Потерянная земля

Не ожидавший нападения игротех отскочил от машины, потирая ушибленную грудь.

— Ты не припадочный, часом?

— Игорь где? — вопросом на вопрос ответил схватившийся за голову Вадик. Только теперь он осознал, что «искры из глаз» — выражение не совсем фигуральное.

— В лесу Игорь. Только что по рации кричал, чтобы тебя будили и за опоздавшими отправляли, псих чертов…

Вадик, немного успокоившись, протер глаза, дрожащими руками прикурил сигарету и перебрался за руль. Выгнав из кабины наглых слепней, танцующих на лобовом стекле, завел двигатель. Тентованная «Газель» сделала круг по лагерю, разворачиваясь, и направилась в лес. На прощание Вадик помахал Иришке, как раз отпускавшей компании рыцарей вязанку пива.

Им не суждено было встретиться вновь.

Глава 2

Машина вляпалась в туман — другого слова Вадик, как ни старался, подобрать не мог. И не мог сообразить — откуда взялся этот туман в жаркий июньский день, пусть даже после ливня…

Солнце утонуло, запуталось в мокром ватном одеяле — возможно, оно еще светило в небесах, но до земли доходил лишь слабый призрачный свет. Дорога же разительно отличалась от той, по которой Вадик приехал. Грунтовая змейка, казалось, за какие то несколько часов успела зарасти еще больше — бампер загибал под колеса натуральные молодые деревца, с них, вместе с крупными тяжелыми каплями, осыпалась жухлая, осенняя листва, налипая на капот и лобовое стекло. Вадик включил было фары — тщетно; перед машиной встало мутное сияющее зарево и видимость упала вовсе до нуля, пришлось снова зажечь габариты. И все сильнее свербела мысль — он поехал не в ту сторону.

Но лагерь-то слева от дороги! А выезжая, Вадик повернул направо, к асфальту… он был на все сто уверен, что ничего не путает, однако, другого объяснения просто не могло быть. В конце концов, Вадик пошел с самим собой на компромисс — все-таки места незнакомые, мог и заблудиться, на первый раз неудивительно. И опять же, здесь все колеи заросли…

Беда в том, что развернуться было решительно негде — по обеим обочинам узкой грунтовки плотной массой разрослись переплетения кустарника с торчащими из него ввысь стволами деревьев, смутно различимыми в тумане. Лиственных деревьев.

Дорога сделала очередной поворот и нырнула в балку… внизу раскинулось небольшое озерцо, желтое от глины — в аккурат от обочины до обочины. В туманном одеяле зияла прореха — и довольно своевременно Вадик увидел, что противоположный берег мутной глиняной лужи перепахан следами не то лесовоза, не то трактора… в любом случае, неведомый агрегат в этой луже застрял. И его вытаскивали, о чем красноречиво свидетельствовал брошенный прямо на дороге порванный стальной трос.

Приехали.

Вадик помянул неизвестно чью маму и, заглушив двигатель, выбрался наружу. После теплой кабины сырость неприятно поползла под футболку…

И навалилась тишина — лишь позванивал остывающий двигатель «Газели» да глухо бурлил горячий тосол где-то в ее стальных внутренностях. А лес молчал — ни птицы, ни шелеста ветра, запутавшегося в листве.

— Замечательно! — Вадик и сам съежился от звука своего голоса, до того неуместно и фальшиво прозвучало. И, словно услышав, линза чистого воздуха поползла прочь — туман бесплотной стеной надвинулся, подмяв под себя грязную лужу, «Газель» и придорожные заросли. Вадик злобно пнул колесо грузовичка — и вышло неожиданно звонко. — «Черт…».

По коже побежали мурашки — от сырости, разумеется… Вадик как не старался, не мог отделаться от иррационального беспокойства. Он попытался придумать в свой адрес что-нибудь язвительное, но все ехидные трезвые мысли вдруг порскнули из головы стаей перепуганных воробьев.

— А чего мы, собственно, стоим? — вполголоса спросил он сам у себя. — Давайте, сударь, вперед, э… вернее, назад и с песней!

Вадик немного прошел обратно по дороге, вгляделся в кустарник — да, сюда можно сдать задним ходом, но недалеко, чтобы не поймать отбойником поваленный ствол… перешел на другую сторону — и здесь нормально, единственное — об колючие кусты можно ободрать краску кабины. Блин, машина почти новая… Ну что же, разумный компромисс — лучше, чем долго пятиться по извилистой лесной дороге задним ходом в густом тумане, поминутно рискуя врезаться в какое-нибудь дерево.

Вадик зашагал обратно, к светящимся размытыми пятнами рубиновым габаритам, и только тогда поймал себя на том, что старается производить по возможности меньше шума — даже дыхание придержал. Он только невесело усмехнулся — надо же, какие подробности можно о себе узнать, оказавшись в необычной обстановке. Вроде бы, давно уже разучился бояться чего бы там ни было — взрослый мужик, как-никак; по крайней мере, так ему казалось до сих пор. Вадик взялся за дверную ручку…

И присел, оборачиваясь и инстинктивно прикрывая голову — совсем рядом в тумане хрустнула под чьей-то ногой сухая ветка, звук прозвучал в тишине подобно выстрелу.

И снова тишина.

Вадик прижался спиной к влажной холодной дверце машины, до рези в глазах вглядываясь в безмолвную мглу. Адреналин… Сердце, пропустив пару ударов, тяжелым набатом застучало в ушах, сводя на нет все попытки вслушаться в туман. Белесые щупальца медленно текли вокруг, переплетались бесформенными пластами холодной плоти…

Но за призрачно темнеющими ветвями явственно ворохнулось что-то темное, огромное, гораздо более плотное, чем туман.

Угрожающее.

Сдавленно пискнув, как схваченная совой мышь, Вадик юркнул в кабину, грохнув дверью.

КЛЮЧИ!!!

Вадик замер на водительском месте. Так, спокойно… ключи. Это хорошая привычка — забирать ключи с собой каждый раз, когда выходишь из машины. И класть…

Он полез в карман джинсов — так и есть, вот ключи. Они зацепились за подкладку — и Вадик, чье минутное самообладание уже подошло к концу, рванул кольцо на свет божий, едва не порвав карман. Ну где же он!..

Найти на увесистой связке ключ от зажигания оказалось не так сложно, как попасть им в замок. Вадик вздохнул несколько раз, зажмурившись…

А когда открыл глаза, существо мирно стояло перед капотом, подсвеченное габаритами, явно нисколько не напуганное хлопком двери. В тумане мерно плыла огромная туша сохатого. Лось повернул голову, бросив высокомерный взгляд на потерявшего дар речи Вадика — и вдруг вломился в кусты на противоположной стороне дороги, словно, наконец, сообразил, что перед ним человек, да еще на дурно пахнущей самобеглой железяке.

Вадик нервно хихикнул. Еще раз…

И загоготал, корчась на сидении, до слез, до боли в животе, чувствуя, как отпускает напряжение. Теперь эпитеты приходили сами — и «придурок» был едва ли не самым мягким.

Отсмеявшись вволю, Вадик с горем пополам развернул машину и пополз обратно. Часы показывали половину третьего — давно уже нужно было быть у вокзала, встречать опоздавших… эх, заработал «на орехи». Неприятно людей подводить…

Очередная линза в сыром ватном одеяле преподнесла сюрприз, да такой, что у Вадика отвисла челюсть.

Прямо из-под колес, с небольшого, плотно прибитого пятачка, веером разбегались три дороги — не лесные колеи, а нормальные, отсыпанные. Только путевого камня не хватало — «направо пойдешь…» Голову на отсечение — здесь Вадик точно не проезжал. Он обреченно потянул из кармана мобильный.

— Да что за день такой сегодня!.. — на дисплее весело мигала надпись «поиск сети». Вадик закурил, вышел из машины, чтобы поймать уверенный сигнал.

Надпись издевательски сменилась на «нет сети».

— М-мать!.. — Вадик запустил поиск снова, через меню — и поднял телефон над головой. Подумал, вскарабкался на задний борт грузовичка… «Ну же, давай!..»

«Нет сети».

— Об-балдеть…  — Вадик спрыгнул обратно, на землю. — Хороший работник. Исполнительный, ответственный… заблудиться в трех соснах — это ведь умудриться нужно! Туман, не туман — какая разница? — Он привык отрабатывать деньги на совесть, до последней копейки — и заработал себе соответствующую репутацию, которой весьма дорожил. Отправлять ее псу под хвост желания не наблюдалось никакого.

Вадик оперся о теплый капот задницей и воззрился на расходящиеся пути. Так, значит, где-то здесь можно потерять коня, «живот» — или обрести жену… хрен редьки не слаще, словом.

Самое отвратительное — дороги были абсолютно идентичны. Одинаково укатанные, одинаково пучащиеся кочками и одинаково тонущие в сером киселе. Одинаково сухие, прожаренные жарким летним солнцем до серого цвета, словно не было давешнего ливня и висящего над землей тумана… И среди них не было той, по которой мог приехать Вадик, заросшей и узкой, простиравшейся из-под задних колес.

В пыли следов его машины не было.

И свернуть он не мог нигде, несмотря даже на туман — не ослеп ведь еще!

Вадик стал припоминать, что рассказывал Игорь о подъездах к лагерю… сам он, в бытность свою ролевиком, на этом полигоне не бывал; в его года игры проводили неподалеку, на Кулицкой, но не так давно полигон прикрыли — черт его знает, что не понравилось областному начальству.

Слова Игоря Вадик вспомнил без труда, только лучше ему от этого не стало. Даже наоборот… Игорь четко сказал, что дорога одна — от самого асфальта ни одного съезда и перекрестка. И мастерский лагерь стоит как раз рядом с ней — при всем желании не проедешь.

И кончается она на берегу Тьмы.

Негде заблудиться.

Вадик сел за руль не закрывая дверь. Тишина текла вокруг, появляясь из тумана и снова исчезая в нем… а на сам перекресток значительно потемневший туман не заходил.

Действительно, стемнело еще сильнее, словно слой тумана, куполом прикрывающий разъезд, стал намного толще. Или просто наступили сумерки — но, посмотрев на часы, Вадик отверг этот вариант, день летнего солнцестояния, как-никак. Однако, он и сам не заметил, что простоял на разъезде почти полчаса — часы упорно убеждали его в этом. Выругавшись последними словами в свой адрес, Вадик завел двигатель и покатил по средней дороге.

И, буквально через сотню метров, выскочил на дневной свет, которому обрадовался как родному. Дорога все так же шла по лесу — но здесь уже взметнулся ввысь прошитый навылет солнцем — как шрапнелью, сосновый бор — и Вадику показалось, что следующий поворот выведет его прямиком на мастерку. Конечно, стыдно было попадаться Игорю на глаза — но вряд ли еще был смысл ехать на вокзал, все желающие наверняка уже были на пути к полигону…

За поворотом открылась все та же дорога. И за следующим — тоже.

Все-таки заблудился.

Вадик бросил взгляд на телефон — «нет сети». Скотина. «Ладно» — решил он, — «дорога выведет. На асфальт выеду, там сориентируюсь. Здесь и есть-то, пара километров…»

Однако, пара километров намоталась на колеса очень быстро, а там — еще пара, и еще… Вадика посетили нехорошие подозрения, что он едет параллельно асфальту — иначе ведь давно выехал бы либо на дорогу, либо на берег Тьмы.

А дорога, как назло, петляла в гордом одиночестве, не пересекаясь ни с лесными тропинками, ни с лесовозными свертками. Да и не было заметно следов лесорубов, хотя вокруг высились стройные и высоченные, едва ли не корабельные сосны — лакомый кусок… и именно эти сосны убедили Вадика, что он забрался довольно далеко от полигона — там поросль была не такой породистой.

Вадик затормозил — в который уже раз, и задумался. С одной стороны, любая дорога куда-то да выведет, тем более такая — плотно укатанная от частого использования. А с другой…  — он постучал по стеклу приборной доски. Датчик бензина показывал уверенно меньше половины бака, хотя Вадик заправлялся только утром. — С другой, таких дорожек очень много, а бензин не бесконечен — и бросать машину в какой-нибудь «деревне Гадюкино» элементарно страшно. И с расходом что-то не то творится… Вадик справился по бортовому компьютеру — не пожалел в свое время денег на «навороты» — да нет, вполне нормальный расход, учитывая «отличную» дорогу…

А когда приборчик показал суточный пробег, Вадик не поверил глазам, даже потер их, как спросонок — сто пятьдесят километров?! Когда?! Тьфу, глючное создание! Вадик вышел, постучал по пластиковой боковине бака — и звук ему не понравился. Он не поленился встать на колени и осмотреть бак — нет, нигде не течет — да и бензином не воняет, однако, бак полупустой… так что — полторы сотни?

«Нет сети»…

Со злости, Вадик едва не зашвырнул трубку в подлесок, но сдержался. Попадалово.

— А какие у нас варианты? — спросил он сам себя, чтобы хоть как-то причесать растрепанные нервы. И сам же ответил. — А только два. Ехать дальше, неизвестно куда — или вернуться на развилку… и тоже — неизвестно, куда дальше. Какой выбираем? А хрен его знает, товарищ майор…

Он нашарил в кармане монетку. Так, значит, орел — назад, решка, соответственно — вперед. Подбросил…

И, ругнувшись, прибил наглого слепня, в самый ответственный момент ужалившего его в шею, там, где она уже превращается в затылок. Монетка, звякнув о какой-то камушек, торчащий из дороги, покатилась под машину, Вадик, поминая всех кто попался под горячую руку, полез следом… вот ты где, скотина! На манер огромного краба он сунулся дальше, чтобы разглядеть, что выпало…

— Извините, вы до деревни не подбросите? — голос с едва заметными фамильярно-нагловатыми интонациями прозвучал так неожиданно, что Вадик дернулся, подбив головой бак — и всем прикладом рухнул в пыль. Прощай, белая футболка…

Обзор нежданного попутчика Вадик начал снизу вверх — по-другому в его положении просто не получилось бы… в дорогу упирались растоптанные пропыленные кирзачи, доведенные небрежным обращением до модификации «говнодавы»; из них выбивались замызганные камуфляжные штаны — дешевая хэбэшка, к тому же порванная на колене. Выше красовалась засаленная куртка от спортивного костюма «NIKKE» — подобными «шедеврами» желтолицые братья в свое время наводнили всю страну; под курткой виднелась тельняшка. Из-под потасканной бейсболки на немного лошадиное чумазое лицо выбивались сальные кончики волос, образ органично дополняла висящая на плече драная спортивная сумка, такая же грязная как и сам парень.

А это был именно парень — несмотря на внешний вид, ему вряд ли было хотя бы лет двадцать пять. Ростом он обгонял Вадика почти на целую голову.

В первый момент Вадик хотел рявкнуть на парня — какого, мол, подкрадываешься? — но, вспомнив о своем положении, только злобно клацнул зубами, пытаясь отряхнутся.

— До какой деревни? — осторожно спросил он. «На всякий случай» — от таких мыслей ему самому стало смешно… Вадик вообще не умел долго злиться.

— До Савино. — У Вадика отлегло от сердца, наоборот, он едва подавил желание подпрыгнуть с радостным воплем.

— Далеко еще до нее?

— Километров пять. Я просто увидел, что вы в ту сторону едете, вот и подошел… сумка тяжелая. — Парень ухмыльнулся, и Вадик снова ощутил легкую неприязнь. «Ничего, нефиг психовать. Он хоть дорогу знает, в отличие от некоторых».

«Газелька», казалось, даже побежала веселее, предчувствуя скорый конец раздолбанной грунтовки.

— А ты откуда такой чистый? — неприязнь Вадика только усилилась, когда чумазое недоразумение плюхнулось грязным седалищем на свежевыстиранный чехол сиденья.

— Да я тут… костер разводил, немного…  — парень спрятал глаза, внезапно сильно заинтересовавшись дорогой. Вадик только усмехнулся.

— «Металлист», что ли? — парень только обреченно кивнул. — Где же ты тут кабель нашел — в лесу-то?

— А у нас тут много кабелей зарыто. Бывшие военные коммуникации. Тут раньше какая-то секретная часть была, по крайней мере, дед так рассказывал, царство ему… Я пытался искать, но бестолку, только коммуникации идут. Где-нибудь под землей, наверное…

— Рисковый ты парень смотрю. А если поймают?

— Если бы кабеля подключены были — давно бы поймали. А так — кому они нужны?

— Нет, ну как… на кабеле же не написано — рабочий он или нет.

— Так проверить несложно. Если не экранированный — обычным радиоприемником проверяю, помехи есть — нафиг, пускай лежит себе… но тут, в основном, старые коммуникации, я только один кабель знаю под напряжением.

— А если ты проверишь своим приемником — а это экранированный окажется?

— Ну что же я, не отличу, что ли? Ну а экранированный — рубишь и смотришь, что будет. Никто не приехал — значит копать можно… да и один кабель можно все лето копать, они, слава богу, длинные…  — парнишка, казалось, светится от гордости. Вадику стало смешно.

— Слушай, а вдруг я — мент?

— Какой из вас мент? — удивился парень. — Я вас видел на складах много раз, на Коминтерна. Вы раньше на наш склад постоянно заезжали, а потом вместо вас стали на «Бычке» приезжать.

— Было такое дело — поморщился Вадик. Он понял, о каком складе говорил парень. Вадик тогда работал полгода на одного частника, его устраивало все ровно до того момента, когда работодатель попытался «прокатить» его с деньгами. Неприятно тогда вышло… Парень, теперь Вадик его начал припоминать, работал грузчиком на оптовом складе, где отоваривался предприниматель. — Да, вспомнил. Тебя ведь, кажется, Русланом зовут?

— А вас — Вадимом. Ну вот и познакомились еще раз…  — Вадик пожал протянутую руку. Ладони у парня, по контрасту с остальным организмом, были чистыми.

— А в Савино ты что забыл?

— Там родня. И машина моя там стоит… вон, вон там, смотри! — Вадик обернулся в указанную сторону и еще успел увидеть задницу удирающего во все лопатки лося. «Сколько их здесь?..» — Ну вот, пока лето — я каждые выходные на природе провожу…

— Ну и как, прибыльное дело?

— Да не жалуюсь. Вот только и правда, не совсем законное, поэтому и машину светить не хочу. Но на сигареты хватает. — Судя по ухмылке, хватало не только на курево, но развивать тему Вадик не стал — каждый зарабатывает, как умеет, не ему мораль читать. Во-первых, бесполезно, во-вторых — сам не ангел, в юности с друзьями вообще колеса с легковушек по ночам тырили, как раз были времена всеобщего дефицита… уж такие вещи, как слить из оставленной во дворе машины бензин для своего мотоцикла и за грехи-то не считались. Теперь Вадик только радовался, что его не затянуло это болото. Погорели пацаны без него, когда «терпила», живущий в соседнем дворе, элементарно вычислил их. Вадик тогда долго ходил тише воды, пока не сообразил — пронесло… но на будущее зарекся.

Дорога пропетляла еще немного — и неожиданно закончилась, срезанная лентой щербатого асфальта.

— Так, Руслан, напомни — нам налево или направо?

— Направо, естественно! — удивленно покосился на него парень. Вадик только кивнул, не желая вдаваться в подробности своего лесного вояжа. Почувствовав под колесами асфальтовую ленту, хотя и изрядно побитую, грузовичок довольно заурчал. Им попался молоковоз, стоящий на обочине с задранным капотом…

Таких машин Вадик не видел очень давно — желтая бочка была водружена на допотопный «ГАЗ-51» — «утюг», как его прозвали в народе. Вполне, впрочем, приличный, никуда не перекошенный и заботливо покрашенный. Водитель застыл у переднего бампера, глядя на «Газель» чуть ли не удивленно. Вадик бросил беглый взгляд на номера — нет, новые, с флагом… хотя к этой машине идеально подошли бы старые, советские, еще на черном фоне. Секунда — и «молокан» перекочевал в зеркала заднего вида.

«Газелька», несмотря на разбитый асфальт, шла довольно бодро — где-то под восемьдесят, поэтому скрылась из виду быстро — дорога как раз делала плавный поворот. Водитель молоковоза — коренастый мужичок лет сорока, с прокуренными рыжими усами — проводил ее растерянным взглядом… почесал в затылке, усмехнулся каким-то своим мыслям. Пробурчал себе под нос что-то вроде «ну-ну», захлопнул капот, собрал с бампера гаечные ключи и забросил их под водительское сиденье. Изношенный двигатель чихнул пару раз, залязгал своими промасленными внутренностями, из глушителя выбросило сизое облако бензиновой гари — и старичок-молоковоз неспешно отвалил от обочины. Спустя минуту из вида скрылся и он, лишь ветер еще долго доносил его надсадное гудение, понемногу утопающее в шуме бора.

Он уехал в противоположную «Газели» сторону.

* * *

Между тем, беседа Вадика и Руслана понемногу сошла на нет. Тишина нарушалась только озадаченным гулом двигателя и лязгом подвески на особо больших ямах…

— Слушай, скоро деревня, в самом-то деле? — прозвучало несколько зло, Вадик даже сам устыдился. Нервы пора подлечить, в конце-то концов… но проехали они уже не пять километров — и даже не десять… Парень помолчал, вздохнул тяжело.