Гремящий дым

— Прости, царь, — почтительно заметил юноша, — но фазана варить не надо, он уже сварился…

— Как? — воскликнул Вахтанг. — Так это правда, что вода в источнике столь горяча?!

— Да, господин, — вмешался в разговор седоусый телохранитель царя, — Автандил (так звали молодого охотника) не погрешил против истины. Вода горячая, от нее пар поднимается, посмотри внимательно.

— Чудесный источник, — промолвил Вахтанг задумчиво. — Если бы он был здесь не один…

— Их несколько, государь, — подхватил телохранитель. — Мои молодцы обнаружили неподалеку еще три…

— Вот как? И воды в них так же горячи?

— Совершенно так же, господин.

— Тем лучше! — Вахтанг нахмурил брови, что-то обдумывая. Потом лицо его прояснилось, и он величественным жестом указал на поляну. — Решено! Здесь, у этих источников, я велю заложить город, и да прославится он в веках!

Под приветственные клики своей свиты царь пришпорил коня и поскакал, как и прежде, во главе кавалькады.

И город действительно вырос у теплых источников. Это был Тбилиси, впоследствии ставший столицей Грузии, — закончил я свой рассказ.

— Эта легенда мне даже больше нравится, чем все предыдущие, которые были рассказаны вами в прошлый раз. Она, по-моему, звучит довольно правдоподобно и… убедительно.

Андрей Петрович вопросительно посмотрел поочередно на меня, на брата, на Сергея Михайловича.

— А когда же происходили описанные вами события?

— Полторы тысячи лет назад, если не ошибаюсь, — не совсем уверенно сказал Василий Петрович.

— Да, — подтвердил я, — возникновение города Тбилиси относят к 458 году нашей эры…

— Скажите, пожалуйста, — с уважением произнес Андрей Петрович. — Пятнадцать столетий! Вот это возраст! Позвольте, позвольте! — внезапно оживился он. — В таком случае грузины должны вскоре праздновать полуторатысячелетний юбилей своей столицы?!

— Несомненно. По всей вероятности, так оно и будет, — согласился я.

— Могу ответить на ваш вопрос более определенно, — вмешался Сергей Михайлович. — Я недавно побывал в Тбилиси по делам и слышал там много разговоров о юбилее от очень авторитетных лиц. Подготовка, оказывается, к нему идет полным ходом вот уже более года. Но… если вы не возражаете, мне бы хотелось кое-что сказать, вернее, выразить некоторые соображения по поводу даты возникновения Тбилиси…

И наш новый собеседник смущенно поправил на носу очки.

— Так, так! — возликовал Андрей Петрович. — Вот и дискуссия открывается! Давайте, дружище, выкладывайте ваши соображения. Мы с удовольствием их послушаем. Верно?

— Конечно, конечно! Любопытно узнать вашу точку зрения! — почти в один голос сказали мы с Василием Петровичем.

— Видите ли, — еще раз поправляя очки, тихим голосом начал Сергей Михайлович, — я не собираюсь оспаривать легенду, которая была только что здесь рассказана весьма обстоятельно, хотя… хм-хм… существуют и другие, так сказать, версии…

— Вы подразумеваете вариант легенды с раненым оленем, упавшим в источник и сварившимся в нем? — полюбопытствовал я.

— Совершенно верно. Но это так, к слову пришлось. Я думаю, что для истории Тбилиси не так уж существенно, кто сварился в горячем источнике — фазан или олень, да и вообще были ли в действительности такие факты…

— Погодите, погодите, Сергей Михайлович, — опять не утерпел и вмешался Андрей Петрович. — Если я правильно вас понял, вы подвергаете сомнению то, что говорится в предании?

— Пожалуй, — согласился тот, — то есть не то чтобы подвергаю сомнению, а… как бы это точнее сказать… э-э-э… думаю, что народ создал эту легенду уже впоследствии, когда город уже существовал. Связь названия города с теплыми источниками несомненна, здесь двух мнений быть не может, для меня это бесспорно. А вот что касается времени его возникновения, то в различных исторических документах об этом толкуется по-разному…

— Прошу прощения, — заметил я, — вы имеете в виду, очевидно, упоминания о том, что в 380 году нашей эры здесь была основана крепость Шурисцихе, вокруг которой впоследствии образовался город?

— Не совсем, хотя приведенный вами пример может также служить предметом обсуждения. Я, собственно, хотел сказать о другом.

— О чем же? — поинтересовался Василий Петрович.

— Вот именно, о чем же? — нетерпеливо повторил его брат.

Сергей Михайлович улыбнулся с таким видом, как будто просил у нас извинения:

— Право, не знаю, стоит ли об этом говорить… мне пришло только что в голову…

— Нет, почему же, — ободрил я его. — Мы с большим вниманием выслушаем ваше мнение. Оно тем более ценно, что будет исходить от специалиста-историка. Ведь каждый вправе отстаивать свои взгляды на тот или иной факт.

— О, это не взгляды, а лишь некоторые сомнения… мои личные… — покачал головой Сергей Михайлович. — Мне просто вспомнилось, что Картлис-цховреба[5] сообщает о существовании селения Тбилиси, называя дату… 237 год до нашей эры…

— Ишь ты! — восхитился Андрей Петрович. — Вон в какие дебри истории мы забрались. Того и гляди, до Ноева ковчега доберемся!

— А почему бы и нет? — невозмутимо заметил я. — Покончив с Тбилиси, можно будет потолковать и о нем, если угодно.

— Угодно, очень угодно, — подхватил Андрей Петрович и полюбопытствовал: — Опять какие-нибудь названия?

Я утвердительно кивнул головой.

— Послушаем! Послушаем! — обрадовался Андрей Петрович, требовательно глядя на меня и на Сергея Михайловича. — Но… я, кажется, прервал рассказчика. Каюсь! Продолжайте, пожалуйста.

Тот пожал плечами:

— Собственно, больше мне нечего добавить. Я хотел лишь обратить ваше внимание на то, что дата возникновения Тбилиси, на мой взгляд, спорна, только и всего…

— Да-а-а, — согласился я. — Действительно, высказывались по этому поводу некоторые сомнения. Но ныне отдается предпочтение Вахтангу Горгосалу как основателю Тбилиси, а следовательно, признается и дата, приуроченная к легенде. Об этом с очевидностью свидетельствует подготовка к юбилею, который, как я полагаю, будет отмечаться с большой торжественностью. Не так ли?

Сергей Михайлович подтвердил:

— Да, готовятся грузины с большим размахом.

— Все ясно! — безапелляционно заявил Андрей Петрович. — Город Тбилиси образовался полторы тысячи лет назад, а название его происходит от теплых серных вод…

— Которые, вероятно, привлекли к себе внимание не только своими целебными свойствами, но и возможностью использовать их при устройстве бань и для выделки кожи, — добавил Василий Петрович.

— Несомненно, — подтвердил я. — А теперь…

— А теперь, — перебил меня Андрей Петрович, — прежде чем вы поведаете нам о Ноевом ковчеге, я предлагаю искупаться. Право, это нам не повредит.

Предложение было как нельзя более своевременным. Увлекшись разговором, мы не заметили, как солнечные лучи подкрались к нам и теперь немилосердно жгли наши обнаженные тела. Подпрыгивая по раскаленной гальке, мы добежали до воды и окунулись в ее прохладную свежесть.

— Блаженство! — отфыркиваясь, прокричал Андрей Петрович. — Плывем до той скалы, — он указал на камень, едва возвышающийся над поверхностью моря, метрах в двухстах от берега.

Резвясь, словно мальчишки, мы наперегонки поплыли к камню и, сделав около него круг, повернули к берегу.

— Ну вот, — растягиваясь около брата на полотенце, сказал Андрей Петрович, — теперь можно и поговорить с новыми силами, со свежими мыслями…

Гибель Ара и первая стоянка Ноя

— Ну и хватка же у вас, Андрей Петрович, — с невольным восхищением заметил я. — Не даете ни вздохнуть, ни охнуть. Воображаю, каково приходится вашим подчиненным.

— Да-а-а, уж я выжимаю из них все, что только можно, — не без доли самодовольства ответил Андрей Петрович, усмехаясь. — Однако мы, кажется, отвлеклись от темы. Давайте-ка лучше вернемся к всемирному потопу. Ведь о нем вы хотели нам рассказать?

— Натиск вашего брата столь стремителен и неотразим, что я покоряюсь, — сказал я, обращаясь к Василию Петровичу. — Извольте, поговорим о библейской легенде, коли уж я сам напросился на это. Полагаю, что содержания легенды рассказывать нет нужды, она достаточно всем известна?!

— Конечно, не стоит, — согласился Андрей Петрович. — Кто не знает сказки о старике Ное и его сыновьях Симе, Хаме и Иафете, чудесно спасшихся на вершине Арарата от всемирного потопа и затем пустившихся в плавание на ковчеге… Семь пар чистых… семь пар нечистых… словом… — он сделал замысловатый жест рукой, — ну и так далее…

— Вот об этом вашем «и так далее» и следует поговорить, — сказал я. — Итак, Ноев ковчег со всеми своими обитателями покинул вершину Арарата и пустился в плавание, как вы совершенно справедливо заметили. Легенда повествует, что первая стоянка ковчега была у подножия горы, примерно там, где ныне находится город Нахичевань…

— Ну и что из этого следует? — прервал меня нетерпеливый Андрей Петрович. — Какое отношение имеет Нахичевань к ковчегу, Ною и всемирному потопу?

— Если бы вы меня не прерывали, я бы смог вам объяснить, — невозмутимо продолжал я. — В том-то и дело, что армянская этимология производит название города Нахичевань от двух слов: «нах» и «ичеван». «Нах» означает в переводе «первый», а «ичеван» — «стоянка Ноя». Здесь как раз и подразумевается, что на месте нынешнего города некогда остановился Ноев ковчег, после того как он начал спускаться с Арарата.

— Ну, уж это слишком, — не выдержал опять Андрей Петрович и рассмеялся. — И вы можете серьезно говорить о таких вещах?

— А почему бы и нет, — вмешался Сергей Михайлович, неожиданно приходя мне на помощь. — Любое предположение имеет право на существование до тех пор, пока оно не будет квалифицированно и доказательно опровергнуто.

— Да, но… — несколько растерялся Андрей Петрович, — ведь мы же серьезные люди…

— Тем более, — спокойно продолжал Сергей Михайлович. — А разве неразумные мальчишки создали христианское учение, Библию и тому подобное? Разве им не верили миллионы и миллионы весьма серьезных людей?

— И следовательно, могли увековечить в географических именах тот или иной эпизод библейской истории, — подтвердил я. — Одним словом, такая версия происхождения названия Нахичевань существует, о чем я и довел до вашего сведения.

Андрей Петрович поднял руки:

— Сдаюсь! Сдаюсь!

Вид у него был при этом такой обескураженный, что я сжалился над ним.

— Могу вас утешить, есть и другое объяснение этого наименования. Некоторые трактуют его следующим образом. «Нахич» или «нахуч», по их мнению, — это имя собственное, а «аван» переводится как место, местечко. Иначе говоря, получается в сочетании селение Нахича или Нахуча… Вижу, вижу, Андрей Петрович, что уже готовитесь опять меня прервать. Не трудитесь! Угадывая ваш вопрос, отвечаю: ничего о личности, по имени Нахич или Нахуч, мне не известно. Ведь вы об этом хотели спросить?

— Ничуть! — вновь обретая самоуверенность, весело сказал Андрей Петрович. — Вот и не угадали. Прах с ним, с этим вашим Нахичем, да и с ковчегом заодно. Вы лучше расскажите об Арарате, коли уж о нем зашла речь…

— Помилосердствуйте! — вскричал я. — Да есть ли у вас наконец совесть? Василий Петрович, сделайте милость, уймите вашего брата. Это же не человек, а форменный паук-эксплуататор!

Старик безнадежно махнул рукой и с нежностью посмотрел на Андрея Петровича:

— От него все равно не отвяжешься. Пиявка!

— Ха-ха-ха, — закатился «паук-эксплуататор», победоносно глядя на меня. — Какова аттестация? Положение у вас безвыходное, дорогой друг, поэтому не томите любознательных людей и излагайте все, что вам известно. Вот так-то!

— Василий Петрович, голубчик! — взмолился я. — Выручайте! Дайте передохнуть человеку. У меня во рту пересохло.

— Вы хотите, чтобы я, как и о Тбилиси, начал первым?

— Да, очень вас прошу.

— Извольте, — пожал плечами Василий Петрович. — Только заранее предупреждаю, что о происхождении названия Арарат мне известно еще меньше, чем о Тбилиси…

— Скромность всегда была отличительной чертой моего старшего брата, — шутливо заметил Андрей Петрович. — И кроме разницы в годах это качество существенным образом различало нас с ним.

— Будет тебе, — добродушно отозвался Василий Петрович. — Что же я могу сказать об Арарате? Никаких легенд по этому поводу мне не встречалось в литературе. Знаю лишь, что армяне называли эту гору Масис, что означает «великий», а турки именуют ее Агридаг, то есть Крутая гора, Трудная гора. Вот и все, что мне известно. В заключение могу лишь высказать предположение, что название Агридаг со временем каким-то образом трансформировалось в Арарат.

— И это все? Не густо, однако, — разочарованно протянул Андрей Петрович и с надеждой посмотрел на меня.

— Ладно, ладно, не огорчайтесь, — успокоил я его. — К тому, что сказал Василий Петрович, можно кое-что добавить. — Я достал из портсигара папиросу и закурил. — Ну, прежде всего вам следует знать, что помимо названий, упомянутых Василием Петровичем, у турок бытовали и другие имена этой горы: Беюкдаг — Большая гора, Дагирдаг — Гора гор. Но не в этом суть. Все эти наименования не проливают света на происхождение слова «Арарат», как вы сами, несомненно, догадываетесь…

— Ну и к лешему их тогда, — бесцеремонно перебил меня Андрей Петрович.

— К лешему, так к лешему, — согласился я. — По мне, так и название Агридаг также следует отправить к лешему, хотя небезызвестный венецианец Марко Поло производит Агридаг от Аркадаг, полагая, что «арка» означает «ковчег»…

— Гора ковчега? — спросил Василий Петрович.

— Совершенно верно, — подтвердил я. — А некоторые исследователи даже высказывали мысль, что «агри» — это искаженное «арго» — название корабля аргонавтов, о которых мы уже имели удовольствие вспоминать, толкуя о Кутаиси. Но все это кажется мне натянутым, да и не дает прямого ответа на интересующий нас вопрос.

— А что дает ответ? Или ответа нет? — верный себе в своем нетерпении спросил Андрей Петрович.

— Если вы проявите такую же выдержку, выслушивая меня до конца, какую я проявляю, слушая все ваши бесконечные вопросы…

— Молчу, молчу! — виновато воскликнул Андрей Петрович.

— Так вот, — продолжал я, — существует легенда…

— Ага! — Андрей Петрович торжествующе посмотрел на своего брата и тут же осекся. — Виноват, я, кажется, опять не удержался…

— Вот именно опять, — многозначительно подчеркнул я. — Повторяю. Существует легенда или предание, если угодно, которые связывают наименование горы Арарат с гибелью одного из армянских царей, правившего в очень и очень отдаленные времена. Краткое ее содержание таково.

…Слава о царе Аре I, о его благородстве и красоте разнеслась далеко за пределы армянского государства. Недаром все, упоминавшие его имя, прибавляли к нему еще одно слово — «Прекрасный». Ара I Прекрасный — под таким именем он упоминается и в исторических летописях.

Слух о прекрасном царе достиг ушей могущественной царицы Семирамиды, правившей в Ниневии и Вавилоне[6].

— Той самой, чьи сады считаются одним из семи чудес света? — спросил Андрей Петрович.

Я кивнул головой и продолжал: