Лабутены для Золушки

После этого Антуан приказал ввести ночные дежурства. Африканцы вроде как поддержали идею, но только на словах: когда юка-юка в третий раз решили попытать ночного охотничьего счастья, караульный Иму мирно спал. Его бесшумно закололи, но всех спас Чакайд – точно так же услышал врага и разбудил лагерь, вспыхнула стрельба, нападающие отошли, захватив с собой тело незадачливого часового. Разжившись, правда не белой, но хоть черной плотью одного из нарушителей Закона джунглей, нагло и беззаконно топчущих их угодья, юка-юка оставили экспедицию в покое. Но приходилось постоянно оставаться начеку.

* * *

Кванза оказалась неширокой мутной рекой, которая причудливо петляла по джунглям, подмывая почву и обнажая корни деревьев. Неровный обрывистый берег имел буро-красный оттенок. Наверное, такой цвет имела и земля джунглей, только под деревьями она была покрыта травой и плотным ковром прелых листьев. Здесь же вода вымывала лесную подстилку и приобретала такой же грязно-красный оттенок.

На второй день к ним пришли посланцы племени Самаки-Рофу – поклоняющиеся духам реки. Три высоких, раскрашенных красной глиной туземца, в знак мира и дружбы принесли связку свежей рыбы, которую Рафаил распорядился завернуть в листья и испечь, закопав в угли. Это угощение стало деликатесом, неожиданно внеся разнообразие в изрядно надоевший рацион. В ответ подарили мачете, которому «духи реки» тоже были очень довольны. Но такая обоюдно приятная дружба продолжалась недолго – всего несколько дней.

Самуил, с карабином на коленях, составлял кроки местности и наблюдал за тем, как Рафаил, стоя по колено в воде, кишащей разнообразной опасной живностью, проводит с Чакайда и Нкозано воспитательную беседу. Антуан давал такие уроки, наверное, в сотый раз. Сам брал в руки лоток, зачерпывал, показывал как надо. Африканцы кивали, принимались повторять правильные движения, но хватало их ненадолго. Куда лучше получалось совершать переходы, продираясь сквозь живую зеленую стену.

– Не так, ослы! Не так! – орал француз, раздавая зуботычины.

«Им сложно осваивать незнакомую деятельность, – примирительно думал Самуил. – Организм, приученный экономить энергию в агрессивной среде, приспособлен под определенный набор навыков и действий, а другие попросту отторгает как не имеющие отношения к выживанию, а стало быть, попусту растрачивающее ценную энергию». Правда, если бы про его мысли узнали Афолаби, Бонгани или даже Антуан, то только бы посмеялись над ним. Их прагматичный подход сводился к одному – рабочую силу надо заставлять работать! Поэтому он не вмешивался.

Справедливости ради, промывка и просыпка грунта – тест на терпеливость для любого, хоть черного, хоть белого. Изо дня в день, уже почти месяц, они переходят с места на место, зачерпывают речной ил, размокшую под ливнем грязь и, болтая в воде исцарапанной пластиковой кюветой, дают уплыть всему, что может уплыть, чтобы оставить на дне только тяжелое и твердое. Или ковыряются в сухой рыжей почве: зачерпнут и развеют по ветру, зачерпнут и развеют. Как ни объясняй, что именно так выглядят поиски месторождений алмазов – камней, которые в мире белых олицетворяют богатство и роскошь, по лицам африканцев видно – объяснение работает слабо. Держит их договоренность с Бонгани – тот обещал каждому по завершении экспедиции красавицу жену и десяток коров. А тому, кто сбежит раньше срока, – быструю смерть. Это международная альтернатива – кнут и пряник. Если кнут страшен, а пряник сладок, то в паре они прекрасно работают!

– Двигай быстро, но осторожно, – на повышенных тонах объясняет Антуан, согнувшись параллельно речной поверхности и орудуя кюветой. Теперь он перешел к Коджо и Отино. – Не нужно сильно трясти, вы вымываете породу, а без нее ваша обезьянья возня никому не нужна!

Коджо кивает, Антуан отдает ему лоток, и резко разгибается.

– Давай, давай, вот так! – приговаривает он, глядя, как Отино старается повторять его движения. – Старайтесь, скоро вы получите своих коров!

Антуан, выбрался из реки. С его волосатых ног стекает мутная красноватая вода.

– Бараны! Они не понимают, что от них требуется! Или не хотят понимать!

– Старайся аккуратно, они ведь не виноваты… Надо терпеливей…

– Я и так сдерживаюсь, – ответил Рафаил. – Конфликт не нужен: или мы их перестреляем или они нас прирежут…

И тихо, но уверенно, добавил:

– Скорее, первое…

Самуил пропустил это замечание мимо ушей.

– Месторождение где-то поблизости, – обычным тоном сказал Рафаил.

Быстров молча кивнул. Не зря они топчут джунгли, опасаются змей, крокодилов, отстреливаются от юка-юка. Среди частиц, остающихся в осадке на дне кюветы, все чаще попадаются зеленоватые кристаллики кимберлита, верного спутника алмазов. Несколько месяцев геологический демон, в которого полушутливо полусерьезно верят и француз, и русский, таскал их кругами, уводил от алмазов. Пробы показывали нарастающие объемы кимберлита в каком-нибудь направлении, экспедиция бросалась туда в предвкушении успеха – но через несколько переходов пробы пустели, кимберлит пропадал. Но теперь Архангелы чувствовали – удача близка. Объемы нарастают уже не первую неделю, и абсолютные показатели радуют, как никогда.

Антуан заглянул в кювету для просушки образцов, удовлетворенно хмыкнул.

– Давайте, обезьяны, мы уже близко! – крикнул он весело. – Эти камешки всем нам подарят новую жизнь! У меня будет столько еды, коров и женщин, что мне хватит до самой смерти – лет эдак в восемьдесят пять, в объятиях очередной красавицы, накормившей меня слишком жирным творогом, приготовленным из молока моих собственных коров!

Черные работники вряд ли поняли все, что сказал Антуан, хотя суть наверняка ухватили – работа пошла бодрей, по крайней мере на какое-то время.

Но что это? Какое-то движение в реке привлекло внимание Дмитрия. Он всмотрелся внимательней. Вода морщится, остаются длинные «усы», похоже, нечто быстро и с опасной целеустремленностью плывет к берегу…

Блокнот и карандаш полетели на землю, Самуил вскочил, подхватывая карабин. Не разобравшись до конца в ситуации, он понял одно: в глубине буро-красных вод к чернокожим работникам стремительно двигалось большое и опасное существо! Он вскинул оружие.

– Бах! Бах! Бах! Бах!

У MAS высокая скорострельность и сейчас она пригодилась.

– Бах! Бах! Бах! Бах!

Карабин нервно дергался, выбрасывая быстрые злые пули. Фонтанчики взметнули грязную воду в круге радиусом не больше полуметра, как раз в том месте, откуда отходили назад непонятные «усы». И тут же река вздыбилась: совсем рядом с берегом вдруг вскипел водоворот, мелькнуло сильное чешуйчатое тело, вокруг сгустился красный тон воды… Потом, словно смерч пронесся к середине реки, метнулся в одну сторону, в другую, и помчался вниз по течению. И все успокоилось. Буро-красная река вновь спокойно катила свои грязные воды. Только африканцы с испуганными криками выскочили на берег и замерли, показывая пальцами вслед неизвестному существу.

– Что это было?! – встрепенулся Антуан.

Но Дмитрий только пожал плечами.

– Не знаю, не рассмотрел!

Африканцы продолжали что-то кричать.

– Что они говорят?

– Кто-то видел огромного крокодила, кто-то дракона с головой на длинной шее…

Разгадку принес Кобэ, который не поленился пройти вниз по течению, а потом позвал туда и всех остальных. Оказалось, что на кромке воды, у берега, лежит огромная, метров семи, анаконда. Толстое чешуйчатое тело слабо шевелилось, но при подробном рассмотрении оказалось, что это течение колышет мертвую рептилию. Выброшенная на бурый песок огромная страшная голова была изрешечена пулями.

– Хорошо отстрелялся, напарник! – похвалил Антуан. Хотя вообще-то был скуп на похвалы.

А к вечеру, на куст возле палатки Архангелов, кто-то вновь повесил связку свежей рыбы.

– Это наши друзья из Самаки-Рофу! – воскликнул Самуил. Он радовался укреплению мирных отношений с местным населением, да и разнообразию стола.

– Только почему они сами не показались? Мы могли вместе поужинать…

– Да? – остро глянул напарник. – Могли, могли… Только без моей команды эту рыбу не ешь!

Самуил удивился, но виду не подал. Он уже привык полагаться на более опытного партнера. И не зря. Рафаил приказал вначале попробовать рыбу Кобине. Под нетерпеливыми взглядами голодных сотоварищей, тот с аппетитом съел рыбу и довольный развалился на песке. Но через десять минут вдруг начал биться в судорогах, и вскоре умер. Африканцы вскочили на ноги, приготовили луки и копья, и испуганно озирались по сторонам, высматривая невидимого врага.

– Отравление! – констатировал Рафаил. – Я так и думал…

– Но почему?! Что мы им сделали?!

– Сущий пустяк! – хмыкнул тот. – Ты убил духа реки, которому они поклоняются!

– Эту анаконду?!

– Ну, да.

– Как ты догадался?

– Интуиция… Они не принесли свои дары, как в прошлый раз, а тайком подбросили их… И произошло это после того, как ты застрелил эту тварь…

– И что теперь делать?

– Найти гадов, и перестрелять все племя! Заодно заберем алмазы – они часто находят камни на отмели…

Самуил покачал головой.

– Да нет! У нас ведь своя задача! К тому же мы и не справимся…

Рафаил задумался.

– Да, оружия мало, и патронов в обрез… Как только Всевышний выйдет на связь, я попрошу вооружить нас основательней!

Самуил вздохнул.

– Только связь стала нерегулярной! И это меня беспокоит!

– Ничего, это обычные рабочие моменты…

Рафаил приказал сжечь оставшуюся рыбу и усилить охрану лагеря.

* * *

Через два дня, за ужином, неожиданно ожила рация.

– Всевышний вызывает Архангелов! Всевышний вызывает Архангелов!

Позывной «Всевышний» придумал Антуан – это Бонгани, именно он обеспечивает им тылы и связь с большим миром: новости, перечисление гонорара на счета – а главное, вертолеты, скидывающие посылки со всем необходимым вовремя, и в том самом месте, которое обозначено на карте маршрута.

– Архангелы слушают тебя, Всевышний! – отозвался Самуил. «Архангелов» тоже придумал Антуан, и дал им имена.

Рафаил подошел, сел рядом на корточки.

– Живы?

– Всевышний, ты забыл: Архангелы бессмертны! Хотя водяной удав пытался опровергнуть эту истину. И племя Самаки-Рофу тоже. Но никому это не удалось.

– Всевышний рад их неудачам, – последовал ответ. – И рад вас слышать.

Антуан взял рацию, нажал на кнопку вызова.

– Куда вы пропали, Абиг? – по-свойски спросил он. – На связь не выходите, вертолеты не присылаете… Нам нужны батареи, еда. А с учетом осложнившейся обстановки, необходимы два автомата FA MAS, патроны, штук шесть ручных гранат и огнемет…

– Так, может, прислать и роту «Черных леопардов» с минометами? – помехи эфира не могли скрыть сарказма в голосе Бонгани. – Вас послали не воевать с местными! Как продвигается поиск? Вы нашли, что искали?

– Похоже, да! Но работу надо продолжать…

– Вот и продолжайте!

– Но батареи, еда и патроны нам необходимы! Когда пришлете посылку?

Бонгани помедлил с ответом. Это было ново и неприятно: он всегда отвечал четко и уверенно, как человек, контролирующий обстановку.

– На днях постараемся, но не обещаю… Прием.

Архангелы переглянулись. В ответе Всевышнего было много странного – неопределенность, неуверенная интонация, и эти нарушения графика связи… Да и посылки стали приходить с перебоями…

– Снова летчик на свадьбе загулял? Прием. – Антуан попытался расспросить куратора в своей обычной шутливой манере.

– Нет, есть проблемы серьезней. Президент Мулай Джуба свергнут восставшим народом. Прием.

По эту сторону радиоэфира русский и француз молча смотрели друг на друга. Новость была ошеломляющей. Из новостных сообщений радиостанций, которые в часы досуга Антуан ловил на свой неубиваемый приемник «Грюндик», они знали, что в Хараре неспокойно – оппозиция, возглавляемая бывшим зятем президента Джубы раскачивает лодку, готовит переворот. Но, во-первых, в джунглях поди еще, поймай волну. А во-вторых, некоторая политическая нервозность, сопровождаемая отставками, разоблачениями, казнями, была для Борсханы состоянием перманентным.

– Архангелы, как поняли? Прием, – настаивал Всевышний. – Мулай Джуба свергнут. В стране новое революционное правительство. Прием.

– Да поняли мы! – отозвался Быстров. – И что теперь? Как меняется наша работа?

– Новых указаний нет, значит, работаете по утвержденному плану. Джуба казнен. В его дворце нашли доказательства того, что он был людоедом. Прием.

Антуан крякнул, хлопнул себя по голой коленке.

– А раньше казнили тех, кто утверждал, что он людоед! – и внимательно посмотрел на напарника. – Что будем делать?

– Да все то же, – Быстров ткнул пальцем за спину, на реку. – Промывать, считать и картировать. Мы уже близки к цели.

– Да мы-то близко, – Антуан поморщился. – Но кто нам теперь заплатит?

– Борсхана. Диктаторы меняются, алмазы остаются.

Француз с сомнением покачал головой.

– Архангелы, прием! – прохрипела рация.

– Слышим тебя, Всевышний, – ответил Быстров. – Все ясно. Работаем по плану. Прием.

– Надеюсь, больше изменений не будет. Хотя с посылками могут быть задержки. Прием.

– Отлично. Выходи на связь почаще, и не забудь выслать нам аккумуляторы для раций и патроны.

Сеанс связи был окончен. Не сговариваясь, Архангелы посмотрели на своих чернокожих работников, согнувшихся у костра над едой.

– Надеюсь, до них эта новость не дойдет, – сказал Рафаил. – Неизвестно, как они себя поведут, когда узнают, что опорный столб хижины рухнул, и в любой момент может обвалиться крыша…

– Ну, приемника-то у них точно нет, – усмехнулся Быстров. – И телеграфа тут нет…

В палатке, устроившись на ночлег, они долго крутили ручку приемника, ловили новостные программы. Много говорили об СССР, о Горбачеве, о конфликтах в союзных республиках. Рекламировали новые модели автомобилей и туристические поездки в Азию. О Борсхане не слышно ни слова. Никому не было дела до революционного бардака в этой молодой африканской стране. Наконец в речи диктора какой-то итальянской станции промелькнуло знакомое слово. По-итальянски Быстров не понимал, Антуан послушал и перевел – в многонациональном Легионе он стал полиглотом.

– Этот сеньор только что сказал, что по имеющимся данным Джубу убили советские десантники, а с ним и американских советников, находившихся во дворце…

Он выключил свой «Грюндик» и натянул повыше антимоскитную сетку, которую использовал вместо одеяла – в основном от змей, которые, случалось, из любопытства забирались в палатку. Не говоря ни слова, Быстров повернулся на бок и закрыл глаза. Пора было спать. Завтра их ждал длительный переход за дальнюю излучину реки. Судя по всему, там должен был располагаться западный изгиб кимберлитовой трубки, ускользавший от них все это время.

– Если меняется хозяин казино, то меняются и правила игры, – вдруг сказал Антуан. – По старым играть, в таком случае, просто глупо!