Нагуализм

Эти документы указывают на масштабы такого необычного поклонения и на множество подземных храмов, существующих по сей день. Слава о некоторых великих храмах прошлого живет и поныне, например, известен колоссальный грот Чалкатонго (недалеко от Ачиутлы), который служил склепом для древних правителей; святилище Тотомачиапы, где древние жрецы приносили жертвы храм Хустлауака (Justlahuaca) близ Солы (штат Оахака), который был местом поклонения сапотеков спустя много лет после Конкисты; и храм в Серо-де- Монопостьяке, недалеко от Сан-Франциско дель Map.

Сокровенное значение пещерного культа — поклонение Земле. Бог Пещеры, Сердце Холмов, в действительности олицетворяет Землю, Почву, из темных тайников которой текут прозрачные потоки и появляются нежные ростки как малых растений, так и больших деревьев. Для коренных мексиканцев Земля была источником пищи и питья, общим Отцом Всего; поэтому до настоящего времени, когда индеец принимает торжественный обет, он опускается на землю, прикасается к ней рукой и повторяет торжественную формулу: «Куиш амо нечитла ин тотеоцин» (cuix amo nechitla in toteotzin), «Разве не видит меня Великий Бог?»

Священные числа 3 и 7

Тождество Тепейоллотля нагуа и Вотана центалей очевидно не только из одинакового значения их имен, но и из того, что оба связаны с третьим днем в ритуальном календаре. По этой причине мы всюду находим число три как священное число в символике нагуалистов. Мы уже выяснили из фрагмента Нуньеса де ла Вега, что неофитов обучали группами по три человека. До настоящего времени в Сотеапане посты и празднества, назначаемые туземными священниками, длятся три дня. Полухристианизированные обитатели Сьерры де Найерит, чота, говорящие на нагуа, продолжают и в наш век почитать трех божеств — Рассвет, Камень и Змею; что, как заметил отец Дуран, аналогично подобной «троице» у древних ацтеков.

Число девять, то есть 3x3, повторяется в формулах мексиканских колдуний так часто, что де ла Серна восклицает: «Это Дьявол внушил им суеверие насчет числа девять!»

Другим священным для нагуалистов числом было семь. В прошлом очерке я, так или иначе, обосновал свое мнение, что индейское суеверие, касающееся числа семь, не имеет никакого отношения к семи дням христианской недели, а происходит непосредственно от индейского календаря. Нуньес де ла Вега говорит, что покровителем седьмого дня был Кукулькан (Cuculcan), «Пернат Змей», и что многие натуалисты выбрали его в качестве особого покровителя. Как уже было сказано, в Гватемале ребенок окончательно принимал своего науаля (naual), когда ему исполнялось семь лет; а в некоторых нагуаских племенах Мексики тональ совпадал с названием седьмого календарного дня после рождения ребенка. С подобным отношением к числу семь связано суеверие гватемальских какчикелей, которые утверждают, что когда молния ударяет в землю, «громовой камень» погружается в почву, но через семь лет поднимается на поверхность.

Три и семь были главными числами в генеалогических древах племени пипилей Сан-Сальвадора. Древо изображалось с семью ветвями, символизировавшими те уровни отношений, на которых брак был запрещен, за исключением тех случаев, когда мужчина совершал какой-нибудь выдающийся подвиг на войне, — тогда он мог жениться, игнорируя первые три уровня отношении. Комбинация чисел три и семь посредством умножения объясняет миштекский обычай на 21-й день покидать дом, в котором кто-то умер.

Примечательно то, что нагуалисты взяли эти числа от третьего и седьмого дней календарного месяца, состоявшего из двадцати дней. Тепеолольтех (Tepeololtec), Бог Пещеры, был покровителем третьего дня, а также «Владыкой Животных», превращение в которого было проверкой нагуалистской силы. Тлалок (Tlaloc), бог гор и дождей, которому был посвящен седьмой день, представлен нагуалистским символом змеи, раздваивающейся и свернувшейся вокруг самой себя, и обычно изображался в соединении с «Пернатым Змеем» (так переводятся все имена — Кецалькоатль, Кукулькан, Кукумац). Последнего изображали с сумкой. В ней он нес амулеты, шикипилли (xiquipilli), кадило, приспособление туземных иллюминатов, его одеяние помечено знаком креста, показывающим, что он был Владыкой Четырех Ветров и Жизни.

Поклонение огню у нагуалистов

Нагуалистские обряды весьма символичны. Анализируя их символику, мы получаем возможность понять религиозные идеи, лежащие в основе этого таинственного культа.

Самым важным символом был Огонь. Он считался первоначальной стихией и непосредственным источником жизни. В этой связи у отца Николаса де Леона находим следующий многозначительный отрывок:

«Если какое-либо из древних суеверий укоренилось глубже в сердцах индейцев — как мужчин, так и женщин, — то это суеверие связано с огнем и поклонением ему, а также с возжиганием нового огня и сохранением его в течение года в тайных местах. Мы должны дождаться того, когда в своих исповедях они начнут говорить, что сказал Огонь, или как Огонь плакал, — выражения, на которые, как правило, не обращают внимания, как на нечто невразумительное, — и мы должны осудить их. Кроме того, мы должны определить время их крещения Огнем — обряда, называемого йиауильтока (yiahuiltoca) который исполняют вскоре после рождения ребенка, когда дают ему имя; также нельзя разрешать говорить об Огне как об отце и матери всего сущего и создателе природы роженицам и их повитухам; потому что обычно считается, что именно благодаря им Огонь присутствует при рождении и смерти каждого существа».

Название этого любопытного обряда происходит от йиауитли (yiahuitli), растения, похожего на полынь, листья которого, растертые в порошок, индейцы обычно подбрасывали в костер в качестве подношения огню. Спустя века после Конкисты и, возможно, до настоящего времени, этот обычай господствует в Мексике. Дым и запах горящих листьев считаются очень целебными и очищающими воздух помещения, где находится больной.

Слово йиауильтока (yiahuiltoca) означает «бросать йиауитли (yiahuitli)» — от тока (toca), то есть «подбрасывать руками». Согласно отцу Ветанкурту, который писал на столетие позже Леона, еще одним названием этого обряда было апеуалько (apehualco), что, в сущности, имело то же значение: «подбрасывать» или «бросать». Он добавляет интересные детали; например, обряд проводился на четвертый день после рождения ребенка, когда считалось важным поддерживать огонь в доме, но не позволялось выносить из дома что-либо из вещей ребенка, так как это могло принести ему вред.

Хасинто де ла Серна также описывает этот обряд, которому он дает название тлекуиштлилицтли (tlecuixtliliztli), означающее «они проносят младенца над огнем»; а в другом месте добавляет: «Поклонение огню является величайшим камнем преткновения для этих несчастных идолопоклонников».

Связь поклонения огню с пульке

Другие обряды, связанные с огнепоклонничеством, совершались в связи с изготовлением пульке, или октли (octli), перебродившего сока агавы. Де Ветанкурт, цитированные выше, утверждает, что в его время индейцы, когда они приготовляли новый пульке и тот был готов к употреблению, сначала зажигали костер, проходили процессией вокруг костра и лили в него немного свежеприготовленной жидкости, распевая молитву, обращенную к богу опьянения Тескацонкатлю (Tezcatzoncatl), чтобы он снизошел и побыл с ними.

Это — явное наследие древней доктрины, связующей Бога Огня с Богами Опьянения, как мы можем заключить из следующей цитаты, автором которой является отец Диего Дуран:

«Октл» был любимым подношением богам, в особенности Богу Огня. Иногда его ставят в сосудах перед огнем, иногда его брызгают на пламя кисточкой, а иногда льют вокруг очага»

Обряды огнепоклонничества у современных майя

Подлинное значение огненных церемоний, тайных ритуалов современных майя, безусловно, имеет отношение к туземному календарю, хотя их точный смысл ускользает от исследователей, даже от усердного Пио Переса, хорошо знакомого с их языком и обычаями. В этом календаре жрец огня постоянно упоминается как ax-ток (ah-toc), что означает буквально «хозяин огня». Ритуалы, которых придерживаются эти племена, исполняются через каждые 20 дней (длительность сакрального индейского месяца). Всего этих ритуалов четыре. Во время первого ритуала жрец готовится возжечь огонь; во время второго — зажигает его; во время третьего — дает свободно плясать языкам пламени; и во время четвертого — гасит его. После завершения четвертого ритуала должно пройти пять дней; тогда рекомендуется повторить эти церемонии в том же порядке.

Что бы ни значили эти обряды, они были настолько важны, что в Бук Шок (Buk Хос), иначе именуемом как «Общее Исчисление Календаря», сохраненном в «Книгах Чилана Балама», приводятся особые указания для «хозяев огня» — о том, как правильно определять периоды исполнения их странных функций.

Тайный смысл обрядов поклонения огню

Какие же чувства побуждают поклоняться огню? На мой взгляд, факты, особенно те, что приводит отец де Леон, не оставляют никаких сомнений. Огню поклонялись как жизнетворящей силе, энергии, активно порождающей все живое. Это была распространенная идея. Мы регулярно встречаем ее в санскритской, греческой и тевтонской мифологии как, в частности, указывает д-р Германн Коген. В Ведах бог огня Агни (Ignis) — творец людей; Прометей похитил огонь, чтобы оживить с его помощью человеческие формы, которые он вылепил из глины. Даже связь пульке с огнем имеет параллели в греческой мифологии: Диониса называли Пиригенесом (Pyrigenes), «рожденным в огне».

У древних ацтеков бога огня называли старейшим из богов Уэуэтеотлем (Huehueteotl), а также «Нашим Отцом», Тота (Tota), так как считалось, что все сущее произошло от него. Как я отмечал в предыдущей работе, очевидно, как у них, так и у майя, он управлял стремлением к размножению и отношениями между полами. Еще одним из его имен было Шиутекутли (Xiuhtecutli), которое можно перевести как «Бог Зеленой Листвы», то есть бог растительного изобилия и плодородия.

Превращение в огненный шар, как мы уже видели, было способностью, которой, по их утверждению, владели опытные нагуалисты, а умение держать огонь в руках без вреда для себя или выдувать его изо рта было для них традиционной демонстрацией силы. То, что они могли управлять этой могущественной стихией, как ничто иное, доказывало их превосходство над другими.

Чалчиуитль, или священные зеленые камни

Тем же именем, «Сердце Поселения» или «Сердце Холмов», позднее называли идола из зеленого камня, которого с большим почтением хранили в пещере в Серро де Монопостьяк, поселении недалеко от Сан-Франциско дель Map. До сих пор индейцы верят, что это место является заколдованной землей, и его охраняют сверхъестественные силы.

Эти зеленые камни, называемые чальчиуитлъ (chalchiuitl), то есть жадеит, нефрит, зеленый кварц и т. п., во всей южной Мексике считают имеющими особое религиозное значение, и, возможно, по сей день множество их служит амулетами и талисманами туземному населению. Часто из них вырезают фигурки — людей или лягушек. По-видимому, лягушка является символом воды и плодородия. Бартоломе де Альва ссылается на них в своем «Confessionary». Священник спрашивает кающегося грешника:

«Владеешь ли ты сейчас маленькими идолами из зеленого камня, либо лягушками, сделанными из него же? (in chalchiuh coconeme, chalchiuh tamazoltin)

Ставишь ли ты их греться под солнечными лучами? Хранишь ли ты их завернутыми в хлопковые покрывала, с большим уважением и почтением?

Веришь ли ты и полагаешь ли истинным то, что эти зеленые камни дают тебе пищу и питье, как в это верили твои предки, которые умерли в своем идолопоклонничестве? Веришь ли ты в то, что они приносят тебе успех и процветание всякие блага и все, что ты имеешь или желаешь? Ибо нам отлично известно, что многие из вас и поныне верят в это».

Вплоть до недавнего времени и, возможно, до сих пор эти зеленые камни используются в некоторых популярных обрядах индейцев Оахаки, чтобы обеспечить обильный урожай маиса. Выбрав самый крупный в поле початок кукурузы, его заворачивали в ткань с каким-нибудь из чальчиуите (chalchiuite). Во время следующего посева кукурузы его берут в поле и закапывают в землю. Считается, что это пережиток поклонения древнему сапотекскому божеству Киеголани (Quiegolani), которое покровительствует возделанным полям.

Индейцы до сих пор используют их как талисманы или амулеты. Во время уже упоминавшегося восстания цоцилей в 1869 г. такой амулет был обнаружен на шее одного из погибших индейцев. Он стал собственностью Т. Малера, который описал и зарисовал его. Это человеческая голова, чье выражение лица и необычная прическа привлекают внимание.

По образцам таких амулетов, сохранившихся в музеях, видно, что для них выбирали любой зеленоватый камень, желательно дающий интенсивный стеклянный глянец, например, жадеит, бирюзу, изумруд, хлормеланит или драгоценный серпентинит. Такой цвет придавал амулету священный характер и, полагаю, со всей очевидностью символизировал воду и ее свойства, сочную зелень растительности, тянущейся к солнцу, — плодородие, изобилие и процветание.

Священное дерево и древо жизни

Есть еще один символ, до сих пор почитаемый нынешним индейским населением, который относится к нагуализму и является пережитком древнего культа. Это — Дерево. Особым уважением пользуется сейба (ceiba) — «шерстяное дерево», ицаматль (ytzamatl, бумажная шелковица с клиновидными листьями) у нaгya, йаш че (уах che — зеленое, или первое дерево) у майя, Bombax ceiba в ботанике. Это крупное дерево быстро растет. В Южной Мексике и Центральной Америке сейба встречается возле многих индейских деревень и считается так или иначе духом-покровителем поселения.

Священные деревья традиционны для древнемексиканского культа, и, что любопытно, то же название используется применительно к огню, Тота (Tota), «Нашему Отцу». Считается, что они символизируют божеств лесов и вод. В древней мифологии мы часто встречаем «древо жизни», которое изображается с четырьмя ветвями, каждое из которых посвящено одной из сторон света и связанным с ними божествам.

Упрощенные очертания этого дерева на мексиканских аллегорических изображениях очень напоминают крест. Таких рисунков много, и их легко узнать; например, в «Венском кодексе» можно увидеть крестообразное древо жизни, «почвой» которому служит голова с высунутым языком.

Крест и его символическое значение

Таким образом, знак креста, либо фигура с ответвлениями равной длины, известная как крест Св. Андрея — древнейшая христианская форма, либо латинский крест, с ветвями неравной длины, происходит от символа «жизни» в мексиканской иероглифической письменности. И, как таковой, с теми или иными вариациями, он использовался для обозначения тоналли (tonalli) или нагуаля (nagual), астрологического знака, дня рождения, личного духа. Древний документ под названием «Маппе Кинацин» (Марре Quinatzin) предлагает примеры, а его значение истолковано различными авторами ранее. Специфический характер мексиканского ритуального календаря, по которому рассчитывались гороскопы, обусловлен тем, что их предпочитали строить в форме креста, как мы видим в уникальном «Codex Cruciformis» из собрания Ботурини-Гоупил.

Чувственные обряды нагуалистов

Но в доктринах нагуализма был аспект еще более отвратительный для миссионеров, чем любой из вышеперечисленных, — эзотерический аспект, который заставил увидеть в нем связь с вавилонскими чувственными культами и оргиями наподобие «ведьминских шабашей» средневековья. Конечно, мы не располагаем подробными описаниями этих оккультных практик, но остались недвусмысленные намеки и осторожные упоминания на этот счет.

Когда приближается таинственное превращение личности в ее (его) нагуаль, человек должен обнажиться полностью; а сборища обнаженных нагуалистов происходили на удаленных полянах при свете звезд или под покровом тьмы пещер, где они предавались животному сладострастию, танцуя перед статуями древних богов. Такие сцены в высшей степени раздражали фанатичных испанских миссионеров. Епископ Ланда сообщает, что на Юкатане такой танец, известный там как науаль (naual), был одним из немногих танцев, в котором принимали участие и мужчины, и женщины, и что он «был не очень приличным». Впоследствии священники запретили его. У нас есть веские основания считать, что такие дикие ритуалы продолжали существовать вплоть до нынешнего столетия, неподалеку от главных городов государства, и весьма вероятно, что они не забыты до сего дня.

Их отношение к символам змеи и фаллоса

Кроме того, несомненно, что среди нагуалистов одним из наиболее почитаемых символов является змея; в Чьяпасе одним из их высших орденов посвященных был орден чанес (chanes), или змеи. Не только в христианской символике это — образ и знак Князя Тьмы и врага Бога; миссионеры знали, что в астрологических символах древней Мексики змея воплощала фаллос, что змея считается также самым могущественным из всех знаков; а современные исследования, вопреки долго бытовавшему мнению, показали, что у этих народов существовало необычное и повсеместное поклонение двойственному принципу природы, связанное с многочисленными фаллическими символами.

Были обнаружены огромные каменные фаллосы, один, например, в Серро де лас Навахас, недалеко от Мехико, и еще один — в штате Идальго. Возможно, они использовались в некоторых подобных обрядах, как описывает Овьедо, у никарагуанских нагуа, где тот же символ изображался в виде конических земляных холмов, вокруг которых в определенное время года женщины исполняли танцы, возбуждающие чувственность. Хотя в гончарных изделиях древней Мексики, как правило, избегали непристойных изображений, Брассер утверждал, что в некоторых регионах он видел множество подтверждений совершенно обратному, а д-р Берендт скопировал несколько поразительных образчиков, представляющих необычные символы йони, которые сейчас хранятся в моей коллекции.

Очевидно, они как-то связаны с поклонением Пантекатлю, божеству мужского рода, который покровительствует распутной любви, а Тласольтеотль — Venus lmpudica ацтекского пантеона; также определенное значение имеет то, что пещерный храм Вотана, все содержимое которого в 1691 г. было уничтожено епископом Чьяпаса, был расположен в Тласоалойяне. Имена обоих божеств происходят от корня, обозначающего половой акт. Другое имя божества, называемого «Сердцем Холмов», на языке киче звучит Алом (Alom), «тот, кто порождает», а имя сапотекского Косааны — еще одного варианта того же божества — переводится как «Порождатель». Такие факты указывают на то, насколько глубоко тайные знания нагуализма были связаны с поклонением репродуктивным силам природы.

Смешение христианских и индейских религиозных идей

Из сказанного легко понять, что нагуализм не был ни чистым продуктом древних культов, ни производным от христианских догматов и европейских суеверий. Он был странным смешением обоих, часто в гротескной и абсурдной форме. В действительности, согласно свидетельствам многих компетентных наблюдателей, сегодня так называемое христианство индейского населения Мексики — немногим более чем фикция.

Об этом свидетельствуют обряды и молитвы нагуалистов, в частности, приведенные Нуньесом де ла Вега (см. выше). Я могу также добавить интересный пример, который до сих пор не был опубликован. Я взял его из рукописей отца Висенте Эрнандеса Спины, викария Иштлавакана (Гватемала), удаленной деревни киче, который сорок лет назад записал его на туземном языке. Он услышал от а-ки (ah-kih), «толкователя дней», индейского мастера предсказания судьбы новорожденных, молитву, которую тот составил для человека, попросившего у него помощи.

Молитва а-ки

«О, Бог мой Иисус Христос, ты Бог Солнца, с Отцом и Святым Духом, ты — мой единственный Бог. Сегодня, в этот день, в этот час, в этот день Tuaш (Tihax), я призываю святые души, сопровождающие восход солнца этого дня; с этими святыми душами я взываю к тебе, о вождь духов, ты, кто обитает на этой горе Сиа Рашкин (Siha Raxquin); придите, святые души Хуана Вачиака, Дона Доминго Вачиака, Хуана Ишкиаптапа, святые души Франциско Эшкоквиэ, Диего Сума, Хуана Фэя, Алонсо Цепа; я призываю святые души Диего Цикуина и Дона Педро Но; вы, о жрецы, которым открыты все вещи, и ты, вождь духов, вы, владыки гор, владыки равнин, ты, Дон Пурупето Мартин, придите, примите это благовоние, примите сегодня эту свечу.

Приди также и ты, мать Святая Мария, Госпожа Эскипулас, Госпожа Капетагуа, возлюбленная Мария из Чиантлы, с той, кто живет в Сан Лоренцо, а также Мария из Сорроус, Мария Святая Анна, Мария Тибурейя, Мария Кармен, со святым архангелом Михаилом, пресвятой Иаков, св. Кристобаль, св. Себастьян, св. Николай, св. Бонавентура, св. Бернардин, св. Андрей, св. Фома, св. Варфоломей, и ты, моя возлюбленная мать св. Катерина, ты, возлюбленная Мария Консепсьон, Мария Росария, ты, владыка и повелитель Паскваль, явитесь.

И ты, Холод, и ты, высокочтимый Ветер, ты, Бог равнины, ты, Бог Киак-Басулуп (Quiac-Basulup), ты, Бог Ретал-Улеу (Retal-Uleu), ты, властитель Сан-Грегорио, ты, владыка Чии-Маса (Chii-Masa). [Это — горы и окрестности, и в оригинальном тексте следуют также более ста других имен. Молитва заканчивается следующим образом:]

… Я назначаю себя крестным отцом и крестной матерью, я, кто просит — я свидетель и брат этого человека, который просит, — об этом человеке, который творит себя — твоего сына, о святые души, — я прошу, не допустите, чтобы настигло его зло, не допустите, чтобы с ним случилось несчастье.

Я жрец, тот, кто говорит, курит это благовоние, возжигает эту свечу, молится за него, берет его под свое покровительство, прошу тебя, чтобы мог он обрести себе пропитание без труда. И, Господи, пусть он не нуждается в деньгах; да не захворает он лихорадкой; да не разобьет его паралич, и не душит его сильный кашель; да не укусит его змея; да не страдает он ни ожирением, ни астмой; да не покинет его разум; да не укусит его собака; да не ударит его молния; да не захлебнется он бренди; да не будет он убит железом или палкой, да не унесет его орел; защитите его, о облака; помоги ему, о молния; помоги ему, о гром; помоги ему, святой Петр; помоги ему, святой Павел; помоги ему, вечный Отец.

И я, тот, кто до сего времени говорил вам за него, я прошу вас, да постигнут его врагов недуги. Так устройте, чтобы врагов его, когда они выйдут из своих домов, постигла болезнь; устройте так, чтобы везде их преследовали невзгоды; вредите им всюду, где встретите их; сделайте это, молю вас, о святые души. Бог с тобой; Бог-Отец, Бог-Сын, Бог — Святой Дух; Аминь, Иисус».

Большинство заклинаний звучит куда более туманно и метафорично, чем вышеприведенное. Много таких текстов сохранилось в работе Хасинто де ла Серны, давшего нам обширный материал для знакомства с особенностями священного и тайного языка нагуалистов. Я процитирую одно заклинание, которое используется в упоминавшемся выше любопытном обряде «возвращения тоналя», дополнив его толкованием неясных метафор.

Заклинание на возвращение тоналя

О, явись! Приди ко мне на помощь, мать моя, облаченная в юбку, украшенную драгоценными камнями![1] Что не пускает тебя, серый призрак, белый призрак[2]? Белое препятствие или желтое? Смотри, я помещаю сюда желтое колдовство и белое колдовство [3].

Я, хозяин хозяев, иду, я, кто создал тебя и дал тебе жизнь[4]. Ты, мать моя, облаченная в звездную юбку, ты, богиня звезд, дающая жизнь, почему ты отвернулась[5]?

Враждебный дух и померкшая звезда, я затоплю тебя широтой и глубиной вод[6]. Я, мастер заклинаний, говорю тебе: приди! Мать моя, чья юбка — из самоцветов, приди, ищи со мной сияющий дух, обитающий в доме света[7], чтобы мы могли узнать, какой бог или могущественная сила уничтожает и загоняет в могилу этого страдальца. Зеленый и черный дух болезни, оставь его и ищи свою жертву где-нибудь в другом месте.

Зеленый и желтый призрак, который скитается, словно заблудший, по горам и равнинам, я ищу тебя, я прошу тебя: вернись к тому, кого ты покинул. Ты, девять раз побитый, девять раз пораженный, не подведи меня[8]. Приди сюда, мать моя, чье одеяние из драгоценных камней; одна вода, две воды; один кролик, два кролика; один олень, два оленя; один аллигатор, два аллигатора[9].

Вот! Я сам здесь; я самый свирепый; я произвожу величайший шум; никому не будет пощады; даже бревна и камни трепещут передо мной. Какой бог или могучая сила посмеют сразиться со мной, потомком богов и богинь[10]? Я иду искать и призвать обратно тональ этого больного, где бы тот ни был, где бы ни блуждал, будь он хоть девять раз блуждающий, даже в девяти местах соединения и слияния[11]. Где бы он ни был, я призываю его вернуться, я приказываю ему вернуться, и исцелиться, и очистить это сердце и эту голову.

Толкования

[1] Обращение к Воде, считающейся вселенской Матерью. «Юбка из драгоценных камней» — здесь зеленые драгоценные камни символизируют священный цвет воды.

[2] Вопрос обращен к тоналю.

[3] Желтое колдовство — это табак, белое — чаша с водой.

[4] То есть назначенная форма нагуаля, принадлежащая больному.

[5] Призыв обращен непосредственно к Млечному Пути.

[6] Угроза обращена к тоналю, чтобы заставить его вернуться.

[7] «Сияющий дух» — бог Огня.

[8] Желтый табак, ритуально приготовленный указанным образом.

[9] Это названия дней в туземном календаре, к которым взывают.

[10] Жрец говорит от лица своего бога.

[11] Относится к нагуаской вере в то, что существует девять высших и девять низших миров.

Из той же работы де ла Серны я выбрал следующий список символических выражений. Его легко можно продолжить, но достаточно и этих, чтобы показать неясные образы, которыми они окружают формулы своих заклинаний. Для тех же, кто должен их понимать, смысл образов очевиден и является своего рода инструкцией.

Символические выражения нагуалистов

Кровь — «Красная женщина со змеями на платье» (относится к венам).

Копаловая смола — «Белая женщина» (происходит от белесого цвета свежей смолы).

Веревки (для переноса тяжестей) — «Змея, выполняющая женскую работу» (потому что женщины, связывая груз, сидят неподвижно, а веревка «работает», пока несут обвязанный ею груз).

Опьянение — «Мое время отдыха», или «когда я перевожу дыхание».

Земля — «Дымящееся зеркало» (потому что от земли поднимается туман); «кролик с поднятой кверху мордой» (кролик на земле смотрит на луну с поднятой кверху мордой, потому что туман, поднимающийся с земли, похож на дыхание, исходящее из его рта); «цветок, который содержит в себе все» (как все плоды происходят от цветов, так и вся растительная жизнь происходит от земли, о которой говорится как о цветке); «цветок, поедающий рты» (цветок по уже приведенной причине; он поедает рты, поскольку все существа неизбежно возвращаются в землю и поглощаются ею).

Пальцы — «Пять судеб», или «пять работ», или «пять полей» (потому что, пользуясь пальцами, человек осуществляет свою судьбу). Отсюда происходит также поклонение Руке у нагуа как богу Маитлю (Maitl), а у майя — богу Кабу (Kab); оба эти слова означают «рука».

Огонь — «Наш Отец Четырех Тростников» (потому что обряд возжигания огня проводится в день Четырех Тростников, 4 Акатля); «сияющая роза»; «желтая птица»; «красноволосый»; «желтый дух».

Медный Нож — «Желтый чичимек» (потому что чичимекам приписывали, будто они вырезают врагам кишки).

Агава — «Моя сестра, восьмая в ряду» (потому что таким образом сажают агаву).

Дорога — «То, что разделяется надвое, но не имеет ни начала, ни середины, ни конца» (потому что дорога всегда идет в двух направлениях от человека и, тем не менее, дороги соединяются с другими и никогда не заканчиваются).

Болезнь — «Краснокожая женщина»; «дыхание пламени»; «наша мать комета» (все это относится к лихорадке); «чичимек» (потому что болезнь, подобно этим диким воинам, стремится уничтожить жизнь); «паук» (из-за своей ядовитой сути).

Дым — «Старая жена» (то есть, жена огня).

Солнце — «Наш святой рябой Дядюшка» (ссылка на миф о Нанауатле, который был болен сифилисом и бросился в языки пламени, подобные солнцу).

Табак — «Девять (или семь) раз побитый» (поскольку для священных целей его столько раз растирают); «серое колдовство» (в связи с его цветом и использованием в колдовстве).

Вода — «Зеленая Женщина» (от зелени, которая возникает из влаги); «наша Мать, чье одеяние из драгоценных камней» (от зеленой растительной жизни, похожей на бирюзу, изумруд, нефрит и т. д.).

Инквизиция и нагуализм

Можно задаться вопросом: как черная магия и тайные обряды нагуалистов избежали пытливого ока святой инквизиции, официально учрежденной в Мексике в 1571 г.? Дело в том, что кардинал Диего де Эспиноза, который в то время был главным инквизитором и президентом Королевского совета по делам Индий (Real у Supremo Consejo de Indias), рекомендовал инквизиторам «воздерживаться от разбирательств с индейцами по причине их глупости и ограниченности, а также по причине недостатка инструкций в святой католической вере касательно таких преступлений как ересь, отступничество, еретическое богохульство, колдовство, заклинания, суеверия» и т. д.

Однако энергичные инквизиторы весьма неохотно подчинялись этим указаниям. В 1659 г., когда в Мехико впервые ввели аутодафе, метис Бернардо дель Карпио, сын чистокровной индеанки, обвиненный в богохульстве и т. д., попытался избежать суда Святой Палаты, оправдываясь своим индейским происхождением; но его апелляция была отвергнута, и возник прецедент, по которому малейшая примесь европейской крови давала право Инквизиции выдвигать обвинения против данного человека. Даже это, по-видимому, было уступкой, так как в хрониках аутодафе, осуществлявшихся в 1609 г. в провинции Теуантепек, мы находим, что за поклонение богине Пинопиаа (Pinopiaa) были наказаны восемь чистокровных индейцев. Однако Дэвид Фергюсон, который тщательно изучал хроники инквизиции в Мексике, сообщает, что в изученных им судебных процессах он не нашел ни одного обвинения в нагуализме, хотя многих белых людей обвиняли и некоторых осудили за то, что они обращались к индейским колдунам.

Этимология слова «нагуаль»

Из сказанного мною видно, что обряды нагуализма и сам термин «нагуализм» были широко распространены по всей Мексике и в странах Центральной Америки. Поэтому важно выявить, из какого лингвистического источника происходит этот термин и связанные с ним слова. Разумно предположить, что из того же источника берут свое начало и обряды этого суеверия.

На этот счет были высказаны разнообразные и вполне определенные мнения. Большинство авторов полагают, что это нагуаское, то есть чисто мексиканское слово; в то время как знаменитый авторитет д-р Столл не менее уверен в том, что оно происходит от корня, принадлежащего соседнему огромному семейству диалектов майя, особенно гватемальских киче. Возможно, обе эти точки зрения ошибочны, и нам следует искать истинную этимологию этих выражений где-нибудь еще. Несомненно, они были усвоены и языком майя, и языком нагуа; но есть некоторые основания полагать, что это заимствованные слова, принадлежащие другой и, возможно, более древней цивилизации, чем вышеперечисленные.

Чтобы продемонстрировать это, я добавлю несколько рядов слов, происходящих от того же корня, что и лежащий в основе слова нагуаль. Эти примеры взяты из трех совершенно различных, хотя и географически близких, лингвистических источников — майя, сапотекского и нaгya.

Из языка майя Юкатана

Науаль (naual), или науталь (nautal) — туземный танец, запрещенный миссионерами.

Наатиль (naatil) — талант, умение, способность.

Наат (naat) — разум, мудрость.

Наата (naatah) — понимать, предсказывать.

Нанаоль (naaol) — анализировать, созерцать, медитировать, общаться с собой, понимать самого себя.

Но (noh) — великий, искусный; например, «но асе» (noh ahceh) — искусный охотник.

Из диалектов майя

Киче-какчикели:

Науаль (naual) — ведьма или колдун.

Науалин (naualin) — предсказывать судьбу или предсказывать будущее.

Ки науалин (qui naualin) — жертвовать, приносить жертву.