Лабутены для Золушки

– Ничего. Покивали головами. Вот так. Они не понимали языка самаки. Языка рофу тоже не понимали. Несмотря на нашу дружбу, они убили духа реки.

– Кого убили? – переспросил Бонгани. – Может быть, они убили водяного удава?!

– Водяного удава, – кивнул лодочник. – Духа реки!

– И что было дальше?

– Духи расправились с ними. Одному взбесившиеся обезьяны оторвали голову, другого утопили в реке. Их черных слуг съела стая летающих крокодилов.

– Это точно?! Ты сам с ними встречался?! Что-то ты очень молод, – нахмурился Бонгани. Полученная информация не совпадала с теми данными, которыми он располагал. Во всяком случае, экспедиция не могла целиком погибнуть в одном месте. Иначе, об этом до сих пор говорили бы все в джунглях.

– Это точно, мне отец рассказывал, – важно кивнул лодочник и ушел, унося пилу.

– Куда теперь, шеф? – это был любимый вопрос Векеса, пилота группы.

– Давай-ка к «крокодилам», или как их там, к юки-юки, – бросил Бонгани, и вертолет, оторвавшись от земли, взял курс туда, где, по сведениям БББ, раскинулась самая большая деревня этого племени.

– Сержант Пич, выдай всем максимальный боекомплект, – скомандовал Бонгани, когда вертолет, вильнув, скорректировал маршрут, забрав ближе к реке, подальше от лесного массива – чтобы не распугивать зверье и не волновать без необходимости племена, которые и так не отличались гостеприимством и дружелюбием.

Пока бойцы рассовывали по кармашкам разгрузочных жилетов автоматные магазины и гранаты, Бонгани всматривался в бескрайний зеленый океан, разлившийся под брюхом вертолета. Искать в нем следы пропавших двадцать лет назад людей – все равно, что искать иголку в стоге сена! Но Бонгани не знал этой русской поговорки, зато помнил запах блока пожизненников на Ферме, а потому не впал в отчаяние.

С дисциплиной в группе проблем уже не было. Разве что кат, к которому вслед за Векесой пристрастились Готто и Изок, делал группу похожей на каких-нибудь повстанцев, которых очень часто называли бандитами. Окончательное название формулировалось в зависимости от того, достигли повстанцы своей цели, или нет. С одной стороны, это несколько раздражало полковника Бонгани, но с другой – очередная революция могла бы подарить ему шанс пробиться наверх. И Бонгани начинал присматриваться к этой идее.

Вся надежда теперь на людей-крокодилов – юки-юки, неукротимых любителей человечинки. Полчаса лету – и на распахнувшейся посреди лесного массива поляне показалась деревня. Довольно большая по нынешним, неблагоприятным для размножения, временам. Посредине – капище с темноликим деревянным идолом. С этими придется держаться построже – это не мирные козоводы или рыбаки…

– Если что, старайтесь всех подряд не косить, – крикнул Бонгани, перекрывая гул двигателя и свист лопастей. – Для острастки можно завалить парочку самых дерзких. Но, парни, бережней со старейшиной и прочими представителями местной власти!

Вертолет приземлился посередине деревни – аккурат между мужской и женской половинами. Соломенные крыши близлежащих домов заметно потрепало воздушной струей при посадке. Здоровенный идол – хмурый и зубастый, щерился в каком-нибудь метре от лопасти.

– Ух ты, чуть не задел, – усмехнулся Векеса. Но смешного тут было мало: если бы задел, то неизвестно, чем бы дело кончилось, несмотря на автоматы FAMAS, пятнадцатизарядные «Беретты-92», гранаты и даже главный сюрприз. Вряд ли они бы помогли запертой в вертолете десятке «леопардов» выстоять против сотни разъяренных людоедов. Но, к счастью, обошлось!

Двигатель смолк, прозрачный круг над ним постепенно превратился в лопасти, которые замедляли свое вращение и, наконец, остановились лопасти. Необработанные алмазы в глазницах идола, тускло поблескивали, не обещая ничего хорошего. Люди-крокодилы считали своим врагом любого, кто интересовался алмазами – для них добыча алмазов лишала зрения их предка, Великого Юку. А все чужаки искали алмазы. Поэтому все чужаки были врагами.

Со всех сторон к вертолету бросились полуголые туземцы, через несколько минут его окружила плотная толпа вооруженных копьями и луками мрачных, пестро раскрашенных мужчин с лоскутами выдубленной крокодильей кожи на бедрах.

«На раскачку времени нет, нужно выиграть с первого хода,» – подумал Бонгани. Оставив в вертолете автомат и показывая пустые руки, он спрыгнул на землю. Воины юка-юка отозвались угрожающим гудением сквозь сомкнутые губы. «Леопарды» сняли автоматы с предохранителей.

– Подай-ка наш основной аргумент, – приказал Бонгани.

Пич подтащил к двери тяжелый стальной баллон с подвесной системой и шлангом, который заканчивался металлическим брандспойтом.

Бонгани поморщился.

– Не «главный сюрприз», а «основной аргумент»!

Сержант, чертыхаясь, убрал ранец, а Джеро вытащил из-под лавки десантного отсека ящик виски «Белая лошадь» и передал полковнику. С улыбкой от уха до уха, Бонгани сделал вперед несколько шагов и поставил виски на вытоптанную землю, прямо под ноги аборигенам. Он неплохо владел здешним диалектом, и когда заговорил, его внимательно слушали, хотя гудеть не перестали.

– Это наша жертва Великому Юке, – торжественно объявил полковник. – Нам ничего не надо. Мы не ищем глаза Юки. Расскажите о белых, которые были здесь двадцать зим назад. И мы улетим.

Он отошел назад и замер. Время потянулось с особенной, выматывающей медлительностью. Грозное мычание усилилось. Каждым сантиметром своего тела Бонгани почти реально ощущал острия десятков нацеленных в него стрел и копий. И даже кевларовый пулезащитный жилет особой уверенности не придавал.

Но нужно продолжать говорить – и говорить то, что может понравиться племени юки-юки.

– Эти белые нарушили не только законы джунглей, но и законы города. Мы должны их найти и наказать. Они где-то в джунглях. Помогите найти, я дам вам еще, – он указал на бутылки, заманчиво поблескивающие на солнце.

«Веселящая вода – универсальная валюта в товарно-денежных отношениях с племенами», – любил повторять бывший начальник Бонгани, полковник Афолаби. Бонгани не раз убеждался в справедливости этих слов.

Но пока обстановка только накалялась. Агрессивный гул усиливался и круг туземцев медленно, но неуклонно сужался. Оценив обстановку, Джеро и Готто, не дожидаясь приказа, спрыгнули на землю и стали справа и слева от своего командира, направив на туземцев короткие автоматы. Из люка высунулись еще три ствола. Но даже столь безотказная мера на этот раз не подействовала. Скорей наоборот – толпа ощетинилась в ответ: нацеленных на пришельцев стрел и копий стало больше. И гул готовности к смертельной битве стал громче.

Дело принимало скверный оборот. Наверное, те кто едят человечину, относятся к смерти с меньшей опаской, чем скотоводы и рыболовы. Похоже, что цель группы изменилась: теперь проблема не отыскать следы Архангелов, а убраться отсюда живыми и невредимыми!

– Пич! – Бонгани поднял руку. Это был сигнал «к бою!», и сержант тут же спрыгнул на землю. На этот раз в полной боевой готовности: стальной баллон был надет ему на спину, а брандспойт на конце резинового шланга направлен прямо в толпу каннибалов.

Юка-юка на миг потеряли свою невозмутимость и шарахнулись назад: очевидно, уже были знакомы с ранцевым огнеметом 3-bis. Но угрожающе гудеть они не перестали. До нападения оставались минуты, а может, секунды… Привыкший работать на опережение, полковник Бонгани уже готов был крикнуть «огонь!».

Но вдруг, словно подчиняясь чьей-то команде, угрожающий гул прервался, стрелы и копья втянулись в скопление полуголых тел или миролюбиво поднялись вверх.

– Отставить! – скомандовал Бонгани.

Автоматы и брандспойт огнемета тоже поднялись к небу, в котором уже кружили грифы-стервятники. И как они узнают, куда лететь?

Шеренга воинов расступилась, вперед выступил высокий старик с испещренным морщинами и изукрашенным разноцветными татуировками худым лицом, на шее – массивное ожерелье из огромных крокодильих зубов, которые, несомненно, принадлежали гигантским рептилиям.

– Кого вы ищете, чужие люди? – властно спросил он, бросив взгляд на ящик с «Белой лошадью» и внимательно осмотрев «Леопардов». Невозмутимое выражение лица не изменилось. Наверное, оно не меняется, и когда юка-юка разделывают свою очередную жертву…

«Старейшина племени или шаман, – догадался Бонгани. – Скорее первое: этот слишком спокоен, а шаманы любят внешние эффекты и истерики – он бы обязательно надел на голову крокодилью морду, и продемонстрировал бешеную ритуальную пляску…»

В знак почтения, по обычаю северных племен, Бонгани приложил руки к вискам и слегка склонил голову.

– Ищем двух белых, которые ходили по джунглям двадцать зим назад, – для верности он показал старейшине сначала десять, а затем еще десять пальцев.

– Зачем ищете?

– Они нарушили наши законы. И они охотятся за глазами Великого Юки.

Старейшина помолчал, коснулся ожерелья.

Бонгани решил, что наступившей паузой можно воспользоваться.

– Давай, – сделал он знак Джеро, стоявшему слева от него.

Второй ящик «Белой лошади», звякнув, стал рядом с первым на желтоватую площадку перед идолом. Юки взирал на происходящее так же невозмутимо, как старик с крокодильими зубами на шее.

– Их может не быть на этом свете, – безэмоционально заметил он.

– Что тебе известно? – спросил Бонгани, стараясь, чтобы нетерпение в голосе не перебивало почтительности.

– Они нарушали законы джунглей, – сказал старейшина и посмотрел на идола, будто ища его одобрения или запрета. Но идол молчал, что, очевидно, являлось знаком согласия. Или, по крайней мере, отсутствия возражений.

– Они осквернили наши святые места, убили много воинов юка-юка, – продолжил старейшина. – Они поссорились и с другими племенами, хотя нам нет до них дела. Они даже убили духа реки, а потом и воинов Самаки-Рофу… Они охотились за глазами Великого Юки…

Обступившие вертолет воины переступили с ноги на ногу и стали потрясать оружием. Очевидно, не могли выдержать рассказов о преступлениях белых.

– И, в конце концов, их постигла кара духов джунглей, – продолжил старейшина.

– Как выглядела эта кара? – быстро спросил Бонгани.

– Племя буру. Быки пришли издалека – лесной пожар согнал их с насиженных мест. Хвала Юке, мы не пустили пришельцев в угодья нашей охоты. Но совсем прогнать не смогли – они хорошие и дерзкие воины. Буру осели в трех днях ходьбы в сторону утреннего солнца, но нападать на нас перестали…

– Что стало с белыми?

Старейшина пожал плечами.

– Джунгли сказали, будто одного взяли в плен. Что с ним, мы не знаем. Быки ни с кем не дружат.

Это были первые реальные новости. Правда, скверные. Бонгани помрачнел. Он мало что знал про племя быков. По агрессивности они не уступали юку-юку. Могли сразу же сожрать пленника, здесь это запросто. Но в джунглях случается всякое. В любом случае, это единственная зацепка. Теперь следовало лететь к буру.

– Что еще знаешь? – на всякий случай спросил он старейшину.

В ответ тот покачал головой – ничего.

Юка-юка снова принялись угрожающе мычать, недвусмысленно приглашая пришельцев убираться обратно на своей шумной бескрылой птице. Бонгани вздохнул. Ну, что ж… Здесь действительно больше нечего делать. Тем более что эти парни любят человеческую кровь гораздо больше, чем виски!

– Тогда позвольте распрощаться, – бросил он по-французски и, не поворачиваясь спиной к все больше возбуждающейся толпе, попятился к вертолету, продолжая улыбаться и демонстрируя пустые руки.

«Леопарды» погрузились быстро, не дав племени опомниться. Снова взревел двигатель, закрутились лопасти, сливаясь в прозрачный круг, PUMA оторвалась от земли и принялась осторожно набирать высоту, медленно удаляясь от задранных вверх, раскрашенных разноцветными полосами и, мягко говоря, не очень доброжелательных лиц воинов юка-юка.

Огромный идол сопровождал вертолет тусклым алмазным взглядом, не сулящим ничего хорошего. И действительно, не успела PUMA подняться на пятьдесят метров, как по стальной обшивке в бессильной злобе застучали стрелы и копья. Но было уже поздно.

– Зря оставили людоедам столько выпивки! – недовольно проговорил Пич. – Может, лучше сбросить на них пару гранат? Или проутюжить из пушки и пулемета?

Но командир, а в том, что Бонгани действительно командир, уже никто не сомневался, не удостоил его ответом. Тем глупее всем показался заданный сержантом вопрос.

– На восток! – скомандовал полковник, усаживаясь в командирское кресло слева от пилота, еще до того, как тот задал свой традиционный вопрос: «Куда теперь?»

– Как скажешь, шеф, – Векеса улыбнулся и сунул в рот пучок ката.

Вертолет качнулся, и взял курс на восток.

* * *

Племена не пользуются радиосвязью и мобильными телефонами, поэтому запеленговать «быков» было невозможно. PUMA, держась на небольшой высоте, шла на восток галсами, словно прочесывая густые джунгли частым гребнем. Обычно, лесные племена с воздуха обнаруживают издали по дыму очагов, но сейчас и дыма видно нигде не было. Векес и Бонгани из кабины наблюдали за горизонтом, Пич и Капунга смотрели в бинокли вниз – по правому и левому борту. Там расстилался бескрайний зеленый океан, который казался пустынным, хотя опытные бойцы знали, что впечатление обманчиво, и под растительным покровом течет своя, разнообразная, и зачастую, опасная жизнь.

Поиски невидимой деревни могли растянуться надолго, но духи джунглей благоволили Абигу Бонгани. Он заметил, что справа по курсу заросли стали реже, и направил вертолет туда. Вскоре внизу показались круглые остроконечные крыши, крытые высохшими пальмовыми ветвями. Вертолет завис, Бонгани оценивал обстановку, которая была, мягко говоря, необычной. Хижины располагались не хаотично, как всегда в лесных деревнях, а концентрическими кругами вокруг просторной круглой площади с идолом посередине. По окраинам, почти вплотную друг к другу, симметрично располагались загоны для скота, которые окружали деревню, как крепостная стена. В промежутках между загонами были возведены заостренные частоколы, в одном месте имелись ворота. Да-а-а, это не поселение лесных людей, а средневековая крепость!

– Садимся, командир? – спросил Векес.

– Нет, – напряженным тоном ответил Бонгани. – Сделай еще пару кругов!

PUMA облетела деревню вокруг, потом сузила радиус и, наконец, зависла над центральной площадью.

– Садимся, командир? – повторил Векес.

Бонгани напряженно думал.

– Что-то тут не так, – заглянул в кабину сержант Пич. – Я никогда не видел, чтобы деревню окружали стеной. И сторожевых вышек не видел. А тут они есть!

– А ты видел, чтобы ни одна живая душа не выходила посмотреть, кто это прилетел? – мрачно спросил Бонгани, глядя на пустую площадь и безлюдные улицы.

– Может, она брошена?

– Да нет… Вон, видишь, вроде как хижины по сторонам от идола? Туда набились человек по десять с луками наготове! Подползли незаметно в траве, и спрятались! Похоже, это специальное укрытие для засад… В тактике французского Легиона такие использовали. Вот тебе и «буру»!

Пич надвинул черный берет поглубже, так что он почти соприкоснулся с черными очками.

– А вы у этих… пулеметов или гранатометов не видели?

– Нет. Луки и копья, как обычно.

– Так давайте сядем и разберемся! Что они нам сделают? Спалим, если что – и улетим!

– Тоже верно!

Векес молча переглянулся с Бонгани, тот едва заметно кивнул. И вертолет пошел на посадку.

– Только аккуратней…

– Да тут у них просторно, хоть истребитель сажай…

PUMA опустилась на поляну, немного накренившись на левый бок – поверхность была неровной. Как только стих гул турбин и лопасти замерли неподвижно, Джеро приоткрыл люк. В отсек ворвался запах навоза, послышалось блеяние испуганных коз и мычание коров в загонах. Но жители никак себя не проявляли. «Леопарды» тоже не торопились выходить: Пич надел на себя огнемет, остальные, сжимая оружие, настороженно осматривали окружающую обстановку через бронестекла. Площадь по-прежнему была пустынной. Прямо перед вертолетом на высоком постаменте стояла искусно вырезанная из дерева фигура: мускулистый человеческий торс, ноги с копытами и бычья голова с рогами… Все, как у обычных идолов лесных племен, даже алмазы в глазницах, только стоял он на постаменте, как памятник президенту Кинизела Бело в Хараре или де Голлю в Париже. Ни в одном племени таких памятников не было…

– Что собираетесь делать, командир? – спросил Векес. – Может, уберемся отсюда подобру-поздорову?

Бонгани покачал головой.

– От чего нам бежать? Нам никто не угрожает, как у юка-юка. Наоборот, нас боятся: все попрятались. И цивилизованности здесь побольше, чем мы видели у Имбузи или Самаки-Рофу… Так что будем и мы цивилизованными. Я выйду без оружия и попытаюсь с ними договориться… А вы прикрывайте меня!

Держа руки на виду, как и на стоянке у юка-юка, Бонгани выпрыгнул наружу, сделал приветственный жест вежливости. Джеро передал ему последний ящик с виски, полковник отошел на несколько шагов, поставил подношение на землю и вернулся к вертолету.

– Это подарок для племени буру! – зычно объявил он. – Мы прибыли с добром. Выходите, не бойтесь!

Наступила томительная пауза. Потом на поляну стали выходить мужчины. Их лица, выкрашенные светлой охрой, очертаниями и впрямь чем-то напоминали бычьи морды, на лбу были вытатуированы рога, у некоторых на головах были надеты настоящие рога, очевидно, демонстрирующие их более высокое положение. К удивлению Бонгани, многие из «быков» были безоружны. Однако, из окон «засадных хижин» торчали духовые трубки и стрелы с готовых к стрельбе луков.

Еще больше удивило, что за мужчинами на площадь вышли женщины и дети. Они ошарашенно рассматривали пришельцев и их диковинную колесницу – иную реальность из металла и магии, но были настроены явно миролюбиво. Иначе все, кроме воинов, спрятались бы в укрытия. И еще удивительная вещь: среди молодых мужчин, детей и подростков выделялись люди с более светлой кожей… Мулаты! Но кто в диких джунглях мог разбавлять чистую африканскую кровь?

Площадь наполнилась улыбающимися аборигенами, многие показывали свои руки с растопыренными пальцами. Надо было делать встречный ход.

– Готто, Кофи, выходите без оружия! – скомандовал Бонгани, и двое «леопардов» стали рядом с ним, старательно изображая доброжелательные улыбки. Похоже, молчаливый диалог понемногу налаживался. И тут, под звуки блеяния, мычания, удивленных возгласов и оживленных разговоров – привычной суеты племен, в гости к которым незвано пожаловали могущественные незнакомцы с неба, вмешалась бодрая барабанная дробь, напоминающая воинский марш. Откуда-то появилась и медленно направилась к вертолету небольшая процессия, перед которой толпа почтительно расступалась – три полуголых аборигена, бьющие в тамтамы, во главе с высоким человеком, одетым в бычью шкуру, и маску из бычьей головы.