Нагуализм

Кастанеда со слов дона Хуана не раз сообщал, что тональ имеет слоистую структуру. Если рассматривать тональ не только как описание мира, но и как образование, обеспечивающее все разнообразие взаимодействий индивидуума с Полем, — тогда тональ и должен быть «слоистым». Поверхность тоналя можно назвать его функциональным слоем, той оболочкой, что отвечает за сам характер отношения «я — мир». Здесь ярче всего проявлены реактивные стереотипы, стереотипные образования, содержание которых составляют многократно повторяющиеся продукты личной истории — события, явления, процессы.

Повседневная жизнь тоналя во многом, если не во всем, состоит из повторений. Для физиолога такие повторения формируют рефлексы; для физика — ближе всего ассоциации с кристаллической структурой вещества, где комбинации атомов бесконечно повторяют друг друга. Для нагуалиста — это масса автоматизмов, образующих узнаваемый мир восприятия, эмоций и смыслов. Функциональный слой тоналя организован поистине совершенно — так, чтобы субъект имел все инструменты для адаптации к той жизненной среде, которую полагает для себя естественной.

Именно по этой причине нагуаль — сущность не прагматичная, не способствующая биологическому выживанию субъекта, — никогда не становится предметом восприятия означенного субъекта. Нагуаль пребывает вне нашего жизненного поля. Его силы и возможности интересны лишь мистикам или тем, кто стремится расширить область человеческого мира, доступного познанию. Конечно же, такой исследователь своими новыми способностями и умениями пугает соплеменников, оказываясь либо в позиции шамана (жреца), либо в позиции «колдуна», способного насылать порчу и злые чары.

Однако здесь речь идет о современной нагуалистской практике. Весь комплекс практических методов нагуализма направлен на (1) перестройку стереотипов тоналя, которые препятствуют более широкому восприятию, (2) на специфическое усиление произвольного внимания и тотальное повышение чувствительности. Основные практические методы, которые нагуалист использует для достижения целей пункта (2), — неделание — делание, остановка внутреннего диалога и созерцание. Каждая из этих психотехник — мощный инструмент преображения человеческого существа, способный изменить режим восприятия, а, следовательно — диапазон энергетического обмена с внешним миром.

Следует иметь в виду, что именно современный нагуализм акцентирует внимание на идее, которая довольно давно является предметом научной полемики. Эта идея состоит в отождествлении потока энергетического метаболизма и движения произвольного внимания (восприятия).

Неделание интенсивнее всего разрушает мир привычного восприятия. Его естественным результатом часто становится особое переживание, названное в книгах Кастанеды «остановкой мира». В одном из источников Бринтона мы можем найти ссылку на данную психотехнику как типичное проявление поведения нагуалиста:

«В выражении ее лица было что-то странное. Ее глаза были самыми черными и яркими на свете; но были моменты, когда она внезапно останавливалась, опиралась на бильярдный стол или о стену, и ее глаза становились застывшими и неподвижными, как у мертвой. Затем она бросала сверкающий взгляд из-под темных ресниц, посылая ледяной холод в душу того, на кого смотрела. Была она безумна, или это было, как считало ее окружение, кратковременное отсутствие души, погружение духа в нагуаль, перемещение в неведомый мир? Кто знает?»

(В. de Bourbourg, «Voyage a I'lsthmus de Tehuantepec»).

Делание, с другой стороны, — техника, более понятная европейцу. Она напоминает визуализацию в европейском оккультизме и подобные проективные техники ориентального происхождения (особенно техники индийских йогов).

Действительно, следует иметь в виду, что делание европейских и ориентальных оккультистов в значительной мере отличается от нагуалистской техники. Если они использовали техники, подобные деланию, то ставили перед собой, в первую очередь, религиозные задачи. В их работу входила визуализация религиозных символов или божеств, а их намерение заключалось в познании утвержденных догмой трансценденталий либо в слиянии с божеством, о свойствах и качествах которого они уже имели достаточно сведений из «богодухновенных» и иных источников, кодифицированных религиозными институтами.

Нагуалисты же, занимаясь деланием, никогда не стремились достичь кем-то установленного образца. Суть нагуалистского делания сводилась к наглядной и убедительной демонстрации того, что ткань перцептивного мира, данного в психическом опыте, пластична и может быть подвержена произвольным изменениям при помощи того же произвольного внимания и определенным образом упорядоченного восприятия. Истинный мир, где обитает Трансцендентное, всяческие универсалии либо идеи в духе платоновского универсума, никогда не был предметом изучения нагуалистов. Древние мыслители Месоамерики раз и навсегда отсекли Реальность-вне-восприятия — нагуаль — от любых изысков человеческого опыта, поскольку своевременно познали неминуемую обусловленность последнего.

Впрочем, сказанное выше не превращает делание в некую разновидность безрезультатной тренировки. Делание нагуалиста и есть во многих случаях та «таинственная магия», о которой рассказывали редкие очевидцы. Я даже склонен полагать, что магические силы нагуалиста, занятого деланием, куда мощнее, чем эзотерические исследования европейцев и азиатов.

Интересной техникой специфического управления вниманием является так называемое созерцание. Суть — в удержании произвольного внимания внутри небольшого пространства при максимальном его усилении. В этой статье я не буду подробно рассматривать специфику и эффекты созерцания. Скажу только, что созерцание способствует развитию навыков делания и неделания, формируя при этом произвольные структуры внутри перцептивного поля.

Чтобы психотехническая тренировка, направленная на усиление произвольного внимания и на повышение чувствительности тела, была эффективной и вела к трансформации целостного осознания («огонь изнутри»), человеческий тональ должен быть радикально перестроен. С целью такой перестройки современный нагуализм, в основном, использует три психологические методики: сталкинг, перепросмотр, безупречность.

Как ни странно, эта сторона нагуалистской дисциплины оказывается самой трудной при осуществлении ее на практике. Ибо в данном случае мы вынуждены иметь дело с психологическим фоном. Если психотехника — это некоторое упражнение, которое имеет начало и конец, то фон и его проблемы остаются в нашей психике фактически круглосуточно. Тональ непрерывно обусловливает не только вид окружающей нас перцептивной среды; он обусловливает реакции, более того, последовательности реакций и целые поведенческие программы. Почти каждую секунду наш тональ получает сигнал, заставляющий его включить колоссальные информационные блоки, наполненные множеством внутренних связей. Конечный итог работы такого блока и есть некая иллюзия целостного восприятия либо неразрывная связь реакций, которая, как нам кажется, неотъемлема от нашей личности.

Сталкинг («выслеживание») — это особая работа внимания. Отчасти с ней знакомы исихасты и адепты некоторых иных духовных школ. Собственно, речь идет о внимании, направленном на самое себя (теперь это стали называть метавниманием).

Кого или что, в первую очередь, выслеживает сталкер? Как известно, самого себя. Предметом для сталкерского выслеживания становится собственное поведение сталкера, его реакции, эмоции, чувства и ощущения. Отдельным объектом сталкинга является работа высших психических функций, особенности мышления, всех видов внимания и, что особенно важно в нагуализме, работа восприятия и интерпретации восприятия. Разумеется, в течение первых нескольких лет сталкинг не может быть непрерывным: внимание устает и переключается на другие объекты, в данный момент более интересные нашему сознанию. Поэтому выработка навыка непрерывного сталкинга — отдельная тема, о которой я намерен говорить в своих новых книгах.

Как правило, nepenpocмотр считают одним из аспектов сталкинга. Лично я нахожу эту технику достаточно рискованной и потому не рекомендую ее начинающим. Тем не менее, роль перепросмотра в собственной личной истории трудно переоценить — а соответствующем этапе развития перепросмотр часто оказывается тем дополнительным «топливом», которое так нужно для дальнейшего прогресса в нагуализме.

Разумеется, практика сталкинга не абстрактна, она имеет конкретную цель. Как известно, нагуалист сталкивается с тремя базовыми препятствиями на пути очищения тоналя — страхом смерти, чувством собственной важности и жалостью к себе. Работа с ними требует многих лет. И все же я не стану останавливаться на вопросах безупречности, поскольку посвятил этой теме как минимум несколько сотен страниц.

Когда путь пройден, когда тело повысило свою чувствительность, а осознание достигло максимальной интенсивности, вы принимаете энергию отовсюду. Внешнее поле буквально осыпает вас дарами энергетического изобилия. Стоит почувствовать эту стихию — и ваше отношение к окружающему изменится.

На завершающих этапах пути к Трансформации нагуалист превращается в мудрого человека, способного понимать и прощать. Эти качества универсальны, даже архетипичны на высших этапах духовной реализации. В дисциплине нагуализма явления и процессы психики следуют друг за другом, и это легко понять. Чтобы преодолеть собственный тональ, мы должны изучить его механизмы самым тщательным образом. Это приводит нас к осознанию «великого подобия» тоналей всех людей, людей культуры и цивилизации. «Подобие» приводит к пониманию. Понимание рано или поздно приводит нагуалиста к мудрости.

Мудрость же — в том, чтобы научиться различать, до каких пределов мы можем изменить себя и других, и где наши дальнейшие усилия бесполезны. Мудрость — научиться видеть ригидного, неизменного человека, но знать, где и как мы все-таки способны изменить его. Отсюда, с той же неизбежностью, приходит способность прощать.

Духовная доктрина нагуализма, если она не искажена чьими-то тщетными амбициями, неминуемо создает образ «просветленного человека» — общий образ homo maximus, «Высшего Человека», человека на пороге окончательного преображения в более сильное и, наверное, почти бессмертное существо.

Дэниел Г. Бринтон

Нагуализм

Исследование фольклора и истории американских индейцев

Слова «нагуаль», «нагуализм», «нагуалист»

Слова «нагуаль», «нагуализм», «нагуалист» употреблялись в англоязычных текстах более 70 лет. В течение этого времени они встречались во множестве книг, опубликованных в Англии и Соединенных Штатах, однако их нельзя найти ни в одном словаре английского языка. Слова «нагуализм» нет ни в одной из многочисленных энциклопедий или словарях разговорной лексики на английском, французском, немецком и испанском языках.

При этом нельзя сказать, что слово «нагуализм» обозначает нечто малозначительное, поскольку на протяжении двух прошлых столетий, как я намерен показать, оно означало определенное вероисповедание, могущественное и таинственное одновременно, которое объединило множество различных племен Мексики и Центральной Америки в организованную оппозицию против правительства и религии, которые были результатом европейской интервенции. Представители этого вероисповедания приобретали странные способности, и их объединяло оккультное учение, которое ставило их на один уровень с чудотворцами и духовными наставниками Старого Света. Вплоть до нашего времени индейцы хранят идеи, питающие исконную веру, и особенности церемоний — несмотря на то, что на протяжении веков все это было под запретом.

В нескольких прежних публикациях я уже кратко упоминал об этом тайном братстве и его целях. Пора собрать разрозненные заметки и представить здесь все доступные мне сведения об истоках, целях и значении этой Элевсинской мистерии Америки. Я прослежу ее географическое распространение и попытаюсь показать реальную силу ее тайного влияния на прошлое и настоящее индейской цивилизации.

Самые ранние упоминания о нагуализме

Самое раннее описание специфических обрядов нагуализма я нашел у историка Эрреры, поскольку он изучал нравы жителей провинции Серкин (в горных районах Гондураса), где нагуализм в 1530 г. был достаточно распространен.

Описание таково:

«Дьявол обманывает этих туземцев, по обыкновению своему являясь им в облике льва, тигра, койота, ящерицы, змеи, птицы или другого животного. Этих призраков они и называют «Нагуалями» (Naguales), это равносильно тому, что сказать: защитники или союзники; и когда такое животное умирает, то умирает и индеец, с которым оно связано. Подобный союз формируется следующим образом: индеец отправляется в какое-нибудь уединенное место и там обращается к ручьям, скалам и деревьям с просьбой одарить его тем покровительством, которое они дарили его предкам. Затем он приносит в жертву собаку или домашнюю птицу, намазывает жертвенной кровью свой язык, уши или другие части тела, после чего ложится спать. В сновидении или полудреме к нему является одно из вышеупомянутых живых существ и говорит: «В (такой-то) день пойди на охоту, и первое же животное или птица, которых ты увидишь, будет моей формой, и я останусь навсегда твоим союзником и Нагуалем». Таким образом их связь становится неразрывной. Когда умирает один, умирает и другой. Как считают туземцы, без такого Нагуаля никто не станет богатым или сильным».

По-видимому, в провинции Серкин обитает племя, которое относится к большой семье племен майя, населяющих значительную часть Юкатана, Табаско, Чьяпаса и Гватемалы. Позже я расскажу о легендарной колдунье, которая в их традиции называется учительницей предков и основательницей их народа. Сейчас же обращу внимание на тот факт, что ни в одном из диалектов чисто мексиканской или ацтекской группы языков мы не находим слова «нагуаль» (nagual) в том смысле, в котором оно используется в вышеприведенном отрывке, и это является убедительным доказательством того, что не следует искать происхождение нагуализма в этой группе языков.

«Нагуалли» ацтеков: их обучение и мнимые способности

Однако в языке нагуа (nahuatl — слово, которое является самоназванием ацтеков) мы находим множество производных от того же корня «на», среди них и само слово «нагуатл». Все они, так или иначе, связаны со словами «знать» или «знание» и содержат это значение. Ранние миссионеры в Новой Испании часто говорили о науалли (naualli, мн. число нанауальтин — nanahualtin), учителях мистического знания, адептах черной магии, магах и колдунах. Не всегда их намерения были злыми, хотя их, по-видимому, нередко боялись. Самым ранним свидетельством о них является бесценная «История» отца Саагуна, в которой есть параграф: агуалли, или маг, — это тот, кто пугает людей, а по ночам пьет кровь детей. Он весьма искусен в практике такого рода, он знает все искусства магии (науаллотль) и применяет их с хитростью и умением; но только во благо людям, а не во вред. Те же, кто обращается к таким искусствам с дурными намерениями, наносят вред телу своей жертвы, сводят ее с ума или вызывают смерть от удушья. Это грешники и колдуны».

При исследовании более поздних работ католических священников в Мексике становится очевидным, что церковь нетерпимо относится к предположительно безвредной или даже полезной магической практике. Мы находим дальнейшее разъяснение на этот счет, сохранившееся в книге с наставлениями для исповедников, опубликованной в 1600 г. в Мексике отцом Хуаном Баутистой.

«Есть маги, которые называют себя (teciuhtlazque), а также нанауальтин (nanahualtin), которые, чтобы защитить урожай на полях от приближающегося града, заклинают облака. Они могут сделать так, что палка будет выглядеть как змея, циновка — как многоножка, камень — как скорпион, и демонстрировать другие трюки. Нанауальтин могут принимать любой облик, превращаясь в тигра, собаку или ласку. Иные принимают облик совы, петуха или ласки, особенно в тех случаях, когда кто-то пытается схватить их. Таких людей называют нанауальтин.»

В другой работе подобного рода, опубликованной через несколько лет в Мексике, «Дорога в Рай» («Road to Heaven») отца Николаса де Леона, дан пример вопросов, которые исповедник должен задать каждому из своей паствы, чтобы узнать, не занимается ли он подобной магической практикой. Из этих вопросов легко понять, во что верили адепты тайных практик. Как видно из следующего фрагмента, священник должен задать такие вопросы.

«Являешься ли ты предсказателем? Предсказываешь ли ты, толкуя знаки или сны, гадая по воде, чертя на ее поверхности круги и фигуры? Обмахиваешь ли ты или украшаешь цветочными гирляндами места, где находятся идолы? Знаешь ли ты такие слова, с помощью которых можно привлечь удачу на охоте или вызвать дождь?

Пьешь ли ты кровь других людей, бродишь ли по ночам, призывая на помощь Дьявола? Пьешь ли ты пейотль, давал ли пить его другим для того, чтобы открыть тайны либо найти украденные или потерянные вещи? Умеешь ли ты говорить со змеями так, чтобы те подчинялись тебе?»

Священные опьяняющие напитки: пейотль, ололиукви, теопатли, йаш-а и т. д.

Этот интересный отрывок в значительной степени помогает понять конечные цели и суть ритуалов нагуалистов. Не менее важным является использование ими опьяняющего напитка пейотля (peyotl), отваривание которого, по-видимому, играет важную роль в их церемониях. Пейотль — это местное название на языке нагуа определенного растения, имеющего белый клубневидный корень, часть которого и используют для приготовления напитка. В «Мексиканской фармакопее» он упоминается как «пеллоте» (pellote) или «пейоте» (peyote) — народное лекарственное средство, но не указано его ботаническое название. Согласно Пасо-и-Тронкосо (Paso у Troncoso), это один из Compositae, вид из рода Cacalia. В нескольких местах это растение упоминает отец Саагун, который говорит, что оно растет в южной Мексике, и что ацтеки заимствовали свои знания о нем у более древних «чичимеков». Оно используется для приготовления опьяняющего напитка.

«Тот, кто съест или выпьет этого пейотля, имеет видения, которые иногда бывают пугающими, а иногда забавными. Опьянение, которое оно вызывает, длится несколько дней. Чичимеки верили в то, что он придает им мужество при опасности и ослабляет страдания от голода и жажды».

Его употребление продолжалось вплоть до последнего времени, и весьма вероятно, не исчезло до сих пор. Состав и способ приготовления указываются в списке напитков, запрещенных испанскими властями в 1784 г.:

«Пейоте: изготавливается из видов vinagrilla, размером примерно с бильярдный шар, который растет в сухой и бесплодной почве. Туземцы жуют его и выплевывают в деревянную ступку, где оставляют смесь ферментироваться, для придания остроты добавляют несколько листьев табака. В этом виде они употребляют его, иногда вместе с кусочками самого пейота, на своих самых важных праздниках, хотя эта смесь притупляет разум и вызывает мрачные и мучительные видения (sombras muy funestas)».

Пейотль — не единственное растение, которое высоко ценится, как средство изменить сознание и достичь гипостатического слияния с божеством. У нас есть множество свидетельств того, что спустя долгое время после Конкисты для этой цели служили семена растения, называемые на языке нагуа ололиукви (ololiuhqui).

В «Confessionary» отца Бартоломе де Альвы священник должен был допросить кающихся грешников:

«Вопрос. Любишь ли ты Бога превыше всего остального? Любишь ли ты какое-либо сотворенное существо, почитая его, глядя на него как на Бога, поклоняясь ему?

Ответ. Я люблю Бога всем сердцем; но иногда я верю в сновидения, и я также верю в священные травы, пейотль и ололиукви, и в другие подобные вещи (onicneltocac in temictli, in xiuhtzintli, in peyotl, in ololiuhqui, yhuan in occequitlamantli)».

По-видимому, семена ололиукви использовались наружно. Они были действенным компонентом загадочной мази, известной как «божественное лекарство» (теопатли), некоторые сведения о котором мы находим в работах отца Августина де Ветанкурта, жившего в Мексике в середине XVII века. Он писал:

«Языческие жрецы использовали мазь, состоящую из таких насекомых, как пауки, скорпионы, многоножки и т. п., каковую мазь неофиты готовили в храмах. Они сжигали этих насекомых в чаше, собирали пепел и растирали его вместе с зелеными листьями табака, живыми червями и насекомыми, а также растертыми в порошок семенами растения ололиукви, которое обладает способностью вызывать видения, и действие которого заключается в устранении мыслительных способностей. Под влиянием этой мази они общались с дьяволом, а он — с ними, вводя их в заблуждения. Они также верили, что он защищает их, поэтому они не боялись ходить в лес ночью.

Мазь также использовалась ими как лекарственное средство при различных болезнях, а болеутоляющее действие табака и ололиукви они приписывали божественной силе. Есть и в наши дни те, кто использует эту мазь для колдовства, запираясь в доме и теряя под ее влиянием рассудок; особенно некоторые старики и старухи, которые готовы стать легкой добычей дьявола».

Ботаник Эрнандес замечает, что еще одним названием этого растения было коашиуитль, «змеиное растение», и добавляет, что его семена содержат в себе наркотический яд, и что оно связано с семейством пасленовых (Solanum), известным видом которого является паслен смертоносный. О его применении в священных обрядах он говорит следующее:

«Indorum sacrifici, cum videri volebant versari cum superis, ac responsa accipere ab eis, ea vescebanr.:r plar: a, ut desiperent, milleque phantasmata et demonum observatium effigies circumspectarent»:.

Из двух упомянутых растений, ололиукви и пейотль, первое считается более мощным по своим спиритуалистическим свойствам. «Они поклоняются ему, как богу», — говорит теолог XVII века. Тот, кто отведал эти травы, называется пайни (payni) (от глагола пай (pay), означающего «принимать лекарство»); и в особенности — тлачищкви, то есть провидец, каковая способность относится к мистическому «второму зрению», следовательно, является свойством прорицателя или пророка (от глагола «тлачиа», означающего «видеть»).

Табак также играет заметную, хотя и менее важную, роль в этих обрядах. Его используют в двух формах: в форме высушенных листьев, писиэтль (picietl), которые для священных религиозных обрядов должны быть измельчены и растерты семь или девять раз; а зеленые листья — смешаны с известью, отсюда происходит название тенештлесиэтль (tenextlecietl — от тенештли (tenextli) — «известь»).

Близким к ним по действию является опьяняющий напиток, используемый в южной Мексике и на Юкатане, изготавливаемый из коры дерева, которое индейцы майя называют баал-че (baal-che). Белые люди называют этот напиток «питарилла» (pitarilla). Он очень популярен среди индейцев, и они до сих пор приписывают ему священный характер, называя его йаш-а (yax-ha), что означает «первая вода», «первоначальная жидкость». Они говорят, что это была первая жидкость, созданная Богом, и когда Он вернулся в свой небесный дом, то оставил после себя этот напиток, дабы его приготовляли боги дождя, четыре Па-Атуна (Pah-Ahtuns).

Ясновидение и телепатия во время опьянения

Опьянение определенного типа было важной частью многих тайных ритуалов. Оно считалось тем методом, с помощью которого человек мог выйти «из себя» и войти в контакт со сверхъестественными силами. То, что говорит нам древний историк отец Хосе де Акоста о ясновидящих и телепатах среди аборигенов, вполне соответствует описанию их современных представителей:

«Некоторые из этих колдунов принимают любой облик, какой они выберут, и летают по воздуху с удивительной скоростью и на большие расстояния. Они предсказывают все, что происходит в отдаленной местности, задолго до того, как приходят новости об этом. Испанцы знали, что эти колдуны сообщают о мятежах, боях, восстаниях и гибели, происходящих на расстоянии 200–300 лиг, в сам день происшествия или на день позже.

Для практики этого искусства колдуны (обычно это старые женщины) запираются в доме и опьяняются до степени потери рассудка. На следующий день они готовы отвечать на вопросы».

Растениями, обладающими подобной способностью вызывать яркие видения и искажать воображение, и поэтому используемыми в магических обрядах, были тиуимеэцке (thiuimeezque) в Мичоакане и чакуако (chacuaco) в Нижней Калифорнии.

Нагуалли современной Мексики

Несмотря на все усилия, в Мексике продолжали процветать различные группы чудотворцев. В книге проповедей, опубликованной в 1757 г. иезуитом отцом Игнасио де Паредесом на языке нагуа, мы видим, как он энергично предостерегает своих прихожан от общения с «дьявольскими чародеями, нагуалистами и теми, кто колдует с помощью дыма».

Они до сих пор не утратили своей власти и знают, что множество подростков в этой стране до сих пор с почтением слушают рассказы о таинственных способностях, приписываемых нанауальтин. Один наблюдательный немецкий путешественник Карлос фон Гагерн сообщает нам, что повсюду верят, будто колдуны способны насылать тошноту и другие недомогания, которые можно нейтрализовать соответствующими заклинаниями, — причем чтение вслух некоторых отрывков из Библии, по-видимому, считается одним из самых мощных средств.

Ученый-историк Ороско-и-Берра (Orozco у Вегга) говорит о силах, приписываемых в наше время нагуалям (the nahual) низшими классами Мексики, следующее:

«Обычно нагуалем (nahual) является старый красноглазый индеец, который знает, как превратиться в собаку, мохнатую, черную и безобразную. Ведьма может превратиться в огненный шар; она обладает способностью к полету, ночью влетает в окна и пьет кровь маленьких детей. Эти колдуны создают небольшие изображения из лохмотьев или глины, затем втыкают в них шип агавы и кладут их в каком-нибудь тайном месте. Считается, что человек, на которого направлено это колдовство, почувствует боль в той части тела, в которую воткнут шип. Можно найти и знахарей, которые лечат болезни при помощи обрядов, во время которых странным образом извиваются всем телом, взывая к духам, произнося магические заклинания, дуя на больную часть тела и вынимая из тела больного шипы, червей или камни. Они знают, как приготовить напитки, которые вызывают болезнь, и если больного лечат другими напитками, то выздоравливающие должны выбросить что-либо из принадлежащего им, например, клок волос или часть одежды. Те, у кого дурной глаз, могут простым взглядом на ребенка лишить его красоты и здоровья и даже смертельно поразить его».

Тональ и танальпоуке; Система гороскопов нагуа

Как я уже говорил, нигде в летописях чисто мексиканского, то есть ацтекского, нагуализма мы не находим слова «нагуаль», используемого в том смысле, как в приведенном отрывке из Эрреры, то есть в смысле личного духа-покровителя или ангела-хранителя. Конечно, эти племена верят в какую-то подобную защитную силу и утверждают, что она связана с днем, в который родился человек. Они называют ее тоналли (tonalli) человека. Это слово в переводе означает то, что присуще данному человеку, составляет его индивидуальность, его «я». Корнем, от которого происходит это слово, является тона (tona), что означает «греть», «быть теплым», от которого также происходит слово тонатиу (tonatiuh), то есть «солнце». Слово тоналли, которое в своем составе теряет последний слог, аналогично словам, означающим «тепло», «лето», «душа» и «день», а также — слову, означающему «доля», то есть часть, принадлежащая целому. Таким образом то-тональ (to-tonal) в общем смысле есть дух, или душа; но-тональ (no-tonal) — мой дух; но-тональ ин ипан но-тлакат (no-tonal in ipan no-tlacat) — «знак, под которым я родился», то есть астрологический знак. Отсюда происходит глагол тональной (tonalpoa), означающий «считать или определять знаки», то есть составлять гороскоп какого-то человека; а тональпоуке (tonalpouhque) — занимающиеся этим прорицатели.

Об этих тональпоуке все время упоминает отец Саагун. Он отличает их от нагуалли, хотя ясно, что в своих функциях они соответствуют жрецам южных племен. Исходя из числа и названия дня рождения, они предсказывают судьбу ребенка и определяют силу или духовное влияние, которое должно направлять путь его жизни.

Тональ (tonal) никоим образом не является неотъемлемой принадлежностью человека. Это нечто вроде независимого амулета. Пока он остается с человеком, тот наслаждается здоровьем и богатством; но тональ может уйти, заблудиться, потеряться; и тогда приходит болезнь или несчастье. На языке нагуа это обозначается глаголами тональкауальтиа (tonalcaualtia), то есть воспрепятствовать тоналю, остановить или временно отстранить его, следовательно, шокировать или испугать человека; тоналитлакоа (tonalitlacoa), то есть нанести вред или ранить тональ, следовательно, наслать чары, околдовать человека.

Это объясняет настоящую цель колдовства и заклинаний, которые выполняет туземный лекарь, навещая больного. Нужно призвать тональ обратно, чтобы заставить или уговорить его вернуться; этот обряд носит название «возвращение тоналя», и он более всех остальных был глубоко пропитан суевериями нагуализма. Главное действующее лицо называется тетональтиани (tetonaltiani), «тот, кто занимается тоналем». Позже я приведу произносимые в таких случаях формулы заклинаний.

Ацтекское братство «магов-учителей»

В ацтекских летописях есть одно неясное упоминание о каком-то полужреческом ордене, который носил название науальтетеуктин (naualteteuctin), что можно перевести как «искусные маги». Они были также известны как теотлауисе (teotlauice), «священные товарищи по оружию». Как и в случае с большинством классов тетеуктин (teteuctin) или знати, вступление в орден происходило через строгий и длительный обряд инициации, целью которого было не просто проверить стойкость к боли и способность к самоотречению, но и в особенности — ввести сознание в такое субъективное состояние, в котором оно вступает в контакт с божественным, в котором человек может «видеть видения и сновидеть сновидения». Этот орден претендовал на то, что его покровителем и основателем был Кецалькоатль, «пернатый змей», который, как мы увидим ниже, был также покровителем более поздних нагуалистов.

Слово науалли (naualli) встречается также у древних нагуа, составляя часть имен собственных. Оно всегда имеет значение «маг», как, например, в имени вождя племени чалко Науалькуаутла (Naualcuauhtla), означающем «магическая палочка». Последнее, возможно, относится к пруту или палочке, используемой магами во время колдовства. То же относится к слову Науалак (Naualac), «колдовская вода», то есть искусственное озеро недалеко от города Мехико, окруженное руинами храмов, описанных Д. Шарне.

Личный дух-хранитель

Вера в личного духа-покровителя составляла одно из фундаментальных учений нагуализма; но эта вера никоим образом не подразумевает полное значение этого термина (как ошибочно утверждал Г.Г. Бэнкрофт). Система календаря Мексики и Центральной Америки, которая, как я показал, практически одинакова в разных языках, служила главным образом для астрологических предсказаний. Согласуясь с этой календарной системой, жрецы и шаманы определяли, какой именно нагуаль защищает новорожденного, что, безусловно, служило ориентиром в культе, от которого индейцы никогда не отказывались.

В современном Мехико, помимо нагуаля, данного при рождении, индеец иногда выбирает себе еще одного покровителя (на ограниченное время или для особой цели), что полностью соответствует той форме христианства, которой его обучили. Например, как нам сообщил один наблюдательный путешественник, под Новый год или на время сева кукурузы глава семьи идет в приходскую церковь и среди разнообразных святых, которые там представлены на изображениях, выбирает одного в качестве своего покровителя на весь год. Он обращается к нему в молитвах с просьбами о дожде и солнечной погоде, об обильном урожае, здоровье и богатстве, и не забывает подкрепить эти молитвы щедрыми пожертвованиями. Если времена удачные и урожай обильный, то святого вознаграждают; более того, к его помощи обращаются и в следующий сезон. Но если удача отвернулась, в конце года индеец идет в церковь, осыпает избранного святого покровителя проклятиями, которые тот, по его мнению, заслужил, называет его всякими дурными прозвищами и больше не имеет с ним дела.

Фольклор племени миштеков

Мексиканский писатель Андрее Иглесиас, который пользовался особыми возможностями в изучении практик, существующих в его время, описывает их в том виде, в каком наблюдал их в Сотеапане — отдаленной деревушке в штате Веракрус, население которой говорит на языке миштеков. Их язык не связан с нагуа, но термины из их магических обрядов заимствованы из словаря нагуа, что говорит об их нагуаском происхождении. Каждому человеку в момент рождения дано два духа — добрый и злой. Цель первого — благополучие этого человека, цель второго — нанесение ему вреда. Добрый дух известен на языке нагуа как тонале (tonale), и он представлен в первой же птице или животном любого рода, которое увидят в доме или поблизости от него сразу после рождения младенца.

Самый могущественный человек в деревне — главный жрец данного туземного культа. Жреца, который умер примерно в 1850 г., звали «Удар Молнии», и когда он выходил из дому, за ним следовала группа учеников, называющихся на нагуа тлатокес (tlatoques), то есть «говорящие» или «представители». Его преемник, известный как «Великий Гром», не поддерживал такое положение дел и все же утверждал, что способен управлять погодой, насылать страшные бури, — эти заявления, увы, довели его до тюрьмы, но не помешали его пастве платить ему дань. Кроме того, он был знахарем, руководил обрядами и участвовал в некоторых «скандальных оргиях, где появлялся нагим и не стыдился этого».

Искусство астрологических предсказаний у сапотеков

Если мы обратимся к соседней провинции Оахака и ее обитателям, то узнаем, что астрологическое использование календаря сапотеков в этой области описал отец Хуан де Кордова, чья книга «Arte», посвященная сапотекскому языку, была опубликована в Мехико в 1578 г. Астрология — главное, если не единственное, содержание его работы. У каждого дня свое число, он назван в честь определенного животного — орла, змеи, оленя, кролика и т. д. Каждый ребенок, мужского или женского пола, получает имя этого дня и соответствующее число. Его личное имя выбирают из фиксированного ряда, где есть имена мужского и женского рода; возможно, они происходят от названий пальцев рук.

Из этого, видимо, и следует, что у сапотеков личный дух, или нагуаль, определялся по дню рождения, а в более поздние времена (это подтверждают и другие авторы, хотя, надо признать, они не имели сведений о связи ритуалов нагуа с ритуалами соседних племен) он вовсе не имел никакого отношения к ритуалу иных племен, обитающих по соседству с сапотеками.

Следующим по значению после определения имен, согласно отцу Кордове, было использование календаря при заключении брачных союзов. Так как общепризнанная цель брака состояла в том, чтобы иметь сыновей, пара обращалась к профессиональному прорицателю, чтобы решить этот вопрос до бракосочетания. Он брал количество бобов, соответствующее сумме чисел, входивших в имена будущих супругов. Сначала он пересчитывал их парами. Если число оказывалось нечетным, должен был родиться сын. Затем гадатель пересчитывал бобы по три — любой остаток также означал сыновей. Затем считал по четыре — остаток означал сыновей либо дочерей; по пять и по шесть — то же самое. Если при любом из пяти делителей не было остатка, считалось, что сыновей не будет, и этот брак запрещался.

Очевидно, что этот метод предсказания будущего был для влюбленных самым благоприятным; ибо я думаю, что не так часто встречается комбинация двух чисел, которая делились бы на два, три, четыре, пять и шесть без остатка в любом случае.

Сапотеки были одной из тех народностей, которые добровольно подчинились испанцам, не из любви к европейцам, а из ненависти к ацтекам, которые завоевали их веком раньше. Их правитель Койопи и его подданные приняли христианство и в большинстве своем были крещены; но это была простая формальность, и через многие годы выяснилось, что Койопи тайно проводил языческий ритуал своих предков со всей надлежащей торжественностью. Его арестовали, выслали в Мехико, лишили власти и богатства, и вскоре он умер, как милосердно предполагают, по естественным причинам. Несомненно, он оставил после себя преемников на должность великого жреца, и они продолжили отправлять туземные религиозные обряды.

Подобные искусства у миштеков

Редкие записи, которые у нас есть об астрологии миштеков, соседей и, как считают некоторые ученые, народов, родственных сапотекам, указывают на весьма заметное сходство обрядов. Имя их правителя, который противостоял Монтесуме I примерно за шестьдесят лет до прихода Кортеса, подтверждает, что сапотеки пользовались тем же календарем, что и ацтеки, когда давали имена детям. Правителю дали имя Трес Микос (исп. Tres Micos), то есть Три Обезьяны.

К сожалению, насколько мне известно, до сих пор не опубликован, а может, и не существует подлинный экземпляр миштекского календаря. После конкисты его попытались описать на родном языке — копию этого текста даже видел историк Бургоа в миштекском городе Йануитлан. Каждый день был назван в честь какого-нибудь дерева, растения или животного. От них образовывались личные имена — Четыре Льва, Пять Роз и т. д. (примеры приведены Эррерой). Этот автор отмечает, что имя давали жрецы, когда ребенку исполнялось семь лет (как у центалей). Согласно обряду, ребенка приводили в храм и прокалывали уши. Упоминается и о предсказаниях в связи с браком. По-видимому, они отличались от предсказаний у сапотеков. Необходимо было, чтобы юноша имел имя, содержащее большее число, чем имя у девушки, а также, «чтобы они находились в родственных отношениях»; вероятно, эти требования касались только брачных союзов правителей, которые должны были принадлежать к одному клану.

Нагуализм в Чьяпасе, описанный епископом Нуньесом де ла Вегой

Я довольно подробно остановился на ритуалах и суевериях, связанных с календарем, потому что все они являются важными элементами нагуализма, продолжающего существовать в христианские времена благодаря жрецам этого тайного культа, о чем хорошо осведомлено католическое духовенство. Всюду, где использовался этот календарь, распространялось франкмасонство нагуализма и нагуалистский ритуал. Наиболее содержательные сведения о нем происходят не из центральной Мексики, а с более отдаленного юга, где жили народности майя. Их предки, возможно, и изобрели этот необычайный календарь и связанную с ним символику.

Одним из самых давних авторитетов здесь остается Франциско Нуньес де ла Вега, ученый доминиканец, который в 1687 г. был назначен епископом Чьяпаса и Соконуско. В 1702 г. он опубликовал в Риме величественный фолиант под названием «Constituciones Dioecesanas del Obispado de Chiappa», состоявший из дискуссий на религиозные темы и сборника пасторских посланий.

Тема нагуализма упоминается во многих отрывках, ей посвящено девятое пасторское Послание. Поскольку книга эта чрезвычайно редкая, я приведу значительные выдержки из нее, воспользовавшись правом уплотнить схоластическое многословие автора и опустить его профессиональные предостережения грешникам.

Упоминания о нагуализме начинаются в нескольких отрывках «Введения» (Preambulo), где автор высказывает некоторые любопытные утверждения относительно того, как туземцы применяли на практике свои новоприобретенные знания писаний; в то же время они явно не забыли древний метод письма, изобретенный их предками.

Епископ пишет:

«Индейцы Новой Испании придерживаются всех заблуждений своего времени касательно язычества, сохранившегося в некоторых писаниях на их собственных языках, обозначая сокращенными иероглифами и рисунками, секретным шифром места, провинции и имена своих древних правителей, животных, звезды и природные стихии, которым они поклонялись, обряды и жертвоприношения, которые они соблюдали, а также годы, месяцы и дни, по которым они предсказывали судьбы родившихся детей и назначали им то, что они называли нагуалем. Эти писания известны как Наследия Предков и Календари, они также используются для обнаружения потерянных или украденных вещей и исцеления от болезней. В некоторых нарисован круг, подобный кругу Пифагора, описанному Бэдой Достопочтенным; в других изображено озеро, окруженное нагуалями в облике различных животных. Некоторые из учителей-нагуалистов заявляют, что их покровитель и правитель — Кукулькан, и они знают определенную молитву, обращенную к нему, записанную на языке пополука (который в их языческое время назывался baha) и позже переведенную на мексиканский язык.

Те, кто был избран, чтобы стать учителями этих искусств, с самого раннего детства обучались тому, как писать и рисовать эти иероглифы, и были обязаны наизусть выучивать формулы и имена древних нагуалистов, а также все остальное, включенное в эти письменные документы, которые мы храним у себя. И теперь нам растолковывают смысл этих документов учителя, которых мы посадили в тюрьмы за их вину, но они впоследствии обратились и признали свои грехи».

Епископ решил, что необходимо искоренить остатки древнего язычества в своей епархии. В 1692 г. он принял крайние меры и объявил следующий приказ: «Поскольку в провинциях нашей епархии те индейцы, которые являются нагуалистами, поклоняются своим нагуалям и смотрят на них как на богов, и верят в то, что с их помощью они могут предсказывать будущее, находить спрятанные сокровища и исполнять свои бесчестные желания, — мы предписываем и велим, чтобы в каждом городе за счет церкви была построена церковная тюрьма, и чтобы она была обеспечена кандалами и колодками (con grillos у cepos), и мы даем каждому священнику и викарию церковного прихода власть заключать в тюрьму всякого, кто виновен в непочтении к Святой Вере; мы предписываем им обращаться, с особой строгостью с теми, кто учит этим доктринам нагуализма (у con rigor mayor a los dogmatizantes Nagualistas)».

Несмотря на эти предписания, ему, очевидно, не удалось уничтожить семена того, что он считал опасной ересью язычников своей епархии; ибо его девятое Пасторское послание, в котором он подробно разоблачает характер нагуализма, датировано в метрополии Сьюдад-Реал 24-м мая 1698 г. Многое из того, что относится к данной теме, я перевел следующим образом:

«Есть некоторые плохие христиане обоих полов, которые без колебаний ходят в школу Дьявола и занимаются черной магией, прорицанием, колдовскими ритуалами, колдовством, заклинаниями, гаданиями и другими способами предсказания будущего.

Есть те, кто во всех провинциях Новой Испании известны под названием нагуалисты. Они претендуют на то, что рождение людей управляется ходом и движением звезд и планет; наблюдая время дня и месяц, в котором родился ребенок, они предсказывают его ситуацию и события его жизни, процветание или что-либо иное; и хуже всего то, что эти испорченные люди пишут свои знаки и правила и, таким образом, обманывают заблуждающихся и невежественных.

Эти нагуалисты практикуют свои искусства посредством Наследия Предков и суеверных Календарей, где представляются под своими собственными именами все Нагуали звезд, природных стихий, птиц, рыб, грубых и бессловесных животных; с глупым указанием дней и месяцев, так что они могут объявить, что соответствует дню рождения ребенка. Этому предшествуют некоторые дьявольские обряды, после которых они определяют поле или другое место, где по прошествии семи лет появится Нагуаль, чтобы утвердить договор. По мере приближения этого времени они обучают ребенка отрицать Бога и Пресвятую Богородицу и предостерегают его, чтобы он не имел страха божьего и не совершал крестного знамения. Ему говорят, как осторожно принять Нагуаль, который, по какому-то дьявольскому искусству, представляется любящим, даже если он является диким зверем, например, львом или тигром. Таким образом, с адской хитростью они убеждают его в том, что этот Нагуаль является ангелом Божьим, который будет заботиться о нем и защищать его в последующие годы жизни.

К этим дьявольским учителям обращаются смышленые индейцы, чтобы узнать из этих суеверных Календарей, навязанных Дьяволом, свою собственную судьбу, и Нагуалей, которые назначаются их детям еще до их крещения. В большинстве Календарей седьмым знаком является фигура человека-змея, которого они называют Кукулькан (Cuchulchan). Учителя изображают ее как змея с перьями, плывущего в воде. Этот знак соответствует Мешсичууаут (Mexzichuuaut), что означает Облачный Змей, или облака. Люди также советуются с ними для того, чтобы нанести вред своим врагам, лишая жизни многих посредством таких дьявольских трюков и совершая невыразимые жестокости.

Еще хуже те, кто бродят повсюду в качестве врачей и целителей: они в действительности — маги, колдуны и знахари, которые, притворяясь, будто лечат, убивают, кого захотят. Они применяют свое лекарское искусство, дуя на больного и используя адские слова (их выучивают наизусть те, кто не может ни читать, ни писать) и взятые из писаний слова, полученные от учителей через тех, кто знаком с основами чтения. Учитель никогда не дает эти наставления одному-единственному ученику, но всегда — трем одновременно, так чтобы в практическом применении искусства было трудно решить, какой из них проявляет магическую силу. Они дуют на перья, палочки, или растения, и кладут их на дороге, где на них может наступить тот, кому они желают навредить, таким образом, насылая озноб, жар, безобразные прыщи и другие болезни; или же с помощью таких искусств они вводят в тело жаб, лягушек, змей, многоножек и т. д., причиняя жертве огромные мучения. А посредством того же дыхания и магических слов они могут сжигать дома, уничтожить растущий урожай и наслать болезнь. Никому из трех учеников не позволяется практиковать какое-либо из этих искусств, не сообщив об этом предварительно остальным двум, а также учителю, который обучал всех троих.

Благодаря исповедям некоторых грешников мы узнали, как учитель начинает обучать своего ученика. Сначала он приказывает ему отречься от Бога, святых и Девы Марии, не призывать их имена, не бояться их. Затем он ведет его в лес, узкую горную долину, пещеру или в поле, где заключается договор с Дьяволом, который они называют «соглашением» или «данным словом» (на языке центалей quiz). В некоторых провинциях ученик ложится на муравейник, а учитель, встав над ним, зовет змею, окрашенную в черный, белый и красный цвета, которая известна как «мать муравьев» (на языке центалей zmezquiz).

Она приходит в сопровождении муравьев и других маленьких змей того же вида, которые проникают в суставы пальцев левой руки и выходят из суставов пальцев правой руки, а также через уши и нос; в это время большая змея входит в тело прыжком и выходит из заднего прохода. Впоследствии ученик встречает дракона, извергающего пламя, который поглощает его целиком, а потом извергает. Затем учитель объявляет, что ученик может быть принят, просит его выбрать травы, с помощью которых он будет колдовать; ученик называет их, учитель собирает и отдает их ему, а затем учит его священным словам.

Эти слова и обряды, в сущности, одни и те же во всех провинциях. Целитель входит в дом больного, спрашивает о болезни, кладет руку на больную часть тела, затем уходит, обещая вернуться на следующий день. К следующему разу он приносит с собой какие-то травы, которые жует или размешивает, добавляя немного воды, после чего прикладывает их к больной части тела. Затем он повторяет молитвы «Отче Наш», «Аве Мария», символ веры и «храни тебя Господь!». Он обдувает дыханием место болезни, после чего произносит магические слова, которым его научил учитель. Вдыхая и выдыхая, он продолжает тем же способом обдувать место болезни, а затем вновь произносит магические формулы, которым его обучили. Эти слова имеют силу убивать и исцелять по его желанию, ибо таков договор, который он заключил с Дьяволом. Напоследок, чтобы обмануть свидетелей, он громко провозглашает: «Бог-Отец, Бог-Сын и Бог — Дух Святой. Аминь».

Такого врачевателя или знахаря в городах некоторых провинций называют пошта ванегс (poxta vanegs), а лекарство — гспошиль (gspoxil). Все, что относится к знахарству у индейцев, имеет отношение и к магии; а все слова, происходящие от пош (рох), имеют отношение к Нагуалю. В одних провинциях это называют пошлон (poxlon), в других — пацлан (patzlan), в третьих — циуисин (tzihuizin). Обычно это нечто такое, чего индейцы очень сильно боятся. Их признания помогли нам выявить многих, кто покорился Дьяволу в то время, когда он являлся им в облике парящего в воздухе огненного шара с хвостом, подобно комете.

Древнейшие традиции индейцев указывают, что этот идол пошлон был у них одним из самых важных и почитаемых в стародавние времена, и центали так чтили его, что долгие годы хранили его изображение на табличке в виде возвышающейся фигуры. Даже после того, как центали были обращены в веру, они повесили эту табличку за перекладиной в церкви в городе Ошчук, вместе с изображением своего бога Икалаау (Hicalahau), на котором изображены его свирепый черный лик с человеческими чертами, пять сов и грифов. Благодаря божественному вмешательству мы обнаружили их во время нашего второго визита туда в 1687 г. и без особого труда сняли. Мы повторяли «Символ веры», а индейцы постоянно плевались, исполняя наши приказы. Эти предметы были публично сожжены на площади.

В других местах индейцы почитают кости более древних нагуалистов, — они хранят их в пещерах, где украшают цветами и возжигают копаловую смолу. Мы обнаружили некоторые из них и сожгли, надеясь положить конец порочным обрядам адской секты нагуалистов и искоренить ее.

В настоящее время не все так покорны планам Дьявола, как раньше, но некоторые все еще столь тесно с ним связаны, что превращаются в тигров, львов, быков, во вспышки света и в огненные шары. Исходя из заявлений и признаний некоторых кающихся грешников, можно считать доказанным, что Дьявол входил с ними в плотскую связь, как в виде инкуба, так и в виде суккуба, являясь в облике их Нагуаля; и была там одна женщина, которая неделю оставалась в лесу с демоном в облике Нагуаля и вела себя с ним как с любовником, от страсти утратив рассудок (como pudiera con su proprio amigo una mujer amancebada). В качестве наказания за такие ужасные преступления наш Господь попустил, чтобы они погибли, как только был убит их Нагуаль; и чтобы они носили на своем теле рану или отметину от удара, который убил их; так заверили нас викарии Чамульг, Копайналы и других мест.

Дьявольское семя этого нагуализма пустило корни в самую плоть и кровь этих индейцев. Нагуализм упорно продолжает жить в их сердцах благодаря наставлениям учителей этой секты, и едва ли в этих провинциях есть город, в котором не были бы знакомы с нагуализмом. Это суеверное идолопоклонничество, полное чудовищных кровосмешений, содомии и омерзительной распущенности».