В сантиметре от смерти

— Где ты пропал? — напустился на Костю Илларионыч. — Сам же сегодня хотел приехать на место!

— Не мог. Илларионыч, не мог, — оправдывался тот. — Курбан-Нияз долго собирался…

— На Курбан-Нияза вины не сваливай, — рассвирепел Илларионыч, — он человек аккуратный и быстрый, долго собираться не будет. Наверное, до вечера лазил по Кара-Су? Признавайся, сколько гюрз уже поймал, да и где же Курбан-Нияз, если ты его ждал?

Дверка красного «москвича» широко раскрылась, и на площадке появился кто-то четвертый.

— Какой шайтан шумит на Костю? Костя сам хозяин, сам начальник, сам шуметь умеет! Э, да это старый знакомый! Друг Ларивонч, сначал поздоровайся, а потом шуми!

С этими словами в круг, освещенный костром, вступил плотно сложенный узбек среднего роста с окладистой черной бородой и хитро прищуренными веселыми глазами. Он был одет в цветастый ватный халат, какие обычно носят жители гор. На голове у него была такая же цветастая чалма. Широко раскинув руки и улыбаясь, он медведем пошел на Илларионыча…

Вся экспедиция была в сборе.

СХВАТКА С КОБРОЙ

Голубой «москвич» осторожно взбирался по крутой горной тропке, проложенной для вьючных ослов и телег. В метре слева — отвесная скала, в метре справа — глубокий обрыв, на дне которого глухо шумит бурный поток. Сидя в машине, охотники напряженно вглядывались вперед и от всей души желали, чтобы им никто не встретился. Разъехаться здесь было бы невозможно. Алексей, щурясь от ярких лучей апрельского солнца, крепко сжимал руль, дергавшийся от беспрестанных толчков колес — они то и дело наскакивали на выступающие из-под земли камни. Машину бросало, мотор выл, как будто жаловался на то, что такую маленькую машинку, рассчитанную на увеселительные прогулки по асфальту, заставляют карабкаться по тяжелой горной тропе. Поворот следовал за поворотом, подъем становился круче, Алексей прибавлял и прибавлял газ, а автомобиль полз все медленнее.

— Далеко еще? — не отрывая от дороги глаз, спросил он сидевшего рядом Курбан-Нияза.

— Нет, уже совсем близко, еще полкилометра, больше не будет.

— Поплавим подшипники за эти полкилометра, — проворчал Алексей, но, не сбавляя газа, продолжал вести машину вперед.

— Как бы там ни было, а ехать остается только вперед, — заметил сидевший на заднем сиденье Илларионыч. — Задом три километра нам не спуститься, а развернуть машину негде.

— Черт бы побрал меня за то, что я решил подниматься по этакой круче на машине, — продолжал ворчать Алексей, — лучше бы пешком поднялись.

— Ничего, Алеша, ничего, — примирительно сказал Курбан-Нияз. — Сейчас подъем кончится.

Но за очередным поворотом подъем оказался настолько крутым, что, несмотря на полный газ, мотор не выдержал нагрузки и заглох. Машина вначале встала, а потом медленно покатилась назад к обрыву. Алексей резко нажал на тормоз. Вспыхнули красные огоньки стоп-сигнала, и в полуметре от края обрыва машина остановилась. Илларионыч быстро выскочил из машины, схватил лежавший на дороге большой плоский камень и подсунул его под заднее колесо машины. То же самое он торопливо проделал и с другой стороны.

— Все, Алеша, подложил. Стоит надежно! — крикнул он водителю.

Красные огоньки стоп-сигнала погасли, машина стояла, прочно упираясь колесами в подложенные камни. Алексей и Курбан-Нияз осторожно вылезли из кабины.

— Фу, ничего себе, подъемчик, — вытирая со лба нот. сказал Алексей. — Требуется пятиминутная передышка и машине, и шоферу.

— Леша, — обратился к нему Курбан-Нияз. — Вон на краю обрыва дерево видишь?

— Вижу, — отозвался тот, усаживаясь на самом краю обрыва.

— Раньше отойди от обрыва, потом говори, — рассердился горец. — Тоже герой, зачем шутить с горами? Обвалится край, и никто тебя даже не найдет, отойди, тебе говорю!

— Ладно, ладно, Курбан-Нияз, — виновато сказал Алексей и, поднявшись на ноги, отошел от обрыва. — Так что — дерево?

— Там конец подъема, потом дорога будет ровная, как стол.

Как им показалось, до дерева было метров триста. Ободрившийся Алексей бросил папиросу и оживленно сказал:

— Хоп, Курбан-Нияз, сейчас попробуем взобраться на эту кручу. Я осторожно поеду, а вы с Илларионычем давайте пешком следом за мной. Может быть, придется помочь машине.

— Поможем, конечно, поможем, — закивал головой Курбан-Нияз. — Эй, Ларивонч, пошли!

Илларионыч тяжело поднялся и подошел к автомобилю.

— Курбан-Нияз, давай с другой стороны!

— Э, Ларивонч, нет. Давай ты с другой стороны. Здесь, видишь, обрыв рядом. Ты уже немолодой, пойдет машина назад, отскочить не успеешь и упадешь вниз. Я моложе, успею и камень подложить и сам отскочу, — сказал Курбан-Нияз, вежливо, но настойчиво отстраняя старшего товарища.

Не возражая, тот молча перешел на указанное ему место. Алексей завел мотор, машина дернулась раз, другой и медленно, переваливаясь на камнях, поползла вверх.

— Давай, давай! — закричали Курбан-Нияз и Илларионыч, изо всех сил подталкивая машину. — Давай, не останавливай, сам пошел!

Алексей с силой давил на акселератор. Завывая мотором и, скрежеща дисками колес, «москвич» настойчиво лез вверх, но подъем был для него слишком крут, и через несколько метров мотор опять заглох. Снова зажужжал стартер и мотор набрал обороты. Курбан и Илларионыч, с силой упираясь в кузов, помогли, и «москвич» продвинулся немного вперед. Опять заглох, и опять с помощью людей — несколько метров вверх.

С трудом отвоевывая метр за метром, охотники почти час преодолевали крутизну. Даже сидевший за рулем Алексей взмок и почувствовал усталость, о Курбане и Илларионыче и говорить было нечего: запыхавшись, они толкали автомобиль из последних сил. Когда же, наконец, отчаянным усилием дрожащий, словно живое существо, «москвич» преодолел последние метры подъема и выехал из теснины ущелья на широкое плато, раскинувшееся у отвесной стены Кугитанга, Алексей не сразу остановил машину. Он еще несколько секунд медленно ехал по дороге, а затем свернул с нее и остановился возле родничка, приветливо журчавшего в зеленой траве. Потом, внимательно послушав работавший на малых оборотах мотор, выключил зажигание и, облегченно вздохнув, полез в карман за папиросой.

— Ну и подъемчик, — разминая папиросу, ворчал он себе под нос. — Ты, «москвич», не машина, а чудо. Не думал, что сумеем взобраться.

Выбившиеся из сил Курбан-Нияз и Илларионыч отстали. На дороге, по которой только что прошла машина, было пусто.

— Отдыхают, — решил Алексей. И тут же подумал: «Как сюда Костя проедет? Один. Хотя нет, он же за каким-то местным жителем поехал. Тот проведет машину».

Костя, по совету Курбан-Нияза, поехал в соседнее селение. Там какой-то лесник хвастался, что знает большой змеиный очаг. И все-таки на душе было неспокойно. Уж лучше бы он не ездил.

Алексей достал из машины широкую кошму, разложил ее возле родника, расстелил дастархан, поставил термосы с горячим чаем, хлеб и нехитрую снедь. Гвоздь завтрака — свежие огурцы — запылились в мешке, потеряли свой аппетитный вид.

«Нужно помыть» — решил Алексей. Он положил их на алюминиевую тарелку и направился к родничку. Родничок, выходил на поверхность между корней колючего кустарника из-под большого грязно-серого камня. Ямка родника была такой маленькой, что огурцы пришлось мыть по одному. Чтобы дотянуться до воды, он присел над родником на корточки и почти касался камня плечом. Поглощенный своим занятием, он ничего не замечал вокруг. Вдруг над самым его ухом раздалось громкое шипение, как будто рядом прокололи велосипедную камеру, — пшшш! Алеша взглянул в направлении звука и обмер. В метре от его головы, приподнявшись над камнем, стояла большая коричневая змея. Ее маленькие глазки холодно и неотрывно смотрели на Алешу, и от них в самое сердце заползал леденящий страх. Чуть пониже змеиной головы раздувался капюшон раза в три толще ее туловища.

— Кобра! — мелькнуло в мозгу. В следующее мгновение он рывком отпрыгнул в сторону от камня и, не обращая внимания на попавшую ему под ноги тарелку с огурцами, бросился к машине за крючком. Выхватить из-под сиденья длинный железный крючок было делом одной секунды. Он кинулся назад к камню, но… камень был пуст. Змеи не было. Это было так неожиданно, что в первый момент охотник опешил. Как так? Прошло всего несколько секунд… Куда она делась?

«Нет. Далеко уйти не могла!» — возбужденно подумал Алексей.

Вокруг камня росла только низенькая зеленая травка, на которой змея была бы далеко видна. Кустик один, возле самого камня. До ближайшей кучи камней, где кобра могла бы спрятаться, не меньше ста метров. Так быстро доползти до нее змея не успеет. Где же она? Внимательно осматривая траву и землю, Алексей быстро, по спирали, обошел несколько раз вокруг камня. Ни одной норки он не нашел. Уйти кобра не могла. Она здесь, возле родника. Нужно искать.

Ощупывая глазами каждый выступ, каждую трещинку, землю и траву у подножия камня, Алексей еще раз медленно обошел вокруг родника. С той стороны, где из земли торчали жесткие прутики колючего куста, сухая трава была немного гуще и выше. Она скрывала от глаз основание камня. Сухие и полуперегнившие прошлогодние листочки кустарника, запутавшиеся в желтых высохших стеблях травы, могли скрыть змею. Алексей осторожно раздвинул траву крючком и пошарил им среди куста. Трава и листья зашевелились, и опять раздалось шипение: — пшшш!

Кобра была здесь.

— Эй! Эй! Сюда! Сюда! — закричал Алексей. — Кобра! Эй! Эй!

На дороге никто не появлялся. Отдыхавшие Илларионыч и Курбан-Нияз не слышали крика.

— Эй! Эй! Эй! — изо всех сил завопил Алексей. — Сюда! Сюда! Ко мне! Кобра! Здесь кобра!

Как в калейдоскопе, замелькали в мозгу обрывки многочисленных инструкций и уроков, преподанных Костей и Илларионычем: «Прижать к земле… Чуть пониже головы… Главное — голова! Не выпускать…»

На этот раз его услыхали. Из-за поворота выбежал Илларионыч и, увидев размахивающего крючком и кричащего Алексея, кинулся к нему. Секундой позже на дороге показался и Курбан-Нияз. Бежать Илларионычу было тяжело: еще не совсем отдохнув от тяжелого подъема, он задыхался, но темпа не сбавлял. Курбан-Нияз бежал быстро, но все же догнать Илларионыча не мог.

Кобра уходила между корней кустика куда-то под камень. Очевидно, здесь было хорошо ей известное убежище, Несколько раз Алексей пытался подцепить ее крючком и отбросить на чистое место, но змея соскальзывала с дрючка и с каждой секундой протискивалась под камень все дальше и дальше. Вот уже почти наполовину скрылась она под камнем, а Алексею никак не удавалось приостановить ее упорное движение.

— Скорее! Скорее! — отчаянно закричал он. — Уходит под камень. Задержать не могу, нужен второй крючок!

— Прижми ее, Алеша! Прижми крючком к земле! — на бегу кричал Илларионыч, — Прижми, не давай уходить!

Из последних сил Илларионыч подбежал к автомобилю, мгновенно выхватил из кабины второй крючок и, почти падая от усталости, подбежал к Алексею. Тому удалось, наконец, прижать змею крючком к земле. Змея рвалась из-под прижимавшего ее крючка, судорожно скручивалась и извивалась, но глубже под камень продвинуться уже не могла. Подскочивший Илларионыч подцепил ее возле первого крючка своим и осторожно, чтобы не повредить, потянул к себе. Змея не поддавалась. Илларионыч, не ослабляя, но и не усиливая натяжение, продолжал тянуть змею из норы. Подоспевший Курбан-Нияз схватил третий крючок и вертелся рядом с ними, пытаясь принять участие в схватке.

— Курбан-Нияз! — не отрывая от змеи взгляда, крикнул Илларионыч. — Справимся сами. Приготовь на всякий случай аптечку и мешок.

— Хоп, хоп! — ответил Курбан-Нияз и опрометью кинулся к машине.

Схватка продолжалась. Мало-помалу змея стала уступать усилиям Илларионыча, и ее блестящее коричневое тело постепенно выходило из-под камня. Вот уже показался капюшон и…

— Внимание! — крикнул Илларионыч.

Поздно! Почти в тот же миг кобра резко выдернула из норы свою голову, грозно зашипела, чуть приподнявшись над землей, и, молнией кинув к ногам Алексея свободную часть туловища, злобно вцепилась в носок его сапога. Только толстая кожа обуви предохранила охотника от ее смертоносных зубов. В тот же миг Алексей крючком отбросил змею подальше от камня и от ног. Змея развернулась в воздухе длинной блестящей лентой. Едва коснувшись земли, она бросилась наутек. Крючки охотников снова преградили ей путь. Тогда кобра быстро подняла над землей переднюю часть своего более чем метрового тела, злобно зашипела и еще больше раздула капюшон.

— Отвлекай! — крикнул Илларионыч Алексею и обошел змею сзади. Алексей осторожно протянул свой крючок к голове змеи. Кобра, пытаясь схватить его зубами, резко ударила железо головой, но тут же крючок Илларионыча прижал ее к земле посередине туловища. Теперь нужно было прижать голову.

Охотники знали, что один укус или даже царапина зубов ядовитой гадины могут стоить им жизни, и внимательно следили за каждым ее движением, оберегая друг друга. Рассвирепевшая змея рвалась из-под крючка Илларионыча, грозно шипела и стремительными бросками убирала голову от крючка Алексея. Первая, вторая, третья попытки — и все безрезультатно.

Вот, кажется, сейчас голова змеи будет прижата, но крючок снова упирается в землю, а змея мечется и опять угрожает охотникам.

Илларионыч решил прижать кобру ногой. Как назло, крючок Алексея опять скользнул мимо змеиной головы. Сделав стремительный рывок, она вцепилась зубами в голенище сапога Илларионыча почти у самого верха, но в тот же момент Алексей подцепил ее крючком, отвел в сторону и плотно прижал к земле. Приближалась развязка.

Прижатая в двух точках, змея не прекращала яростного сопротивления. Пытаясь освободиться, она продолжала извиваться и дергаться. Но теперь тщетно — крючки охотников крепко удерживали ее.

— Беру, — скорее выдохнул, чем сказал Илларионыч. Он нагнулся и быстрым уверенным движением схватил змею чуть позади ее страшной пасти.

Алексей взял у Курбан-Нияза бязевый мешок, широко раскрыл его и подставил Илларионычу. Илларионыч протолкнул в глубь мешка сначала хвост и туловище змеи, потом другой рукой осторожно перехватил снаружи мешка шею змеи, зажал ее вместе с тканью и сказал:

— Завязывай, Алеша, и держи мешок выше завязки.

Алексей завязал мешок и, держа его подальше от себя, сказал:

— Готово!

Илларионыч отпустил голову змеи, она бешено забилась и завертелась, ища выхода, но скоро свернулась в клубок и затихла.

— Опусти на землю и легонько отбрось.

Когда Алексей сделал все, что ему велел Илларионыч, тот поднял мешок со змеей и, держа его выше завязки, понес к машине.

— Ну, — сказал Алексей, утирая лицо рукавом, — кажется, все…

Он достал папиросу, но прикурить не мог: пальцы дрожали.

— Ничего, Алеша, — добродушно улыбнулся Курбан-Нияз. — Привыкнешь. Первый раз и не так бывает…

Вернулся Илларионыч. Похлопал Алексея по плечу:

— Не тушуйся, малый. Я после первой змеи всю ночь уснуть не мог. Это ведь не зайца подстрелить… Давайте завтракать.

— Надо огурцы подобрать, — сказал Алексей.

— А где они? — спросил проводник.

— Возле родника. Только начал их мыть, как увидел кобру. Я рассыпал их, а собирать было некогда.

Курбан-Нияз подошел к роднику и рассмеялся.

— Чего смеешься? — крикнул Илларионыч.

— Нет больше огурцов. Все потоптали…

— Ладно, — примирительно сказал Илларионыч, — обойдемся и без огурцов. Главное — кобра наша!

«НАРУШИТЕЛИ»

После завтрака охотники продолжили поиски. Целый день они лазили по обрывам, исследовали развалины старого заброшенного кишлака, но опять ничего не нашли.

— Почин есть, дело будет, — успокаивал себя Илларионыч.

Добыча кобры подняла настроение охотников. Погода тоже способствовала улучшению настроения. Вечер был тихий и теплый.

А ночью, как это часто бывает в горах, неожиданно похолодало. Поднялся сильный ветер, пошел дождь, и охотники поеживались даже в спальных мешках. Утром дождь прекратился, но темные толстые тучи, цепляясь за вершины холмов, полностью закрыли небо.

Термометр показывал всего пять градусов тепла. Выходить на охоту было бессмысленно. Приехал Костя с местным лесником Мустафакулом. Пришли гости — мужчины из кишлака. Началось длительное чаепитие и бесконечная беседа.

Погода не улучшалась. Сильный порывистый ветер свистел в ветвях деревьев, срывая с них мокрые лепестки цветов. Дождь то стихал, то снова принимался лить с новой силой. Холодная пронизывающая сырость пронимала до самых костей. Затопили стоявшую в кибитке печурку. Стало теплее, и все повеселели.

— Эхе! — сказал Курбан-Нияз. — Погода расшалилась не на шутку. Завтра, наверное, опять будем сидеть без дела.

— Рано вы приехали, — отозвался Мустафакул. — Сейчас еще змеи не вышли. Они выйдут в мае, не раньше. Я много хожу по горам, но еще не встречал в этом году змей. А каждый год в мае их бывает очень много. Я помню, как в прошлом году мы хотели прореживать кустарники в Илян-сае. Пошли туда вшестером и не могли работать. На кустах и деревьях было очень много змей. На одном дереве я сам убил одиннадцать змей. Так и ушли оттуда, побоялись, что какая-нибудь укусит.

Курбан-Нияз выслушал собеседника и удивленно покачал головой:

— Вай, вай, Мустафакул, что-то я никогда не встречал столько змей на одном дереве. А ты, Ларивонч, встречал?