Зелье 999

Зверь согласно рыкнул. Я, бросив последний взгляд на бушующий во сне ураган, поспешила вернуться на родную поляну, боясь даже подумать, что случится, если однажды пожиратель захочет то же самое сделать с другим моим сном.

Но не успела я прийти в себя и успокоить зашедшееся в бешеном галопе сердце, как воздух передо мной расступился, и на берег спокойно шагнул довольно облизывающийся пес.

— Быстро ты, — не без нервозности заметила я.

Пожиратель в ответ легонько боднул меня носом в плечо. Я пошатнулась, машинально схватив его за уши. Зверь в ответ с легкостью опрокинул меня на траву. Какое-то время я тщетно барахталась под лохматой тушей, пихалась, толкалась, а он лишь разевал пасть и пытался схватить меня за руки. Понарошку, конечно же, иначе у меня не осталось бы шансов. И с таким явным весельем в желтых глазищах, что в конце концов я не выдержала и рассмеялась:

— Ладно, хватит! Слезь с меня, чудовище! Я поняла: ты больше не хочешь меня съесть.

— Ур-р, — с довольным видом подтвердил зверь и наконец-то сполз на землю.

Я тут же села, торопливо приглаживая растрепавшиеся волосы.

— Все, поиграли и хватит. Понимаю, что тебе одному скучно, но у меня и впрямь очень много работы. И ее хотелось бы закончить до утра.

Потрепав собаку за ухом, я вернулась к воде, снова забралась туда по пояс и принялась за привычное дело. Снова пробежалась по грезам первокурсников. Кое-что поправила. Кое-где дополнила, чуточку, совсем вот капельку, изменила, чтобы слабенький дар моих подопечных развивался немного быстрее. Снова навестила Шэлу. Посмеялась про себя, обнаружив, что в ее сне вместо уродливых и кривоногих зомби в обносках появились вполне себе симпатичные скелеты в розовых платьицах. Заметила одно весьма неплохо выглядящее умертвие. Мысленно похвалила талантливую девочку. Затем заглянула к ее новому другу и, обнаружив, что у Тиена, второкурсника со слабым даром к магии жизни, опять проблемы, укоризненно покачала головой.

— Нельзя же быть таким неуверенным в себе, малыш, — проворчала я, наклонившись над очень красивым, изящным, недавно распустившимся, но тесно обвитым плющом цветком. — Я же на той неделе все тут почистила. Но вот ты встретил симпатичную девочку, и все проросло по новой. Разве так можно?

Я развела руками упрямый вьюнок, готовый на корню задушить магические способности мальчишки, и потянула за гибкий стебель. Вырывать его из земли было бесполезно: с такими цепкими корнями он обязательно вскоре прорастет вновь. Как сегодня. Надо было выкорчевать его раз и навсегда. Но как придать уверенности мальчишке?

— Р-р-р? — как по заказу, раздалось вопросительное со спины.

Я со вздохом обернулась.

— Ну почему ты такой упрямый, а?

Все тот же лохматый пес виновато вильнул хвостом.

— Стой там, — велела я. — Не пугай мне адепта. У него и так проблемы с уверенностью в себе. А если ты тут что-нибудь испортишь, я его до шестого курса из этой ямы не вытащу.

Пожиратель задумчиво уставился на вяло шевелящийся вьюнок в моих руках.

— Мр-р?

— Нет, — правильно поняла его я. — Есть его не надо. Упрямство — вещь полезная, правда, в ограниченных количествах. Лучше помоги его пересадить. Надо найти главный корень и вернуть нашего беглеца на место.

Пожиратель подошел ближе, обнюхал неожиданно съежившийся росток, после чего отошел и, на пробу царапнув землю в нескольких шагах дальше, принялся активно рыть когтями землю. Довольно скоро он выкопал целую траншею, в которой я с удивлением признала искомый корешок. После чего сообразила, как использовать неожиданного помощника, дала ему новое задание, и всего за пару минут мы перетащили протестующе извивающийся вьюнок на ту самую грядку, откуда он упорно норовил сбежать.

— Шэла — хорошая девочка, — строго сказала я, высаживая растение на полагающееся ему место. — Умная, добрая и предприимчивая. А еще она, как и ты, любит познавать новое. Если твое упорство соединить с ее жаждой знаний, может получиться очень интересный дуэт.

Росток упрямо свалился на землю и пополз обратно.

— Вот дурачок, — удивилась я и придавила его ногой. — Твоя сила и без того ее очаровала. Не надо украшать то, что прекрасно от природы. Этим ты себе только навредишь.

Вьюнок неуверенно замер.

— Цветок хорош именно тем, что он хрупок сам по себе, — наконец разобралась я, в чем дело. — В этом и заключается его сила. Так что, если позволить ей себя проявить…

Я оставила вьюнок в покое, вернулась к расправившему листочки цветку и напоила его водой из ближайшего ручейка. А потом отступила и, проследив, как быстро пошло в рост хрупкое с виду растение, удовлетворенно кивнула:

— Вот видишь? На самом деле ему не нужна была помощь. Он прекрасно справился сам, и теперь его так просто не сломаешь.

Вьюнок удивленно замер. А потом подумал, подумал и… пополз обратно на грядку.

— Вот и хорошо, — пробормотала я, присыпая корни землей и снова поливая их водой из ручья. — Надеюсь, с тобой больше проблем не будет. А то излишняя забота, знаешь ли, душит, а мне бы не хотелось, чтобы Тиен однажды опустил руки и решил, что ни на что не годен.

Закончив с вьюнком, я еще раз оглядела лесную полянку, являющуюся самой большой тайной перспективного мага жизни, и довольно кивнула. После чего махнула терпеливо дожидающемуся в сторонке псу.

— Пойдем со мной. Думаю, вдвоем мы управимся быстрее…

* * *

Когда с адептами было покончено, я все же решила заглянуть к Красавчику и даже удивилась, когда не застала дракона в его обычном сне. Странно. Раньше он никуда оттуда не уходил. А сегодня вдруг без предупреждения сорвался… Интересно, куда его унесло?

Потоптавшись на холодном плато без дела, но так и не дождавшись возвращения друга, я вытоптала на снегу: «Прости, ушла спать дальше», и, прихватив неодобрительно скалящегося пса, вернулась на полянку у озера. Поскольку управились мы задолго до рассвета, а без дела я сидеть не привыкла, то надо было придумать, чем заняться до утра.

И вот тут-то меня и дернул демон сунуть свой нос туда, куда не следовало. Иными словами, я подумала, что было бы интересно заглянуть в сон эль Гарра. И, чем дракон не шутит, может быть, даже найти способ ему помочь, не заходя в зловещий дом мертвого некроманта.

Сказано — сделано. Я снова влезла по пояс в озеро, прикрыла глаза и, зачерпнув полные пригоршни воды, тихонько позвала:

— Харт эль Гарр…

Ответа какое-то время не было — в первый раз проникнуть в чужой сон бывало нелегко, а то и не получалось с первой попытки, особенно если объект в это время бодрствовал. Но затем я все же почувствовала отклик. Видимо, маг успел отдежурить свою смену и благополучно уснул. И поскольку перед сном, а то и во сне, его мысли занимала в том числе и я, то меня довольно быстро утянуло туда, где я так жаждала очутиться.

Я открыла глаза на зеленом холме, с которого открывался воистину потрясающий вид на невероятно красивый город. Высокие каменные стены, виднеющиеся за ними белые башни, ослепительно чистое небо и реющие над далекими шпилями разноцветные вымпелы с изображением летящего дракона…

Я не раз бывала в Луорре — древней столице Ларана, поэтому узнала бы ее из тысячи. Это был очень приметный город. Древний, большой, завораживающий своей неповторимой красотой. И я была искренне удивлена, обнаружив, что суровый универсал любил столицу… точнее, свой родной город, такой глубокой, искренней и трепетной любовью.

Рядом с Луоррой хорошо просматривалась густая сетка дорог. По всей округе были разбросаны многочисленные деревеньки. Вокруг них раскинулись поля, на которых колосились хлеба, тут и там двигались совсем уж крохотные человеческие фигурки. А где-то вдалеке медленно-медленно ползли узкие нитки торговых караванов.

Признаться, я редко заглядывала в грезы уже сформировавшихся, опытных и уверенных в себе магов, поэтому детализация чужого сна меня потрясла и заворожила. Луорра Харта эль Гарра была до боли похожа на настоящую, но при этом она выглядела настолько неземной, фантастически, просто-таки невозможно идеальной, что у меня чуть слезы на глаза не навернулись. А от мысли, что там, внизу, на многочисленных улочках и в еще более многочисленных домах меня наверняка встретят такие же четкие, прекрасно прописанные и почти что настоящие люди, перехватило дыхание.

— Невероятно! — прошептала я, во все глаза уставившись на это чудо. — Вот что значит сильный дар. И вот какими могли бы стать наши адепты. Мамочка моя, до чего же это красиво!

— Р-р-р, — тихо согласился замерший за моим плечом пес. А затем шумно вздохнул и аккуратно потянул меня за подол.

Я непонимающе обернулась, а затем увидела то, что он хотел показать, и испуганно замерла: холм, на котором мы оказались, а вместе с ним и весь остальной мир, внезапно поделился на две части. И если первая половина сияла, блистала и излучала покой и безмятежность, то на второй…

У меня чуть сердце не остановилось, когда я поняла, что там идет самая настоящая война. Под почерневшими небесами ожесточенно сражались две армии: менее многочисленные, закованные в сверкающие доспехи рыцари, стеной стоящие под холмом, и целая орда звероподобных тварей, в которых лишь с большим трудом можно было признать жестоко изуродованных, посеченных мечами, но все еще свирепо набрасывающихся на рыцарей собак. Точнее, мертвых собак, при виде которых у меня пробежал холодок между лопатками.

Невольно прижавшись к пожирателю, я с ужасом оглядела вспаханное, залитое кровью и усеянное телами поле под холмом. Погибших были сотни, тысячи. Счет нежити и вовсе шел на десятки тысяч. Но если каждую убитую тварь прямо у меня на глазах вскоре поднимал невидимый некромант, то рыцарям ждать помощи было неоткуда. И с каждым мгновением их ряды постепенно редели, а свирепо рычащая, визжащая и скалящаяся орда медленно и неумолимо приближалась к подножию холма, за которым начинались мирные и спокойные земли. За которым была столица. Самое сердце страны эль Гарра. И, наверное, самая ценная часть его души?

При мысли о том, что произойдет, если рыцари потерпят поражение, мне стало совсем холодно.

Так вот что ты видишь, когда закрываешь глаза, Харт эль Гарр? Вот в какой войне ты сражаешься каждую ночь? В кровопролитной, изматывающей, воистину страшной войне, ценой которой является твое право на существование?

Что же сделал с тобой некромант? И откуда в твоей душе взялось столько боли, что сейчас она буквально рвет твою личность на части?

Неожиданно мой взгляд зацепился за самый дальний холм, у подножия которого развернулась особенно жестокая сеча. Судя по реющему на ветру вымпелу, эль Гарр был где-то там. Причем не один, а с самыми преданными своими сторонниками. И наверняка с магами, потому что, пока я рассматривала этот ужас внизу, именно с этого холма сорвалась целая сеть серебристых молний и жутковатым лезвием прошлась по полю боя, буквально выкашивая ряды рвущейся к холму нежити.

— Мы должны им помочь, — непослушными губами прошептала я, не сомневаясь, что исход этой битвы предрешен, и вовсе не в пользу рыцарей. — Одному эль Гарру не выстоять. У него осталось мало людей.

— Р-р-р! — хмуро подтвердил пес, а затем обернулся и приглашающе подставил лапу, одновременно с этим пригнувшись к земле.

Я без колебаний ухватилась за черную шерсть и взлетела пожирателю на спину. А затем еще раз оглядела поле боя, подняла руки, вокруг которых появилось белесоватое свечение, и тихо предупредила:

— Держись.

Пес пригнул голову, упершись всеми лапами в землю. А я прикусила губу и спустила с рук столько атакующих заклинаний, сколько сумела вспомнить. В реальности мне бы этот фокус не удался, но здесь, во сне, я могла гораздо больше. По идее, в моих силах было испепелить всю скопившуюся под холмом нежить, дав рыцарям небольшую передышку. Хотя бы на один день. И ночь. А может, еще сколько-нибудь времени, которого хватило бы, чтобы найти эль Гарра и поговорить по душам.

Землю под нами ощутимо тряхнуло, когда с моих рук сорвалось разноцветное марево. Поднявшись стеной от горизонта до горизонта, оно взметнулось до самых небес, затем изогнулось, накрывая собой усеянное трупами поле. Наконец гигантской волной рухнуло на кишащее нежитью плато, но в последний момент наткнулось на невидимую преграду и разлетелось на миллионы разноцветных искорок, не причинив тварям ни малейшего вреда.

При виде такого безобразия у меня растерянно вытянулось лицо:

— Что за?..

А потом я увидела то, что следовало заметить намного раньше, и с досадой выругалась.

— Проклятье! У него ментальный щит!

Это был провал. Полнейший и бесповоротный, потому что стихийники, являясь сильнейшими магами, имели одну-единственную слабость: у них никогда не бывало врожденной защиты от магии разума, поэтому все они поголовно пользовались специальными амулетами. И эль Гарр не был исключением. Но если средненький маг использовал стандартные плетения, которые я давно научилась обходить, то конкретно этому универсалу защиту, судя по всему, ставил мастер Тайнур. Возможно, совсем недавно, вместе с блокировкой магического дара. И этим серьезно осложнил мне жизнь: я не могла пробиться сквозь его защиту! Единственный маг, чьи заклинания я пока не научилась обходить! И единственный человек, в чьи сны я не могла войти без разрешения!

— Бежим к холму! — крикнула я, заметив, что строй рыцарей стал ощутимо прогибаться под натиском озверевшей нежити. — Скорее! Может быть, я оттуда смогу…

Пес все понял без слов и стрелой сорвался с места. Вцепившись в его шерсть обеими руками, я стиснула зубы, но даже пожирателю не удалось пробиться сквозь поставленный учителем заслон. Всякий раз, когда пес переступал невидимую черту, перед его носом возникал упругий полупрозрачный купол и мягко отталкивал назад. Оттеснял, не давал попасть к сражающимся. И не пропускал внутрь ни капли магии — ни его, ни моей.

Убедившись, что напрямик ломиться бесполезно, зверь рванул в обход холмов, а я в это время с отчаянием следила, как стремительно тают силы обороняющихся и с какой устрашающей скоростью уменьшается количество защитников у подножия злополучного холма. Пока пожиратель мчался в обход купола, их число сократилось сперва двое. Потом вчетверо. Затем их стало еще меньше. И когда зверь приблизился на расстояние ста моих шагов, на вершине холма остался лишь один рыцарь. В помятых доспехах. Без шлема. Окровавленный. Шатающийся от слабости. Один-единственный воин, которому было некому помочь.

Я с болью всмотрелось в изможденное лицо эль Гарра и тихо выругалась, когда из армии взобравшейся на холм нежити вышел, вернее, вышло закованное в глухие доспехи существо. Нежить вокруг него рычала и скалилась, волнами наскакивая на эль Гарра, но в последний миг откатывалась, словно прибой, обратно. Мертвые псы, расступаясь перед хозяином, злобно щелкали зубами. А черный рыцарь тем временем добрался до вершины, остановился напротив шатающегося мага. Оглядел его и глухо рассмеялся.

— Ты проклят, — сказал он, поднимая огромный двуручный меч.

Эль Гарр поднял свой, уже потерявший блеск и основательно выщербленный клинок, но тут со спины на него прыгнула очередная тварь, и маг, не удержавшись, рухнул на колени. В тот же миг черный рыцарь оглушительно расхохотался, в глазах эль Гарра появилось обреченное выражение. Его руки опустились. Чужой меч зловеще свистнул. Нежить торжествующе взвыла. Мир вокруг меня поплыл, словно его застлала пелена слез. И…

В этот момент я с криком проснулась.

Глава 14

— Аль, ты чего? — сонно спросил Кыш, когда я резко села и дрожащей рукой вытерла со лба холодную испарину. — Кошмар приснился?

Я помотала головой, с трудом приходя в себя. Затем выбралась из-под одеяла, кинула быстрый взгляд на полог, но убедилась, что снаружи по-прежнему темно, и нервно принялась мерить ногами шатер.

— Аль? — снова спросил сидящий на люстре мыш.

— Ничего. Спи.

Кыш зевнул и послушно уронил голову на скрещенные лапки. А я снова тревожно заметалась по шатру, не зная, насколько реален был последний сон и стоит ли мне прямо сейчас бежать магу на помощь в надежде, что он не умер, навсегда оставшись в своем кошмаре. Но потом все же не выдержала — набросила на плечи плащ, натянула на босу ногу сапоги и, как была — в ночнушке и растрепанная донельзя, выскочила за порог.

На улице все еще царила ночь, тихая и совсем не похожая на тот ужас, из которого я только что вырвалась. В нескольких шагах от шатра мирно потрескивал разожженный Анной костерок. Рядом виднелась фигура старательно полирующего нож Винза. Тихо стрекотали невидимые сверчки. Где-то неподалеку негромко ухнул филин. Затянутое с вечера небо вновь прояснилось, и на непроницаемо черном небосводе загадочно подмигивали крохотные звездочки. Казалось бы, все отлично, все в порядке, мир снова был тих и светел… Но у меня в груди по-прежнему бешено колотилось сердце, а в горле пересохло от крика.

Пока я раздумывала, будет ли этичным попросить Винза проверить, как там эль Гарр, в двухместной палатке отдернулся полог, и на пороге показался встрепанный и сонный маг. Заметив меня, он озадаченно замер, а затем хриплым со сна голосом спросил:

— Леди Альена? Вам не спится?

Я, не придумав ничего лучше, кивнула, а затем, чтобы не быть голословной, направилась в ближайшие кусты, надеясь, что в темноте никто не заметит, как у меня подгибаются коленки.

Нет, я, конечно, видела много кошмаров, но настолько реалистичных мне еще не попадалось. Там все казалось настоящим: и светлый город, и залитое кровью поле, и царапающие землю твари, и умирающие рыцари. Даже опускающийся на чужую шею меч, при воспоминании о котором меня снова пробила дрожь.

Отойдя от лагеря подальше, я в изнеможении схватилась за первый попавшийся ствол и прижалась лбом к мокрой коре.

Демон…

Хорошо, что это был всего лишь сон! И очень плохо, что после него у меня до сих пор все внутри переворачивалось. Этот проклятый кошмар выпил из меня все силы. Вернее, я сама их выплеснула в бесполезной попытке что-либо изменить. Но если для меня это аукнулось лишь слабостью и временным истощением, то как это впоследствии отразится на эль Гарре, никто не скажет. Даже сноходец.

Постояв какое-то время под мокрыми листьями, я тяжело вздохнула и, чувствуя себя на редкость паршиво, поплелась обратно. Хорошо еще, в палатку к мужчинам не полезла, проверяя, жив ли там эль Гарр. Вот уж тогда точно позору было бы — не оберешься. В следующий раз попрошу мыша разбудить меня пораньше. И ни за что, никогда, ни за какие коврижки больше не полезу в голову этого ларанца. Во второй раз подобное зрелище я, пожалуй, не перенесу. Да и ему не советую. Надо будет сказать, чтобы два глотка успокоительного завтра выпил. И самой принять, а то до утра буду дергаться.

Когда я вернулась к шатру, на поляне все уже стало как прежде. Эль Гарр исчез. Винз при виде меня лишь понимающе хмыкнул. А когда я вопросительно на него посмотрела, молча показал два пальца. Понятно: еще два часа до рассвета. Можно лечь и спокойно досыпать.

Уснуть у меня, само собой, больше не получилось, хотя от проклятой слабости я избавилась довольно быстро. Этому немало поспособствовали прихваченные с собой зелья, о наличии которых даже эль Гарр пока не подозревал. Там были и сонные, и целебные составы, и даже яды, о существовании которых вообще мало кто знал. Но одинокой леди всегда следует быть готовой к неожиданностям на дороге, поэтому мой походный набор уже много лет оставался стандартным и время от времени лишь дополнялся новыми зельями.

Поутру я выбралась на улицу первой и, пока сонный Винз подбрасывал ветки в костер, чтобы разогреть остатки вчерашней каши, я вынесла из шатра столик с уже готовой едой и поставила рядом.

— Время дорого, мастер… простите, не знаю вашего полного имени.

— Э-э-э… Винз эль Гасс.

— Так вот, мое время стоит дорого, мастер эль Гасс. Поэтому давайте будем его экономить.

Винз проводил меня удивленным взглядом, но ничего не сказал и даже не спросил, откуда я взяла запеченную на углях, источающую одуряющий аромат и еще горячую куропатку, фаршированную кашей. Но когда через полчаса я снова вышла на улицу, на подносе остались лишь начисто обглоданные кости.

— Благодарю, миледи, это было кстати, — кивнул эль Гарр, на мгновение встретившись со мной взглядом. — Как и ваше зелье. Винз, убери посуду. Анна, приготовь лошадей к дороге.

Девица, одарив меня престранным взором, молча ушла выполнять приказ. Ее приятель так же молча сгреб с тарелок кости, тщательно вытер столик и даже был так любезен, что донес его до шатра. Затем они с командиром занялись сборкой палаток и увязыванием тюков. А я в это время вынесла на улицу свой саквояж, припрятала за пазухой сладко сопящего мыша, который уже не первый год выполнял роль соглядатая, будильника и шпиона одновременно. Коротко взмахнула рукой, с помощью заклятия отвязала удерживающие шатер в вертикальном положении веревки. Затем снова сложила его домиком и аккуратно направила в нужную ячейку саквояжа, при этом очень внимательно следя, чтобы уменьшающее заклинание подействовало вовремя и не запихнуло внутрь не до конца принявший нужные размеры шатер.

Когда я закончила и, защелкнув замочек, подняла саквояж с земли, на лицах эль Гарра и Винза появилось такое же странное выражение, как и у Анны недавно. Но они вновь ни о чем не спросили. И даже не удивились, что сегодня я накинула на себя плащ другого цвета, а под него не поленилась надеть невесть откуда взявшуюся меховую жилетку.

Утром, несмотря на выглянувшее из-за туч солнце, на улице похолодало еще больше, так что изо рта шел пар, а оседланные Анной лошади аж приплясывали от нетерпения. Дорога за ночь слегка подсохла. Ехать стало гораздо веселее, но на разговоры никого из нас не тянуло. Меня — потому что я все утро напряженно анализировала чужой сон. Анна, судя по недовольному выражению лица, все еще за что-то дулась на командира. Винза, который снова ехал последним, я почти не видела. А эль Гарр… кто знает, что творилось у него на душе? Но я бы на его месте вряд ли смогла остаться невозмутимой, если бы во сне кто-то день за днем срубал мне голову, да еще так страшно, как это сделал некромант.

А маг выглядел спокойным и даже слегка задумчивым, словно для него это ничего не значило. Хотя если он уже не раз видел этот сон, то, как бы это сказать, успел немного привыкнуть? Судя по тому, что кошмар обрывался в тот момент, когда меч касался шеи мага, в этот же самый миг сон заканчивался, и эль Гарр просыпался. Да, как я сегодня. Но тогда получается, что сон закольцованный? И маг обречен ночь за ночью видеть одно и то же сражение, в котором ему не дано победить?

Пока мы ехали, я всю голову себе сломала, пытаясь понять, что за заклинание использовал некромант, если оно реализовалось таким непонятным образом. То, что сон был связан с ним напрямую, не вызывало сомнений. Сны — это всегда отражение того, что с нами было или могло бы быть в реальной жизни. Наше прошлое, будущее, страхи, мечты и самые потаенные желания. Поэтому, если даже во сне эль Гарр уже третий месяц сражался за собственную душу, значит, и в реальности с ним творилось нечто подобное. Пусть и не так явно, как это происходило в кошмаре.

Исходя из этого у меня появился закономерный вопрос: а чего именно хотел добиться некромант, когда направлял это заклинание на незваного гостя? Это было сделано умышленно или же получилось случайно? Почему прообразом терзающей душу мага боли стали именно собаки? Ларанец не производил впечатления человека, до поросячьего визга боящегося животных. Он, как мне показалось, вообще никого не боялся. Для этого у одного из сильнейших магов страны и Руки короля попросту не было повода. Кто бы мог ему противостоять в открытом поединке? Вот именно. От силы если пара человек наберется во всех трех королевствах. Но тогда откуда взялся облик нежити? И почему, вместо того чтобы обогнуть холм, мертвые твари раз за разом пытались уничтожить именно его, человека? Последнего рыцаря, до последнего вздоха пытающегося защитить все то, что олицетворяло для него сердце и душу?

Наконец, меня очень интересовало, каким образом учитель сумел отграничить этот сон от остальной личности мага. И какое отношение к этому процессу имело испорченное мышом зелье. Определенное влияние на эль Гарра оно действительно оказывало, в противном случае у ларанца не закрывались бы дыры в ауре от одного моего присутствия и не накатывали одновременно с этим приступы ярости. Однако каковы в этом конкретном случае причина и следствие, я пока не понимала. Слишком уж все было запутано. И до сих пор не имелось ни одной толковой зацепки, способной распутать этот клубок.

* * *