Святой Александр Невский

И когда войско возвращалось в Новгород, счастливые горожане встречали его колокольным звоном.

— Здесь у тебя установил порядок, — сказал отец, — а теперь зовут меня в Киев. Еду туда княжить и дружину с собой возьму. Ты же набирай себе дружину из друзей да молодых воинов. Но ежели помощь какая понадобится, шли гонцов, сразу приду. А теперь я поставлю тебя в Новгороде князем.

Александру как раз исполнилось шестнадцать. А в шестнадцать лет и семью заводили, и городом правили.

Его уже все величали Александром Ярославичем.

И когда посреди города забил вечевой колокол, жители знали: созывает их колокольный звон для хорошего дела. Молодой князь Александр Храбрый станет принимать присягу.

На круглое возвышение-степень поднялся посадник, прочитал договор с князем. А потом наступило главное мгновение. Архиепископ Новгородский Спиридон протянул князю для целования большой, серебряный с позолотой, крест. И Александр, склонив голову, три раза перекрестился и поцеловал крест.

Так в те времена князья скрепляли свои клятвы на верность Новгороду.

Всенародное бедствие

Когда князь Александр был еще только грудным младенцем, к пределам русским приблизилась страшная беда. О ней возвестили русичам соседи — половцы. Ханы половецкие прибежали на Русь перепуганные и молили о помощи. Прежде они то нападали на русских князей, то роднились с ними, выдавая за них своих дочерей. Даже бабка Александра со стороны матери, Мария, была половецкой княжной, дочерью хана Котяна.

Теперь же половцы твердили одно: «Пришел на наши земли ужасный народ. Он уже покорил многие страны. Теперь хочет завоевать и нас. А как нас завоюет, так и за вас возьмется».

Если бы все русские князья, взяв в союзники половцев, выступили в те дни вместе, они бы тот неизвестный народ победили.

«Прежде Русь была могучей! — говорил Ярослав. — А как стали князья ссориться друг с другом, так ни одного великого дела невозможно устроить».

Александр часто слышал это слово — междоусобица. Его повторял каждый князь, который приезжал к отцу. Продолжалась междоусобица уже давно. Брат воевал с братом, племянник с дядей. Всякий считал, что его обошли землей и властью, обидели, и тайно готовился биться с родичами. Ведь на Руси все князья состояли в родстве. И даже отец Александра, князь Ярослав Всеволодович, воевал против братьев. Но когда те победили, подчинился им, помирился и с тех пор зла на них не держал.

«Еще оттого у нас междоусобица, — говорили умудренные возрастом князья, — что часто власть дается мальчишкам, а им лишь бы подраться».

На подмогу половцам пришло только несколько князей, остальным недосуг было — они рядились друг с другом

И когда эти немногие русские князья вместе с половцами вышли на битву к реке Калке, увидели они столь многочисленную вражью рать, что победить ее малыми силами не было никакой возможности. Князья дрались отважно, но все были разбиты.

На Руси же тогда одни слегка испугались, что неизвестный народ вторгнется и в их княжества, а другие только злорадствовали: «И поделом тем, кого побили. Мы их земли повоюем».

Тем более что иноплеменная рать, которую прозвали татарами, скоро куда-то ушла.

Теперь ученые этот грандиозный воинский союз кочевых племен, народ-войско называют иначе — монголо-татарами. На самом деле собственно монголов и татар насчитывалось не так уж много. Просто, покоряя народы, они заставляли их воинства вливаться в свои войска, подобно тому как река вбирает в себя ручьи и речушки, и постепенно их рати стали несметными.

Когда же после битвы на Калке прошло четырнадцать лет и многие уже стали забывать о ней, о страшном чужом народе, монголо-татары снова подошли к границам Русской земли. На сей раз вел их хан Бату, или Батый, как его прозвали на Руси.

И снова не было согласия в князьях русских. А если бы соединились они, то отстояли бы, верно, родную землю. Только каждый хотел защищать лишь собственное княжество. Тысячи татарских всадников обрушились сначала на княжество Рязанское. Они разграбили и сожгли Рязань, поубивали всех мирных жителей. Лишь некоторые успели убежать в леса.

Рязанские князья бились доблестно, но все погибли вместе с дружинниками. А татарские тьмы двинулись дальше и разграбили старинные русские города: Владимир, Суздаль, Переяславль.

Стон стоял по всей земле Русской. Уцелевшие русичи прятались в лесах с малыми детьми, стариками и домашней скотиной. Те, кто не успел спрятаться, полегли мертвыми среди сгоревших домов.

Словно вал морской в бурю, вражеские орды докатились почти до самого Великого Новгорода. Они захлестнули и уничтожили город Тверь, Торжок и устремились по Селигерскому пути, соединявшему Новгород с Верхним Поволжьем и Киевом. До Новгорода оставалось всего сто верст.

Семнадцатилетний князь Александр спешно собирал войско, чтобы выйти навстречу несметным тысячам врага.

«Если надо погибнуть за Русь, за Великий Новгород, я готов», — объявил он на вече.

Всюду были выставлены дозоры. И они неожиданно сообщили: хан Батый повернул назад свои полчища и направил их в половецкие степи, к реке Дон.

«Под счастливой звездой родился ты, князь!» — радовались новгородцы.

Ведь все понимали: если неведомый народ завоевал многие великие державы, в одиночку его не победишь. Можно только голову сложить, как случилось со многими русскими князьями, с самим великим князем Юрием Всеволодовичем, старшим братом Ярослава.

Потому отец Александра, Ярослав Всеволодович, и поспешил из благополучного Киева во Владимиро-Суздальскую землю, чтобы занять владимирский великокняжеский престол и не оставить в беде разграбленные владения брата, где лежали не убранными многие тысячи мертвых тел и еще дымились пожарища на месте разрушенных городов и сел.

Пока отец принимал под свою руку тех, что прятались по лесам, хоронил убитых по православному обряду, восстанавливал сгоревшие храмы и селения, сын набирал дружину из молодых воинов, потому что знал: не будет теперь покоя Новгородской земле. Однажды пришли к нему бояре и сказали:

— Князь, мы гордимся тобой и любим тебя. Когда ты стоишь на вече, твоей красотой любуются все. Когда говоришь — голос твой звучит как труба, столь он зычен. Разуму твоему дивился сам магистр рыцарского ордена, когда приезжал из Риги потолковать с тобою. И мало кто среди опытных бойцов равен тебе силой. Но может ли воин считаться настоящим мужчиной, если он не женат? Просим тебя, князь, найди себе невесту! А уж мы ее примем, как подобает.

Улыбнулся в ответ Александр:

— Мне и отец советует жениться, да я и сам не против. У полоцкого князя Брячислава подрастает дочь — всем хороша: и умна, и пригожа. Ее бы я в жены взял, если она согласится.

— Дочь его достойна тебя. Мы ее знаем, — обрадовались новгородцы выбору князя. — Ни о чем не беспокойся, уж мы ее сами сосватаем.

Прошло немного времени, и снова явились бояре к князю. Поклонились ему и доложили:

— Невеста согласна! Будем играть свадьбу назло всем врагам.

Так и женился князь Александр Ярославич.

А полчища татарские снова топтали Русь. Теперь они грабили и жгли южные города. И уже были порушены Киев, Чернигов. И снова сжимались от горя и ужаса сердца русских людей.

А некоторые соседи, наоборот, возрадовались. «У князей не осталось воинов. Их земли мы легко завоюем!» — сказал шведский король и отправил в поход против Новгородского княжества своих рыцарей. Вел же их королевский зять, знаменитый воин Биргер. А вместе с ним на кораблях плыли все, кто хотел поживиться чужим добром. И еще — католические священники, чтобы перекрещивать завоеванный народ из православной веры в католическую, римскую.

Великие сражения

Однажды зашел князь Александр Ярославич на женскую половину, чтобы взглянуть на своего первенца, малого сына Василия, а тут спешит к нему слуга с грозным известием:

— Беда, князь! От старосты ижорского племени, с реки Невы к тебе вестник!

Вестником был молодой охотник-финн.

— Послал меня к тебе сам Пелгусий, староста Ижорской земли. Велел сказать: шведские рыцари на кораблях зашли с Финского залива в Неву, хотят забрать себе новгородские земли! Поторопись, князь, защитить отечество, не то опоздаешь!

Вестник выговорил эти слова и стал оседать на пол — так он устал. Через леса и болота напрямик он мчался в Новгород без отдыха. Князь приказал унести его в палаты, раздеть, накормить, напоить, дать поспать. Сам же немедленно стал собирать свою дружину.

А тут и прибыли послы от Биргера. «Если можешь — сопротивляйся мне. Я уже здесь, стою на твоей земле», — передавал знаменитый рыцарь.

— Дружина у нас малая. Биргера нам не одолеть, — говорили старые бояре, когда Александр собрал их на совет. — Надо слать гонцов к великому князю. Пусть отец твой собирает полки и приходит сюда. Тогда можно и воевать.

Новгородские бояре! Они словно забыли, что на владимирских и суздальских землях, откуда всегда приходила помощь Новгороду, нет уже сильных полков. Знаменитые воины полегли в сечах с татарами. Ослабла Русская земля, и один только Новгород своими силами должен был оборонять ее от захватчиков с запада. Даже если бы Ярослав и набрал спешно полки из крестьян, что попрятались по лесам, да вооружил их, нескоро дошли бы они до Новгорода.

— Не долго ли будем ждать помощи? Да за это время шведы укрепятся на нашей земле, разграбят селения, уведут в плен жителей, понастроят крепостей. Сможем ли их тогда одолеть? — отвечал молодой князь Александр Ярославич.

«Как поступить? На что решиться?» — спрашивал он самого себя.

— Неоткуда нам ждать помощи! Вся Русская земля стонет под вражьими полчищами. Один лишь Новгород остался нетронутым. Сами пойдем на битву! — решился он и взглянул на друзей.

Быстро снарядились в бой товарищи его юности, молодые воины. Собирали их на битву все новгородские жители.

— Князь! Мы тоже выходим с тобою. Возьми и нас! — стали подходить десятками те, кто занят был ремеслом: кузнецы, кожемяки, плотники и прочий посадский люд.

Их тоже собирали всем миром.

— Пусть нет у нас боевых лошадей. Мы будем биться в пешем строю и заслоним вольный Новгород!

Вечевой колокол бил не умолкая, и прямо от площади, куда сходились выборные, тянулся воинский строй, в который становились молодые мужи новгородские. Уже к полудню войско было построено, готово выступить в поход. Ждали князя.

Князь же молился в храме святой Софии. Он пал на колени перед алтарем и просил Господа о помощи.

«Возьми щит и латы и восстань на помощь мне!» — взывал он к Богу словами из знаменитого псалма.

Окончив же молитву, князь поднялся и поклонился архиепископу Новгородскому Спиридону. И седобородый владыка благословил его на тяжкую битву.

Пока князь молился, войско терпеливо ожидало его.

И вот вышел Александр из храма, остановился на паперти и оглядел с возвышения своих воинов. А те замерли, ожидая напутственного слова. И нашлось оно.

«Не в силе Бог, но в Правде! — возвестил громко князь, обведя огненным взором дружину. — Отстоим нашу землю, Правду и новгородскую волю!»

Пока войско спешным порядком узкими лесными дорогами двигалось через болота, реки и сосновые боры к Неве, ижорский староста Пелгусий оставался в дозоре. Дело было в середине лета, и ночи стояли долгие, светлые и теплые. Прячась в прибрежных кустах, следил Пелгусий за шведскими рыцарями. Ижорское племя его придерживалось веры отцов, сам же он принял святое Крещение и был назван Филиппом. Вел он праведную жизнь, а в эти дни сильно переживал — слишком уж велико было шведское войско. Всю ночь он провел в дозоре, а под утро в предрассветном тумане предстало перед ним чудесное видение.

Неожиданно услышал Пелгусий шум весел и увидел судно. Гребцов, сидевших на веслах, он не разобрал — те словно бы скрывались во мгле. Зато различил Пелгусий двух юных мужей в красных одеждах. Посреди судна стояли, скрестив руки на груди, два князя, два святых мученика — Борис и Глеб.

И донеслось до Пелгусия, как молвил Борис: «Брат Глеб, вели грести быстрее, чтобы мы успели помочь нашему сроднику, князю Александру».

Объятый священным трепетом, Пелгусий не смел пошевелиться, пока струг не скрылся с глаз.

А тут очень скоро подъехал и сам Александр Ярославич. Пелгусий, волнуясь, рассказал ему о чудесном видении.

— Пока не говори этого никому, — попросил князь. — Что враги, где они?

И Пелгусий указал место, на котором в то утро располагался вражеский стан, — там, где река Ижора впадала в Неву.

— Подбираемся по лесу и застаем их врасплох! — объявил князь войску. — Я сам дам приказ к бою и буду впереди вас.

День, 15 июля[1] 1240 года, только занимался. Шведские рыцари отдыхали на берегу. Кто затачивал меч, кто дремал в палатке, кто штопал штаны или чинил конскую упряжь. Их корабли колыхались на невской волне, с берега к ним были перекинуты деревянные мостки. Враги не ожидали внезапного нападения.

Быть может, знаменитый воин Биргер, зять короля и будущий король Швеции, думал, что сражение будет походить на большой рыцарский турнир. Он передал через послов приглашение к битве. И ждал, что князь выстроит свое войско на широком поле. На другой стороне поля выстроит своих рыцарей Биргер. Все наденут доспехи. Герольды протрубят, возвещая начало боя. И кто победит — за тем будет земля Новгородская.

Рыцари не вступали в битву, пока не наденут доспехов. Сейчас же у одних доспехи лежали на кораблях, у других — в шатрах. И когда из ближнего леса на них ринулось несколько сотен мужиков в кольчужных рубахах с топорами и копьями, а с другой стороны — сам князь, верхом на белом коне, в сверкающем шлеме и ярко-красном плаще поверх доспехов, рыцарь Биргер поднялся им навстречу и крикнул:

— Подождите, мы еще не готовы к битве!

— Зато мы готовы, Биргер! Ты ведь звал нас! — ответил Александр и ударил его копьем в лицо.

Биргер упал на руки оруженосцам. Навстречу князю бросилось несколько десятков других рыцарей, заслонив королевского зятя.

Во вражеском стане поднялась суматоха. На корабле протрубили тревогу. К нему прорвался друг князя, Миша, который вел пешее ополчение. Новгородцы хлынули по мосткам на вражеский корабль и стали крушить его. Умолк голос трубы. А ратники Миши обрушились на другие суда.

Еще один княжий друг, молодой боярин Гаврило Олексич, погнался за врагами и въехал, верхом по мосткам прямо на корабль. Шведы сбросили его вместе с конем в воду. Но Гаврило Олексич выбрался с ним на берег и снова напал на врагов.

Третий друг Александра, Сбыслав Якунович, выступавший во главе пеших ратников, рубился огромным топором, и враги отлетали от него во все стороны.