя, двадцатилетняя колдунья, которую любили и боялись, — считалось, что она держит в руках жизнь и смерть. Возможно, его рассказ несколько вычурный; несомненно, так и есть; но он основан на хорошем знании древних традиций тамошних индейцев и обычаев, знакомых местным жителям.

Покойный ныне выдающийся американист аббат Брассер де Бурбур во время своих длительных путешествий по Мексике и странам Центральной Америки не раз имел возможность сталкиваться с одной особенностью древней религии нагуалистов, все еще живой среди их потомков. В племени сапотеков, живущих на перешейке Теуантепека, он видел одну из верховных жриц этого мистического братства. Аббат описывает ее с особенной теплотой, доказывающей, что он не утратил чувствительности к прекрасному.

«Она была одета в светло-зеленую материю, свободно обернутую вокруг бедер и спадавшую до уровня чуть выше колен; грудь прикрывала блузка из красного шелкового газа с короткими рукавами и вышитая золотом; на шее висела цепь из нанизанных на нить тяжелых золотых монет. Роскошные черные волосы были разделены пробором и туго заплетены в две толстые косы, стянутые голубыми лентами; голова повязана белым кисейным платком, подобным калантике древних египтянок. Никогда в жизни я не видел более поразительной фигуры Изиды или Клеопатры.

В выражении ее лица было что-то странное. Ее глаза были самыми черными, и яркими на свете; но были моменты, когда она внезапно останавливалась, опиралась на бильярдный стол или о стену, и ее глаза становились застывшими неподвижными, как у трупа. Затем она бросала сверкающий взгляд из-под темных ресниц, посылая ледяной холод в душу того, на кого она смотрела. Была она безумна, или это было, как считало ее окружение, кратковременное отсутствием души, погружение духа в нагуаль, перемещение в неведомый мир? Кто знает?»

Пещерные храмы и боги пещер: Остотеотль, Тепейоллотль, Вотан и др.

Было бы ошибкой полагать, что нагуализм — это бессвязная мешанина суеверий, разрозненных фрагментов, заимствованных из древнего язычества. Мои исследования нагуализма привели к совершенно другому выводу. Нагуализм зафиксировал отчетливо выраженную часть индейского культа, истоки которого мы можем обнаружить задолго до периода Конкисты и который не имел ничего общего со сложными кровавыми ритуалами ацтеков. Доказательства этого вывода неоспоримы.

Всюду, где бы в более позднее время католические священники ни находили святые места и священные предметы нагуалистов, они были в пещерах или в глубоких скальных нишах, а не в искусственных сооружениях. Мифы, которые они тщательно собирали, и имена богов, которые они слышали, также указывают на это как на отличительную особенность нагуализма. Один из ранних примеров записан мексиканскими нагуа. В 1537 г. отец Переа обнаружил пещеру в глубоком ущелье в Чалме, неподалеку от Маллиналько (поселение, знаменитое своими магами), которая была святилищем божества, называемого Остотеотлъ (Oztoteotl), Бога Пещеры («остотль» — пещера; «теотль» — бог), «почитаемого на протяжении всего существования империи Монтесумы». Он разрушил статую бога и превратил пещеру в часовню.

Мы не ошибемся, если будем считать Остотеотля всего лишь еще одним именем нагуаского божества Тепейолотля, «Сердца (или Души) Горы», который в Codex Borgia и Codex Vaticanus изображается сидящим у пещеры или внутри нее. Его имя можно также перевести как «Сердце Места» или «Сердце Поселения».

Д-р Эдуард Селер доказывал, что это божество, вне всякого сомнения, первоначально не принадлежало к ацтекскому пантеону, а пришло с Юга, либо от сапотеков, миштеков или от племен майя. Бог Пещеры ацтеков идентичен Вотану центалей Чьяпы и У-к'уш Улеу (U-q'ux Uleuh) киче Гватемалы и, возможно, Косаане (Cozaana) сапотеков.

Посвященные им обряды проводились в пещерах, и сохранились некоторые интересные описания этих священных мест. Так, в работе епископа Чьяпаса приведено описание, относящееся к «темному дому Вотана»:

«Вотан — третий герой, поименованный в календаре, и некоторые из его потомков до сих пор обитают в поселении Теописка, где они известны как Вотаны. Иногда о нем упоминают как о Владыке Священного Барабана, и считается, что он видел великую стену (очевидно, это была Вавилонская башня), поделил эту землю между индейцами и каждому племени дал его язык.

Далее, они говорят, что когда-то он обитал в Уэуэтане, городе в провинции Соконуско. Неподалеку оттуда, в месте, называемом Тласоалойян, посредством своего дыхания он построил темный дом, пустил в реку тапиров, а в доме хранил великие сокровища, и оставил все это в ведении одной знатной дамы, которой помогали хранители (тлапиане). В число этих сокровищ входили: глиняные вазы с крышками из того же материала; камень, на котором были начертаны фигуры древних индейских героев, встречающихся в календаре; «чалчиуитес» (chalchiuites), то есть зеленый камень; и другие предметы суеверия.

Все это было изъято из пещеры и, доставленное нам этой дамой и охранниками, публично сожжено на площади Уэуэтана по случаю нашего первого епархиального визита туда в 1691 г. Все индейцы испытывают большое уважение к Вотану, и в некоторых местах его называют Сердцем Поселений».

Английский священник Томас Гейдж, который в 1630 г. был викарием церковного прихода среди гватемальских индейцев покончи, рассказывает, как нашел подобную пещеру, где хранился идол, и приводит следующее его описание:

«Мы нашли идола, стоящего на низком табурете, покрытом льняной тканью. Он был сделан из дерева, блестящего и черного, словно агат, как будто был покрашен или закопчен; он имел форму мужской головы на плечах, без бороды и усов; вид у него был устрашающий — лоб нахмурен, глаза широкие и вытаращенные.

Они гордились своим богом, говоря, что он ясно велел им, чтобы они не верили всему тому, что я проповедовал им о Христе, но следовали древним путям своих предков».

Упомянутый черный цвет — отражение древней символики ночи, темноты и мрака священной пещеры. Ветанкурт сообщает, что жрецы древней языческой религии обычно натирают лица и тела жирной мазью и ламповой сажей, когда отправляются на жертвоприношение в леса, поэтому выглядят черными, как негры. В отрывке из Нуньеса де ла Вега, который я уже приводил, Икал Ахау (leal Ahau), «Черный Владыка» — имя одного из божеств нагуалистов.

В некоторых районах главным идолом пещеры было мумифицированное или высушенное тело одного из прежних выдающихся жрецов или вождей. Об одном таком идоле, найденном у сапотеков Коатлана, сообщает Бартоломе де Писа. Имя идола взято из календаря — это название десятого дня. Утверждалось, что это сохранившееся тело одного знаменитого правителя. О другом удивительном примере сообщает Вилла Сеньор-и-Санчес, который описывает его как очевидец. Идол был обнаружен в обширной пещере, расположенной на некотором расстоянии к западу от Мехико, на территории племен нагуа — на склоне горы, известной как «Гора Солнца» (la Mesa de Tonati). Автор утверждает, что идол очень хорошо сохранился, «как мышцы, так и кости».

«Он сидел в кресле, которое служило ему троном, и был одет в мантию, ниспадавшую с плеч до самых ступней ног. Все это было богато украшено драгоценными камнями, которыми, согласно туземным обычаям, были вышита ткань одежды. На фигуре были наплечники, ожерелья, браслеты и серебряные застежки. Его лоб украшал венец из прекрасных разноцветных перьев, расположенных таким образом, что цвета чередовались друг с другом. Левая рука покоилась на ручке кресла, в то время как в правой был острый кинжал в серебряной оправе. У ног стояли вазы из прекрасного камня, похожего на мрамор или гипс, в которых находились подношения из крови и мяса жертв».

Тот же автор упоминает и другие священные пещеры, которые он видел в своих путешествиях. Одна из них находилась неподалеку от поселения Теремендо, где боковые части крыши были искусно сделаны в форме огромных арок. Подобным образом был оформлен и природный алтарь, а на нем была множество идолов в виде фигурок людей и животных, перед которыми стояло приношение из копаловой смолы и пищи. Еще он упоминает о множестве таких пещер в Сьерра де Тласкала, которые до сих пор посещают индейцы.