Святой Александр Невский

Однако силы неприятеля были немалыми. И те шведы, что успели схватиться за оружие, бились храбро. Александр увидел, как оттеснили они богатыря Ратмира, и бросился ему на помощь. Кто-то из врагов ударил мечом Ратмира сзади по шлему и пробил его. Богатырь упал на колени, но продолжал крушить шведов. Александр пробился к нему в тот миг, когда Ратмир упал ничком на мокрую истоптанную землю.

Князь оглянулся — сбоку рухнул еще один новгородский воин, чуть позади — другой. Рядом с трудом отбивался от врагов знаменитый охотник Яков Полочанин. Он пришел из Полоцка вместе с невестой князя, да так и остался в его дружине.

Слишком неравны были силы новгородского ополчения и захватчиков. И надо было немедленно что-то сделать, чтобы переломить ход битвы.

«Шатер! — крикнул князь. — Рубите шатер Биргера!»

Над рекой, над всем прибрежным пространством взлетали к небу крики, стоны, храп лошадей. Кто-то израненный поспешно отползал из-под конских копыт по липкой от крови земле, кто-то кричал, прося помощи.

«Рубите шатер Биргера!» — снова прогремел князь. И громовой его голос был услышан ратниками.

Красный с золотым верхом шатер, принадлежавший королевскому зятю, стоял посреди стана врагов.

Князь вместе с Гаврилой Олексичем и молодым воином Саввой стали к нему прорубаться. Наконец все трое оказались рядом, и Савва подрубил высокий столб, главную опору шатра.

Увидев, что шатер обрушился, воины Александра радостно закричали, а шведы стали отступать к берегу. Многие, испугавшись, что им не удастся спастись, стали бросаться в воду и добирались до кораблей вплавь. А те, что были на кораблях, спешно отчаливали, не дожидаясь своих.

«Победа!» — крикнул князь, и его воины еще сильнее принялись теснить к берегу последние десятки врагов.

Скоро ни одного рыцаря с оружием не осталось на невском берегу. Лишь раненые издавали тоскливые стоны.

Последние корабли скрывались за поворотом, и счастливые ратники Александра осторожно, чтобы не задеть раны, обнимали друг друга.

Весь вечер они обходили поле битвы и собирали раненых, которые не могли подняться. Перевязывали их, останавливая кровь.

Убитых врагов было множество. Своих потеряли два десятка. Ранен был почти каждый.

Весь следующий день хоронили убитых шведов — о них некому было позаботиться, и воины Александра предали земле их тела.

А потом они понесли победную весть в родной город. Новгород встречал их праздничным колокольным звоном.

Известие о победе молодого новгородского князя немедленно разлетелось по всей Руси. И люди, только что пережившие страшное горе, лишившиеся крова и родных, которых убили или увели в плен, слушая рассказы о Невской битве, с жадностью ловили каждое слово. Значит, остались еще на Руси храбрые воины, есть молодой князь, который повел их на битву против большого войска и победил! И невольно светлели у людей лица, согревалась заледеневшая было от страданий душа.

За эту победу новгородского князя стали на Руси называть Александром Невским И все знали, что шведы их Отечеству больше не угрожают.

Однако еще и лето не кончилось, а на Русскую землю напали другие рыцари — немецкие.

«Русь разорена. Воинов нет. Заберем себе Псков и псковские земли», — решил магистр Ливонского ордена.

Немецкие рыцари сожгли старинный город Изборск, разграбили по дороге многие селения и захватили Псков. Войско их подступило к Новгородской земле. Псков и Новгород всегда считались городами-братьями. И прежде Новгород сразу бы вступился за Псков, но теперь не было у него могучей дружины.

Так случается иногда после победы. После возвращения воинов и ополчения в родной город первую неделю их повсюду славили, во вторую спрашивали, как раны, заживают ли? На третью неделю о них забыли. Горожане вернулись к привычным делам, и недосуг им было слушать ратников с их рассказами о битве.

В обиде на людскую неблагодарность молодые дружинники Александра Невского ушли вместе с князем в Переяславль, на суздальские земли.

А тут как раз пришло известие из Пскова: немецкие рыцари город разорили, многие дома пожгли, псковичей увели в плен, чтобы продать в рабство, по всей Псковской земле установили свое правление.

Через месяц долго ждать вестей уже не приходилось. Рыцари обложили данью новгородские селения, и в тридцати верстах от города стали грабить новгородских купцов.

Тогда и поняли новгородцы, какую глупость они учинили, что обидели отважных воинов вместе с князем. Самые знатные бояре пришли к дому архиепископа Спиридона и встали перед ним на колени. «Один ты, владыка, сможешь уговорить князя, чтобы простил нас. Пусть возвращается скорей в Великий Новгород и спасает нас от немецких рыцарей. Без князя с дружиной все мы погибнем».

Архиепископ поехал в Переяславль и уговорил князя вернуться.

А рыцари Ливонского ордена успели уже построить крепость на берегу Финского залива, в Копорье.

Первым делом князь повел новгородское войско на эту крепость и сокрушил ее. При взятии крепости погиб Гаврило Олексич.

Потом начались осенние дожди и дороги стали непроходимыми.

«Оно и хорошо. Пусть пока ратники учатся рыцарским воинским приемам, чтобы в бою рыцаря победить, а самому живым остаться», — сказал князь.

И пока не грянули морозы, горожане осваивали ратную науку.

Только не одни новгородцы учились побеждать в битве. Каждый день являлись в Новгород молодые псковичи. «Нас в плен гнали, а мы бежать! — радостно сообщали они. — Уж ты спаси наш город, князь! Не то всех горожан рыцари в плен уведут! А нас возьми в свое войско».

Да еще и младший брат, князь Андрей, привел подмогу — полки из низовской, Суздальской земли.

Как настала зима, русское войско пошло на Псков. Рыцарский отряд вышел ему навстречу, но князь обошел его сзади, и русские воины ударили по ливонцам со всех сторон.

В тот же день новгородцы освободили город-побратим.

Такого поражения не мог стерпеть магистр Ливонского ордена и собрал огромные силы. Все рыцарские отряды объединились и двинулись навстречу Александру Невскому. «Мы разгромим его войско, а самого князя посадим в железную клетку!» — хвалились рыцари.

— Ливонцы близко, князь! — докладывали дозорные. — Идет на нас сила великая, железная.

— За ними — сила, а за нами — Правда! — отвечал князь. — И Господь нас рассудит. Место для битвы я выбрал.

А место наметил он вот какое: на Чудском озере, там, где оно переходит в Псковское, у каменной скалы, торчащей из-подо льда. Утес этот издавна называли Вороньим камнем.

Ранним утром 5 апреля 1242 года князь построил свою рать так, чтобы восходящее низкое солнце било в глаза немецким рыцарям.

Ливонцы были одеты в тяжелые доспехи. Даже коней упрятали под латы — лишь виднелись глаза да ноздри. Эта могучая железная сила двигалась острым клином, прозванным свиньей, плечо к плечу, выставив вперед копья, и могла протаранить любой строй.

«Помните, как я учил, — напутствовал ратников князь перед боем, — рыцари сильны, когда в строю, когда один защищает другого. Ломайте их строй. Поодиночке с ними справиться легче».

На подтаявшем льду Чудского озера сходились две рати — грозный ливонский клин, которого так пугались все противники рыцарей, а навстречу ему, охватывая клин по бокам, новгородское войско. С боков легче разбивать строй.

Сначала мнилось — рыцари побеждают. Они разили русских воинов копьями, и те, отбиваясь, понемногу пятились. То в одном месте, то в другом падал новгородец рядом с немецким рыцарем. И вражеский клин все глубже внедрялся в княжеское воинство. Все ждали приказа Александра.

«Пора и ударить!» — вскричал он наконец.

И снова старинные друзья князя, с кем разыгрывал Александр на новгородских улицах потешные бои, бросились в сечу. Пешие, орудуя пикой с крючьями, цепляли рыцарей за железную шею, сдергивали с лошади. Конные врубались в рыцарский строй и бились на мечах. С треском ломались рыцарские копья, мечи звонко ударяли по железным оплечьям, и скоро лед на озере стал красным от крови, а потом потемнел.

Солнце слепило рыцарей, слепило их лошадей. Когда же русские ратники выдергивали ливонцев из седла, тем нелегко было подняться на ноги в тяжелых доспехах. Новгородцы волокли их за ноги по льду, вязали путами. Враги неуклюже барахтались, но выпутаться уже не могли и беспомощно следили за ходом битвы.

«Гони их, гони к берегу!» — крикнул князь пешим ратникам. Многие рыцари этому даже обрадовались — уж на берегу-то они как раз и спасутся — и сами стали отступать. Не знали ливонцы, что вблизи каменного утеса бьют подводные ключи и лед там тонок. Тяжеловесные латники, один за другим, вместе с конями стали проваливаться под лед.

Уже никаким не строем, а толпой, вразброд, бросились они к другому берегу. Но там их встретил засадный полк Александра Невского.

Лишь нескольким врагам удалось бежать. Остальные побросали оружие и, понурив головы, сдались на милость победителя.

Воины Александра сняли с них доспехи и повели рядом с конями во Псков.

Встречать новгородское войско вышли священники и весь псковский народ, славя Господа и князя-освободителя.

«Тут рыцарей довольно, чтобы обменять на пленных псковитян, — сказал князь. — Забирайте их».

И об этом торжестве князя над немецкими рыцарями скоро узнали во многих странах. Но особенно радовались ему в русских городах. «Вторая победа кряду! — говорили счастливые люди. — Быть может, и мы поднакопим силы! И сыщется храбрый князь, который поведет нас на сечу с врагом. И мы тоже сбросим ненавистное иго!»

А на ближних к Новгороду землях наступил покой. Хотя бы на несколько лет. Враги не осмеливались больше нападать на Русь с запада.

Отмолить русь

«Наш князь — единственный на Руси, кто не склонил голову перед Ордой! — гордились новгородцы. — А Новгород да Псков — единственные вольные города».

Так и было, и Александр Невский сам гордился этим. Но только пока не умер его отец.

Сначала воины хана Батыя просто грабили русские города. А потом хану понравились волжские степи, и он решил там поселиться. В тех степях прежде жили другие народы, стояли большие древние города, и воины хана их уничтожили. Только те правители, что приходили на поклон к хану, могли сохранить власть над остатками своих народов. За это хан требовал с них десятую часть урожая, любого дохода. И Ярослав Всеволодович, как и другие князья, ездил в Орду на поклон к хану.

Великий князь, прежде ни перед кем не склонявший головы, вынужден был терпеть унижения, потому что не имел войска, с которым мог бы одолеть захватчиков. Ярослав Всеволодович даже умер в пути, возвращаясь из Каракорума, столицы Монгольской империи. А возможно, русского князя там отравили. И когда его не стало, Александра тоже призвали в Орду. Батый прислал в Новгород послов с такими словами: «Александр, знаешь ли ты, что Бог покорил мне многие народы и ты один не желаешь мне покориться? Если хочешь сохранить свою землю, приходи ко мне поскорей и увидишь, какова честь моего царства».

«Советую тебе, князь, ехать к хану, — сказал митрополит Кирилл, когда Александр с дружиной пришел в стольный город Владимир. — Под татарской властью Русь страдает, но сохраняется православная вера. Если же ты попадешь под власть немецкую, то не останется ни Руси, ни веры. Латиняне всех перекрещивают на свой лад».

И решил Александр послушаться мудрого совета.

Он поехал к хану Батыю, и тот принял его милостиво. Хану понравился могучий, прекрасный лицом русский витязь. Батый решил сделать его великим князем Но для этого Александр вместе с братом Андреем должен был предстать перед великим ханом.

И отправился князь в Монголию. Путь его проходил через горы, степи, пустыни. Через многие покоренные татаро-монголами страны. В одном пустынном месте ему показали кучу лошадиных костей, а рядом — белые человеческие кости, полузасыпанные песком.

«Здесь лежат воины твоего отца. Они сопровождали русского князя и умерли от жажды», — сказали князю сопровождавшие его в пути ханские нукеры.

Александр не мог и помыслить прежде, что есть на свете столь обширная держава. За летом пришла зима, и снова лето, а путь его продолжался.

Наконец приехал князь к главному хану в Каракорум и увидел множество таких же, как он, правителей разных стран и народов.

Каждый из них должен был дожидаться своей очереди, чтобы предстать перед великим ханом. Когда хану доложили о прибытии русского князя, владыка Монгольской империи долго расспрашивал, в какой же стороне его державы помещается Новгород. Наконец уразумел и радостно закивал.

И подумал Александр Невский, что прав был, когда решил смирить гордость и покориться Орде. Нельзя совладать с такой огромной, такой страшной силой в одиночку. Она уничтожит тебя, почти не заметив. Лучше перетерпеть, но спасти русский народ от погибели.

И вернулся Александр Невский на Русь великим князем Александру Ярославовичу отдавались под власть разрушенный татарами Киев и соседние княжества, а также и Великий Новгород. Брат его Андрей получал во владение Владимиро-Суздальскую землю.

Новгородцы были счастливы: князь уберег их от татарского нашествия. Но несчастливы оказались суздальцы.

Андрей Ярославич, вернувшись из Каракорума, женился на дочери князя Даниила Галицкого Устинье. И все было бы хорошо: князь Даниил Романович слыл и воином знаменитым, и правителем мудрым, не зря его уговаривал сам папа Римский принять королевский титул. Но только ханские лазутчики доносили в Орду, что готовится галицкий князь противостоять ханам, обносит свои города крепостными стенами и договаривается о помощи с соседними государствами. А князь Андрей Ярославич обещает поддержку своему новому родственнику.

Узнав об этом, сын хана Батыя, Сартак, пожелал проучить Андрея и послал своего полководца Неврюя с огромной ратью на Суздальскую землю.

Андрей Ярославич встретил ордынцев у Переяславля. Дружина его была разбита. Сам он бежал сначала в Новгород, а потом в скандинавские земли.

Ханские же воины опять жгли селения, разоряли дома, хватали жителей и, связав, волокли их в плен. Тысячи их заполнили Владимирское княжество. Опять дымились порушенные города и вороны каркали над развалинами церквей.

Александр Невский бросился на выручку, чтобы спасти Русскую землю от полного уничтожения. Каждому татарскому сотнику, тысяцкому он показывал ярлык, который получил от хана. И, увидев большой медный знак, татарские воины склонялись перед ним, уступали великому князю. Так Александр отвел погибель от родной земли. А потом, как когда-то отец, хоронил мертвых, собирал по лесам тех, кто остался в живых, вместе с ними восстанавливал храмы, жилища.

Покой и мир воцарился на Русской земле. Да, неподалеку лежала Орда, при каждом русском князе состоял посланник хана — баскак. Но все же люди знали, что их не уведут в татарский плен, не порушат дома, не потопчут поля. Великий князь старался выкупить и тех, кого угнали в Орду. Земля Русская вновь начала богатеть, снова на улицах играли дети, во дворах мычал скот. А в столице Золотой Орды, городе Сарае, была даже учреждена православная епархия. И правил церковными делами оттуда православный епископ.

Следом за радостью часто приходит невзгода, а следом за невзгодой — радость.

Ордынцы решили провести перепись русского народа, чтобы облагать его данью. Ходили по улицам и переписывали жителей в каждом дворе. Чем больше во дворе взрослых мужчин — тем больше дань.

Города, испытавшие на себе всю тяжесть татаро-монгольского нашествия, смирились и с этим. Но вольный Великий Новгород, не ведавший подобного несчастья, подчиняться ханской воле не пожелал.

— Где твоя гордость, князь?! — кричали новгородцы на вече. — Или стал ты ханским прислужником?

— Гордость моя при мне, — отвечал Александр Ярославович, — да только гордость в таком деле худой советчик. Тут смирение надобно.