Вероятности. Наваждение

– Осмотр проводился в связи с оперативной необходимостью, – ответил Алексей. – Разрешение суда будет у вас в течение дня.

– Хорошо, – улыбнулся Кирилл. – У вас что-то ещё ко мне?

– Я хочу знать, Кирилл Михайлович, где сейчас находится Сергей Харитонов? В вашей квартире его нет.

– Увы, я вас не порадую, – развёл руками Грачёв. – Сергей ушёл, а куда – я не знаю. Он мне не доложил.

– Вы не можете не знать…

– У вас есть основания мне не верить?

– Во что он был одет, когда уходил?

– Не знаю.

– Вы же были в квартире.

– А вы уверены? В какое время Сергей ушёл? Не знаете? Вот и я не знаю. Он незаметно как-то так…

– Слушайте, вы!.. – начал вскипать Алексей. – Вы думаете, что защищаете друга, а на самом деле выгораживаете преступника. А за ложные показания сами знаете, что бывает. Сейчас отвезу вас к следователю – под протокол, небось, по-другому запоёте?

– Поехали, – встал Кирилл. – Отвлечём следователя от дел, ему полдня угробим, мне полдня. А отвечать кто будет? Вы? Я ведь ничего нового ему там не скажу. Я не знаю, где сейчас находится Сергей Харитонов. А дальше делайте, что хотите.

Алексей сжал кулаки:

– Я не прощаюсь, – он развернулся и вышел из кабинета.

В коридоре позвонил Крюкову и по пути обрисовал сложившуюся ситуацию. А когда сел в машину, уже вручную набрал другой номер:

– Это Алексей… Да. Я упустил его… Не надо на меня орать! Я ведь могу и прекратить наше сотрудничество… Хорошо. Какие дальнейшие действия? Метка ваша работает? Где копия Гусельникова?.. Чёрт! Оттуда так просто не вытянешь… Что, совсем забить на неё? Вы уверены, что он её не отдаст Крюкову или кому другому?.. Ну, дело ваше. А я за ним всё-таки понаблюдаю пока – кто знает, что выгорит?.. Понял. До связи.

Владимир Бабичев остановил видео и перемотал на тридцать секунд назад. Вот из подъезда Грачёва выходят двое рабочих, садятся в машину и уезжают. Он перемотал ещё на семнадцать минут назад – в дом входит один рабочий. Откуда же взялся второй? Бабичев уже дважды пересмотрел видео того утра – рабочий приехал один. А уехал с товарищем. Выходит, именно этим товарищем и был Харитонов, хотя лицо его и скрыто за козырьком кепки. Других явных вариантов нет.

Так, что теперь? Проследить по камерам за автомобилем и определить, где вышел Сергей и куда потом направился. Ну, и рабочего этого найти и поговорить с ним.

Пожидаев пока не приехал, так что можно было спокойно продолжать работать. Владимир открыл мессенджер и скинул номер машины своему сослуживцу с просьбой найти её хозяина и опросить о событиях утра четверга. Затем вошёл в городскую систему видеонаблюдения и принялся искать автомобиль рабочего.

Через два часа он уже знал, где Харитонов вышел из машины и в какой автобус сел. Удалось проследить, и где он с этого автобуса сошёл: недалеко от областной детской больницы на Ломоносова. Но вот дальше… Харитонов углубился в лес, а куда делся потом – не понятно. Ясно, что в чаще он не остался. Однако городские камеры охватывали не весь периметр леса, а потому, скорее всего, Сергею повезло – он вышел где-то в «слепой зоне» и затерялся во дворах. Весьма вероятно даже, что он переоделся, и теперь искать на видео человека в рабочей форме совершенно бессмысленно.

Раздался звонок – вызывал оперативник, поговоривший с рабочим, который подвозил Харитонова:

– Глухо тут, Вова. Этот бригадир, Матвей, реально думал, что общался с электриком. Он его до рынка Юго-Западного довёз, взял номер смарта и уехал. Номер, разумеется, старый – с той симки, что Харитонов выбросил. Так что зацепок тут никаких, извини.

– Ну, хорошо. Спасибо.

Владимир положил трубку и взялся за рапорт начальнику.

В боулинге было людно и шумно. Ярослав Васильев, как всегда, жевал кусок пиццы с колбасками, запивая кока-колой, а Кирилл Грачёв потягивал уже второй за вечер коктейль. Василий Гусельников бросил свой второй шар, так и не сбив последнюю кеглю, и вернулся к столику.

– Видишь, как хорошо всё складывается, – сказал Кирилл. – Сам Векшин вчера попросил твоего отца связаться с Мотылёвым. Ни тебе, ни мне и делать ничего не пришлось. Теперь считай, документы у нас в кармане. А ты можешь уже паковать чемодан.

– В следующий четверг полечу в Москву, – ответил Василий. – А до этого надо придумать, для чего нам нужны эти документы и что написать в официальной заявке Мотылёву. Так что давайте дружно думайте, пока есть время.

– А тут и думать нечего! – воскликнул Кирилл. – Скажи, что город собирается выделить грант Сергею Харитонову на испытания его наров. А где ещё испытывать, если не на такой прекрасной выборке, как в Периметре?! Это ж какие результаты можно получить!

– Ага, – оборвал его Ярослав, – только наров этих нет, а виновник торжества испарился.

– Ничего не испарился! – ответил Кирилл. – Объявится со дня на день. И нары будут, и Харитон. Это временные трудности. Надо только проект обернуть со всех сторон господдержкой, охраной и так далее. Чтобы никому больше не захотелось наложить на него свою лапу. И всё будет окей.

– Об этом не беспокойтесь, – заверил Василий. – Я всё сделаю, как надо. И федералов местных подключу, и полицию. Никто Серёгу больше не потревожит. Главное – получить документы и «добро» на развитие проекта от столичных чиновников. Тогда и развернёмся.

Ярослав дожевал, вытер руки и направился к шарам – настала его очередь. Василий ещё не успел как следует усесться в кресле, как почувствовал вибрацию в нагрудном кармане, где лежали очки. Вытащил, надел – входящий вызов с неопределённого номера. Гусельников дождался, пока звонок прекратится, встал и отошёл от дорожек в менее шумный угол зала. Набрал номер Димы из кибербезопасности мэрии:

– У меня был звонок. Видел?

– Да, Василий Данилович, я его засёк, но проследить не получилось. Анонимайзер какой-то используют – не пробьёшься.

– Понятно. Значит, будем ждать дальше.

«Забеспокоились, сволочи!» – подумал Василий, снова убирая очки в карман.

Алексей Пожидаев снова стоял у школы. Сердце его учащённо билось в ожидании Юлии. Сегодня он решил взять себя в руки и, отбросив все несвойственные ему страхи, заговорить с ней. Он ведь не школьник и не студент, в конце концов!

Юлия вышла. Сегодня она была в длинном тёмно-синем сарафане поверх белой рубашки. Алексея обдало жаром, исходящим откуда-то из груди, однако он твёрдым шагом направился ей навстречу.

– Простите, Юлия Пантелеевна? Вы – куратор старших классов? Добрый вечер. Я отец Александра Пожидаева из девятого «Б». Зовут меня Алексей. Я хотел бы с вами о сыне поговорить.

– Хорошо, – ответила Юлия приятным мягким голосом. – Может, здесь, на скамейке?

– А давайте я вас подвезу домой? У меня машина тут рядом.

– Спасибо, Алексей, – улыбнулась Юлия, – но мне удобно на автобусе.

– Тогда пройдёмся вместе до остановки? По пути и поговорим.

– Пойдёмте. О чём вы хотели поговорить?

– Прежде всего, о Кондрате Михайловиче. Он ведь сейчас болеет?

– Да, он серьёзно болен. И, насколько я знаю, уже не выйдет на работу. Так что теперь я буду вести старшие классы.

– Понятно, – произнёс Алексей как можно более нейтральным тоном, стараясь скрыть радость. – Вы ещё, наверное, не со всеми ребятами познакомились? Не всех помните?

– Я изучила дела всех старшеклассников и почти всех помню в лицо. Вашего Сашу точно помню, – снова улыбнулась Юлия. – Он выделяется среди сверстников.

– Ну да, – хмыкнул Алексей. – Он крупный не по годам.

– В отца.

– Наверное, – согласился Пожидаев, не желая затрагивать тему появления Сашки в его семье. – Вы уже, думаю, знаете из личного дела, что Сашка интересуется физикой, и у него даже есть успехи: олимпиады, конкурсы. А ещё он хороший баскетболист, как мне кажется. Но вот самодисциплины ему не хватает. И это может сильно повлиять на его будущее.

– А он нацелен на университет или на большой спорт?

– Я нацелен на университет, – отрезал Алексей. И тут же спохватился: – Но Сашка не против, вы не подумайте. Я его не подавляю. У нас вообще отношения дружеские. Я потихоньку коплю на обучение. Можно сказать, что, если хорошо сдаст все выпускные тесты, университет почти в кармане. А баскетбол только в плюс пойдёт при поступлении. Я вот, о чём хотел попросить. Сашке два года ещё учиться, и за это время всякое может произойти. Надо бы как-то дать ему понять, что есть определённые рамки в жизни, выйдя за которые, можно разрушить своё будущее. Я пытаюсь внушать по-своему, но, видимо, этого не хватает. Может быть, надо с другой стороны подойти? Нагрузить его ответственностью, например. В школьный совет его продвинуть, как вариант? Голова у него на месте, парень способный. Может, и дисциплины прибавится? Как вы думаете?

– Это хорошая идея, – согласилась Юлия. – Я обязательно подумаю, как лучше поступить. К началу следующего учебного года я подготовлю программу взаимодействия с каждым учеником. И ваши пожелания я непременно учту. Так что не волнуйтесь, Алексей. С Сашкой мы поработаем и сделаем из него отличного ответственного студента.

– Спасибо!

Они уже подошли к остановке. Табло показывало минуту до прихода нужного автобуса. Времени оставалось мало.

– Юлия, – начал Алексей, – давайте поужинаем завтра вместе?

– Зачем?

– Ну, зачем ужинать мужчине с женщиной? – не стал вилять Пожидаев. – Не политическую обстановку в мире же обсуждать.

– Извините, Алексей, – с улыбкой сказала Юлия, – но я не могу. У меня есть очень близкий друг. Мы с ним вместе уже давно. Если вам надо будет о Саше поговорить, приходите в школу в любое время. Я с радостью с вами побеседую. Но встречаться в приватной обстановке, думаю, не стоит.

Подошёл автобус.

– Понимаю, – ответил Алексей. – Всего вам хорошего. И спасибо за разговор.

– До свидания, – Юлия вошла в салон, и двери за ней закрылись.

Автобус тронулся и через несколько секунд скрылся в потоке машин.

Алексей с минуту одиноко стоял на остановке, уставившись куда-то в даль и тяжело дыша, а потом с размаху ударил кулаком о стеклянную стенку. Антиударное стекло не разбилось, но пошло трещинами. А вот рука разбилась в кровь. Пожидаев посмотрел на окровавленные пальцы, достал платок и, обмотав кисть, сел на скамейку. Из глаз вытекло несколько слезинок. Нет, не от боли, а от отчаяния. На Алексея снова нахлынули чувства, которые он испытал после ухода жены. Чувства, что возникают, когда рушится мир.

Павел Крюков протёр усталые глаза, откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы. Около десяти вечера. На улице стемнело, комитет давно уже пустовал – только охранник изредка прохаживался по коридору. Павел встал, подошёл к автомату и заказал двойной эспрессо. Крюков устал и был подавлен чередой неуспехов за последние дни. Хотелось спать, однако домой он не спешил. Ему тяжело было видеться с Софией и выслушивать её вечные упрёки по мелочам. Поэтому сегодня Павел решил ночевать на работе.

Следователь взял стаканчик из автомата и опустился на мягкий диван у двери. Как поступить? Как наладить отношения с женой? Что сделать? Выполнять все её требования, раз она сама на компромиссы не идёт? Нет, это не вариант: она всё равно найдёт, к чему привязаться, и лучше не станет. Что тогда? Может, прав Владимир? Вдруг всё дело в детях?

Они с Софией раньше особо эту тему не обсуждали: у неё – карьера, у него – ненормированный рабочий день, дежурства. Не было детей, да и не было. Желания никто явно не высказывал. Но и негатива по отношению к детям тоже. Однако когда к Крюковым приходили гости с детьми, София всегда могла их развлечь, занять чем-то, поиграть с ними. Павел раньше не обращал на это внимания, а вот теперь вспоминал подобные случаи и понимал, что они могут подтолкнуть к нужному решению.

Крюков снял с руки смартфон и нашёл рекламный ролик перинатального центра полного цикла, который ему посоветовал Бабичев. Минуту колебался, а потом написал Софии сообщение: «Соня, ничего не отвечай. Просто посмотри. Обсуждать со мной видео не обязательно. Сделай то, что посчитаешь нужным. А я забуду, что посылал его тебе». Прикрепил ролик и нажал кнопку «Отослать».

Перевалило за полночь, когда Ярослав Васильев в небольшом подпитии вышел из автобуса на своей остановке. Ночь была тёплая, настроение хорошее, и Ярослав шёл домой неспешным шагом, полной грудью вдыхая свежий ночной воздух.

Проходя мимо одного из домов, Васильев краем глаза заметил, как со скамейки под деревом поднялся какой-то человек и направился в его сторону. Поначалу Ярослав не придал этому значения, но когда мужчина свернул за ним во двор, непроизвольно ускорил шаг. Преследователь тоже пошёл быстрее. Ярослав в очередной раз обернулся и увидел, как в свете фонаря в руке у мужчины что-то блеснуло. Нож? Пистолет?

И Васильев в ужасе бросился через двор к своему подъезду. Мужчина за ним. Впереди – детская площадка, но Ярослав решил не огибать её. Он сходу перепрыгнул через невысокую оградку, но зацепился ногой и, не удержав равновесие, рухнул в песочницу. Перевернувшись на спину, увидел, как преследователь с лёгкостью перемахнул через ограждение и навис над ним с ножом в руке. Тогда, лишь повинуясь инстинкту, Ярослав зачерпнул песка и, зажмурившись, бросил его в лицо мужчине: раз, другой, третий. Услышав крик, он открыл глаза и вскочил на ноги. Преследователь, нагнувшись и схватившись за лицо, выкрикивал ругательства. Ярослав тут же подскочил к нему и изо всех сил обеими руками толкнул мужчину на оградку. Тот перевалился через неё и стал крутиться из стороны в сторону, пытаясь подняться.

Ярослав, не долго думая, со всех ног кинулся к подъезду. Вбежав в квартиру и захлопнув дверь, позвонил Гусельникову:

– В-вася, на меня напали… Меня только что пытались убить…

Суббота, 8 июня 2080 года. Россия, село Старая Хворостань и Воронеж

Небо начинало затягивать облаками, подул небольшой ветерок.

– Сегодня, наверное, дождь будет, – предположил Василий Гусельников. – Наконец-то! Как жара эта достала!

Он сидел на бревне у берега реки и, держа в руке удочку, следил за поплавком. Неподалёку на траве, закрыв глаза, лежал Ярослав Васильев. Когда ночью Гусельников примчался к другу, во дворе уже никого не было. Тогда он помог Ярославу собрать кое-какие вещи и отвёз его ночевать к себе в Ямное. А рано утром оба поехали на выходные в Старую Хворостань, на дачу Васильевых, – подумать, что делать дальше, а заодно отдохнуть и порыбачить. Хотя рыбачить любил только Василий, а Ярославу просто приятно было сидеть на берегу Дона, слушать журчание воды и шум деревьев на ветру. Здесь, в родных с детства местах, события прошедшей ночи казались ему очень далёкими и даже нереальными.

– Плохо клюёт сегодня, – заключил Василий. – Но на уху нам с тобой хватит: шесть плотвичек и пара окуньков уже имеется. Э-эх! С прошлого года ухи не ел… А, Ярик, хочется ушицы?

– Да неплохо бы, – лениво ответил Ярослав. – Только рыбу я чистить не буду. Опять соседская кошка прибежит, зараза! Будет отираться вокруг. Избавь меня от неё.

– Ладно уж, – усмехнулся Василий. – Будешь тогда лук резать да картошку чистить… О! Клюёт!

Он дождался, пока поплавок скроется под водой, и резко подсёк. Через несколько секунд в садке оказалась ещё одна крупная плотва.

– Ну вот и хватит на сегодня, – решил Василий, складывая удочку.

Он вытер руки о тряпку, лёг рядом с другом и потянулся.

– Ты, Ярик, не беспокойся – проблему твою мы решим. На видео с твоего смартгласса он зафиксирован. Попробуем поискать. Приставлю к тебе пару человек, погуляешь несколько вечеров у своего дома и всё. Если это гопник какой-нибудь, то он больше и не объявится. А если кто посерьёзнее, мои ребята его враз возьмут… Это, друг мой, не проблема, – вздохнул Василий. – Вот у меня ситуация посложнее будет.

– Надо же! – усомнился Ярослав. – У тебя – проблема!

– Да, представь себе. Один хрен решил меня из предвыборной гонки выкинуть. Видео снял, как я якобы что-то незаконное подписываю. И даже денег не пожалел – в виде взятки подкинул. А теперь шантажирует, сволочь, что всё это в Сеть выложит и в прокуратурку отправит, если я не сниму свою кандидатуру. Сегодня вот новое письмецо прислал: до вторника мне время даёт. Каково, а!

– Ну и что думаешь делать?

– Одного из их компашки я вычислил, только он молчит, сука. А вторым сейчас федералы занимаются. Надеюсь, ко вторнику мы их прижмём. Ну а не успеем – что ж, будем принимать удар. Но уступать им не намерен. Никому уступать не буду. Никогда.

Василий сел и усмехнулся:

– С кем связались, идиоты? Гусельникова они шантажировать задумали! Хотели на дурачка взять? Хрен вам! Не умеете – не беритесь!

Он ткнул кулаком в бок Ярослава:

– Ну что, толстый, пошли уху варить! Поднимайся, поднимайся! Нечего жир наращивать, – Василий встал и расправил плечи, разведя руки в стороны. – Воздух-то какой, а?! Давай бегом до дома!