Рыцарь-Инженер

— Маркиз д’Вергри изволил скрестить свой клинок с неустановленной личностью, выдававшей себя за аристократа… — начал объяснять патрульный, но гвардеец уже не обращал на него внимания, он смотрел на меня, и в глазах его читалось узнавание.

Я тоже вспомнил этого воина и привычным жестом, примяв шевелюру левой рукой, отдал воинское приветствие по новому образцу. То есть так, как это делали в российской армии.

Мужик тут же подтянулся и жёстким давно заученным движением, отдал мне честь. Вот только как я не надеялся, после этого он не уехал, вместе со своими ребятами, а наоборот, после его приказа бойцы высыпали из паромобиля и организовали второй круг. А два вышедших последними боевых лекаря, поговорив с Сау, убежали внутрь таверны.

Ну а стандартный в подобном наряде воин-священник Эллидии, осмотрев присутствующих, нахмурился и подойдя к эльфийке с Кроликом тихо заговорил с ними о чём-то.

— Подтвердить готовность! — крикнул глава патрульных, вернувшийся на своё место.

— Готов, — повторил я.

— Не хочу! — взвизгнул парень, бросая свой меч на землю. — Передаю себя воле Её Ве…

— Бой! — рявкнул патрульный.

Рывком, я оказался возле человека, называющего себя «виконтом д’Аурдри» и после взмаха меча, его поднятые вверх руки и голова, отделились от остального тела. Хлынул фонтан крови, но тело уже начало заваливаться на землю и на мою белую рубаху упало всего пару капель.

Воин священник, кивнув девочкам, взвалив на плечо свой тяжеленный молот, подошёл ко мне. Я как истинный эллидиец, опустился перед ним на правое колено, дожидаясь решения высших сил… и, если честно сейчас — готовый ко всему.

Видал я ситуации… получше той, когда сейчас, я убил по сути сдавшегося человека. Эллидия — суровая богиня, я бы даже сказал жёсткая, признающая только настоящую победу и безжалостно карающая тех, кто, по её мнению, не может называть себя настоящим «победителем».

Так что я был готов как минимум к епитимии… то если этот тяжёлый молот, сорвётся с плеча, чтобы опуститься на мою голову, то я…

Тёплая, даже почти горячая рука, легла на мой лоб, и я как в детстве, почувствовал знакомое касание благословления Богини. А затем, когда я успокоился, воин-священник, произнёс то, что вызвало в моей душе бурю смятения.

— Богиня Эллидия, благословила меня, дабы ты, сын мой Эсток, позаботился об эльфе, называющей себя Тариэль, первой супруге твоей, одобренной нашей церковью. Ныне позволено тебе иметь не двух, как приписано то связанным писанием, а жён! Ибо то, что я говорю — истина!

В подтверждение его слов, с неба на нас снизошёл огненно-золотой водопад света.

— Но… — я нахмурился и совсем не благоговейно, посмотрел на священника. — Почему…

Не сказать, чтобы я не радовался, избежав наказания… но… подарок. После такого, да ещё и увиденного глазами слуги самой богини, которая вроде как наблюдала за всем что видят посвятившие служению ей люди…

Как-то не вязалось это с проповедуемым обликом богини с генеральско-людоедскими замашками.

Да и вообще, почему их, то есть жён, изначально могло быть — две? Две наша религия две жены позволяла иметь крестьянам — которым следовало плодиться и размножаться. У аристократов же могла быть только одна! Потому как Богиня считала, что только во имя одной единственно следует мужчине одерживать победы.

Естественно, что я не говорю про любовниц! Из может быть столько, на сколько хватит наглости у мужика, до того — как он взглянет в глаза «Победительнице»!

«Так что получается, я — по рождению не аристократ а крестьянин? Приёмный сын? Или что… А кем я стал теперь? Чем-то ниже и хуже простого селянина… Может быть пора начинать картавить и заучивать фразу: «…Земли крестьянам — фабрики рабочим! Только так товарищи!»

«Да нет! Здесь что-то не так! — мелькнула у меня мысль. — Наверное это неправильный жрец, и вещи он говорит — неправильные!»

Нет — я конечно рад был бы кувыркаться в постели с двумя, тремя, четырьмя… да к тому же на официальной основе, но только не тогда, когда к стенам особняка может в любой момент прийти религиозно-революционная толпа, жаждущая моей крови! Здесь поневоле «левый путь» покажется куда как привлекательнее.

— Неисповедимы мысли Богини, — с мягкой улыбкой произнес воин-священник.

Я же сотворил перед собой жест святого круга, перечёркнутый «андреевским» крестом и постарался выкинуть его слова из головы.

«Налево! Только налево! — уверенно подумал я. — А пока не женат, что бы там не говорили этот мужик и Тиасель — так и вовсе прямо к мужскому счастью!»

* * *

Минут через десять, забрав обезглавленное тело и всё ещё живого, но так и не пришедшего в себя после знакомства с ножкой эльфочки пленника, паромобиль «Ночного Дозора» укатил в сторону Ариэльдейла.

На моё, вполне законное возмущение, мол: «Это кудай-то! Это моё! Я его ещё на размер головы не укоротил!» Священник похлопал меня по плечу, и как умудрённый годами мужчина разгорячённому юнцу, заявил, что кровушки с меня на сегодня достаточно!

Приводить его сейчас в чувство и лечить всё равно сейчас некому, подорожных грамот или каких-нибудь других документов, удостоверяющих его личность, у него не имелось. Так что — в начале — приведут его в чувство, затем выяснять — кто такой и если благородный, то доставят пред мои светлы очи. Ну а если нет и он самозванец — то ему не повезло куда сильнее мёртвого подельника.

Затем к трактиру подъехала пустая телега с кузовом прикрытым дерюгой, на неё Стражи Тракта покидали оставшиеся трупы и быстренько отвалили, оставив в питейном зале охрану из двух человек.

Так — чисто на всякий случай. Что бы уже выпоротый дэ’Сайдом хозяин не решил учудить чего нехорошего.

Я же, к этому моменту, окончательно убедил себя в том, что либо мне попался неправильный святоша, ну мало ли в этом мире людей, умеющих считать на пальцах до трёх, но путающих названия цифр, либо, что скорее всего, я на адреналине, сам что-то недопонял.

Тем более — что сам я себя женатым человеком не считал и скажем честно — не особо то стремился надевать на шею подобный хомут. От одной же только мысли, что их может быть сразу три, мне так и вовсе становилось не по себе…

Поэтому, видимо, из чувства протеста, во мне родилось желание начать грешить и кутить прямо на месте, а потому я стал осматриваться по сторонам с поисках вывешенного перед воротами какого-нибудь из домов этого притрактового посёлка — красного фонаря, обозначающего заведение с соответствующими услугами.

И таковой — нашёлся, причём совсем не далеко. Вот только посетить жриц любви, зажав в потных ладошках пару золотых монеток — мне не дали. Ушастые красавицы, вцепились в меня мёртвой хваткой, взвыли, что напуганы и если я куда-то уйду, то они сегодня не смогут спать, потащили меня наверх. Почему-то именно в их номер.

Происходило это всё естественно на глазах Сауриала, который показав мне большой палец и взяв подмышку, обречённо смотрящую в «вечное ничто» служаночку, ту которая обрабатывала задницу тавернщика лопатой и которую, после нашего отъезда, ждут похоже не самые приятные деньки, отправился к себе в комнату.

Когда же за нашими спинами захлопнулась дверь, и щёлкнул замок, надёжно отрезая меня и двоих девушек от коридора… к моему определённому сожалению, не смотря на оставшийся в крови адреналин и гуляющий по молодому телу гормон — пришлось взять себя в руки и до конца отыгрывать «Благородного господина».

Тем более, что девчонки действительно просто взяли и завалились спать, заняв на двоих одну из имеющихся в номере кроватей и тщательно задёрнув разделяющую ширму. Я-же, выглянув в окно и поймав ещё раз взглядом отблески красного фонаря, тихо крякнул.

Пусть мне и хотелось сейчас женщину, приставать к этим двоим — желания у меня не было… Так что я не раздеваясь, только стащив сапоги, рухнул на другую койку, погружённый в собственные мысли.

Тиасель, вообще казалась мне порой маленькой девочкой-подростком, да и не хотелось мне идти на поводу у вроде бы как окольцевавших меня каких-то там богинь… Не надо забывать, что пусть я и признавал их реальное существование в этом мире, сам я был уроженцем другого, а потому у меня был свой, особый взгляд действия местных небожителей.

К тому же я жутко не люблю, когда меня к чему-то пытаются принудить и всегда сопротивляюсь всеми четырьмя лапами.

А Лулуяся… я как-то так и не определился до сих пор с моральной стороной вопроса соития с зверо-людьми. С одной стороны, демибисты конечно практически ничем не отличаются от нас, за исключением пары прибамбасов, а также частично физиологии. А с другой… м-де!

Ну не вызывали у меня девушки с кошачьими или заячьими и другими звериными ушками, дикого слюноотделения, как-то случалось, например, со многими японцами, обожающими подобные фетиши. Ну да — мило, пророй им очень даже идёт — но на этом собственно и всё.

Точно так же, вспоминая интернет, существовавший в моей прошлой реальности, и увлечения сетевой тусовки… я обычно гадливо относился к расплодившимся в последнее время на развлекательных сайтах рисункам, изображающим секс с антропоморфными животными.

Таковые зверушки «Анима», кстати, существовали в этом мире, являясь очень дальними родственниками тех же самых демибистов… но я как-то и помыслить себе не мог, залезть на какую-нибудь прямоходящую лису… Млин! Она ж именно что «Лиса»! Разумное — но животное, пусть даже и бегающее на двух лапах.

М-да — куда-то меня не туда понесло.

Ещё раз вздохнув, я перевернулся на другой бок и попытался пустить свои мысли в другом, рабочем направлении. Задавшись собственно мыслью над которой бился последние пару месяцев, а именно: «Как сделать паровой револьвер!»

Именно револьвер, потому как на нашем техническом уровне создать многозарядный пистолет с текущей схемой рабочей части было фактически невозможно. А вот револьвер, на основе механики «Эллоры» пожалуйста — если конечно решить вопрос потери давления воздуха из-за существования щелей между каморами барабана в которых находится пуля и боевым поршнем…

Может быть увеличить давление в баллоне? Да не… нынешнюю медную камеру «Элоры» просто порвёт ко всем чертям… Или может попробовать вариант пейнтбольного привода?

Собственно, с этой мыслью я и уснул. Без каких бы то ни было сновидений, потому как они отсутствовали у меня аж с шестилетнего возраста.

Утром, выехали с первыми петухами. Завтракать в разорённой нашими же стараниями таверне — желания не было.

Конечно, опускаться до того, чтобы травить постояльцев ядом хозяин вряд ли стал бы, но вот подсыпать куда-нибудь слабительного порошка — вполне мог бы. Пойди потом докажи, что это были его проделки, не мы сами съели какой-нибудь истошно мяукающий пирожок.

Тут не поможет даже титул, хотя… тарактирщика всё равно могут вздёрнуть на собственных воротах. Так — чисто на всякий случай, вдруг именно он виноват в суровом поносе у благородных.

В любом случае, позавтракали мы на природе, тем, что прикупили по дороге. На свежем воздухе, да нагуляв аппетит, свежайшая ветчина, овощи и сыр — пошли на ура. Особенно после того как по моему совету, народ сложил себе из них простенькие сэндвичи.

Кстати — наша компания, увеличилась ещё на одного человека. Молодую девушку из трактира Милису, которую Сау после ночной обработки, представил нам своей новой и единственной горничной, которая будет прислуживать ему в Академиикуме.

Вот тут вот, я честно говоря, и подумал, что не всё нормально в Королевстве Датском. А точнее в феоде моих соседей дэ’Сайд, если наследник, вынужден набирать себе слуг таким вот необычным образом.

Мои сестрички кошкокролики, вместе с Сабером, должны были выехать на паромобиле, на следующий день после моего отъезда. И скорее всего сейчас, уже находились на территории моего будущего учебного учреждения, во всю готовясь к моему прибытию.

А, как оказалось, когда я начал аккуратные расспросы, у Сайриала своего оруженосца-телохранителя — так и вовсе не было. Им он намеревался сделать кого-нибудь из сумевших поступить в этом году простолюдинов, и возможная кандидатура его как-то совсем не заботила.

В результате, же выяснилось, что ситуация у соседей — хуже не придумаешь. В феоде, уже во всю назревает самая настоящая война, между фракциями старших братьев и сестры Сау. Его же — добрый папаша, банально назначил жертвенным бараном, дабы хоть ненадолго оттянуть массовое кровопролитие в борьбе за наследства.

Самого же младшего сына — старик, благословив, просто пинками выгнал из ставшего опасным отчего дома, оправив становиться Имперским Рыцарем. Потому как надеялся, что стены Академикума, хотя бы на время, но защитят его отпрыска, от посягательств горячо любимой родни.

Ну а заодно, это было серьёзной демонстрацией намерений, так как во главе земель, Империя признавала исключительно людей, возведённых в Рыцарское звание. По дороге, вплоть до нашей встречи, на парня было совершено аж четыре покушения, неуёмная же жажда Сау до женского пола, как я понял, проснулась тогда, когда в моей компании, он почувствовал себя в безопасности.

Естественно, ведь у себя в феоде, он хоть и не жил в воздержании, но любой поход за приключениями подобного рода, был с родни игры в русскую рулетку, когда, засыпая в пастели любовницы, можно было уже не проснуться никогда.

— Ты хоть понимаешь, «кому» и главное «что» ты рассказываешь! — не выдержал я наконец. — Если ваш внутренний конфликт, хоть как-то коснётся моих земель…

— То ты введёшь войска и просто присоединишь их к своему феоду, став после этого полноценным герцогом. Прекрасно понимаю, — кивнул парень потягиваясь. — Более того, скажу тебе Эсток, что скорее всего именно так всё и будет при любом развитии ситуации. Не вашу семью д’Вердри учить тому как найти хороший предлог.

— И тебя это не волнует?

— А волнует ли барана, которого тащат на бойню, то поле с сочной травой на котором он только что пасся? Лучше быть живым вассальным маркизом иди даже графом, нежели мёртвым фодалом чужих земель.

— И ты, так уверен, что я после этого сохраню тебе жизнь? — я изогнул бровь, пытаясь разгадать игру, которую затеял Сау. — Напомню, что знакомы мы от силы несколько дней.

— Это ты Эсток, знаком со мной меньше недели, — ухмыльнулся парень. — А я знаю тебя с самого детва. Или ты думаешь, что соседи не заметили и оставили без внимания взлёт уровня жизни на твоих землях или сумасшедшую карьеру их формального главы, которую он сделал в двенадцать лет. Нет… многие, в том числе и мой отец, после войны рассчитывали на то, что феод д’Вергри придёт в упадок и тогда можно будет оторвать от него кусочек пожирнее.

— Да, — хмыкнул я, — было дело… Пара идиотов даже решилось на нечто подобное. Мы тогда чуток даже приросли.

— Их основная проблема была в том, что, дав вам время захиреть, а себе поднабрать силёнок, они внезапно столкнулись с тем, что просто не могут воевать с вами. Просто не знают, как. А ещё эти ваши пограничные деревни, которые мгновенно пустеют, а затем в лесах появляются эти… как их… Пар’тиедзаны. Которые грабят и разоряют армейские обозы, убивают фуражиров и устанавливают калечащие лошадей и людей ловушки, а затем бесследно исчезают, растворяясь в лесах.

Знал бы Сауриал, сколько сил и нервов, я потратил, став десятилетним маркизом при маме регенте, чтобы сломать покорный фатализм собственных людей перед военными акциями соседей и не превратить их в живущих разбоем и убийствами бандитов. Сколько настоящих боёв с Вердом и мамкой я выдержал, прежде чем доказал им свою точку зрения — заключающуюся в том, что: «Люди — главная ценность феода!»

Можно лишиться всего, но, если есть те — кто готов изо всех сил трудиться, дабы восстановить и приумножит утраченное — ты всегда останешься победителем.

Основная же и казалось самая главная проблема — как сделать простолюдинов лояльными себе и не превратить крестьян в бандитов, почувствовавших вкус лёгких денег, взятых с большой дороги.

Я её решил. Немного не элегантно, но зато очень действенно. Во-первых, равноправным распределением ресурсов в послевоенные годы по «всей» территории феода, в том числе опираясь и на свободные активы компании моей матери. В то время, когда соседи буквально выжимали деревни, ради себя и собственных крупных городов.

Во-вторых, введением очень суровых, я бы в прошлой жизни сказал, что тоталитарных законов для населения сведённых в Уголовный и Административный кодекс, поддерживаемых институтом «Шерифов», срисованным с «Дикого Запада». А в-третьих, банальной бесконечной, промывающей мозги пропагандой.

Сознание людей этого века было очень пластично и не гибко, так что пользуясь методами моего мира, лепить из него можно было всё что угодно. Чем я и воспользовался в угоду себе и Императрице, буквальным образов сделав из своих подданных простолюдинов первых настоящих патриотов Ромарской Империи и феода д’Вергри в частности. Ну а заодно идеологически прокачал всех остальных.

В результате чего, когда окрепшие соседи полезли ко мне со своими армиями. Они встретили не аморфное крестьянское быдло, делать с которым можно было всё что угодно, а уверенных в себе и в своём господине людей, которые пусть не всегда успешно, но партизанили в лесах, а когда потрёпанное и часто голодное войско выходило на поле битвы…

Мушкетов тогда у нас было немного, но они уже были. К тому же я выбил из своих гвардейцев и вассальных рыцарей, разные нехорошие идеи и действовали они отныне по новой строевой тактике, частично срисованной мною с «линейной», а частично с опыта швейцарских наёмников и германских кнехтов.

Ну, а вишенкой на торте — была моя лёгкая парострелковая конница. «Казаки» так понравившиеся в той компании самой Императрице… И вот уж не знаю, что толкнуло соседей-агрессоров пожаловаться ей на меня, выставляя нас разве что не пособниками Короля демонов.

Средневековые идиоты… что с них взять.

Усмехнувшись воспоминаниям, я поправил шляпу и бросил их под нависших над глазами полей, очинивающий взгляд на Сау. Парень же как ни в чём не бывало продолжал.

— …Отец тоже делал определённые приготовления… Но мудрость Богини Лориды, снизошла на него, и попо’нъ не стал торопиться с выдвижением своих претензий и войск. Ну а затем, ты стал для него сродни идее фикс… Можно сказать, что молодой маркиз Эсток д’Вергри — идеальное воплощение того, каким должен быть идеальный наследник знатного рода. Именно тогда, у нас в семье и начались разногласия.

— Звучит… не очень, — честно сказал я, поморщившись. — И что? Его ничуть не смутил тот факт, что среди молодой аристократии, я по сути — дефектный. Благородный лишённый дара к магии.

— Ну… — Сауриал передёрнул плечами, глядя как наши спутницы дружно убирают в фургон остатки завтрака и моют в протекающем рядом ручье посуду. — До тех событий, он приписывал этот факт к вырождению рода д’Вергри. Когда же ты заставил попо’нъа по-новому взглянуть на себя… в общем, он пришёл к мысли, что это дело рук Премудрой Лориды. Мол: «Не должно одному человеку обладать столь разными талантами. Вот Лорида и лишила молодого Эстока дара, взамен подарив ему куда как большую ценность…» Он у меня считал, что ты, не смотря на традиции вашей семьи — веруешь именно в Лориду. Потому я и был удивлён узнав, что ты у нас убеждённый эллидиец.

— Почему «считал»? — спросил я, заметив, что Сау всё чаще говорит о своём отце в прошедшем времени.

— Потому что скорее всего, его уже нет в живых! — жёстко ответил парень и я заметил, как непроизвольно сжались его кулаки.

— Всё «настолько» хреново?

— Хуже не придумаешь…

Разговор на этом быстро увял сам собой. Молодой маркиз погрузился в свои тяжёлые мысли, а я не стал далее донимать его расспросами.

По правде, говоря… я вообще не понимал, как он может со мной нормально общаться. Коли его отец, действительно был таким — как он рассказывал…

Не знаю… Если бы мне мои родители, с детства тыкали бы носом в какого-нибудь моего сверстника, со словами: «Ну почему ты у нас не такой!» или «Вот он такой — а ты нет…» то я бы скорее всего возненавидел бы этого парня всеми фибрами души.

Естественно, что я сейчас говорю о своих далёких «русских» родителях. О том времени, когда я был «настоящим» ребёнком. Тем более, что поводы у них были: сынок — не подающий надежд троечник, постоянно пропадавший на улице с другими мальчишками и чуть ли не каждый день, приходящий домой в синяках и царапинах.

Это в новом мире, мне было наплевать на мнение окружающих, ровно до той поры, когда они не начинали мешать моим планам. А там, в полуголодной России девяностых…

Что-то и мне взгрустнулось. Вспомнилась наша квартирка в девятиэтажке семидесятых годов, хворающий в последнее время отец, мама… Живы ли они ещё? Или для них все эти семнадцать моих лет в этом мире, прошли за то время, когда секундная стрелка часов меняла одно деление на другое?

Я мог — только гадать.

Чуть позже полудня, мы подъехали к воротам Ариэльдейла. Сауриал, после нашего разговора, был молчалив и вёл свою лошадку чуть впереди. Я же ехал рядом с козлами фургона, отвечая на многочисленные вопросы девушек, сыпавшиеся на меня как горох из ведра.

Особенно столица Ромарской Империи поразила Тиасель. В то время, как Лулуяся уже много раз бывала в этом великом городе, а Милиса, выросла в его тени, но никогда не переступала его ворот, эльфу не видевшую в своей жизни других городов кроме своего Светлого Эдариола — четыре хибары два шалаша, Ариэльдейл потряс, шокировал и раздавил.

— Такие высокие стены, — лепетала девушка, стоя на крыше фургона. — Это же… невозможно.

Ну да, я, помня свой первый приезд в столицу, был примерно того же мнения. Однако с тех пор, я бывал здесь не раз и прекрасно знал, что то, что так поразившие меня в тот раз четырёхсотметровые укрепления — немного не то чем кажутся на первый взгляд.