Вероятности. Наваждение

– Давай, Димка. Увидимся.

Уже в дверях бросил вышедшей из кухни сестре:

– А ты найди себе мужика нормального, наконец.

Вторник, 11 июня 2080 года. Россия, Воронеж и село Старая Хворостань

На запястье Павла Крюкова завибрировал смартфон. Следователь взглянул на экран – номер не определён. Кто бы это мог быть? Часы показывали ровно девять утра, Павел только что припарковался у следственного комитета и вышел из автомобиля. Чтобы поговорить со звонившим без помех, Крюков снова сел в машину.

– Слушаю вас, – снял трубку следователь.

– Павел Андреевич? Доброе утро. Это Сергей Харитонов. Вы, наверное, меня уже по всей области разыскиваете? Не волнуйтесь, подписку я не нарушал – я в городе.

Следователь напрягся – звонил тот, кого он уже отчаялся разыскать. Главное – не упустить.

– Где вы, Сергей Митрофанович? Мы можем встретиться?

– За этим я и позвонил. Последние дни я много размышлял и понял, что довериться могу только вам. И отдать флешку с проектом Весёлого могу тоже только вам. Надеюсь, вы сможете её сохранить, пока вся эта история не закончится.

– Сделаю всё, что в моих силах, обещаю.

– У вас же есть какое-то защищённое хранилище? Для особо важных вещдоков. Я смотрел самарское видео – Гусельников мне показывал, – и знаю, на что они способны.

– Я повторяю, Сергей, – ещё более уверенным тоном ответил Павел, – я сделаю всё от меня зависящее, всё, чтобы информация не пропала, а потом вернулась к законным владельцам.

– Хорошо. Тогда завтра в три часа я буду ждать вас во дворе дома номер восемь на Чайковского.

– Я буду.

– До встречи, Павел Андреевич.

Крюков задумался: место, в принципе, неплохое – дом в центре, вокруг всегда много народа, а двор тихий, тенистый, огороженный, всего с двумя входами. Контролировать его будет не трудно, тем более что центр напичкан камерами. Пару дронов ещё можно запустить. Разумеется, и люди нужны, но только проверенные, те, кому можно безоговорочно доверять. Лёша Пожидаев и Вова Бабичев – лучше не придумаешь. И кроме них, никто больше о встрече знать не должен.

Всё утро Василий Гусельников ждал письма с угрозами или звонка от шантажистов. И в этот раз он с большим удовольствием поднял бы трубку. Но всё было тихо. Что-то у них не срасталось, не складывалось. Всё-таки молодец Руслан! Видать, навтыкал им палок в колёса – не оправятся никак.

Около часа дня Руслан позвонил по видеосвязи. Василий в своём кабинете как раз допивал чай после обеда – он решил дожидаться звонка приятеля на рабочем месте, чтобы никто не помешал их разговору.

– Вчерашний наш знакомый раскололся, – сообщил с экрана эфэсбэшник. – Сдал айтишника, который ставил «глаз» в твоём кабинете. Мы его потрясли немного, изъяли аппаратуру, компьютеры. Видео в нескольких монтажных вариантах хранилось у него. Уверяет, что никому больше файлы не передавал, а сегодня должен был сам залить видео на «Ютуб». Но не успел. Пока в Сети оно не появилось, так что есть большая вероятность, что айтишник не врёт.

– А что с заказчиком?

– Тут есть нестыковка. Он назвал имя, но оно не совпадает с тем, что ты мне сообщил. Ты уверен, что это должен быть именно тот человек?

– Уверен, Руслан. Больше просто некому.

– Тогда с айтишником связывался посредник, – предположил Руслан. – Который может быть и не один в цепочке. Но в любом случае вечером мы всё узнаем: айтишник ему позвонил, нагородил что-то о технических проблемах, дал понять, что хочет больше денег, и назначил встречу на семь часов. Возьмём этого посредника и посмотрим, что он скажет.

– А к строителю ездили? Как его? Рубану.

– Ага. Он сразу поплыл. Даже скучно. И, кстати, назвал то же имя. Так что отвертеться у посредника не получится. А когда что-то выясним, я сообщу. Ну как, Василий, полегче стало?

– И не говори! Камень с шеи упал. Буду очень ждать твоего звонка. В любое время, Руслан. В любое.

– Договорились.

Владимир Бабичев встретился с Женей на одной из тенистых аллей Петровского острова напротив Адмиралтейской площади. Вечер стоял тихий и тёплый. И не подумаешь, что вчера в городе буйствовал почти ураган. Щебетали птицы, пахло рекой. Между деревьями виднелся пришвартованный у набережной трёхмачтовый линейный корабль «Гото Предестинация» – музей, открытый в далёком 2014 году.

– Я вчера говорил с сестрой, – начал Владимир, когда Женя села рядом с ним на скамейку. – В общем, я ей всё объяснил.

– Ну и как она отреагировала?

– А ты как думаешь? – хмыкнул Бабичев. – Не поздравила, конечно. Даже наоборот.

– Ясно. Извини, но я не понимаю людей, которые не рассчитывают на себя, а во всём надеются на других. Это просто наглость – перекладывать все заботы на близких. Даже если эти близкие совсем не против.

– Ладно, Женя, не надо так категорично. Даша – младший ребёнок в семье, девочка, у которой был старший брат. Её так воспитали.

– Ага, значит вот, кого надо винить, – родителей!

– Да, видимо, они были не правы, когда воспитывали нас так, как воспитывали. Теперь, к сожалению, так просто это не изменишь. Придётся ломать. А ломка – это очень больно. И мне хотелось бы сделать всё помягче.

– Нет, Вова, – покачала головой Женя. – Мягче будет только хуже. Она будет надеяться, что это временно, что всё скоро вернётся на круги своя, и не будет стараться. А когда надежды не оправдаются, может глупостей наделать. Лучше сразу – отрезать до того предела, до какого надо. И она будет чётко понимать границы, и ты не станешь с каждым днём всё больше себя винить, как если бы понемногу урезáл время общения.

– Наверное, ты опять права, – вздохнул Владимир. – Лучше сразу. Так всем будет легче.

Владимир правой рукой обнял за плечи Женю, та положила голову ему на плечо, и они ненадолго замолчали. Неподалёку протарахтел прогулочный катер. Испуганно вскрикнула чайка.

– Скажи родителям, – попросил Владимир, – что мы зайдём к ним в пятницу. А в субботу соберём твои вещи и перевезём ко мне. Завтра сообщи своим хозяевам, что съезжаешь. Пусть нового жильца ищут.

– Хорошо, – улыбнулась Женя, не открывая глаз и не поднимая головы с плеча любимого человека.

Ярослав Васильев допоздна засиделся в баре. Не то, чтобы он не боялся возвращаться поздно ночью домой. Он боялся. А потому выпил чуть больше обычного. Но Ярослав всецело доверял Василию: раз тот обещал охрану, значит, охрана есть. Пусть даже её и не видно.

Чуть не проспав свою остановку, Ярослав вывалился из автобуса в последний момент перед закрытием дверей. Пошатываясь, медленно направился к дому. Несколько раз он оглядывался, но улица была пуста. Никто его не преследовал.

Свернув во двор, Васильев дошёл до зарослей жасмина и вдруг услышал шорох. Он в нерешительности остановился, и тут из кустов прямо ему под ноги выпрыгнула белая кошка. Ярослав отпрянул, навалившись спиной на плотную стену жасмина.

– Твою мать! – вскричал он пьяным голосом.

Кошка на секунду остановилась, удивлённо посмотрела на испуганного человека и побежала по своим делам.

– Вот твари! – не унимался Ярослав. – Перестрелял бы вас всех!

В этот момент кто-то сзади обхватил его рукой за шею и, ломая ветки, стремительно затащил в кусты. Мгновение – и Ярослав уже прижат спиной к стене дома, а к горлу его приставлен нож.

– Ну что, сука, страшно? – прошипел ему на ухо мужской голос.

В темноте жасминовых зарослей черты лица нападавшего были почти не различимы, но Ярослав сразу понял: это тот самый человек.

– Чего молчишь, жирдяй? В штанишки, небось, наделал?

«Где же охрана?» – панически пульсировала в голове Ярослава одна-единственная мысль.

– Да свершится возмездие! Бог со мной!.. А тебя, Васильев, он покинул уже давно. Ещё до твоего рождения… – человек напряжённо дышал в лицо Ярославу, и дыхание его пахло мятой. – Но я вижу, ты ничего не понимаешь. А так умирать нельзя. Ты должен знать. И подыхать, зная, в чём виноват.

– Я тебе ничего не сделал! – жалобно прохрипел Ярослав. – Я даже не знаю тебя!

– Ты не сделал. Но твой отец сломал мне жизнь! Падаль! Паскуда, мать его! Знаешь, кто я? Я Ефим Коржаков, младший брат Андрея Коржакова, которого так подло убил твой папаша. Всю жизнь меня накрывает тень Андрея. Всю жизнь я – не я, а жалкая пародия на него, – Ефим всхлипнул и чуть ослабил хватку. – Весь дом забит его фотографиями, даже в моей комнате повесили, суки! С самого рождения меня сравнивали с ним, все мои действия, все слова. «Андрей – то, Андрей – это, а ты!»… Думаешь, приятно выносить истерики матери, когда ей что-то не так виделось в моём поведении?! Думаешь, приятно, когда пьяный отец зовёт тебя недоделком?! А?! А, сволочь?! Всю жизнь мне ваша семья испоганила! Вы – подонки, Васильевы. Подонки! Вот завалю тебя щас – твои-то помучаются! А может, ещё одного ребёночка заведут и будут его недоделком называть? А? Не одному же мне терпеть это всё! А? А, жирдяй? Что молчишь? Язык откусил?

Раздался щелчок затвора пистолета, и Ефим ощутил холодное дуло у своего виска.

– Хватит, наговорился, – раздался из темноты голос Василия Гусельникова. – Дурак ты, Фима. Дураком и сдохнешь. Ножечек-то брось.

Ефим секунду помедлил и отбросил нож в сторону. Прозвучал тихий хлопок, и тело Коржакова с прострелянной головой рухнуло в траву.

– Передавай привет богу, – бросил Василий.

Тут Ярослав опомнился и вцепился в друга:

– Ты что наделал? Идиот!

– Спокойно, Ярик! – Гусельников схватил его за плечи и тряхнул пару раз. – Так всем будет лучше, понял? Коржаковы в этом мире лишние. Судьба… Слушай меня внимательно: сейчас пойдёшь домой, возьмёшь там три мусорных пакета и скотч. Понял? Принесёшь их сюда. И ещё захвати куртку с капюшоном. У тебя же есть куртка с капюшоном?

– Есть, – слабым голосом ответил Ярослав.

– Хорошо. Вот берёшь это всё и спокойно, медленно спускаешься сюда. Не спешишь, не паникуешь, не привлекаешь к себе внимание. Ты понял меня? Мне не надо повторять?

– Я всё понял, Вася.

– Тогда иди. Я жду здесь. Только тихо и спокойно.

Через десять минут Ярослав вернулся. Голова его была мокрая – видно, дома ему стало плохо, и он облился холодной водой. Он протянул другу пакеты и скотч. Руки его тряслись.

– Давай – помогай, – сказал Василий.

– Вась, я не могу, – дрожащим голосом ответил Ярослав. – Я не могу. Я там, на тротуарчике постою, можно?

– Ладно, иди, – согласился Василий. – А то ещё свалишься тут – откачивай тебя потом.

Гусельников надел на голову Ефима три пакета и туго обмотал их на шее скотчем. Потом натянул на тело куртку, застегнув до верха, и поставил Ефима на ноги. Набросил капюшон.

– Ярик, – позвал он. А когда тот протиснулся сквозь ветви, объявил: – Наш друг Фима немножко перепил. Давай поможем ему сесть в машину.

– Мы его понесём?

– Нет, поведём. Я же говорю – он перебрал, идти совсем не может.

– Нас увидят…

– Камеры здесь кусты не захватывают, а потом уже не важно. Два товарища ведут третьего до машины. Бывает. Помоги через кусты его протащить.

Ярослав раздвинул ветки, а Василий вытянул тело на тротуар и подхватил его под мышку. Ярослав встал с другой стороны, и друзья потащили мёртвого Ефима к машине. Она стояла на парковке подальше от фонарей и с выключенными номерами.

– Видишь? – сказал Василий. – Я всё предусмотрел. Можешь не бояться. Моё положение имеет свои плюсы, как бы тебе это ни не нравилось.

Они усадили тело на заднее сидение, пристегнули и посильнее натянули капюшон на поникшую голову. Затем сами сели вперёд.

– Куда мы… его? – спросил Ярослав.

– Известно куда. В лес.

– В какой?

– Лопата нужна… – не обратил внимания на вопрос Гусельников.

– Поехали к тебе – у тебя ж точно есть.

– Сдурел?! Там Ленка! Привяжется с вопросами: куда, чего? Нельзя ко мне.

– Ну а куда ж?! – вскричал Ярослав.

– Успокойся, – сжал его плечо Василий. – Знаю, куда. К тебе на дачу поедем. Родители сейчас в городе?

– Да.

– Вот и ладненько. Всё, поехали – ещё больше часа пилить туда.

Василий завёл машину и медленно выехал из двора. Друзья и не подозревали, что на парковке стоял ещё один автомобиль с водителем, и этот водитель видел всё.

Всю дорогу до Старой Хворостани друзья молчали. Около двух часов ночи Василий остановил автомобиль на обочине неподалёку от улицы, где стоял дом родителей Ярослава.

– Я буду ждать здесь, – сказал Гусельников, – а ты иди и принеси лопату. Только тихо. Свет не включай нигде. И сигнализацию отключить не забудь.

Спустя некоторое время Ярослав вернулся с лопатой и, положив её в багажник, снова сел рядом с другом. Василий завёл мотор и, свернув на луг, двинул автомобиль к лесу. Заехав под крайние сосны, друзья вышли из машины. Гусельников достал лопату и, углубившись в лес метров на двадцать, нашёл небольшую полянку в низине, где и начал копать могилу. Минут через десять он вернулся к автомобилю и открыл переднюю пассажирскую дверь:

– Что расселся? – спросил у Ярослава. – Пошли – копать будешь.

Ярослав вывалился из машины и покорно поплёлся за другом. Когда яма была выкопана, он, тяжело дыша, выбрался на поверхность и упал под ближайшую сосну, привалившись спиной к стволу. Тем временем Василий уже притащил Ефима, снял с него куртку и, не церемонясь, бросил тело в могилу.