Потерянная земля

— Не знаю. Давно уже должна быть.

— То есть как — не знаешь? Только не говори мне, что ты не знаешь, где мы находимся… мы что, не на ту дорогу выехали?

— А здесь асфальтовая дорога только одна — от трассы до Борков. В ней и есть-то километров восемь. Есть еще бетонка — к старым пусковым шахтам. И все. Все, понимаешь?!! — Руслан сорвался на крик. Вадик бросил на него взгляд — взвинченный, глаза что твои блюдца, меловая бледность пробивалась даже сквозь слой грязи.

— Не ори!!! — Вадик притерся к обочине и заглушил двигатель. Бензин улетал, как в трубу — уже замигала контрольная лампочка. Повисла тишина.

— На той мы дороге…  — помолчав, уже спокойнее добавил Руслан. — Только вот не то что-то творится. Слушай, мы с тобой грибов не употребляли?

— Объясни. Мне. Немедленно. — Вадик почувствовал, как тоскливо защемило в груди… началась очередная серия чертовщины — если в одиночестве он успешно гнал от себя все мысли на сверхъестественную тему, то с попутчиком это было не так просто. — Ты что, разыграть меня решил? Не смешно. Где наша дорога?

— Да вот она, вот!!! — парня, что называется, понесло. — У тебя что, глаза на заднице?!! Ты не видишь, что мы с тобой круги мотаем?!! — он яростно рванул дверную ручку и выскочил из машины. Подбежал к покосившемуся и облупленному от старости дорожному знаку, ограничивающему скорость сорока километрами. — Вот от этого знака до Савино два километра! Мы его уже в третий раз проезжаем, ты не заметил? — от злости он пнул ржавый металлический столбик — и жестянка знака, сломав сгнившие в труху болты, покатилась в придорожную канаву.

Словно он стоял на обочине уже лет сто… Вадик почувствовал, как спину и затылок окатило мелкими отвратительными мурашками.

— Так, успокойся! — Вадик выбрался из машины и сам. Что-что, а знак он и сам заметил — водитель ведь! — и мог подтвердить правоту Руслана. Дорога делала круг…

И снова — не пересекалась ни с чем. Исчезла даже та свертка, с которой они попали на асфальт.

Руслан присел на корточки и закрыл лицо руками.

— Слушай, ты мне снишься, да? И ты, и «Газель» твоя? Скажи честно?

— Это ты мне снишься. Вместе с этой дорогой, лесом и туманом.

— Туманом?

— Да так, о своем… делать что будем? — Руслан только пожал плечами. Вадик попытался закурить — сигареты летели так же исподволь, как и бензин. Только распечатал новую пачку — и уже осталось только две штуки… и обнаружил, что руки крупно дрожат, даже не сразу получилось попасть сигаретой в язычок огня на зажигалке. Замечательно…

Сделал пару затяжек, закашлялся… точно, всю пачку сам выкурил, на зеленых человечков не свалишь. Где-то Вадик слышал, что сигарета напоминает человеку о единственном врожденном инстинкте, ассоциируется на подсознательном уровне с материнской грудью. Соответственно — при любой нервной встряске тянет покурить. Эскапизм. Он посмотрел на часы — пятый час. Мать твою, время тоже куда-то мчится!

— Садись, поехали! — Руслан не отреагировал. Вадик сел за руль, завел двигатель и, посигналив, сдал чуть вперед.

Глаза Руслана уменьшились в размерах — но зато подозрительно покраснели. Он плюхнулся на сиденье не говоря ни слова. Впрочем, хватило его ненадолго.

— А смысл? Так и будем кататься?

— Если у тебя есть идеи лучше — я их выслушаю. Если нет — заткнись. — Вадик устал терпеть истерику великовозрастного дитяти, самому тошно. Руслан обиженно нахохлился, зыркнул исподлобья. Напыжился, надулся, открыл рот, чтобы что-то сказать…

И едва успел упереться руками в панель, чтобы избежать столкновения с лобовым стеклом — Вадик затормозил на юз, разрывая резину краями глубоких выбоин в асфальте.

За крутым поворотом дорога шла дальше, только вот проехать по ней было решительно невозможно. Прямо из-под колес косо замершего грузовичка начинались глубокие трещины в полотне дороги, из них буйно выбивалась высокая трава. Метра через три-четыре трава сменялась подлеском, взломавшим асфальт в своем стремлении к небу, а еще дальше вверх выстреливали огромные стволы лесных деревьев. Снова лиственных. Так дорога может выглядеть только через пару веков после гибели человечества…

Вадик переглянулся со своим спутником — но Руслан, очевидно, лишившись дара речи, только покачал головой. Вадик кивнул в ответ — оказывается, невербальное общение — несложная, в общем-то штука.

Но ведь молоковоз откуда-то ехал?..

Контрольная лампа уже сияла ровным светом, стрелка упрямо показывала пустой бак. Эх, нельзя «сушить» инжектор… но и здесь стоять незачем — Вадик твердо решил бросить машину только в самом крайнем случае. Он беспомощно нашарил мобильник — но чуда не произошло, аппаратик даже не пожелал включаться… Вадик, кстати, его не выключал.

Кое-как развернувшись на узкой дороге, «Газель» покатила в обратную сторону, вырабатывая последние капли топлива.

Дорога, как и в прошлый раз, изменилась — через какой-то километр на асфальте появились пятна укатанного песка, которым были подсыпаны самые большие дыры в асфальте…

Нет, поправился Вадик, не подсыпаны… выглядело это так, словно грунтовая дорога проступала сквозь асфальтовую. Он судорожно погнал от себя мысли — и так не по себе, если хуже не сказать, нефиг себя еще больше накручивать!

Затем асфальт стал попадаться все реже, пошел короткими участками, а потом и вовсе осталась одна грунтовка — впрочем, вполне укатанная и более-менее ровная. По обочинам шелестел незнакомый лес, смесь березняка и осины, дорога начала скакать по небольшим горкам, местами обрывающимся песчаными откосами.

Момент, которого так боялся Вадик, все же наступил — машина засбоила, чахоточно задергалась, но каким-то чудом все же умудрилась выползти на вершину очередного холма, самого высокого из всех, что попадались прежде. Истерически завизжал оставшийся без работы электронный бензонасос. Вадик ругнулся, стукнул ладонями по баранке… и уставился вниз.

Дорога заканчивалась в деревне, лежащей у подножия холма. Пара — тройка десятков деревянных домиков, что-то похожее на дом культуры, отстроенный в духе старинного «дворянского гнезда» — белокаменное, с колоннами; поблизости — невысокое, тоже каменное здание с обвисшим в душном вечернем воздухе флагом — очевидно, что-то официальное… а чуть поодаль — угрюмые приземистые бараки скотного двора и машинно-тракторной станции. По другую сторону из общего одноэтажного строя домов выбивался блестящий на солнце купол церквушки.

И ровным счетом ничего сверхъестественного в этой картине не было.

Члены экипажа «Газели» облегченно переглянулись, Вадик выключил передачу — и заглохший грузовичок покатился под уклон, все набирая скорость, оставляя за собой серые облачка дорожной пыли.

Вадик повернул ключ, гася зажигание и даже замурлыкал что-то под нос — будет бензин!!! Объяснят, как отсюда выехать… или, хотя бы, расскажут, что за чертовщина творится в погожий июньский денек. В любом случае — деревня лучше чем лесная чаща.

Во всяком случае, так он считал в этот момент.

Глава 3

Несмотря на то, что при движении с горы машина набрала хорошую скорость, надолго ее не хватило — они въехали в деревню и остановились метрах в ста от околицы. По бокам дороги стояли стройные шеренги заборов, за ними тонули в зелени аккуратные деревенские домики. И все равно, чего-то не хватало в окружающем пейзаже, чего-то настолько привычного, что даже не скажешь сразу… прямо напротив того места, где встала машина, в огороде, черноволосая миловидная женщина лет тридцати, одетая в простое летнее платье, поливала грядки с морковью из допотопной оцинкованной лейки, потемневшей от долгих лет использования. При виде машины она поставила лейку между грядок, выпрямилась и с нескрываемым интересом взглянула на прибывших. Не только с интересом — что-то еще было в ее взгляде. Что-то непонятное…

— Добрый день, уважаемая! — Вадик вышел из машины и приблизился к забору. — Вы не подскажете, можно у вас где-нибудь бензина купить?

— Ну, я не знаю даже…  — голос у нее оказался подходящим к внешности, негромкий, мягкий. — Поговорите с председателем, может быть он вам поможет. Он в сельсовете сейчас, прямо по дороге и направо — махнула она рукой вглубь деревеньки.

— А как этот поселок называется? — Руслан присоединился к Вадику около забора… лица на нем не было. Глаза испуганные, нервный тик дергал уголок рта, на лбу — испарина.

— Выселки. Оригинально, правда? — улыбнулась она Руслану и участливо спросила — вам что, нехорошо?

— Нет-нет, что вы, все нормально! — тот уже просто-таки лепетал. Вадик послал черноволосой извиняющуюся улыбку и, схватив за шиворот, оттащил Руслана назад.

— Возьми себя в руки! — зашипел он. — Как гимназисточка юная себя ведешь!

— Тут все не так, все неправильно…  — парня затрясло. — Я об этой деревне вообще ничего не слышал, а ведь на мотоцикле здесь в детстве все леса изъездил… Где мы, а?

Вадик ответил коротко и почти в рифму. Не отпуская парня, оттащил его в кабину на пассажирское место и швырнул на колени атлас автодорог. Поздновато вспомнил…

— Изучай. Я за бензином. — Парень испуганно схватился за его рукав. Черноволосая посмотрела на них, покачала головой и вернулась к поливке. Вадик освободился. — Ты думаешь, я не вижу, что ерунда творится полная? Ошибаешься! Но я ведь не психую… да, просто на всякий…  — Вадик ткнул кнопку магнитолы. — Поймай радио какое-нибудь. С управлением разберешься, там несложно. — И Вадик, не обращая внимания на робкие протесты парня, вернулся к забору.

— Скажите… меня, кстати, Вадимом зовут — добавил он вдруг ни к селу ни к городу.

— Инга. — кивнула та, выжидательно и, даже, кажется, оценивающе посмотрела на него.

— Скажите, Инга, а как председателя зовут?

— Валентин Александрович. Только поторопитесь, пока он в конторе — не любит, когда его дома беспокоят. Просто из вредности даже разговаривать не станет. Если он еще на месте… ладно, давайте я вас провожу, все равно сама к нему весь день сходить собираюсь. — Она отнесла лейку и ведро к крыльцу дома и вышла к Вадику. Не успели они пройти и десятка метров, как сзади раздался топот — Руслан производил своими сапожищами шум, который больше подошел бы идущему галопом жеребцу. Вадик только поморщился.

— Я с тобой!.. — Вадик, тайком от Инги, показал ему кулак и Руслан резко сбавил прыть. Инга только головой покачала, жалостливо взглянула на него, явно сомневаясь в душевном здоровье парня. Вадик хмыкнул и, нашарив в кармане брелок сигнализации, нажал на кнопку; грузовичок мигнул габаритами и пронзительно пискнул в ответ.

Инга, казалось, испугалась, резко обернулась в поисках источника звука.

— Это сигнализация, не бойтесь…

— Сигнализация? А-а…  — Инга посмотрела на него. — А что у вас за машина? Никогда такой не видела, иностранная, наверно? — Вадик только вздохнул. Все оказывалось гораздо хуже, чем он думал. Его ровесница, ни разу не видевшая заполонившие все дороги «Газели»… куда же они попали, черт возьми?

— Да нет, русская. Их недавно выпускать начали…  — Вадик зыркнул на раскрывшего было рот Руслана и тот стушевался. Определенно, парень все больше выводил его из себя.

— Красивая…  — Инга произнесла это с легким оттенком грусти, почти незаметным — но не укрывшимся от нервного внимания Вадика. «Откуда у русской девушки испанская грусть?..» Дальше они шли в молчании. Миновали здание с колоннами, штукатурка на нем потрескалась и в щелях виднелась кирпичная кладка. Здание безмолвно умоляло о капремонте. «Сельский дом культуры, пос. Выселки» — гласили белые буквы на красном фоне, простая стеклянная табличка, оправленная в деревянную рамку смотрелась старомодно…  — «Министерство культуры СССР».

«Сколько же лет ей? Или…» — додумать Вадик так и не успел. Они уже были в нескольких десятках метров от здания сельсовета, когда едва заметный ветерок вдруг дунул от души — и флаг над крыльцом развернул свое алое полотно, украшенное в уголке знакомыми с детства символами. Серпом и молотом.

Вадик сбился с шага, запнулся, но сразу же взял себя в руки. СССР. Об-балдеть… кажется, пора тушить свет и сливать воду.

И только тут до него дошло, чего не хватало в окружающем пейзаже. Электрических столбов.

Мысли заметались как тараканы по кухне студенческой общаги… Вадик, впрочем, довольно быстро навел порядок железной рукой, а вот на Руслана стало смотреть совсем жалко. Вадик подцепил его за локоть и придал ускорение в направлении вкопанной у крыльца деревянной лавочки, не обращая внимания на безмолвный протест и панику в глазах парня. Возникло отчетливое желание набить этому рохле морду. Просто чтобы спрятать подальше свой собственный страх.

Вадику было очень страшно… происходящее не имело никакого логического объяснения. Ладно — деревня без электричества (в двадцать первом веке, в центре страны!); советский флаг, может — кино снимать будут… но вот дороги, меняющиеся каждый час, явно имели непосредственное отношение к зеленым человечкам, летающим тарелкам, чашкам и прочим предметам из состава сервизов, к путешествиям в прошлое — словом, к тому, что принято называть фантастикой. Вадик любил почитать на досуге хороший фантастический роман, следя за полетом фантазии автора и вычитывая между строк то, что он хотел сказать — но все события, описанные в книгах, были для него абстракцией. «Потому, что не может быть никогда». Так что, выходит, может?!

Вот вам и коммунизм. Почти. Советская власть в чистом виде, без электрификации.

А лучший способ справиться со страхом — разозлиться. А под рукой — только Руслан, не срываться же на едва знакомую девушку, к тому же, похоже, из прошлого века…

У крыльца стоял видавший виды «виллис», такие аппараты Вадик видел только в фильмах про войну. Видимо, председательский. И номера на нем были советские — черные с белыми цифрами и такой же рамкой по периметру.

Каменными были только внешние стены конторы, внутри перегородки сделали деревянными. Как и обшитые фанерой потолки, и щелястые полы. Ряд рассохшихся дверей выходил только на одну сторону пыльного коридора, вторую сторону занимали несколько больших окон, между грязных стекол висели пыльные кружева паутины. В старой половой краске были протоптаны дорожки от кабинета к кабинету и на выход, молча чах в своей кадке неуместный лимон, а по углам затаились пыльные комочки.

На всем лежала отчетливая печать запустения, словно они невесть зачем заглянули в заброшенный дом… кто-то бесплотный, казалось, наблюдал за людьми, нарушившими его покой, примеривался прыгнуть на спину и порвать горло острыми когтями, прокусить затылок, дробя огромными желтыми клыками такие обманчиво-прочные кости черепа. Вадик даже передернулся, до того отчетливо накатила жуть. Оглянулся нервно — но ничего сверхъестественного в проеме входной двери не усмотрел. Все-таки нервы пора полечить. Пять капель валерьянки в коньяк, темпераментную пассию — и утром как новенький…

Инга уверенно прошла к самой дальней двери, вошла без стука. За ней оказалась крошечная приемная с большим, почти во всю стену, окошком — здесь, для разнообразия, вымытым. Скудную меблировку составляли несколько деревянных стульев, шкаф для документации и стол, за которым восседала симпатичная русоволосая девчушка лет двадцати, неторопливо тыкавшая пальцами в литеры старинной печатной машинки. С Ингой она поздоровалась кивком головы и воззрилась на Вадика все с тем же странным, чуть ли не испуганным, выражением.

— У себя? — в голосе Инги послышалось явственное пренебрежение.

— Где же ему еще быть…  — в тоне секретарши уважения было немногим больше. — Сказать ему?

— Чести много. Пошли! — это относилось уже к Вадику. Он пожал плечами и послушно переступил порог начальственного кабинета.

Председатель оказался пухлым коротышкой, усы он отрастил не иначе как для пущей солидности — настолько они не шли к его розовому круглому лицу с гитлеровской челкой, налипшей на вспотевший лоб. При появлении посетителей он встрепенулся и резко прекратил свое занятие…

Вадик сообразил не сразу — но когда дошло, лишь героическими усилиями сдержался, чтобы не заржать в голос. Председатель, высунувший язык от усердия, загнал в почти пустую стеклянную чернильницу муху — и пытался утопить ее, осторожно действуя деревянным писчим пером с металлическим наконечником. Несчастное насекомое обреченно жужжало, но вырваться из чернильного плена не могло; на все это безобразие укоризненно взирал из-за спины председателя портрет Владимира Ильича.

Инга даже не постаралась быть политкорректной.

— Простите, товарищ председатель, что мы отвлекли вас от государственных дел…  — розовое на лице начальства оперативно сменилось багровым, он спешно навернул на чернильницу колпачок и чуть ли не швырнул ее в недра массивного стола — вместе с мухой.

— Чего надо? — даже тени приветливости на его лице не мелькнуло, что, впрочем, было не удивительно; Вадик, пожалуй, и сам бы не обрадовался на его месте.

— Да, я тоже рада вас видеть! Я — насчет колодца, как обычно. И — вот, мужчина с вами хотел побеседовать, я пока в приемной подожду. — Инга подмигнула Вадику и скрылась за дверью, из-за которой почти сразу донесся звонкий смех.

— Бабы…  — буркнул председатель, извлек из какой-то папки на столе чистый бланк и промокнул им лоб. Голос его — низкий и густой, с внешностью не вязался. — Проходите, присаживайтесь. Валентин Александрович — протянул он руку.

— Вадим Леонидович — пожал руку Вадик. Ладонь начальника была пухлой и влажной, настолько не мужской, что Вадик едва не скривился.

— Рассказывайте, Вадим Леонидович. — Председатель посматривал искоса. Примерно так же, как и все до сих пор встреченные местные… словно у Вадика выросла лишняя голова — ну, или что-нибудь в том же духе.

— Да, в общем-то, особо и рассказывать нечего. Мы на машине, заблудились в ваших краях и скатали весь бензин… Хотели вас попросить продать литров двадцать, да дорогу объяснить.

— Заблудились, значит? — хозяин кабинета довольно улыбнулся, встал и прошел к одиноко стоящему в углу скособоченному шкафу. Скрипнувшая дверца открыла осыпавшееся зеркало, в котором отразилась бледное лицо Вадика. Председатель нырнул в его недра, покосившись в зеркало, что-то переложил внутри с места на место и вернулся за стол. Хоть и глупо — но Вадику показалось, что все это было затеяно исключительно ради взгляда в мутную амальгаму. — Ну что же… отчего не продать? Продадим… по рубль двадцать за литр вас устроит?

И опять внимание Вадика привлек взгляд председателя. В нем было странное сочетание жалости — и робкой надежды… «Успокойся, физиономист великий»! — одернул сам себя незваный гость. «Минуту…»

— По сколько?!! — Вадик в первый момент подумал, что ослышался. Но тут же вспомнил флаг над крыльцом и похолодел… вот чего-чего, а советских денег у него не было и в помине. Председатель, впрочем, расценил его возглас по-своему.

— Что вы кричите? — сдавленным голосом просипел он. — Ладно, по рублю, но только без бухгалтерии! Пойдет? — в его голосе, жестах, неуловимо мелькнула фальшь.

«Эх, жили же люди…» — растерянно подумал Вадик. Но — час от часу не легче, купить невероятно дешевый бензин было решительно не на что, несмотря на то, что в бумажнике было около тысячи — вчерашняя шабашка. Хотя…

— А может, немного по другому договоримся? — Вадик решительно расстегнул ремешок часов, стараясь не думать, что своими руками создает временной парадокс. — Деньгами мы не богаты, но вот, часы есть хорошие, японские. Двести рублей стоят! — Вадик сознательно занизил цену. На самом деле навороченную электронную игрушку ему подарили на тридцатилетие друзья — и, насколько он знал, стоили они что-то около десяти тысяч. Примерно, как самолет в этом времени.

Председатель с интересом покрутил их в руках.

— Хм, интересно. Без стрелок. Ну надо же… И что, не жалко?

— Домой хочется — честно признался Вадик.

— Ну что же, пойдемте! — председатель ртутным шариком выкатился из-за стола и направился на выход. — Сейчас вернусь, гражданка Тимофеева, ждите! — рыкнул он на заступившую дорогу Ингу. Вадик зашагал следом.

Руслан при виде Вадика едва не запрыгал от радости. Председатель просеменил до «джипа» и, оглядевшись по сторонам, извлек из-под заднего сиденья поцарапанную металлическую канистру.

— Вот. Даже тару можете себе оставить, так и быть.

— А это какой бензин? — Вадика кольнуло нехорошее предчувствие.

— В смысле?

— В самом прямом. На этом бензине ваша машина ездит?

— Ну да. И отлично, кстати, ездит!

— Твою… Нет, Валентин Александрович, это не в ваш адрес. Это вообще…  — Вадик открыл пробку и понюхал содержимое — точно, «семьдесят шестой». Хорошо если. Еще бы, «виллис» и на керосине работать будет, ему пофиг, техника военная…

— Ну что, чем тебя бензин не устроил? — глаза Руслана лучились радостью, на Вадика он смотрел как на законченного привереду.

— Нам нужен «девяносто пятый», ну или «девяносто второй», хотя бы… на машине инжектор стоит. Она на этом даже не заведется…  — Вадик сокрушенно пнул канистру.

— Так вам нужен бензин, или нет? — председатель помрачнел. Расставаться с диковинными часами ему вовсе не хотелось.