Уроки для «Вожака стаи»

Как собаки обретают уверенность

● Зная свое место в группе или семье. Признание стаей дает им чувство безопасности.

● Овладевая какими-то навыками. Это может быть что-то простое вроде нахождения, плавания или добывания – или какие-то более сложные умения, как способность пасти скот или обладание особой ловкостью.

● Имея рядом пример ролевой модели, за которым можно идти, можно играть или вместе исследовать что-то.

● Развивая чувство безопасности – в их окружении, стае и жизни. Тревожная собака никогда не обретет уверенность, пока она не будет чувствовать себя в безопасности.

● Сталкиваясь и преодолевая препятствия и вызовы и постоянно овладевая новыми навыками – вот почему полицейские и военные собаки так уверены в себе: они постоянно работают с вызовами, которые обычным собакам даже и не снились.

Выйти из зоны комфорта

Когда я привожу в себя собаку, которая чувствует себя неуверенно и нестабильно, я стараюсь постепенно выманивать животное из привычной ему зоны комфорта, постоянно ставя его перед новыми вызовами и используя мою собственную уверенность в себе или уверенность другой собаки в моей стае, чтобы поддержать опасливую собаку.

Многие родители знают, что в мире людей каждое новое достижение, даже самое мельчайшее, создает в ребенке ощущение своей новой силы и уверенности. Тот же принцип прекрасно работает и в отношении собак. Чтобы помочь нашим любимцам преодолеть их тревожность, мы должны приложить все усилия, чтобы быть сильными, уверенными в себе ролевыми моделями, которым они могут довериться, потому что и доверие тоже рождает уверенность. Волшебство заключается в том, что, возвращая уверенность своей собаке, вы строите еще более мощный фундамент для уверенности в самом себе. И если вы не доверяете вашим отношениям с вашей же собакой, вы просто не сможете стать ролевой моделью. Если вы научитесь настойчиво вести, направлять и заботиться о своей собаке, вы запустите старый закон нашей вселенной: то, что вы даете, вы получаете назад сторицей.

Из жизни знаменитостей

Джерри Сайнфелд

«Меня обожают миллионы, – стонал Джерри Сайнфелд, клиент и друг, который никогда не перестает меня смешить. – За исключением одной-единственной маленькой собаки». Джерри признался, что у него возникли проблемы с одной из двух его такс, которых звали Хосе и Фокси. Фокси демонстрировал исключительно недружелюбное поведение с Джерри и, казалось, боялся его (как и любого другого взрослого мужчину). «Джерри просто списал ее со счетов», – заметила мне как-то вечером его жена Джессика.

Сайнфелды стали собаководами впервые в жизни и со своими новыми любимцами чувствовали себя, как на тонком льду. И эта неуверенность делала их слабее в восприятии их собственных собак: они не любят подчиняться или не уважают человека, который находится в мучительных сомнениях по своему поводу. И я предложил не только организовать чувство собственного достоинства для застенчивой Фокси, но и поддержать уверенность в себе у ее знаменитых владельцев. Сначала, чтобы добиться уверенности у собаки, я использовал поводок, давая ей возможность приближаться ко мне очень медленно – шажочек за шажком. В конце нашего упражнения она еще напряженно, но уже с любопытством обнюхивала мою ногу. Теперь дело – за владельцами: я предписал Джерри, что именно он станет тем, кто будет награждать Фокси за каждый ее храбрый поступок. Это значило, что Джерри придется распрощаться со своими старыми страхами и рискнуть приблизиться к ней, поощряя ее наградой и выраженной привязанностью.

Также я показал Сайнфелдам, как нужно выгуливать Фокси, чтобы воспитать у нее чувство собственного достоинства: нужно просто позволить ей возглавить парад всей семейной «стаи». И чем больше задач Сайнфелды поставят перед Фокси, тем быстрее она преодолеет своих страхи и обретет уверенность в себе. А задавая задачки Фокси и разделяя ее успехи и достижения, Джерри и сам очень быстро нарастит уверенность в себе как владельце собаки.

Мастера собачьей уверенности

Прекрасное в собаках заключается еще и в том, что дар уверенности взаимен. Это значит, что чем более сильным лидером вы становитесь для своей собаки, тем крепче ваша уверенность в себе и в собственной жизни. У меня были десятки клиентов, многие из них такие же богатые и знаменитые, как Сайнфелды (см. рубрику «Из жизни знаменитостей»), но они постоянно словно лишались всех своих сил, стоило им вернуться домой к своим собакам.

Так не должно быть. Когда мы строим чувство собственного достоинства на нашем успехе и материальных возможностях, уверенность в себе оказывается очень непрочной и прозрачной, словно папиросная бумага. Финансовые успехи приходят и уходят. Но быть спокойным сильным лидером для вашей собаки можно, черпая силы только из внутреннего источника. И эта уверенность никогда вас не покинет.

Когда дело доходит до наших тревог, то у каждого из нас есть свои тревожные кнопки. Точки Дейзи были расположены на ее теле – и это были места, прикосновение к которым она не переносила. Моим уязвимым местом было отсутствие безопасности, коренившееся в моем убеждении, что я никогда не буду достаточно хорош для этой чужой страны. Но у каждого из нас есть и источники силы. У Дейзи – под подбородком. У меня – в умении прекрасно понимать собак и коммуницировать с ними, которого у моих боссов – пусть даже они и любили собак – никогда не было.

Дейзи и другие собаки, которых я стриг, показали мне, что у меня и в самом деле есть нечто особенное, что я могу предложить этому миру: нечто, в чем моя приемная страна действительно нуждается. И, как я узнал от Дейзи, лучший способ взрастить в себе уверенность – завоевать доверие и уважение других людей. А эта искра пробудила рождение веры в себя, надежды на себя. Я уверен, что собаки могут помочь нам найти ту инстинктивную силу, которая до поры дремлет внутри каждого из нас.

По данным науки

Чтение собакам делает детей не только образованными, но и уверенными в себе

Тот факт, что собаки принимают нас такими, какие мы есть, и не судят нас, как зачастую это делают другие люди, объясняет, почему пребывание рядом с собакой помогает нам чувствовать себя спокойнее, безопаснее и увереннее. Исследователи изучали, какое влияние оказывает простое чтение вслух спокойной внимательной собаке на детей с низким уровнем грамотности и другими проблемами в учебе. Даже самые первые результаты очень обнадеживают. Данные показывают, что дети, читающие собакам, улучшают свои навыки чтения в целом, хотя нужны еще более пристальные исследования, которые смогут объяснить, как и почему возникает этот феномен.

Собачьи уроки № 3

Как выработать уверенность в себе

● Используйте собак как ролевые модели. Собаки просто хотят быть собаками – не какими-то другими животными и уж точно не человеком. Используй их пример, чтобы почувствовать гордость и отдать честь тому, чем ты являешься.

● Ищи свои собственные данные тебе от рождения дары или таланты, взращивай их, работай над ними, покуда ты не станешь настоящим мастером. Знание порождает уверенность.

● Расценивай самые трудные времена своей жизни как возможности для построения своей внутренней силы. Чем больше трудностей ты преодолеешь, тем более уверенным сможешь стать.

● Никогда не преставай учиться. Используй любую возможность, какая только подвернется тебе под руку, чтобы освоить новые навыки и обнаружить новые способности.

Урок 4: Подлинность

«Искатели правды – вот что такое собаки;

Нюх дан им затем, чтобы учуять подлинную суть другого существа».

Джеффри М. Массон «Собаки никогда не лгут о любви»

Урок истинности или подлинности чувств, может быть, самый важный из тех, что дали мне собаки. Когда бы мы могли проводить дни нашей жизни так, чтобы не нужно было скрывать наши чувства, чтобы не было нужды в создании иллюзий о самих себе, чтобы к каждому новому вызову нашей жизни мы подходили бы ясно и открыто, смело признавая свои ошибки и делая выводы из них, тогда бы опыт человеческой цивилизации обогатился бы новыми и еще более ценными достижениями, чем мы даже можем представить.

Собаки живут так каждый день. И они всегда жили так. Потому что собаки просто не могут лгать. Что такое истинность? Для меня это почти то же самое, что и честность, но в сотни раз могущественнее. Для животных истинность нормальна. Многие животные умеют обманывать, но это их стратегия выживания – например, птица может притвориться, что у нее сломано крыло, чтобы увести хищника от гнезда с птенцами. Но только мы, люди, можем лгать сами себе.

Мы, люди, носим маски каждый день: маски, чтобы скрыть наши постыдные секреты, чтобы поднять нашу самооценку в глазах других, чтобы помочь себе сделать вид, что мы не заняты тем, что разрушает нас или может ранить другого. Эти маски зачастую двусторонние – одна сторона, чтобы одурачить мир, другая, чтобы оставить в дураках нас самих. Люди – единственные животные, способные к отрицанию, к отработанному искусству лжи самому себе. Когда вы чисты сердцем и истинны, вы свободно встречаете любую правду о себе, даже такую, с которой вы предпочли бы не сталкиваться или не выставлять напоказ. Когда вы подлинны, вы честны с другими – и, что важнее, вы честны с тем существом, которым вы на самом деле являетесь.

В мире животных инстинктов подлинность можно почувствовать. У нее есть энергия и запах, любая собака мгновенно понимает, кто перед ней. Но в мире интеллекта, где обитает большинство людей, подлинность распознать труднее.

Подлинность и энергия

Одно из первых правил подлинности – она неотделима от энергии, которая исходит от любого животного или человека. Позвольте мне объяснить мою концепцию энергии, поскольку она соотносится с тем, как мы коммуницируем с собаками, другими животными и друг с другом.

«Энергия» – как я ее определяю – состоит из двух элементов: эмоции и намерения. Чем честнее наши намерения и чувства, тем сильнее наша энергия. Собаки впитывают ее, как губки, именно потому, что способность разбираться в постоянно меняющемся состоянии людей стала их эволюционным долгом.

Собаки немедленно распознают несовпадение демонстрируемых нами намерений с нашими эмоциями. Это стало особенно очевидным во время моей работы с одним из недавних клиентов, который обратился ко мне за помощью: три его ротвейлера перестали слушать его во время их вечерних прогулок. Я решил понаблюдать за ним. И как выяснилось, большую часть прогулки хозяин проводил, погрузившись в свой мобильный телефон и приходя в раздражение из-за некоторых разговоров. Он не был вместе со своими собаками и точно не обращал внимания, когда собаки рвали поводки и бросались на прохожих.

Когда я указал ему на это, клиент признался, что он сознательно самые важные телефонные разговоры откладывает до этих вечерних прогулок. Он хотел проводить их вне дома, так, чтобы его семья не слышала, как он кричит или приходит в ярость. Таким образом, его действительные намерения заключались не в том, чтобы пойти на обычную вечернюю прогулку с собаками, но в стремлении получить возможность скрыться из дома, чтобы разобраться с самыми проблемными рабочими ситуациями. И поскольку его намерения были нечестны, а его энергия во время прогулок слаба, ротвейлеры и стали грозой всего района.

Это я и имею в виду, когда говорю, что создаваемое вами энергетическое поле формируется вашими эмоциями и намерениями. Эмоции и намерения моего клиента были далеки от сбалансированности. Его эмоции – злость и расстройство. А его намерение – сбежать из дома, чтобы получить возможность уединения. Он не был честен, он не был подлинным. И закономерным результатом всего этого стали обнаглевшие собаки, буквально сорвавшиеся с цепи.

У меня было много учителей собачьего племени, которые преподали мне уроки искренности за эти годы, но два очень разных ротвейлера стоят прежде всех: одного звали Сайкл, другого – Кейн. Оба пришли в мою жизнь в то время, когда я только отыскивал свой путь и пытался обнаружить направление развития моей профессиональной жизни.

«Если собака, посмотрев тебе в лицо, не пошла за тобой, пора вернуться домой и разобраться со своей совестью».

Вудро Вильсон

Расчистка «авгиевых конур»

Распрощавшись с моими ангелами-хранителями в «Чула-Виста Груминг», я отправился в Лос-Анджелес, где в поисках работы истоптал все мостовые, заглядывая в каждую компанию, занимающуюся дрессурой в этом городе. Наконец, мне удалось получить место чистильщика клеток во Всеамериканской академии дрессировки собак. Это было одно из тех мест, где люди платят огромные деньги, чтобы за две недели их собаки стали безупречно воспитанными и на стопроцентно послушными. На моем ломаном английском я объяснил владельцу, что мечтаю стать дрессировщиком. Он нанял меня мгновенно – не дрессировщиком, но чистильщиком конур. День за днем я скреб, чистил и мыл собачьи обиталища, пока они не заблестели. Детство на ферме снабдило меня могучей рабочей этикой. Мой дед учил меня, что, если уж ты взялся за работу, делай ее, как положено, на пределах своих возможностей, и позаботься о каждой мелочи до самого конца. Я пронес эту философию на всем пути из Мексики в Америку, и именно эта вовлеченность в работу и эта этика расположили ко мне мисс Марту и мисс Нэнси в «Чула-Виста Груминг».

Во Всеамериканской академии я работал еще усерднее. Конечно, я очень надеялся, что мое прилежание будет замечено и однажды меня поднимут до помощника тренера. И в то же самое время я старательно учился, наблюдая за профессиональными дрессировщиками. Многое из того, что я видел, было мне не по сердцу. Хотя собаки, которых привозили в академию, очевидно, были любимы, ухожены и поражали прекрасной физической формой, их поведение рассказывало совсем другую историю. Я видел страх, фрустрацию, неспособность сосредоточиться и даже неконтролируемую агрессию. Владельцы платили огромные деньги, чтобы устроить собак в это место в надежде на их «излечение» от поведенческих проблем. Но я быстро понял, что обучение тому, как сидеть, стоять, подходить к хозяину и вставать на задние лапы, никак не затрагивает более глубокие поведенческие сдвиги. Между занятиями собаки сидели в изолированных клетках, и это только усиливало их чувство тревоги и ощущение нестабильности.

За те недели, что я провел во Всеамериканской академии, я познакомился кое с кем из работавших там тренеров, – Это были хорошие люди, в самом деле заботившиеся о животных, но проблема была не в них, а во времени и в деньгах. Если вы обещаете клиенту, что через две недели вернете ему идеально послушную собаку, вы должны сделать все, чтобы так и произошло. Что часто подразумевало резкие приемы, даже тогда, когда и так было видно, что животное находится в состоянии стресса: хвост поджат, уши прижаты.

Любой родитель знает, что при таких подходах заставить ребенка выполнить команду – не значит улучшить его поведение в целом, что же говорить о реабилитации собаки. И эти наблюдения сами по себе становились для меня мини-уроками подлинности. Я начал понимать, что традиционные команды: «Сидеть», «Стоять, «Ко мне», «На задние лапы» – созданы для людей, используют человеческий язык и человеческое понимание процесса обучения. Собаки же вовсе не собираются становиться людьми, они просто хотят быть собаками, и относиться к ним требуется соответственно их подлинному естеству.

Из грязной конуры к грязным машинам

Мало-помалу мой хозяин во Всеамериканской академии поручал мне все больше. Одной из моих задач было приводить собак из клеток на уроки. Вскоре тренеры заметили, что я могу справиться даже с самыми немыслимыми поведенческими проблемами у некоторых. Я не испытывал страха даже перед самыми крупными представителями собачьего рода, и они, чувствуя это, легко следовали за мной. С крайне боязливой собакой я никогда не повышал голоса и не применял силу. Я мог просто сесть вместе с ней в ее конуре и сидеть ровно столько, сколько требовалось для того, чтобы она могла расслабиться, а затем заинтересоваться, что это за тип тут рядом с ней. Как только доверие устанавливалось, они приближались ко мне и разрешали надеть ошейник и поводок. В итоге, хотя я и не был одним из них, но из-за моей способности справляться в самых экстремальных случаях тренеры частенько отправляли ко мне самых неподатливых собак.

Один из клиентов академии, его звали Росс, был особенно впечатлен тем прогрессом, который показал его пес, крупный ротвейлер Сайкл, которого назвали так из-за любви Росса к мотоциклам.

По данным науки

Все лгут

Социальное и криминалистическое исследование доктора Лиан тэн Бринке, судебного психолога Школы бизнеса им. Уолтера Хааса при Калифорнийском университете в Беркли, указывает, что люди особенно бездарны в изобличении лжецов. Весьма вероятно, что на наши суждения можно полагаться с той же степенью уверенности, что и на игру в орлянку.

И это вызывает опасения, поскольку обман и притворство, судя по всему, пронизали нашу культуру. Циничные юристы и судебные эксперты любят повторять: «Все лгут», и Д. Т. Хэнкок, специалист по обману и профессор Стенфордского университета, смог доказать это. Подсчитано, что люди прибегают к чистой выдумке, сочиняя 14 % электронных писем, в 37 % телефонных разговоров и 27 % бесед лицом к лицу – и это только с теми людьми, которые нам особенно близки!

Заметив, что меня в Академии недооценивают, Росси предложил мне мыть машины в центре аренды лимузинов, который ему принадлежал. Он сказал, что будет платить мне значительно больше, чем во Всеамериканской академии, и даже предоставит корпоративную машину, в чем я отчаянно нуждался, учитывая необходимость поездок по такому огромному городу как, Лос-Анджелес. Он хотел, чтобы, кроме мойки машин, я продолжал тренировать Сайкла, которого он планировал использовать как собаку-телохранителя. Годы спустя я узнал, что у Росса были все основания искать себе защитника: за блестящим фасадом его главного законного бизнеса крылась торговля наркотиками. Позже его арестовали и приговорили к тюремному заключению за все его преступления.

Первые собаки, воспитателем которых я стал, – два ротвейлера, чьи владельцы хотели, чтобы они были их личными телохранителями.

Казалось бы, уход из этой крайне респектабельной академии воспитания собак в мойщики машин стал гигантским шагом в неверном направлении. Но я нутром чувствовал, что поступаю правильно. Как только я заканчивал с мойкой машин, Росс говорил, что я могу заниматься тренировкой других собак, не только Сайкла. И прежде чем я задумался над тем, где мне взять других клиентов, я узнал, что многие люди со связями в Голливуде приходят к Россу, чтобы нанять лимузин по случаю особых событий. И как только появлялись сами знаменитости или их служащие, чтобы выбрать себе машину, Росс начинал расхваливать на все лады мексиканского парня, который у него работает и который просто гений с собаками. Понадобилось не так много времени, чтобы некоторые из звезд, арендующих лимузины, что показывались у Росса, – Вин Дизель, Николас Кейдж и Майкл Бэй – обнаружили меня посреди горы пены. Когда они предлагали мне работу по дрессировке их собак, я всегда соглашался. Я брал столько собак, сколько я мог тренировать одновременно. Обычно около десяти. Но однажды дело дошло до тринадцати, что уже слегка попахивало безумием. Но дело было не только в деньгах. Мне нужен был настоящий вызов: я находился на самой ранней ступени становления моего обучающего метода, пробуя на практике, что работает, а что не подходит. И единственной возможностью ответить на эти вопросы было практиковаться, практиковаться и еще раз практиковаться.

Подлинность: пусть Сайкл будет Сайклом!

Сайкл был тем первым псом, который научил меня важности подлинности как в человеке, так и у собаки. Росс дал мне поручение превратить Сайкла в свирепого защитника. Мне всегда нравились задачи, требующие серьезных вложений и усилий, и ощутимость результатов работы по превращению собаки в персонального телохранителя. Но чем больше я узнавал эту собаку, тем меньше мне хотелось проводить такую работу с ним. Сайкл был очень интеллигентным парнем, готовым к быстрому усвоению идей и команд. И было ясно, что он стремится сделать то, что я от него требую. Но после недели тренировок стало окончательно понятно, что, хотя он был просто рожден для роли личного защитника, ему не хватало для этого нужной энергии.

Любая собака может быть приведена в себя после стрессов, любой собаке можно вернуть внутренний баланс, любая собака готова к дрессуре. Любой владелец собаки знает, насколько умен и разносторонен этот вид и насколько приспособлен он к улавливанию желаний и нужд человека. Но это не значит, что поставленные цели дрессуры подойдут любой собаке в любом случае. Это то же самое, что заставлять ребенка, рожденного стать художником, сконцентрироваться на математике, или тихого мальчика, предпочитающего всему чтение, отправлять в спортивную секцию. Попытка вылепить из собаки желаемую форму, которую хочет придать ей только человек, вряд ли приведет к хорошим результатам.

Каждая собака особенная, но очень часто их ДНК и воспитание определяют то, какими они станут. Борзые собаки – это бегуны, известные своей способностью преодолевать длинные дистанции, преследуя зайца или лису. Пытаться научить их выслеживать и охотиться – более сложная задача, чем обучить тому же бигля, являющегося гончей с тонким нюхом и по своей природе склонного к этой деятельности. Высока вероятность, что борзая никогда не заинтересуется выслеживанием. Также верно и то, что бигля можно научить гнаться за зайчиком, но вряд он будет делать это от души, предпочитая уткнуться носом в землю и ловить запахи.

Так вот в случае Сайкла его энергия была столь же важна, как и воспитание, когда дело доходит до понимания того, какое занятие для собаки лучше всего. «Энергия это энергия». Я хочу сказать, что собака, рожденная с той или иной энергией, не может быть изменена человеческой волей или воспитанием. Люди могут назвать эту энергию личностью, но собака видит ее как естественную часть своего мира и своей стаи. В соответствии с этой философией собака с низким уровнем энергии будет средним исполнителем определенных видов задач, которые подходят собаке с высоким уровнем энергии, – например, в отпугивании воров – вне зависимости от качества дрессуры, которую она получит. Да и наоборот, энергичная, доминирующая собака может быть обучена стать воспитанной, терпимой собакой-поводырем или лекарем, но вряд ли она будет так уж хороша в этом деле, и уж тем более она не будет полностью счастлива.

Как и многие ротвейлеры, Сайкл обладал крайне развитой мускулатурой и мощной квадратной челюстью, внушающей страх. Но в глубине души он был милым игривым неумехой – крепкая собака из середины стаи. У него было достаточно сил для того, чтобы повеселиться, но конфронтация – о, нет, это не его стихия. Он не был создан для драки. Чтобы стать собакой-телохранителем, он должен был родиться уверенным в себе лидером стаи. Именно такие собаки становятся спутниками офицеров полиции из подразделения К9. Они инстинктивно становятся на пути злоумышленника. Если их подстрелят, они продолжают бросаться на преступника. Они не из тех, кто боится громких звуков или бросается прочь, если вдруг кто-то окажется у задней двери. Они идут вперед и вперед, пока владелец не скажет им остановиться.

Сайкл не был таким. Он не возражал против обучения бойцовским навыкам, потому что он любил учиться, – но для него это было не больше, чем игра. У него был легкий характер пса, который хочет играть. И поскольку он не мог быть самим собой при таком режиме тренировок, работа стала похожа на программирование робота, а не на выявление лучших качеств собаки.

Проблема была налицо. Я хотел доставить удовольствие Россу и выполнить то, для чего он меня нанял, но я работал не с механизмом, а с индивидуальностью: живой, чувствующей собакой. Однажды, когда я мыл очередной лимузин и размышлял над тем, что же делать с обучением Сайкла, я случайно понял его настоящий талант. Он был невероятно умен в изучении сложных задач и трюков. Более того, он действительно любил работать над этим вместе со мной.

В отличие от программы обучения бойцовским навыкам, которой он занимался только потому, что я хотел этого от него, Сайкл был невероятно мотивирован и целеустремлен в изучении других задач, которые больше подходили его беспечной натуре. Поскольку я хотел увеличить время тренировок с некоторыми собаками, с которыми я работал, то я, пока мыл машины, придумывал для них разные игры. И однажды меня осенила идея воспитать одну интеллигентную немецкую овчарку Хауви как моего «ассистента». Через несколько недель я научил его приносить мне ведро с водой по моей просьбе. И тут я подумал, раз уж у меня есть водонос, то, может быть, попробовать поучить Сайкла таскать шланг.

Сайкл оказался исключительно смышленым студентом. Как будто бы всю свою жизнь он ждал, когда его начнут учить этим наукам! Он был таким крупным и с такими мощными челюстями, что главной задачей стало научить его не прокусывать шланг, пока он его тащит. Росс заставлял меня менять каждый прокушенный шланг за мой счет, и при моей невеликой зарплате это было большим ударом. Постепенно я приучил Сайкла не только таскать шланг и приносить его к машинам. Я также добился того, что он мыл колеса вместо меня. Мне кажется, Сайкл был еще большим перфекционистом, чем я. Люди, которые видели нас, не верили своим глазам, когда пятидесятикилограммовый ротвейлер мыл колеса лимузина, поливая их водой снова и снова. За эти полтора года я обучил Сайкла всем полезным и глупым манерам и трюкам. Эта собака наконец нашла свое призвание, и ей все время было мало учебы.

Росс благородно согласился с той новой ролью, которую я дал Сайклу. Хоть это и не было его изначальной целью, но он уважал мои способности к работе с собаками и смирился со сложившейся новой ситуацией.

Сайкл так и не стал телохранителем Росса. Он был идеален в том, что касалось предупреждения своего хозяина об опасности, также он не менее идеально справлялся с ролью страшного ротвейлера, который загавкает любого. Но он не был создан для нападения. И он никогда не преуспевал в этом, потому что он стремился быть самим собой. Чтобы добиться успеха – и что более важно, чтобы воспитать счастливую, эмоционально уравновешенную собаку, – вы должны работать с той энергией, что есть у вашей собаки. Вам просто придется позволить ей быть тем, чем она является. Работая с Сайклом, я научился доверять своей интуиции и никогда не заставлял его поступать против его истинной природы. И это и стало значительной частью той базы, на которой строятся мои методы реабилитации собак.

Чтобы применить этот урок подлинности к самому себе, мне понадобилось чуть-чуть больше времени.

«Если хочешь быть, то прежде всего не пытайся казаться».

Альбер Камю

Как собаки сохраняют свою подлинность

● Собаки появляются на свет с определенной энергией, которая остается с ними в течение всей их жизни. И ее нельзя изменить или подделать.

● Собаки не лгут. Энергией и языком тела они всегда говорят именно то, что думают и чувствуют в этот момент.

● Собаки обладают невероятными способностями настраиваться на одну волну с людьми. Они могут мгновенно считывать нашу энергию и разбираться в наших намерениях.

● Собаки исключительно честны друг с другом. Они сразу же понимают, будет ли другая собака им другом, врагом или просто приятелем. Они мгновенно показывают, кто они есть и чего они хотят.

● Собаки подлинны по своей природе, и подлинность критически важна для поддержания их внутреннего баланса и хорошего жизненного уклада. Они инстинктивно знают, что они должны делать, – надо только, чтобы люди позволили им.

Воспитание Кейна

Кейн был идеальным воплощением представлений о ротвейлере: полный пакет. Огромная голова, квадратные челюсти и пронизывающий взгляд, сосредоточенный на вас и только на вас. Он был поджарым, но с развитой мускулатурой, шерсть красивого сияющего коричневого цвета, а стойка такова, что любая собака из «Американского Кеннел-клуба» сгорела бы со стыда. Я назвал его председателем совета директоров в честь Фрэнка Синатры. Дело было не только в его темно-голубых глазах, которые напоминали мне знаменитого эстрадного певца; Кейна с рождения отличала совершенно выдающаяся харизма. Когда он входил в комнату, каждый ощущал его присутствие. И, как и Синатре, Кейну никогда не приходилось перерабатывать, он обладал исключительной грацией и классом. Его мощная энергия была отфильтрована, заведена в рамки воспитания, но не почувствовать ее было нельзя.

Кейн появился у меня, когда я наконец обзавелся своей собственной вывеской. Росс продал свой бизнес спустя полтора года после того, как мы встретились. Но он посоветовал мне переговорить с новым владельцем, так как «мы нужны друг другу». Новый собственник, Вальдо, сказал мне, что ему нужно защитить свой склад в южной части Лос-Анджелеса, так как члены банд опасаются крупных мощных собак типа моей, и потому он хочет, чтобы я сторожил его склад каждую ночь вместе с собакой. А в обмен на эту услугу я смогу использовать гигантскую огороженную парковку рядом со складом как место для тренировки собак. Росс был прав: это была идеальная сделка.

К этому моменту, за полтора года непрерывного мытья лимузинов и тренировок собак я уже скопил около 15000 долларов, – более чем достаточно, чтобы открыть свой бизнес.

Я приехал в мэрию Лос-Анджелеса и за двести долларов приобрел предпринимательскую лицензию, и это были все мои расходы на запуск стартапа. Я назвал свой новый бизнес «Центр психологии собак» не просто так. К этому моменту моей жизни я уже понял, что не хочу стать еще одним обычным дрессировщиком собак, потому что был уверен, тренировка собак – в том ее виде, в каком ее практикуют во «Всеамериканской академии дрессировки собак», – не решает те проблемы, с которыми сталкиваются собаки и их хозяева в моей новой стране.

Глубоко в душе я верил, что американцы не понимают, что нужно собакам для счастья. Но моя предыдущая успешная работа с клиентами показала, что любящие своих собак люди хотят и готовы учиться этому. В то время я много читал, стараясь найти подтверждение своим теориям, и как-то наткнулся на книжку «Психология собак: основа дрессуры». Автор, доктор Леон Ф. Уитни, всемирно известный лондонский ветеринар, исключительно научно описал все то, к чему я пришел инстинктивно.

Доктор Уитни, с которым уже спустя много лет я имел честь познакомиться лично и лично же поблагодарить его – это было во Франции, в Каннах, – стал той музой, вдохновения которой мне не хватало, чтобы придумать название моей деловой затее. Мои друзья и даже моя бывшая жена сочли, что я сошел с ума. «Никто не знает, что такое «Центр психологии собак», – твердили они. Но я настаивал, потому что в глубине своего сердца я знал, что название подобрано верно. И в этот раз следование своим подлинным чувствам оказалось тоже верным.

Первый «Центр психологии собак» состоял из огороженного куска земли и маленького склада в промышленной части южного Лос-Анджелеса. Это было не так уж много, и к тому же расположение в одном из самых неприятных районов города… Но мне хватало его размеров, аренда была посильной, и все это было мое.

Слухи о том, что я хорош в дрессировке агрессивных собак, разошлись быстро – и теперь было постоянное место, где люди могли бы меня найти. Владелец Кейна, лайнбекер «НФЛ» Роман Файфер, в то время игрок «Лос-Анджелес Рэмс», был одним из моих первых значительных клиентов.

Если говорить о мощи и харизме, то Роман и сам был более чем впечатляющим. Когда мы встретились, он, шесть футов и два дюйма в высоту и, по крайней мере, двести тридцать семь фунтов по весу, мог выжать триста восемьдесят лежа. И при этом был невероятно интеллигентным. Спортивные журналисты описывали его стиль игры, как тонкий и изящный – но у него не было ни одной идеи, как сделать такими же свои отношения с собственной собакой. «Слушай, помоги мне, парень», – сказал он, показавшись в дверях моего «Центра» с двумя псами на буксире. Указав на Кейна, он добавил: «Моя собака нападает на моих друзей!» Как и у многих моих клиентов, проблема Романа крылась в определении движущих сил в доме. Как правило, когда люди впервые приносят собак домой, они просто не знают, что делать с ними, – и особенно с представителями мощных крупных пород.

Конечно, они выбирают эти породы потому, что эти собаки, большие и красивые, создают некоторый имидж для своих хозяев. Но порою владельцы ожидают увидеть нового питомца сразу же идеальным существом, даже не понимая, какие именно потребности животного нужно уравновесить и удовлетворить.

Ведь по моему лицу видно, что я действительно наслаждаюсь своей работой? Мы многое можем узнать о том, как давать и получать любовь, если прислушаемся к тем урокам, которые нам дают собаки.

Когда Роман пришел ко мне, Кейн был подростком, это самое сложное время в процессе становления собаки. Так же, как и у подростков человеческого рода, и у собак это тоже – фаза, когда животное пробует все и пытается раздвинуть свои границы и – впервые – понять границы, которые определяет его хозяин. Роман был молод и одинок и зачастую зависал дома с игроками своей команды. Сам будучи очень сильным представителем мужского пола, он решил, что Кейн автоматически будет подчиняться ему и его друзьям, таким же мачо, как и он. Но Кейн знал свою силу куда лучше, чем его хозяин, и в его планы не входило становиться чьим-то миленьким послушным маскотом. Быть талисманом – это история не про Кейна.

Похоже было, что некоторые друзья Романа утробно боялись собак – особенно таких больших и мощных, как ротвейлеры. Они это скрывали, разумеется, но Кейн учуял их страх моментально. Вся мужская энергия, заряженная тестостероном и адреналином, которую источали Роман и его приятели, делала Кейна еще сильнее, и он был полон решимости завоевать место равного в окружении Романа.

Когда друзья Романа вели себя грубовато рядом с ним, Кейн был готов показать им рычанием и укусами, что он знает их секрет. Он как будто бы говорил группе: «Не стоит недооценить меня. Я рожден, чтобы стать одним из вас, ребята».

Слишком для меня

Роман так ничего и не понял, что происходит с Кейном, и спустя год совместного проживания он оставил его у меня в «Центре». Чего никто в то время не знал, так это того, что я и сам чувствовал: все это слишком. Шел 1994 год, я только что женился на моей девятнадцатилетней подружке, узнав, что она беременна. Мы встречались только десять месяцев и так и не успели хорошо узнать друг друга. В двадцать четыре я точно не планировал остепениться, слишком скоро. Однако я был воспитан моими родителями, и это означало порядочность в отношении женщин, так что я хотел поступить правильно.

И не успел закончиться свадебный прием, как я понял, что я совершенно не готов ни к браку, ни к ребенку. Да у меня даже счета в банке не было на тот момент. Я жил с шестью собаками в переделанном студио на заднем дворе у одного своего приятеля и почти все свои деньги вкладывал в новый бизнес, доходы от которого появляться совсем не спешили. Я брал только десять долларов в день за постой и тренировку каждой собаки. И хотя у меня собиралось от пятнадцати до пятидесяти собак в «Центре», даже половина из них не принадлежала клиентам, которые хотели бы, чтобы я справился с их проблемами, и платили бы за это. Большая часть – подкидыши, которых я забирал в группах спасения собак или подбирал на улицах.

У меня не было и родственников в Америке, так что мои единственные родственные связи были представлены родителями и братьями жены латинского происхождения, но твердо усвоившими американские ценности. У меня не было ни одного решения задачи, как совместить жесткие гендерные представления моей родины с тем, чего от меня ждала моя очень американская жена. Когда родился мой сын Андре, а я внезапно стал молодым отцом, я впал в еще большую растерянность. Я хотел, чтобы меня уважали, но перепутал уважение и страх. Как и у футболистов, с которыми дружил Роман, у меня тоже было множество страхов, которые мне хотелось скрыть.

Я в отчаянии смотрел по сторонам, пытаясь найти своего рода образец, ролевую модель, которая помогла бы мне стать тем человеком, которым я хотел стать.

«Когда я смотрю по сторонам, я всегда узнаю что-то, и это что-то – я сам… Не стоит оглядываться на знаменитость и пытаться стать его дубликатом».

Брюс Ли

Не та маска

Однажды, когда мне было лет двадцать с небольшим, я включил телевизор, а там как раз шел фильм «Лицо со шрамом». Я много слышал о нем от своих друзей и решил посмотреть его. Главный герой – торговец кокаином Тони Монтана, которого играл Аль Пачино, – совершенно заворожил меня. Он напомнил мне тех могущественных мачо, которых я видел, пока рос, – наркобаронов в стиле El Chapo (коротышка). В нашем рабочем районе в Масатлане мы жили бок о бок с преступниками. В школе многие из моих одноклассников идеализировали могущество воров в законе, которые щеголяли своей властью и держали в страхе весь город.

Теперь, живя и работая в южной части Лос-Анджелеса, я оказался соседом членов афроамериканской и испанской банд, которые правили улицами в девяностые. Увиденное тогда – это было еще то могущество – целыми днями, каждый день!

Аль Пачино – неотразимый актер, и в его исполнении Тони Монтана ожил. У этого персонажа не было предела высотам, которых он хотел достичь. У меня тоже были огромные мечты, и это качество понравилось мне. У Тони не было чувства страха. А я отчаянно жаждал бесстрашия – только так, казалось, я смогу достичь исполнения своих желаний, даже при том, что я был устрашен моей новой ролью мужа и отца.

Поэтому я принял импульсивное решение действовать так же бесстрашно и безжалостно, как и Тони. И неважно, что его поступки ни в коей мере не были созвучны моей внутренней природе. Принятие личины Тони было актом защиты самого себя от того чувства опасности, которое я постоянно ощущал. Но я зашел слишком далеко.