Лабутены для Золушки

«Вот это наверняка шаман!» – решил Бонгани, и так же медленно двинулся навстречу. Делегации высоких договаривающихся сторон встретились почти у памятника, с которого, вроде бы, и сошел шаман в облике человеко-быка. Только вместо тусклых алмазов, в глазницах маски проглядывали человеческие глаза.

– Что вам нужно, пришельцы? – спросил человеко-бык на диалекте северных племен. – Что привело вас к нам?

– Поиски двух белых, которых вы захватили двадцать лет назад, – проговорил Бонгани, незаметно изучая своего собеседника. Точнее, его руки – единственную не скрытую обличьем быка часть тела. Они были загорелыми и довольно грязными, на пальце обязательный шаманский аксессуар – массивный золотой перстень смерти. Но это не были руки африканца! Это были загорелые и грязные кисти белого человека!!

Что за черт? Бонгани чувствовал себя участником какого-то спектакля, некоей фантасмагорической мистификации, хотя и не понимал – какова ее цель и чем она может закончиться…

– Архангелов, которых Всевышний бросил на произвол судьбы? – шаман заговорил по-французски. – Самуила и Рафаила?

Бонгани отшатнулся, как от удара! Ощущение того, что вокруг не реальный мир, а театральная постановка, усилилось. Настолько, что даже голова закружилась. Что происходит?! Может, это ловушка? Но какой в ней смысл?!

– Кто ты? – Бонгани тоже перешел на французский. Голос его звучал сипло, будто он неделю блуждал по джунглям без капли воды.

– А кем я могу быть, Абиг? Разве ответ не очевиден?

Человеко-бык сбросил бычью шкуру и голову, теперь Бонгани мог беспрепятственно рассмотреть его – бородача с длинными волосами, заплетенными в косу, загорелого, но выделяющегося своей светлой кожей среди остальных буру. Он был в грубо сшитой из тонкой кожи жилетке с большими накладными карманами, на бедрах – некогда камуфляжные, а теперь выцветшие почти до ровного зеленовато-бурого оттенка, шорты из обрезанных брюк. Но узнать его он не мог.

Пожалуй, француз, Рафаил. Русский был пониже и более худой. Да этот и двигался пошустрее. Впрочем, столько лет в джунглях переменят и облик, и повадки…

– Рафаил, скажи своим людям, что мы пришли с миром, – Бонгани наблюдал за «быками», опасаясь перемены в их настроении.

Но «буру» по-прежнему не проявляли видимой агрессии – с любопытством вертели головами, поглядывая то на Бонгани, и его бойцов, то на бородача в полуистлевших военных брюках. Готто подошел вплотную к ближайшей группе «быков», и они расступились. Похоже, тут никто не собирался ни оказывать сопротивления, ни вступать в традиционный торг.

– Мы можем поговорить в сторонке? – спросил Бонгани. – Я ищу вас вторую неделю!

– А я думал, что ты ищешь меня все двадцать лет! – с сарказмом ответил Рафаил. – Ну, давай поговорим…

Глядя в его обезумевшие глаза, Бонгани насторожился: уж не двинулся ли француз рассудком?

– Парни, займите пока остальных, – распорядился полковник. – Что у нас там осталось в подарочном мешке? Раздайте все!

Под прикрытием автоматов, торчащих из люка вертолета, Готто и Кофи принялись раздавать припасенные для налаживания контактов подарки. Запас веселой воды был израсходован, приходилось ограничиваться стандартным ассортиментом: медикаменты, сладости, набор столярных инструментов…

Опасения Бонгани оказались напрасны: Рафаил не сошел с ума – это был всего лишь шок. Они отошли в сторону, к одной из глинобитных хижин и остановились. Джеро и Изок, последовали за ними и, положив руки на висящие на шее автоматы, стали в нескольких шагах.

– Я уже отвык от всего этого, – француз сделал неопределенный жест в сторону вертолета и «Леопардов». – Какая муха цеце укусила вас в зад, чтобы вы вдруг вспомнили о преданных Архангелах?

Из окна хижины доносился детский голос: ребенок двух-трех лет явно пытался привлечь к себе чье-то внимание.

– Никто вас не предавал, – возразил Бонгани. – В Борсхане закрутилась такая карусель, что про вас просто забыли. Президенты и правительства менялись, как козыри в покере. Я, например, четырежды попадал в тюрьму. Последний раз – просидел семь лет и вышел совсем недавно, чтобы найти вас!

– Зачем?!

– На самом верху вспомнили про вашу экспедицию и потребовали отчета. А я, как ты помнишь, отвечал за результат…

Глядя, как «буру», радостно галдя, разбирают дары цивилизации, француз хмыкнул:

– Алмазы мы нашли. Где-то там, к юго-западу, – он мотнул головой. – Месторождение богатое, залегание не слишком глубокое…

– Ты помнишь это место?! – воскликнул Бонгани. – Можешь показать?!

Рафаил усмехнулся.

– Нет, конечно! Даже если пройду мимо, не узнаю. Джунгли неузнаваемо меняются за месяц, а прошло столько лет… Да и тогда я не запоминал – ведь все вокруг одинаковое… На карте отмечали координаты, но это совсем другое дело – координаты ведь не меняются!

– А где карта и остальные документы? – жадно спросил Бонгани.

– Моя копия сгорела. Пожары здесь случаются регулярно, а за столько лет я перестал придавать этой бумажке значения, и всегда спасал более ценные вещи… А подлинник и все материалы исследований остались у Самуила…

– А где Самуил?

– Откуда я знаю? Мы шли в Анголу, меня ранили и схватили у самой границы, а он ушел. И правильно сделал. Я на его месте поступил бы так же.

– Почему же тебя не съели?

– Они вообще редко ели людей, только в крайнем случае, когда наступал голод. Обычно ритуально казнили пленника перед всем племенем – приносили жертву Духу буру. Но мне повезло: Самуил ранил шамана, а у меня была аптечка, и я вылечил его антибиотиками. А потом старейшину укусила кобра и снова я спас его противозмеиной вакциной… В общем, живым я стал им полезней, чем мертвым…

Рафаил помолчал, пожал плечами.

– Так и прижился. В основном лечил, учил детей французскому и русскому… Это помогало отвлечься и не сойти с ума, потом постепенно привык… Правда, шаман обоснованно заподозрил во мне конкурента и хотел сделать «рукопожатие смерти», но я сломал ему шею и объявил, что такова воля Духа буру…

Он посмотрел на перстень смерти, ощетинившийся добрым десятком острых шипов. Довольно грубый, и золото не самой высокой пробы, но все в племенах знают, что это символ власти шамана, обладающий магической силой. Хотя к магии его сила не имела никакого отношения.

– Что там? – проницательно спросил Абиг Бонгани. – Яд пятнистой гадюки? Или кураре?

– Нет, – покачал головой Рафаил. – Слюна самки черного паука киу-ка… Впрочем, это детали. Главное, что Великий Дух буру пожелал, чтобы вместо него шаманом стал я. А потом старейшину растерзал леопард, и я объединил их посты… Научил племя тактике войны, перестроил деревню и превратил ее в крепость, устроил нечто вроде школы…

Рафаил замолк, внимательно рассматривая Бонгани.

– А что ты такой угрюмый?

Полковник действительно был озабочен. То, что он нашел одного из Архангелов – ровно ничего не значило. Слова остаются словами. Они не заменят документов экспедиции. И чтобы хоть как-то продемонстрировать положительный результат, ему надо было привезти Рафаила инициаторам поиска… Но тот, похоже, вовсе не рвется обратно в цивилизацию…

– А чему радоваться? Жизнь сломана бесконечными революциями, тюрьмой… Искал тебя по всем джунглям, нашел, но это ничего не прояснило… А ты, похоже, доволен своим положением?

– Пожалуй, – кивнул Рафаил. – Ведь я здесь и президент, и правительство, и полиция, и БББ… Мне поклоняются, у меня много жен из самых красивых девушек, которых я часто меняю… Мне несут лучший кусок, у меня спрашивают совета по всем жизненным вопросам… Окрестные племена боятся нападать на нас, скотоводство развивается успешно… Чего еще можно желать?

– Удивительно, – через силу улыбнулся Бонгани. – Но я рад за тебя. Может, выпьем за встречу?

На лице Рафаила промелькнула гримаса отвращения.

– Даже не знаю… Местное пиво в меня не лезет. Они ведь пережевывают сырье и сплевывают в чан. Все эти годы я не пил.

– Два ящика превосходной «Белой лошади» пришлось отдать юку-юку… Но у меня осталась бутылка. А?

– Давай выпьем, – кивнул Рафаил без особого энтузиазма, но с интересом.

«Буру» и «Черные леопарды» братались у памятника Великому Буру. Только так и не снявший огнемета Пич сидел в проеме вертолетного люка, свесив ноги наружу и поигрывая брандспойтом.

– В машину! – приказал Бонгани, проходя мимо Джеро. – Сейчас мы с другом выпьем на прощание и полетим обратно!

Через пару минут «леопарды» заняли свои места в вертолете. Бонгани и Рафаил сидели прямо на железном полу десантного отсека и потягивали виски из пластиковых стаканчиков.

– Хорошая выпивка! – улыбался Рафаил. – Организм помнит этот вкус.

– Значит, давай еще по одной! – Бонгани снова разлил.

За употребление спиртного во время боевой операции положен расстрел, но сейчас был особый случай. Определяет «особость» случая командир подразделения, поэтому полковник чувствовал себя совершенно спокойно.

– За что пьем? – спросил полковник.

Рафаил потягивал «Белую лошадь» осторожно, то и дело заглядывая в стакан – будто высматривал что-то опасное на пластиковом донышке.

– За Великого духа буру! – совершенно серьезно сказал он, и опрокинул стакан.

«Леопарды» переглянулись, но Бонгани так же серьезно кивнул и тоже выпил.

Из кабины выглянул Векес, он вопросительно уставился на командира. Тот едва заметно кивнул, и опять налил. Взревел двигатель, набирая подъемную силу, закрутились лопасти, PUMU потащило вверх. Пич захлопнул люк, отрезая изумленный крик остающейся внизу толпы буру.

– Что это значит?! – Рафаил вскочил, расплескав виски.

– Не волнуйся, мы высадим тебя у реки, – спокойно пояснил Бонгани. – Небольшая прогулка после выпивки тебе ведь не помешает? Мои люди проводят тебя до ворот…

Каждому было ясно, что это ложь. Татуировка Легиона на плече Рафаила сделала свое дело: его контролировали четверо вместо двоих. Пич, Готто, Джеро и Изок стояли полукругом, внимательно рассматривая пленника. Они сбросили рубашки, обнажив потные, бугрящиеся тренированными мышцами торсы. Их взгляды не соответствовали умиротворяющим словам командира: они словно в упор целились в обнаруженный после долгих поисков объект ликвидации. Рафаил мгновенно оценил обстановку, сел на место, наполнил свой стакан.

– За паскудность цивилизации, – объявил он и залпом выпил. – По крайней мере, мог предупредить…

Сказал он, вытирая мокрый подбородок тыльной стороной ладони.

– Это было бы нецивилизованно, – сказал Бонгани. – Началась бы бойня, и нам бы пришлось уничтожить все племя буру… Так что ты поднял правильный тост!

Вертолет взял курс на Хараре.

Глава 3

Зигзаги судьбы

Ретроспекция. Борсхана – Тиходонск. 2012–2013 гг.

Многие люди встречались с судьбой на тех дорогах, по которым пытались от нее скрыться…

– У него жена была беременной, а с деньгами негусто, жили тяжело, – рассказывал Антуан. – А тут подвернулась эта экспедиция с возможностью хорошо заработать. Ну, он и поехал. Дочка родилась, когда он был уже здесь.

Какое-то время Абрафо Траоле молча кивал, позволяя французу выговориться, но тот, похоже, не собирался переходить к существенным деталям. Семейная жизнь Самуила, тяжелый характер его жены, – казалось, одичавший в джунглях Антуан сам истосковался по этой рутине.

Сидящему сбоку Бонгани пришлось то и дело направлять разговор в более конкретное русло.

– Он рассказывал еще о каких-нибудь родственниках?

– Да нет. Только про жену. Ну, и что дочка родилась. Хотел ее увидеть, подарки приготовил…

– Где его искать? – вмешался Траоле. – Ну, где он жил со своей семьей?

– В этом городе, как его… Ну, где живут такие вольные люди – с усами и саблями… Они еще скачут на конях… И про них написано много книг…

Траоле нахмурился и сурово посмотрел на Бонгани. Тот опустил глаза.

– Найдем мы его, найдем, – негромко сказал он. Но Абрафо не успокоился и продолжил допрос:

– А этот ваш Самуил из России уезжать не собирался? За лучшей жизнью? Или у нас остаться не хотел?

– Нет… Ничего такого. Наоборот – рвался домой. Поначалу делился планами, как потратит заработок… Но потом, когда стало ясно, что на деньги можно не рассчитывать, – Антуан задумчиво покачал головой. – Потом мы говорили только о работе. Нужно было довести дело до конца: найти это чертово месторождение, определить перспективность его разработки, взять подтверждающие пробы, все описать, привязать к местности… Работа затянула, как водоворот, спортивный азарт, будь он неладен. А ведь можно было плюнуть на все и унести ноги, как только нас бросили…

– Дезертиров везде расстреливают! – резко сказал Траоле. – Только во Франции можно совершить предательство и остаться в живых: у вас много демократии, а потому мало порядка… Вижу, после Легиона ты не сделал для себя никаких выводов!

– Ну, почему же, – мрачно проговорил Антуан. – Надо самому решать – кого убивать, а кого – нет. Что я и делал последние двадцать лет. И какого черта вы лишили меня высшей власти?

Траоле рассмеялся и самодовольно одернул расшитый золотом парадный мундир.

– Распоряжение жизнями нескольких сот нищих туземцев ты называешь высшей властью?

– Да, и это мое дело. Я не просился обратно. Абиг притащил меня насильно. Какое он имел право?

– Хоть на этот раз он выполнил приказ, – поморщился Траоле. – Ты преступник, нарушивший контракт. Не с Французским легионом, а с правительством Борсханы – это разные вещи. Совершенно разные! Тебя ждет трибунал!

– Я думаю, он это понимает и постарается искупить свои грехи, – сказал Бонгани.

– Каким образом?! – Траоле впился в него острым, прожигающим взглядом. Абиг не знал, что его бывший подчиненный научился так смотреть. – Как обманувший правительство преступник может искупить грехи?!

– У меня есть план, чтобы добраться до Самуила. И в нем решающая роль принадлежит Рафаилу.

Траоле задумался и долго сидел неподвижно, барабаня пальцами по столу. То ли думал, то ли изображал, что думает.

– Ладно, попробуем, – наконец сказал он. – Представишь план мне на утверждение!

* * *

Звание Бонгани вернули, хотя пока – на ступень ниже прежнего. Даже машину выдали – тот самый джип, на котором он ездил двадцать лет назад – с тентом от солнца на четырех металлических штырях, и с капитаном Траоле за рулем. Теперь подполковнику Бонгани самому приходилось водить эту рухлядь. Когда операция «Поиск Архангелов» успешно завершится, он вновь станет полковником, получит какой-нибудь «Мерседес» с кондиционером, и должность, более властную и определенную, чем «офицер по особым поручениям» при начальнике Бюро безопасности Борсханы. Во всяком случае, так обещал Траоле. Бонгани знал, что он врет. Даже если операция завершится благополучно – а это вовсе не факт, – бывший подчиненный не пустит бывшего начальника обратно во власть. Скорей всего, Траоле прикажет его ликвидировать. Таковы законы аппаратных игр, и не только в Борсхане.

Но пока Бонгани действовал в соответствии с договоренностями. Правда, не особенно рассчитывая на то, что и Траоле соблюдает все условия их соглашения. Поэтому он несколько раз проехал по одним и тем же улицам: вначале в одном направлении, потом в противоположном. Машин на улицах было мало, он быстро убедился в том, что слежки за ним не ведется. И только тогда направился к своей настоящей цели.

Полчаса езды – и он был на месте. В пригороде, где располагалась его бывшая загородная резиденция, заасфальтировали дорогу. Других перемен он не заметил. Вид заброшенного дома со сгоревшей крышей и разбитыми окнами отозвался в сердце Бонгани печалью. Но что поделаешь? Бессмысленные революционные традиции любой страны предписывали уничтожать имущество свергнутых хозяев жизни. И даже если колесо истории вдруг проворачивалось в обратную сторону, руины никогда не восстанавливались. Иначе коттедж разгромили бы четыре раза, и трижды восстановили, а сейчас бригада строителей спешно отстраивала бы его в четвертый раз, а садовники вырубали бы дикие заросли вокруг и заново разбивали цветущий сад. Но бессмысленность потому и бессмысленна, что поддерживает уничтожение, а не созидание!

– Знал бы ты, Абрафо, сколько радостных часов я провел здесь, отдыхая от службы, – проговорил Бонгани, спускаясь по крутым ступеням и подходя к железной двери подвала в углублении, под каменной аркой. – Какие вечеринки, какая еда, выпивка, какие девочки! Ты никогда этого не узнаешь, жалкий щенок…

Он осмотрел дверь и убедился, что никто не пытался ее взломать. Во всяком случае, серьезных попыток не предпринимали. Может, потому, что часто подвалы таких заброшенных вилл были заминированы. А ценностей в них, как правило, никто не держал.

– Ничего, мы еще покажем, кто чего стоит, – впервые за долгое время Бонгани позволил себе совершенно искренние нотки – и голос его звучал далеко не миролюбиво.

Он коснулся кнопки электронного замка, выводя его из спящего режима – загорелась красная диодная лампочка. Не обманула фирма: благодаря потайной электролинии и солнечной батарее на ближайшем дереве, аккумулятор остался в рабочем состоянии. Впрочем, он знал и способы отпереть замок при отключенном питании. Бонгани ввел код, красный цвет сменился зеленым, дверь ожила, внутри включились сложные механизмы, они тихо загудели, втягивая четыре стальных штыря, намертво соединяющих дверь со стальной рамой.