Лабутены для Золушки

Вряд ли с Абрафо можно будет поквитаться в ближайшее время. Но если представится в будущем такой случай, Абиг ни за что его не упустит. Сейчас же следует по возможности успокоить этого шакала.

– Абрафо, – сказал он таким тоном, словно явился третьим на дружеские посиделки. – Я на тебя не в обиде. Ты просто воспользовался удобным случаем. Но сделал это мастерски. Идеально разыгранная партия. Прими мои комплименты.

В ответ Траоле бросил на Абига настороженный взгляд исподлобья и допил виски. Кубики льда стукнулись друг о друга, но Абигу приятно было вообразить, что это стучат зубы Абрафо.

– Господа, – подал голос начальник тюрьмы. – С вашего позволения, мне через полчаса нужно быть в прокуратуре с отчетом о причинах повышенной смертности. Это очень важно!

Похоже, забыв от волнения, где он находится, Абрафо оттолкнул от себя допитый стакан по столешнице – тем жестом, каким отправляют опустевшую посуду по стойке бармену с просьбой повторить.

– Президент Кинизела Бело распорядился реанимировать проект, который ты когда-то курировал. Я получил приказ лично от господина Афолаби!

Абиг кивнул. Ему все было уже понятно, даже без слов, которые еще не прозвучали, но обязательно должны прозвучать.

– Проект разведки новых алмазных месторождений под кодовым названием «Архангелы», – продолжил тот. – Возобновление проекта он поручил возглавить мне!

– Поздравляю, Абрафо! – дружески улыбаясь, сказал Абиг. – Это поможет тебе подняться еще выше!

На самом деле он знал, что это не так. Если бы Траоле мог сам справиться с порученной задачей, зачем бы он пришел к пожизненно осужденному?

Абрафо напрасно бросал выразительные взгляды на стакан, хозяин кабинета не спешил его наполнить – он тоже считал себя важной самодостаточной личностью. Пришлось самому встать, подойти к секретеру, за дверцей которого скрывался бар, плеснуть виски из полупустой бутылки.

– Но мне нужен помощник, – продолжил он, усаживаясь на место. – Дело в том, что никаких документов не осталось. То есть совсем никаких! Только ты, и твои воспоминания…

Абрафо Траоле залпом выпил содержимое стакана и посмотрел на бывшего начальника. Тот сидел с нейтральным лицом, как будто не понимал, чего от него хотят.

– Возьмешься? В случае успеха тебе обещано восстановление в правах и возвращение на службу. Вот президентский указ о помиловании.

Траоле полез в карман пиджака. На стол лег красивый гербовый конверт. Абиг остался неподвижен.

– Так что? – Абрафо наклонился вперед. Его черное лицо было покрыто крупными каплями пота, хотя в кондиционированном кабинете было не жарко. – Ты в деле?

Насладившись паузой, Абиг Бонгани неторопливо кивнул.

– Не вижу причин отказаться. Все лучше, чем в тюрьме…

– Но если провалишься, указ отменят. Или… Ну, сам понимаешь…

Бонгани дотянулся до конверта, не глядя, хотел сунуть во внутренний карман, но в тюремной робе вообще нет карманов, и он оставил важный документ в руке.

– Думаю, если закончится провалом, то сядем вместе, да, Абрафо? – усмехнулся он.

Траоле промолчал и только поежился.

– Вижу, ты меня понял, – кивнул Бонгани. – Что ж, давай приступим к подготовке! Мне не терпится сменить свою одежку на такой костюмчик, как у тебя!

Абрафо Траоле только поморщился от такой фамильярности. Значит, больше ничего поделать не мог.

* * *

Такой жизни он не знал даже когда находился на пике карьеры. Перед двухэтажным коттеджем с окнами в пол – стриженная лужайка. Из сауны выход в открытый бассейн, в спальне стеклянный потолок, который каждое утро моет резиновыми скребками специальный человек. Холодильник забит до отказа деликатесами из Европы: сырами, колбасами, хамонами, рыбой, и любым спиртным со всего мира. Если захочется чего-нибудь особенного, в любой момент можно спуститься в полуподвальный этаж, где располагается кухня и заказать приставленному к нему повару любое блюдо.

Врач обследовал его вдоль и поперек. Хронический бронхит, вегетососудистая дистония, скачки давления, остеохондроз и тому подобная мелочовка – ожидаемый букет для пятидесятилетнего человека, проведшего за решеткой девять лет, в том числе семь – безвылазно. Но ничего страшного. Новейшие лекарства плюс хорошее настроение – Бонгани и так чувствовал себя на все сто, едва покинув Ферму, а после забот доктора ощутил такой прилив сил, что просыпался рано утром и отправлялся на турник, как в ранней молодости. Физподготовка, рукопашный бой, огневая подготовка… Конечно, мышцы ослабли, и выстоять против троих без калечащих приемов он уже не мог, зато полигон показал, что наработанные рефлексы не умирают. К концу недели он стрелял так же быстро и точно, как раньше. Ну, или почти так же…

Массажистка и те пышущие здоровьем разноцветные девчонки, которых новый старый наниматель – правительство Борсханы – прислал в качестве дополнительного бонуса, довершили процесс выправления надломленного тюрьмой и невзгодами организма. На двенадцатый день, еще до завершения отведенного двухнедельного срока на восстановление, Абиг Бонгани приступил к работе.

Каждое утро на бронированном джипе с машиной сопровождения на «хвосте», он выезжал из загородного коттеджа, расположившегося в закрытом охраняемом поселке неподалеку от казарм «Черных леопардов», и отправлялся в штаб-квартиру БББ в центре Хараре. Под охраной, а может быть, под конвоем двойки «леопардов», его заводили через черный ход в просторную комнату, располагавшуюся на «начальственном» этаже, откуда его несколько раз забирали, чтобы отправить на Ферму. Совсем недалеко от его бывшего кабинета.

– Работай, Абиг, работай! – говорил он себе. – Вернись в свое кресло еще раз!

Он садился за стол, заваленный папками и кипами бумаг, включал компьютер, и начинал поиск следов Архангелов. Отыскать их оказалось непросто. Документы действительно были уничтожены подчистую. Каждая смена режима вызывала мотивированную панику в штате БББ и включала механизм плановой ликвидации всего того, чем занимались ранее. Были ликвидированы все приказы, отчеты, и карты, составлявшиеся по координатам, которые сообщали сами Архангелы во время сеансов связи, да и записи радиообменов сожгли в специальной печи, существовавшей именно для этих целей.

Оставалось надеяться на собственную память. Он внимательно, через лупу, разглядывал карту, вспоминая, где были сделаны отметки магнитных аномалий первой, американской, геофизической разведки. Выходило очень приблизительно. Он неуверенно водил пальцем по сетке координат. Где-то здесь, в горах, помнится, был заштрихованный треугольник, да узкий вытянутый овал вдоль русла Кванзы… Настолько приблизительно, что определить путь экспедиции было совершенно невозможно! По существу, все требовалось начинать с начала…

Он подхлестывал себя крепким кофе из кофемашины и повторял:

– Давай, Абиг, работай, вспоминай…

В памяти всплывали подробности. В радиоэфирах, которые он проводил лично, Архангелы запрашивали нормальную еду, батареи для рации, патроны. Однажды рассказали об угрозах – анаконда и туземцы… Даже запросили целый арсенал оружия и боеприпасов. Кстати, именно тогда они сообщили, что напали на след алмазов…

Но где это было? Здесь? Или здесь? Палец неуверенно упирался то в одну, то в другую точку – на карте они рядом, а на местности между ними десятки километров… Архангелы прошли по джунглям не менее четырехсот километров. Маршрут пролегал и в горах, и вдоль реки. Четко локализовать место, где найдены следы кимберлитовой трубки, не удастся. Остается заново начать поиск, продвигаясь по тому же маршруту. Это будет уже третья геологоразведка. Она потребует два года времени, больших финансовых и трудозатрат, а главное – не гарантирует положительных результатов: духи недр одному открывают месторождения алмазов, другому – нет… Значит, надо найти следы Архангелов, их вещи и документы – дневники экспедиции, карты с отметками, образцы сопутствующих алмазам пород… Точнее, надо найти растворившихся в джунглях много лет назад русского геолога и контролирующего его француза. Но где их искать?!

Перелопатив кучи бумаг, в конце концов, Бонгани понял: прямых подсказок найти невозможно. Значит, нужно обратиться к побочным документам, которые не имели грифа секретности и должны были храниться в обеспечивающих службах: бухгалтерии, складе горюче-смазочных материалов, продовольственной службе, отделах вооружения и технического снабжения… И он погрузился в журналы радиосвязи, накладные на продукты для экспедиции, журналы отпуска боеприпасов и батарей, передававшихся Архангелам. Конечно, точных координат и тут не найдешь… Журналы радиосвязи – это не аудиозаписи. Скупые цифры: время выхода в эфир, время окончания эфира. В накладных тоже немного полезного: «Отпущено патронов к. 11,43–70 штук, к. 7,5́54 – 100 штук…»

И все же на четвертый день поисков он нашел то, что искал. Самым серьезным документом оказалась карта вертолетчиков, с отметками координат, на которые сбрасывались посылки Архангелам. Таких точек было восемь – три в горах и пять вдоль реки… Горная георазведка результатов не дала, значит, надо отработать реку!

Бонгани снял трубку и соединился с Траоле.

* * *

Абрафо и на этот раз решил устроить встречу при свидетелях. На всякий случай, или для подстраховки… А может, его шакалья натура робела в присутствии бывшего боса, которому когда-то ничего не стоило стереть его в порошок, да от которого и сейчас многое зависело… Как бы то ни было, на дальнем конце длинного стеклянного стола сидел упитанный щекастый майор, которого нынешний руководитель БББ представил как своего первого помощника. Майор подался вперед, видимо, готовясь к рукопожатию. Но Абиг Бонгани, сделав вид, что не заметил этого, подошел прямо к начальнику. Сегодня тот был в расшитой золотом парадной форме и каплевидных очках «хамелеон» – явно подражал кому-то: может, большому начальнику, а может – герою голливудского фильма. Бонгани раскованно, как равный равному, протянул руку. Абрафо пожал ее с поспешностью, ненадлежащей человеку в полковничьих погонах и в его должности. Значит, в нем по-прежнему сидит капитан, помощник полковника Бонгани – ведь личность не изменишь аксессуарами…

«Стеклянная столешница – это как-то странно, похоже на банковский офис, – подумал Бонгани. – Никогда такого у нас не было. Уж не покушения ли он боится?»

– Присаживайся, Абиг, – с достоинством предложил Траоле. – Прошу говорить коротко и по делу – разговор записывается.

Бонгани опустился на обтянутый кожей стул. В его кабинете таких стульев не было.

– Я нашел карту с координатами сброса посылок. Надо облететь эти места, обследовать окрестности, поговорить со старейшинами племен. Экспедиция белых не могла оказаться вне поля зрения местных. Таким образом, мы узнаем судьбу Архангелов, а возможно, найдем их вещи и документы. Вряд ли они сиротливо валяются под каким-то кустом – их давно подобрали и они хранятся где-нибудь в шаманской хижине.

– А может быть, и нет, – сказал Траоле, снимая очки.

– А может быть, и нет, – согласился Бонгани.

Наступила длительная пауза. Абрафо испытующе смотрел в глаза бывшему босу и, сам того не замечая, нервно теребил пуговицу кителя. Абиг Бонгани думал, что никогда не узнает, какие мысли проносятся сейчас тяжелыми грозовыми тучами в голове этого опасного по должности, но слабого душой человека. На его месте он отказал бы, отослал выдернутого из предбанника преисподней опасного конкурента обратно. Но, судя по всему, позиции Траоле шатки, и для него самого исход поиска Архангелов – вопрос жизни и смерти. А значит, он будет цепляться за любую, самую призрачную возможность. Даже если не получит заверений в успешности предприятия, которых так откровенно ждет, и которых Бонгани не собирается давать.

– Я санкционирую эту экспедицию, – выдавил наконец Траоле упавшим голосом. – Если найдешь то, что ищем, получишь большой новый автомобиль – бонус лично от меня. Если попытаешься сбежать… Границы теперь охраняют новейшие истребители. Летчики обучались во Франции. Недавно один придурок отправил через северную границу квадрокоптер с кокаином… Его сбили в полукилометре от границы.

И посулы, и запугивания Бонгани выслушал с безразличным видом. Похоже, эту партию он выиграл. Вырвавшись из Хараре, в восточное крыло Фермы дядюшки Тома` он не вернется при любых обстоятельствах.

* * *

Транспортно-десантный вертолет «PUMA SA.330» приземлился на почти голой вершине холма в точке первой выброски посылки. Затомившиеся в раскаленном железном фюзеляже десять «леопардов» высыпали наружу.

Легкий вечерний ветерок колыхал траву и ветви пальм, в которых бойко и шумно суетилась какая-то невидимая живность. Он не мог рассеять спадающую жару, но приятно ласкал лицо и приносил свежесть реки и запах раскинувшихся вокруг джунглей. Откуда ни возьмись, в небе появились грифы-падальщики: они знали, что железная птица и вооруженные люди обязательно обеспечат их пищей…

– Куда теперь? – Пилот сплюнул зеленую струю разжеваного ката себе под ноги, привычно заправил в рот новую порцию листьев.

Это было против устава, но Абиг Бонгани не запрещал Векесу жевать улучшающий настроение и бодрящий стимулятор. В конце концов, это не спиртное, за употребление которого во время выполнения боевого задания полагался расстрел. К тому же существовала еще одна проблема: должность и звание ему не вернули, и хотя формально он командует экспедицией, для «Черных леопардов» он всего лишь вчерашний арестант, правда, с немалыми заслугами в прошлом. Давние заслуги требовалось убедительно подтвердить, и заново завоевать уважение элитных «спецов», но это не так-то просто сделать. Запретом ката авторитета не добьешься, скорее наоборот…

Расхаживая по высокой траве, вокруг печально опустившего лопасти вертолета, Бонгани напряженно размышлял. Было понятно с самого начала, что задача перед ним стоит довольно сложная. Как искать следы Архангелов, рыскавших по этим местам двадцать лет назад, когда буквально за неделю ненасытные джунгли поглощают любые следы? Даже находить по карте точки выгрузки посылок было той еще головоломкой. За прошедшие годы джунгли разрослись, русло реки изменилось до неузнаваемости – ее излучины в одних местах были выгнуты в обратную сторону, а в других исчезли вовсе. Похоже, что «Леопарды» поняли, в каком сложном положении оказался их номинальный командир.

– А я в детстве любил играть в «поймай лисицу», – лениво процедил сквозь зубы сержант Пич.

Его товарищи, расположившиеся в тени вертолета, отозвались сдержанными смешками. Эта игра была популярна среди африканских мальчиков: один из них уходил в джунгли, другие, спустя оговоренное время, отправлялись за ним в погоню. Но и кат, и этот рассказ, и эти смешки были не характерны для частей «Черных леопардов», которые славились, кроме всего прочего, строгой субординацией и железной дисциплиной. И если не зажать их в кулак, то ситуация может выйти из-под контроля…

Но Бонгани умел разговаривать с такими колючими парнями.

– В общем, так, – сказал он, разворачиваясь к «леопардам» и рассматривая их в упор. – Я много раз руководил операциями в джунглях, и вы это знаете!

– Нас тогда еще не было на свете, – с улыбкой перебил его крепыш Джеро. По ритуальным шрамам на лице можно было определить, что он из племени тутси.

– Я знаю, – Бонгани положил руку на торчащую из открытой кобуры рукоятку семнадцатизарядного «Глока». – В восемьдесят девятом году мы с парнями из французского Легиона, как раз разводили племена бхуту и тутси. Если бы не наше вмешательство, тутси были бы вырезаны полностью!

Джеро посерьезнел.

– Родители рассказывали мне об этом, господин полковник!

Это было признание в нем командира. «Леопарды» удивленно переглянулись.

– Почти во всех акциях у меня не было потерь! – продолжал Бонгани. – И знаете почему?

«Леопарды» молчали – то ли, не знали как ответить, то ли не могли понять, как себя вести.

– Потому, что все беспрекословно выполняли мои приказы! – неожиданно рявкнул во весь голос Бонгани. – А когда один клоун в критическую минуту отказался идти вперед, я его пристрелил! Вам ясно, к чему я клоню?

– Ясно, господин полковник! – кивнул Джеро.

– Ясно, – эхом повторил пилот.

– Хорошо. Мы устроим этнографический тур по ближайшим племенам. Наверняка в здешних лесах хоть что-нибудь, но известно о судьбе той экспедиции. Думаю, мы уж как-нибудь, но сумеем разговорить здешних… эээ… жителей.

– Дай попробовать, Векес! – Он протянул руку к пучку ката, торчавшему из литого кулака пилота, оторвал несколько листьев и сунул себе в рот. «Леопарды» рассматривали его оценивающим взглядом. Бонгани пожевал, сплюнул вязкую зеленую струю.

– Так себе, – сказал он.

Бойцы согласно кивнули. Кат и впрямь был не из лучших. Что ж, хоть одна, пусть и слабая, точка соприкосновения командира и подчиненных найдена.

Грифы спустились ниже, постепенно сужая круги вокруг вертолета и обвешанных оружием людей в зеленом камуфляже типа «джунгли» и темных очках-консервах, позволяющих прицельно стрелять, когда ослепительное солнце светит сбоку. Возможно, черные стекла на черных лицах создавали впечатление незрячих глаз, и тем ввели орлов в заблуждение, заставив забыть об осторожности. А такие ошибки всегда дорого обходятся…

Бонгани выдернул пистолет, быстро вскинул, подхватив второй рукой под рукоятку, и дважды выстрелил. Полетели перья, ближайший стервятник кувыркнулся вокруг своей оси и, слабо размахивая одним крылом, упал в густые заросли.

– Кто хочет повторить? – спросил Бонгани, пряча оружие.

– Так они уже разлетелись, – сказал Изок. – Даже из винтовки не достать…

Это была правда. Но та правда, которая выглядела, как оправдание. Бонгани продолжал в упор разглядывать «леопардов», а те теперь отводили глаза. И это был косвенный знак признания – в элитных частях Борсханы не принято встречаться взглядом с командиром.

– Тогда взлетаем! – приказал он.

Векес первым направился к вертолету, остальные двинулись за ним.

– Но когда я подрос, и у старшего брата появился «калаш», то мы перестали «ловить лисицу», – досказал свою историю Пич. – Самой любимой игрой стало сходить в соседнюю деревню, попросить взаймы несколько монет.

– Я вижу, ты крутой парень! – насмешливо сказал Бонгани. – Только у «леопардов» за грабежи расстреливают на месте! А если ты еще станешь рассказывать свои байки без моего разрешения, то будешь носить зубы в руке! Ты меня понял, сержант Пич?

– Понял, – после короткой паузы ответил сержант.

– Ты меня понял, сержант Пич?! – тоном выше повторил Бонгани.

– Понял, господин полковник, – поправился Пич.

* * *

Этнографический тур, как назвал это Бонгани, начинался классикой контактов белых колонизаторов с туземцами по схеме: «бусы в обмен на золото». Разница была несущественна и сводилась к тому, что место белых заняли приобщенные к «белой» цивилизации черные, бусы сменили медикаменты и шоколадные батончики, а золото – информация. Выглядело это так: в районе точки выброса посылки с высоты находили деревню, подбирали место посадки и вступали в контакт. Аборигены не встречали железную птицу со священным трепетом – те времена давно прошли, но печать цивилизации, лежащая на людях, явившихся с неба и, в большей степени, разумеется, современные автоматы, болтающиеся у живота, обеспечивали «Леопардам» доброе отношение. Во всяком случае, съесть их нигде не пытались, даже проткнуть копьем не пробовали.

Впрочем, ничего полезного лесные люди им пока не сообщили. В племенах, рассыпавших деревни и стоянки вдоль берегов Кванзы, сохранились рассказы о двух дерзких белых, которые рыскали по джунглям в сопровождении черных слуг. За каждый разговор о делах двадцатилетней давности местные жители желали получить какое-нибудь вознаграждение. В джунглях – как в каком-нибудь Гарлеме: нужна информация – плати. Так уж все устроилось в этом гибридном мире, в котором несмышленых девочек до сих пор отдавали замуж за подношение в несколько коз, но у самых богатых аборигенов могли водиться и деньги в разной валюте, и радиоприемники, и мобильные телефоны. Только оружие запрещалось иметь под страхом смертной казни. И поскольку этот запрет строго и неуклонно проводился в жизнь, племена были вынуждены его соблюдать. А в остальном торг проводился по классической схеме: информация – товар. В обмен на информацию шли таблетки от головной боли и поноса, зеленка и бинты, мази от ожогов и гипсовые лангеты. Однако, качество получаемых взамен сведений оставляло желать лучшего.

– Они чего-то хотели от джунглей, – рассказал старейшина скотоводческого племени Имбузи. – Чего-то запретного. Джунгли в тот год волновались, звери срывались со своих мест, уходили. Многие племена желали погибели этим пришлым. Наш шаман взялся наслать на них бешеного слона. Наслал или нет, не знаю. Да и шамана уже нет, его самого слон затоптал. Хороший был шаман. Чем-то обидел духов…

Вот и все, что удалось узнать у скотоводов.

В племени рыболовов Самаки-Рофу нарвались на ушлого лодочника.

– Как же, видел этих белых, как вас сейчас вижу, – заверил лодочник и выразительно глянул на пилу, поблескивающую за распахнутой дверью вертолета, посреди десантного отсека.

Случалось, приходилось приземляться на крошечные проплешины в зарослях, прямиком в кусты или заросли лиан. Тогда на тросах спускали двух-трех «леопардов», которые расчищали место посадки. Но делать нечего – пила перекочевала к лодочнику. Бонгани не хотел прибегать к насилию – не столько по идеологическим, сколько по прагматическим соображениям: в джунглях вести о нехороших пришлых людях разносятся быстро, и реагируют на них однозначно.

– За вторым поворотом к вечернему солнцу, в том месте, где тогда была отмель, мы встретили этих белых, и с ними еще человек десять из разных племен, они тоже нездешние, – принялся вспоминать лодочник, сладострастно поглаживая зубья пилы расплющенными бревнами пальцами. – Они ковырялись в речном песке и наносили какие-то знаки на свои большие листы. Мы подарили им рыбу в знак вечной дружбы.

– Ты говорил с ними?

– А как же, говорил.

– О чем?

– Предупредил, что джунгли не любят, когда у них берут что-то без спроса.

– А они что?