Почти полночь

Атмосфера была невыносимо тяжелой. Все надеялись, что жертва каким-то чудом даст правильный ответ и они смогут выдохнуть. Иначе русская рулетка снова начнет крутиться. Но девочка молчала, не в состоянии произнести ни слова.

– Господин учитель, это жестоко! – раздался вдруг голос с последней парты. – Вы заставляете бедняжку становиться краснее, чем ее волосы.

Класс засмеялся.

– Не очень-то вежливо высказываться, когда вас не спросили, Пьер.

– Извините, мсье. Я получил плохое воспитание, это факт!

Новый взрыв хохота.

– А может, вы знаете ответ, Пьер? Вот на этот пример на доске? Сколько получается в итоге?

– Не знаю. Но точно недостаточно.

Подросток качался на стуле и улыбался во весь рот, довольный, что удалось выручить рыженькую, а заодно и развеселить публику. Это доставляло ему удовольствие – смешить одноклассников и дразнить взрослых. Всякий раз, когда получалось вставить остроумное словечко, он чувствовал себя так, будто на секунду вырвался из стен интерната. И каждый такой миг свободы был маленькой победой.

– Успокаиваемся, успокаиваемся! – прикрикнул учитель. – Может, Пьер желает посетить кабинет директора, чтобы стать чуточку более воспитанным?

Мальчик нахмурился и опустил глаза. Идея отправиться к Лишаю ему совсем не нравилась. Он знал, чем это обычно кончается: наказаниями и дополнительными дежурствами на кухне.

– Что ж, на этой прекрасной ноте мы на сегодня закончим с математикой и перейдем к французскому. Достаньте тетради, пожалуйста. Посмотрим, Пьер, так ли вы бойки на язык, когда дело касается чтения.

Мсье Ровилье стер с доски пример и написал какую-то фразу.

– Ну, давайте, Пьер, прочитайте. Только громко, чтобы все слышали.

Класс повернулся к нему, ожидая ответа. Он полностью завладел их вниманием, и теперь все буквально смотрели ему в рот. Стояла такая тишина, что было слышно, как Пьер судорожно сглотнул, не в силах выжать из себя хоть какой-то ответ.

– Я… м-м-м… – промямлил он.

– Так я и думал! Самюэль?

Мальчик в очках поднялся и без труда прочитал фразу. Но Пьер не стал слушать, углубившись в свои мысли. Он думал о том, что никому никогда не был нужен. Вот и здесь, в этом убогом приюте, его судьба предрешена. Рано или поздно его выставят за дверь. И он, чтобы не умереть с голода, пойдет клянчить хоть какую-то работу на один из заводов на берегах Сены. Однако не в его характере было сидеть и ждать, пока что-то случится. Если ему суждено оказаться на улице, то он сделает это по собственной воле. И не будет ждать. Не будет терпеть этих постоянных унижений от учителей, которые обращаются с ним как с ребенком, тогда как он уже практически взрослый человек. Он им покажет! Ему хотелось блистать, а здесь это было невозможно. Другое дело там, на воле. Значит, надо бежать. Подросток посмотрел в окно, за которым тянулась унылая ограда интерната. Необходимо продумать план бегства и привлечь к этому столько участников, сколько запасных рубашек нужно, чтобы связать веревку. А дальше – прекрасная жизнь, деньги и долгожданная свобода от взрослых.

8. Кое-что очень, очень необычное

– Ужасно вкусно!

Плакса наелась до отвала. Она проглотила совсем немного – одну картофелину, хлеб с маслом и немного сладкого кофе. Но по сравнению с предыдущими днями это был настоящий пир. Желудок девочки сжался от постоянного недоедания, и ей хватило самой малости, чтобы насытиться.

– Д-да, п-просто п-пальчики оближешь!

Заика улыбался. Набитый живот делал его менее застенчивым и более общительным. Обычно он дико стыдился своего заикания и старался в основном помалкивать. А недостаток слов компенсировал увесистыми кулаками, готовыми обрушиться на всякого, кто вздумает над ним смеяться. Заика в свои двенадцать был на голову выше Сопли и тем более Хромого. У него были короткие волосы и красные щеки – в те моменты, когда ему всё-таки приходилось говорить.

– Мы должны найти какое-нибудь другое жилье, – произнес Хромой. – Побольше. И не такое сырое и темное. Здесь так холодно!

– Но снимать квартиру – слишком дорого, – возразил Обрубок. – Если у нас и хватит денег, то только на самую крошечную комнатенку, где будет еще теснее, чем здесь. К тому же, когда придет лето, вы оцените, как хорошо тут, в тени и прохладе. Гораздо лучше, чем задыхаться и обливаться потом в одном из этих ветхих домов для бедноты.

– Итак, либо мы будем вонять летом – из-за пота, либо зимой – из-за сырости и плесени на стенах, – усмехнулся Сопля, громко шмыгнув носом.

– Во время следующей вылазки попробуем поискать что-нибудь получше, – предложила Спичка.

После еды сироты тщательно собрали все остатки хлеба в миску. Когда крошек набиралось достаточно много, они выменивали их на обрезки мяса у старого Рене – мясника, чья лавка находилась неподалеку. Тот использовал черствый хлеб, порой даже плесневелый, чтобы делать панировочные сухари для окорока. Не выбрасывали они и кофейную гущу. Ее можно было заваривать не один раз – если добавить кипяток, патоку и совсем чуть-чуть свежего кофе.

Несмотря на то что свидание с перекупщиком краденого оставило у всех неприятный осадок, сироты пребывали в приподнятом настроении после этого долгого дня, полного приключений. Они купили еды, обшарили все урны на обратном пути и даже стянули несколько свечей, горевших на крыльце церкви, – иначе им бы пришлось ужинать в полной темноте. К тому же юным воришкам чуть ли не впервые удалось не потратить сразу всю выручку. Прохладная реакция антиквара на их сокровища заставила Обрубка действовать несколько осмотрительнее, чем обычно, и приберечь немного денег на потом.

Хромой чувствовал себя совершенно измотанным. После бегства от полицейских ноги невыносимо болели. Он лежал на потрепанном одеяле, слушая, как весело переговариваются его друзья, и смотрел на темный потолок, по которому ползали жирные пауки. Потом достал золотые часы и стал внимательно рассматривать их, прищуривая то левый глаз, то правый. Сидевшая поблизости Плакса сказала:

– Так забавно! Посмотришь одним глазом – вещь тут, посмотришь вторым – она будто отпрыгнула в сторону.

– Кажется, это называется «перспектива», – встрял Сопля, который что-то слышал об этом краем уха, но, конечно же, не знал точно.

Плакса посмотрела на него, как на случайного прохожего, вроде и внимательно, но в то же время – словно бы мимо. Слова мальчика проплывали где-то у нее над головой. Заика убирал мешок с картошкой повыше, чтобы крысы до него не добрались.

Сопля никак не мог успокоиться после встречи с перекупщиком. Наконец он повернулся к Обрубку и решительно заявил:

– Нельзя оставить это как есть. В следующий раз он нам вообще даст одну монетку за всё, что мы принесли. Если так пойдет дальше, то лучше самим продавать добычу.

– Ты же знаешь, это чересчур рискованно, – вздохнул главарь. – К тому же отнимает слишком много времени. И у нас нет оружия, чтобы защищаться, если кто-нибудь из взрослых попытается просто отобрать наш товар. Ренар откровенно надувает нас, занижая цену, но где найти другого торговца, который согласится работать с детьми?

Сопля промолчал. Он знал, что Обрубок прав. Плакса посмотрела на старшего мальчика глазами, полными слез:

– Значит, у нас не будет собаки?

– Скоро будет, – пробормотал тот, застигнутый ее вопросом врасплох.

– Ура! Собачка! Как я о ней мечтаю!! – девочка запрыгала от радости и бросилась на шею Спичке.

От неожиданности та выронила миску, из которой они пили. Глиняная посудина упала на пол и раскололась.

– Ой! Простите меня… – пролепетала Плакса.

– Ничего страшного, – Спичка присела на корточки и стала собирать осколки.

Хромой изучил клеймо на крышке часов, поиграл со стрелками. Потом заметил какую-то кнопку посередине и, нажав, ощутил легкое покалывание, будто что-то ужалило его ладонь…

– Ты же знаешь, это чересчур рискованно, – вздохнул главарь. – К тому же отнимает слишком много времени. И у нас нет оружия, чтобы защищаться, если кто-нибудь из взрослых попытается просто отобрать наш товар. Ренар откровенно надувает нас, занижая цену, но где найти другого торговца, который согласится работать с детьми?

Сопля промолчал. Он знал, что Обрубок прав. Плакса посмотрела на старшего мальчика глазами, полными слез:

– Значит, у нас не будет собаки?

– Скоро будет, – пробормотал тот, застигнутый ее вопросом врасплох.

– Ура! Собачка! Как я о ней мечтаю!! – девочка запрыгала от радости и бросилась на шею Спичке.

От неожиданности та выронила миску, из которой они пили. Глиняная посудина упала на пол и раскололась.

– Ой! Простите меня… – пролепетала Плакса.

И когда Спичка присела, чтобы собрать осколки, Хромой вскочил и истерически выкрикнул:

– Ничего страшного!

Ошеломленный, он просто не верил собственным ушам. Творилось что-то странное. Рука как будто онемела.

Заика обернулся и зашевелил губами, готовясь спросить, какая муха его укусила.

– Что происходит?! – в панике проорал Хромой.

Сопля внимательно посмотрел на товарища и произнес:

– Ничего. Просто Спичка уронила миску…

– Эй! Хватит! Я не специально…

– Это всё из-за меня, – протянула Плакса, сделав жалобное лицо.

– Нет, нет! Я не об этом. Я…

Хромой вдруг почувствовал себя ужасно одиноким, потерянным. Он не знал, как объяснить. Все смотрели на него, не понимая, что с ним случилось. Мальчик и сам этого не понимал. Что-то странное, бессмысленное, безумное. Он попытался им рассказать, однако не мог подобрать слов и только бестолково махал руками. Тут он заметил, что у него в ладони по-прежнему зажаты часы странного господина. Мальчик мгновение поколебался, потом откинул крышку и перевел стрелку на пару минут назад. И нажал на кнопку.

Снова легкое покалывание. И вот уже его друзья сидят вокруг стола. У Спички в руках еще не разбитая миска. А Обрубок со вздохом опять говорит Сопле:

– Ты же знаешь, это чересчур рискованно. К тому же отнимает слишком много времени. И у нас нет оружия, чтобы защищаться, если кто-нибудь из взрослых попытается просто отобрать нашу добычу. Ренар откровенно надувает нас, занижая цену, но где найти другого торговца, который согласится работать с детьми?

Хромой застыл неподвижно, на губах его блуждала безумная улыбка. Он наблюдал, как Сопля размышляет над словами главаря. И когда Плакса снова спросила, смогут ли они завести собаку, мальчик, не дожидаясь ответа Обрубка, радостно выкрикнул:

– Скоро!

Плакса удивленно обернулась, потом перевела взгляд на старшего, ожидая его реакции. Тот растерянно кивнул. Малышка вскочила, и в ту секунду, когда она бежала к Спичке, Хромой успел протянуть руку, чтобы поймать миску, упавшую в следующий миг. Рыженькая разинула рот от удивления.

– Я же говорил, у него самые ловкие руки, – прокомментировал Сопля.

Хромой победно улыбнулся. Потом потряс часами и торжественно произнес:

– Ребята, я кое-что обнаружил. Кое-что очень, очень необычное.

9. Ошибка исправлена

Адам Мильтон твердым шагом вошел в зал собраний. Каблуки его ботинок чеканили дробь по металлической облицовке пола. Он думал, что будет давать отчет в одиночестве, но, придя, обнаружил, что все братья в сборе. Что ж, обычное дело. Он допустил ошибку, и теперь шеф хочет унизить его перед всеми – в воспитательных целях.

Они выстроились в ряд, ожидая приказов начальника. Воздух был холодным и наэлектризованным. Мильтон сделал шаг вперед, стараясь не отводить глаз – так, будто его не в чем упрекнуть. Он знал, что обманывает себя.

– Господин, братья, я пришел, чтобы отчитаться перед вами.

– Ну давай, отчитывайся, – отозвался голос откуда-то из переплетения вентиляционных труб.

– Миссия, которую вы мне поручили, выполнена. Мы совершили то, что запланировали, и удовлетворены результатами.

Он немного замялся, хотя знал, что шеф уже в курсе. Кто-нибудь из братьев непременно передал информацию.

– Однако… Так получилось, что предмет был украден.

– Как?! – загремело наверху.

– Дети. Простые переменные. Статистически не прогнозируемые. Но не волнуйтесь. Это досадное недоразумение ни в коем случае не помешает нашему плану. По удачному стечению обстоятельств, у нас было время, чтобы сделать копию…

– Удачному? УДАЧНОМУ? – яростно повторил голос. – Удача – жалкое утешение слабых и безвольных людишек! Удача – это не для нас…

– Извините. Действительно, это ужасная ошибка.

Адам Мильтон не двигался, не зная, как вести себя, когда простая процедура отчета дает сбой. Он был растерян и парализован… страхом. Страхом!

– Ошибка? Так теперь мы делаем ошибки?! Двенадцатый, вы слишком похожи на человека! Кажется, мы больше не можем полагаться на ваши ресурсы. Вы устарели, вы бесполезны, на вас нельзя рассчитывать. Факты говорят сами за себя. Поэтому мы разрываем контракт с вами и приводим в немедленное исполнение…

– Но…

Двенадцатый попытался возразить. Но Двенадцатого больше не было. Без всякого приказа откуда-то снизу хлынули струи раскаленного пара и пронзили насквозь того, кто, разумеется, никогда не был англичанином Адамом Мильтоном. В одну секунду от этого существа не осталось ничего, кроме вороха одежды и кучи металлолома.

– Что ж, ошибка исправлена.

Голос начальника смягчился.

– Десятый, Седьмой и Четвертый!

Три одинаковые фигуры сделали шаг вперед.

– Седьмой и Четвертый, вы найдете этих так называемых «детей» и отберете предмет. Он не должен попасть в плохие руки. Если что-то пойдет не так, предмет надо будет уничтожить. Детей – уничтожить в любом случае. Десятый, что у нас с бригадиром Греву? Сходите к нему, скажите, что Двенадцатый заболел гриппом и вы его заменяете. Заставьте Греву говорить, узнайте, не заподозрил ли он чего-нибудь. Если да – уничтожьте.

10. Как это работает?

Вся банда уставилась на Хромого, ожидая объяснений.

– Эти часы. Которые я украл у господина в фиакре. Эти часы… они позволяют передвигать время!

В воздухе повисла тишина. Потом наконец кто-то подал голос:

– Что?

Хромой и сам не очень-то понимал.