В сантиметре от смерти

Чтобы не обидеть гостя, Илларионыч уклончиво ответил:

— Кто его знает, Курбан-Нияз, всяко бывает.

— Не веришь? — вспыхнул Мустафакул. — Приезжай в мае, когда будет тепло. Я тебе покажу это место! Если ты там не соберешь сто змей, отдам тебе своего карабаира!

— Не нужен мне твой конь, — ответил ему Курбан- Нияз. — Но я все же никогда не видел столько змей в одном сае, а не только на одном дереве.

— Приезжай в мае, увидишь!

— Не ссорьтесь, друзья, — успокаивал их Костя, — В мае съездим в Илян-сай и увидим, кто из вас прав.

Мустафакул не на шутку обиделся. Он встал и, уходя, сказал Курбан-Ниязу:

— Ты знаешь, где я живу, Курбан-Нияз. Через двадцать дней я жду тебя и твоих друзей к себе. Тогда ты увидишь, что я не бросаю слов на ветер!

— Зачем обидел человека? — обратился к Курбан-Ниязу Илларионыч.

— Я его не обижал. Зачем он говорит неправду? — отрезал тот. — Не люблю болтунов!

— Э, Курбан-Нияз, ты не говори так, — остановил его седой старик, сидевший рядом с Илларионычем. — Я знаю Мустафакула с детства. Он никогда не говорит того, чего не видел. Я тоже бывал в Илян-сае, змей там много.

— А ты считал их, Сафи-бобо? — спросил Курбан-Нияз.

— Я не считал, Курбан-Нияз, — ответил старик. — Но все же скажу тебе, что ни в одном сае возле Тилля-Назара нет столько змей, сколько их в Илян-сае, и еще возле Кызыл-Тепе. Я там жил и всю жизнь пас овец. Только вот второй год не пасу.

— Алеша, — сказал Костя, — запиши названия: Илян-сай и Кызыл-Тепе. В мае нужно будет туда съездить.

Когда гости ушли, Костя сел заполнять дневник экспедиции, а Алексей достал из багажника рацию, проверил ее, растянул антенну и, запустив мотор «москвича», включил приемник.

Из репродуктора послышались шорохи, треск и громкий женский голос:

— Говорит Ташкент. Передаем сводку погоды. На ближайшие сутки по областям республики ожидается облачная погода с осадками в виде дождя и снега. В горных районах — дождь, переходящий в снег. Температура ночью три-пять градусов тепла, днем — восемь-девять градусов тепла. Ночью в горах возможны заморозки на почве. Ветер северо-западный три-пять метров в секунду…

Костя внимательно прослушал передачу и, недовольно поморщившись, сказал:

— Вот незадача: ехали — было тепло. Приехали — становится холодно.

— Метеорологи часто ошибаются, — успокоил его Илларионыч. — Поживем, увидим. Чего раньше времени приходить в отчаяние?

Из репродуктора полились звуки музыки. Передавали концерт мастеров искусств. Пела Коммуна Исмаилова. Песня разнеслась по ущелью.

— Алеша, — сказал Костя, — побереги бензин, здесь его трудно достать. Прослушали сводку погоды — и выключай радио.

— Подожди, Костя, — ответил тот. — Сейчас я попробую связаться с Ташкентом. Там ждут моей передачи.

Он что-то переключил, — рация запела тонким звенящим голосом, — и взял в руки микрофон.

— Я Охотник. Я Охотник. Вызываю Науку. Вызываю Науку. Как слышите меня? Как слышите меня? Я Охотник, вызываю Науку. Как слышите меня? Прием.

Репродуктор молчал.

Пел передатчик, посылая в эфир призывы Алексея. Несколько раз вызывал Алексей своего корреспондента, но тот не отвечал.

— Нужен ты кому-нибудь, «Охотник». Будут тебя слушать, как же, — насмешливо сказал подошедший Илларионыч.

Алексей сердито покосился на него, но продолжал вызывать Науку.

— Алеша, как маленький мальчик, воображает себя радистом на Севере. Как же, где-то ждут не дождутся его передач, — продолжал подсмеиваться Илларионыч. Алексей не реагировал на насмешки и продолжал свое дело.

Внезапно репродуктор ожил:

— Я Наука. Я Наука. Охотник, вас слышу хорошо. Охотник, вас слышу хорошо. Как у вас дела? Прием.

Алексей торжествующе посмотрел на Илларионыча и, щелкнув переключателем, ответил:

— Наука, я Охотник. Наука, я Охотник. Вас слышу хорошо. Прибыл на место благополучно. Все в порядке. Отвечайте, как поняли. Прием.

— Я Наука. Я Наука. Охотник, вас понял. Охотник, вас понял. Прием.

— Я Охотник. Я Охотник. Наука, я Охотник. Передайте родным — все здоровы. Машины в порядке. Передайте, что у нас все в порядке. Прием.

— Охотник, я Наука. Вас понял. Я Наука, вас понял. Поздравляю с благополучным прибытием. Поздравляю с благополучным прибытием. Для вас ничего не имею. Для вас ничего не имею. Прием.

Алексей не успел поблагодарить за поздравление. Над кишлаком появился вертолет. Он сделал круг над машинами и опустился вблизи от лагеря. Едва его колеса коснулись земли, как на борту раскрылась дверка и на землю выпрыгнул офицер в зеленой пограничной фуражке. Следом за офицером выпрыгнули два пограничника с автоматами.

Алексей даже не успел ничего сообразить, как они встали у него за спиной.

— Продолжайте прием, — резко сказал офицер.

Репродуктор опять заговорил:

— Я Наука. Я Наука. Охотник, Охотник, я Наука, вас не слышу. Вас не слышу. Где вы пропали? Охотник, вас не слышу. Отзовитесь. Прием.

— Не отвечать, — приказал офицер и, протянув руку из-за плеча Алексея, выключил рацию.

— Прошу предъявить документы, — обратился он к Алексею.

Алексей протянул ему паспорт и документ на рацию.

Костя, сидевший до этого на кошме, встал и подошел к рации.

— Доигрался? — сердито сказал он Алексею. — Тебе же говорили: не бери с собой эту дурацкую игрушку. Теперь будешь отвечать.

— А кто вы? — спросил Костю офицер.

— Начальник экспедиции Попов. Этот новоявленный Кренкель — сотрудник нашей экспедиции.

— Прошу ваши документы.

— Пожалуйста.

Из-за вершины холма снова послышался рокот мотора, и над кишлаком закружил второй вертолет.

— Кузьмин! — не отрываясь от просмотра документов, сказал офицер. — Зеленую ракету!

— Слушаюсь! — ответил один из пограничников. В небо взвилась зеленая ракета.

Секунду спустя от вертолета отделилась зеленая звездочка. Вновь прибывший вертолет подлетел к лагерю экспедиции, остановился над ним, вися в воздухе и чуть наклонив нос. Офицер махнул рукой по направлению к югу. Вертолет выровнялся, поднялся выше и скрылся за холмами.

— Что же вы, товарищи ученые, нарушаете правила связи в пограничной зоне? — обратился к Косте офицер, возвращая документы.

— Чем же мы их нарушили? — удивленно спросил тот.

— Нужно было заехать в комендатуру. Поставить рацию на учет и получить разрешение на ее работу в пограничной полосе. Здесь граница рядом. Сделали бы это, и никаких разговоров бы не было.

— Простите, я этого не знал. Рацией заведует другой товарищ. Вот он, перед вами. Пусть дает ответ.

— Мы еще не доехали до комендатуры, — буркнул Алексей.

— Нужно было на заставу заехать. Она тут рядом.

— Виноват. Не сообразил этого, — огорченно сказал Алексей. — Я совсем не думал, что граница так близко.

Офицер посмотрел на его огорченное лицо и улыбнулся:

— Значит, «Я Охотник», и все остальное забыли?

Смущенный Алексей не знал, что и отвечать. Ему было очень стыдно за свой мальчишеский поступок.

— На кого охотитесь?

— На змей, — ответил Костя.

— Всех берете или только неядовитых?

— Только ядовитых.

— Поймали уже что-нибудь?

— Одну кобру. А больше пока ничего не нашли. Холодно.

— Где думаете искать?

— Здесь — в окрестных саях и ущельях.

Офицер понимающе кивнул головой и присел возле рации. Щелкнул выключатель, запел передатчик.

— Стерегущий, я Стерегущий воздух — один. Говорю через Охотника. Как слышите? Прием.

— Я Стерегущий, — тотчас отозвался репродуктор. — Я Стерегущий. Слышу вас хорошо. Прием.

— Я Стерегущий воздух — один. Обнаружил «Охотника». Это экспедиция зоологов из Ташкента. Документы проверил. Все в порядке. Нет только разрешения на связь из погранполосы. Начальник экспедиции Попов. Что делать с «нарушителями»? Прием.

— Я Стерегущий. Экспедиции продолжать работу. Начальнику прибыть в комендатуру для объяснений и регистрации рации. Прием.

— Я Стерегущий воздух — один. Как быть с рацией? Прием.

— Я Стерегущий. Рацию оставьте на месте в экспедиции. В комендатуру явиться начальнику с документами. До регистрации выходить в эфир не разрешаю. Как поняли? Прием.

— Я Стерегущий воздух — один. Вас понял. Прием

— Я Стерегущий. Связь кончаю.

Репродуктор замолк. Офицер повернул выключатель и встал.

— Надеюсь, вам, товарищи, все ясно? — спросил он.

— Ясно, — буркнул Алексей.

— Вас, товарищ Попов, просит к себе комендант погранучастка. Нужно приехать в комендатуру не позднее чем в трехдневный срок. Она находится в Н.

— Приеду обязательно, — ответил Костя.

— Ну, желаю удачи. Больше не нарушайте наших правил, — откозырял офицер.

— Счастливого пути!

Пограничники сели в вертолет, он взмыл в воздух и скрылся за ближайшим холмом.

— Спасибо, Алеша, — укоризненно сказал Илларионыч. — Помогла нам твоя игрушка. Вместо того чтобы заниматься своим делом, Костя должен ехать в комендатуру. На этом он потеряет два, а то и три дня.

Чувствуя свою вину, Алексей молчал.

— Убирай свою игрушку, — сказал Костя. — Спрячь ее подальше и до моего возвращения даже приемник не включай. Если еще раз нарушишь какие-нибудь правила, в тот же день уедешь один в Ташкент. Илларионыч, вы проследите за тем, чтобы снова он не вздумал играть в Кренкеля.

— Добре, — ответил Илларионыч. — Прослежу.

Алексей молча собрал рацию, снял антенну и все убрал в багажник.

«СЕЛЬ ИДЕТ!»

Утром Костя уложил в свою машину пустые канистры из-под бензина, собрал документы у всех участников экспедиции. На Алексея он не глядел, и тот, понимая его состояние, не пытался заговорить с ним.