Лабутены для Золушки

Полицейский-байкер проводил Киру к кабинету, попросил подождать, зашел туда сам и через секунду вышел.

– Вас ожидают.

За дверью Киру ожидал очередной сюрприз.

– Комиссар Перье любезно согласился предоставить мне свой кабинет, чтобы мы могли поговорить, – улыбнулся Пьер Фуке, выходя из-за стола, чтобы встретить гостью. – Присаживайтесь, прошу вас.

Кира села на предложенный стул. Фуке вернулся на комиссарское место.

– Меня просили что-то дополнить про похищение, – начала Кира. – И интересовались, как прошел вчерашний день…

– Простите, что перебиваю, но предлагаю сэкономить время. Я сам расскажу вам, как вы провели вчера день, а вы поправите, если я где-то ошибусь.

Не дожидаясь согласия, Фуке потер руки и заговорщически подмигнул.

– Капитан «Черных леопардов», Мадиба Окпара отвез вас… Скажем так… Тайком отвез на частный аэродром, с прошлого года арендуемый корпорацией «Алмазы Борсханы». Там, на дирижабле «Звезда Африки», вас встретил мсье Джелани Афолаби, де-факто исполняющий функции генерального директора этой корпорации, которая, собственно, является становым хребтом государства Борсхана. Вы провели день, сначала на дирижабле, а потом на вилле мсье Афолаби, в компании его и его гостей – Ахмеда бен Касима, Вильяма Вебера и Джеймса Камински с супругами. Это очень богатые, а что еще важнее – очень влиятельные люди. И угощение было под стать, вплоть до иранской желтой икры Алмас, которой вы, надо сказать, не увлеклись, в отличие от Маргарет Вебер и Марии Камински…

– Откуда вы все это знаете? – изумилась Кира. Муниципальный чиновник едва заметно улыбнулся, но отвечать не стал, продолжая демонстрировать свою осведомленность.

– Между делом обсуждался недостроенный металлургический комбинат в Борсхане, за которым стоят финансовые интересы Тома Ферроуза – совладельца международного инвестиционного фонда «Норд» и Бернара Неккера – основателя и единственного владельца «Голден Пасифик»… Впрочем, в этом небольшом мире финансовые интересы часто тесно переплетаются, особенно, если это крупные интересы… Так что и Касим, и Вебер, и Камински, и Афолаби были заинтересованы в комбинате тоже…

– Откуда вы все это знаете? – повторила Кира, но Фуке властным жестом остановил ее.

– Должен отметить, что вы вели себя с достоинством, очень независимо и свободно. Вас не интересовала магия власти, фантастические деликатесы, разговоры о судьбах отдельных стран и всего мира… Больше всего вы увлеклись видом с высоты, и это было вполне естественное желание, а не рисовка!

Фуке смотрел на нее многозначительно, со снисходительным выражением, отбросив ненужную уже личину мелкого чиновника-балагура. Казалось, он стал выше ростом и шире в плечах. Возможно, это было отражением его новой роли.

– Мадам Войтова не зря отмечала ваше всезнайство, – сказала Кира. – Теперь и мне ясно, что вы не муниципальный служащий…

– Верно.

– Но и не полицейский.

– Тоже верно! – казалось, он забавляется с ней, как кошка с мышкой, чувствуя себя хозяином положения и получая от этого удовольствие.

– Скорей всего, вы из специальных служб, – торжествуя, сказала Кира, словно Фуке играл с ней в «Кто хочет стать миллионером» и она уверенно отвечала на финальный вопрос.

– Майор DRM. Управление военной разведки, – кивнул он. – Не сомневался в вашей сообразительности.

– Но не представляю, какой интерес у военной разведки могу вызывать я – обычная туристка из России, которой зачем-то создали ореол известности?! Причем интерес немалый, если учесть, что вы раскрыли свою принадлежность к секретным структурам!

– Сейчас я постараюсь вам это объяснить, мадемуазель! – Фуке, если это было его настоящее имя, сплел пальцы, слегка откинулся на спинку кресла и хрустнул ими.

– Борсхана была нашей колонией достаточно долго для того, чтобы Франция успела вложить в нее немалые средства. Речь идет о миллиардах евро… Но, увы… все инвестиции сгорели, говоря высоким стилем, в огне национально-освободительной борьбы за независимость. А попросту говоря, в ходе хаоса и беспорядков, которые устроили американцы и Советы. Внешне это выглядело, как освободительная борьба племен и национально-политических группировок за власть в Борсхане, а на самом деле американцы и Советский Союз боролись за сферы влияния на добычу урана, золота, алмазов. Надо сказать, что мы эту борьбу проиграли уже на первом этапе – даже наш Иностранный Легион в этот раз не справился с поставленной задачей!

– Неужели? – изобразила изумление Кира, которой вовсе не хотелось казаться неблагодарной слушательницей. Правда, зачем ей все это рассказывают, она не понимала. Хотя и догадывалась, к чему приведет эта кружащая окольными путями история.

Фуке скорбно покивал: «Мол, да, уважаемая мадемуазель, хотя это и невероятно, но это так!» И продолжил, упрямо, как идущая к цели магнитная торпеда.

– Как бы то ни было, единственное, что оставалось нашим бизнесменам – спешно покинуть страну, бросив все на произвол революции. И считать убытки… Некоторым, особо упрямым инвесторам, к слову, пришлось спасать свои жизни, эвакуируясь под прикрытием Группы вмешательства Национальной жандармерии, – есть у нас такое антитеррористическое подразделение… И слабое утешение в том, что американцы и ваши соотечественники тоже не удержались в этой нашпигованной природными богатствами стране…

Фуке расцепил руки и наклонился в сторону Киры.

– И вдруг, совсем недавно, мы узнали, что наш… гм, не очень достойный гражданин, в паре с русским геологом, как раз в тот период занимался разведкой алмазных трубок, причем, довольно успешно: их экспедиция обнаружила очень богатое месторождение! Они заканчивали работу, когда гражданская война была в разгаре. Гибли целые деревни, иностранцы пропадали без вести, никакие законы и договоренности не действовали… Хаос и кровавый водоворот событий разбросали их во времени и пространстве, карта алмазных копий у француза не сохранилась, но русский сумел унести ноги. У него осталась и карта нового месторождения и связанные с геологоразведкой записи…

«Так я и знала!» – подумала Кира.

Фуке сделал драматическую паузу.

– И вдруг неожиданный поворот, благоприятная случайность: туристка из России оказывается дочерью того самого русского геолога! Наследницей его прав! К тому же, она ближе всех находится к пропавшей драгоценной карте! Ведь недаром этот проходимец Афолаби так старался вырвать вас из лап похитителей, недаром вчера целый день обрабатывал вас и сулил золотые горы! И недаром вашего обидчика нашли сегодня с отрезанной головой! Ведь так? Кстати, отрезанная голова – это классический почерк «Черных леопардов». Их визитная карточка. И это сигнал вам.

– Но я объяснила, что…

Фуке нахмурился, привычно вскинул руку в запрещающем жесте и процедил ледяным тоном:

– Никого не интересует, что вы кому объяснили, милочка! Интересы Франции и Борсханы столкнулись, и вы оказались между ними! Вот это единственно важный факт! Обладая вашей картой, Франция сможет получить концессию на разработку алмазов, чем возместит расходы, понесенные в свое время в стране с непредсказуемым политическим будущим. Либо сумеет продать карту правительству Борсханы, и опять-таки возместить часть расходов. Поэтому меня и уполномочили предложить вам то, что я и предложил за чашкой кофе в «Шантеклере»!

Кира почувствовала, как пол уходит из-под ног. До сих пор причастность к событиям большой истории сводилась для нее к детству, прошедшему в мусорные, голодные и разнузданные девяностые. Самое яркое событие тех лет, не считая возвращения отца из Африки, – бандитская разборка в сауне на соседней улице. Были слышны выстрелы, и в новостях потом показали три трупа, накрытых простынями. Юной Кире запомнились огромные золотые цепи на них и татуировки – купола церквей. И вот сейчас, сидя в кабинете полицейского участка Ниццы, слушая этого вовсе не комичного, а страшного в своей беспощадной откровенности господина, она вдруг ощутила себя песчинкой, попавшей между двумя остановившимися на миг огромными жерновами, разменной картой в игре двух гигантов, поставивших на кон огромные деньги. И она, жалкая и беззащитная, может сгинуть в любой момент, и никто ее больше не спасет, никакие «Черные леопарды» и никакая полиция – потому что и те и другие, будут выполнять задачи прямо противоположные спасению… Каждая – своим почерком…

Ей стало страшно. Очень страшно.

– Простите, но… Я ведь уже объясняла господину Афолаби, что и понятия не имею ни о какой карте…

Фуке дружески улыбнулся, сразу перестав быть страшным и циничным. Напротив, перед Кирой сидел человек, который искренне желает ей добра, и готов для этого сделать все возможное. И невозможное – тоже.

– Дело не в карте. Точнее, не только в карте. Дело в выборе. Вам надо выбрать – с кем иметь дело? Выбрать между Францией и Борсханой. Между цивилизацией и дикарством. Между высокой гастрономией и каннибализмом…

Песчинка не может ничего растолковать жерновам. И разменная карта не в состоянии объяснить игрокам свою значимость и уговорить, не сбрасывать ее в отбой. Кира была начитанной девушкой и знала поговорку: «Не отказывайся от пряника, если не хочешь увидеть кнут». Поэтому она с усилием улыбнулась.

– Конечно, я выбираю цивилизацию!

Фуке улыбнулся еще шире.

– Иного ответа я и не ожидал. Тогда вам надо держаться подальше от Афолаби и его прихвостней. Никаких контактов, никаких разговоров, никаких обещаний.

– Но меня могут и не спросить… «Черные леопарды» – очень серьезные парни…

Майор перестал улыбаться.

– В Борсхане всегда было тяжело работать, именно из-за царящей там жестокости. Но мы работали и добивались успеха. Каким образом, как вы думаете?

Кира пожала плечами.

– Мне трудно ответить на столь специфический вопрос. Неужели, вы стали такими же, как они?

– Вы мне нравитесь все больше и больше! – кивнул Фуке. – Ибо мыслите в правильном направлении. С небольшой поправкой: не такими же! Намного более жесткими! Скажу вам без подробностей, мало подходящих для дамских ушек – из-за этого в Европе у DRM самая плохая репутация среди всех спецслужб! Но зато с нами все считаются, и даже «Черные леопарды». Тем более сейчас не мы работаем на их территории, а они на нашей! Поэтому ничего не бойтесь. Вы будете под постоянным прикрытием. А завтра с утра, я заберу вас из отеля, и мы продолжим нашу совместную работу. Согласны?

Кира развела руками.

– А у меня есть выбор?

* * *

Выйдя на улицу, Кира глубоко вдохнула, как ныряльщик, вынырнувший на поверхность из безжизненной мути глубин. Она словно оказалась в другом мире. Ярко светило солнце, дул легкий ветерок, две женщины, оживленно беседуя, прошли мимо, по мостовой проехал мотоциклист и белый «Рено». Огромные жернова, азартные игроки, сумасшедшие ставки, пропитавшая жизнь угроза, – все это осталось там, откуда она только что вынырнула.

Жак по-прежнему томился за столиком, с неизвестно какой по счету чашкой кофе в руках и неизменной для француза утренней газетой. Но обстановку он контролировал. Едва заметив переходившую дорогу Киру, вскочил и двинулся навстречу.

– Формальности с визой? – Он развел руками. – Я уже решил, что вас заперли в подвал, чтобы подвергнуть насильственной депортации!

Она предпочла промолчать. Но не заметить, что настроение у Киры изменилось, было невозможно. Жак встревоженно всмотрелся в ее лицо.

– Что случилось? Ты напугана?

– Да так… Ничего.

– Может, нужна помощь?

– А чем ты мне поможешь?

Жак с удовлетворением отметил, что они незаметно перешли на «ты».

– Отвези меня, пожалуйста, в отель, – попросила Кира.

– Зачем в отель? Нас ведь ждет морская прогулка! Белоснежная яхта, голубая вода, чайки…

– Боюсь, я не настроена.

– Oh mon dieu! – он вскинул руки к небу. – Настроение у нее меняется, как ветер в сезон дождей. Но что случилось?

– Ничего особенного. Но я лучше поеду в отель.

Но Жак оказался настойчив.

– Кира, – он взял ее за руку. – Что бы ни случилось и если это не требует немедленного выезда из страны, экстренного посещения банка или срочной госпитализации, предлагаю лучший рецепт парижан на все иные случаи жизни – нужно развеяться.

Ему не потребовалось прилагать слишком много усилий: Кира не потеряла способности логически мыслить. Ну, забьется она в номер, и что дальше? Улучшится настроение? Развеются все невзгоды? Или наоборот – накатит волна беспросветного отчаяния и тоски, а все страхи только многократно усилятся?

Она махнула рукой.

– Ладно, давай развеемся!

– Вот это другое дело!

Через десять минут красная «Альфа-Ромео» запарковалась на гостевой стоянке располагавшейся неподалеку марины – искусственного залива с обустроенной стоянкой для яхт. Жак помог Кире выбраться из машины, подхватил сумку с пляжными принадлежностями, и быстро провел ее к зафрахтованному суденышку. Яхта и впрямь была красива. Небольшая, остроносая, она весело поблескивала на солнце белым лаком и вся была устремлена в море, к золотисто-синему горизонту.

– Рад приветствовать вас на борту моей прекрасной «Снежинки», – басом сказал капитан – довольно грузный мужчина со старомодными бакенбардами и киношной трубкой в руке. «Это его подлинный образ, или подгонка под устойчивый стереотип? – подумала Кира. – На городском празднике вполне мог бы выступать в роли морского волка…»

– Зовите меня Старый Шарль! У нас все запросто, не выношу официоза, – сказал он и затянулся трубкой.

Помощник капитана, точнее, единственный матрос на судне, – был не менее колоритен. Молодой парень, молчаливый и обветренный, загоревший до шоколадного цвета, – так и напрашивалось сказать – «просоленный ветрами, – приветствовал пассажиров сдержанным кивком и без лишних слов принялся крутить ручку якорного подъемника. Кира не могла отделаться от чувства, что угодила на съемки подросткового фильма.

Сохраняя целостность стереотипа, яхтой Шарль управлял виртуозно. «Снежинка» легко отошла от причала, с упругим хлопком развернула один за другим два центральных паруса, и побежала по мягким лазурным волнам, весело плескавшим в ее борта.

В уютной, аккуратно прибранной каюте Кира переоделась в купальник и, вернувшись на палубу, застала Жака в купальных шортах. Он был в отличной форме. То ли следил за фигурой, посещая спортзал и считая калории, то ли был счастливым обладателем отменного метаболизма – как бы то ни было, живот был плосок, а плечи широки. Рельефная мускулатура, впрочем, выдавала регулярные тренировки.

Кира, не без удовольствия, и не особо скрываясь, оглядела его, не оставив без внимания ответный, весьма заинтересованный, взгляд. Воспоминания о том, другом – страшном мире, незаметно развеялись. Она почувствовала в себе уверенность и легкость, каких не чувствовала прежде никогда, даже на балу. Главное, – исчезла зажатость, перманентное напряжение, охватывавшее под излишне откровенными мужскими взглядами.

«И чего я их боялась? – усмехнулась она про себя. – Ничего-то страшного и нет, наоборот…»

Мельком вспомнилась Наташка, матерая коллекционерша мужских сердец – но тут же ее образ развеял и унес за горизонт веселый средиземноморский ветерок. Наташка больше не годилась на роль учительницы: Кира сама может ее учить!

Они сели в шезлонги, стоявшие на носу, матрос поставил рядом переносной столик с шампанским и фруктами. Кира надела темные очки и блаженно вытянулась.

– Ой, я же не намазалась! – спохватилась она, копаясь в сумке.

– Позвольте мне выполнить эту миссию, – Жак выхватил у нее тюбик и с ловкостью профессионального массажиста принялся натирать солнцезащитным кремом ее шею, плечи, руки.

Грудь, живот и бедра Кира намазала сама, зато Жак завладел коленями, потом икрами… Как ни странно, она не испытывала неловкости, наоборот – ей нравились сильные, но осторожные движения, нравились прикосновения грубоватых ладоней… Вдруг она подумала, что у нее уже отрасли волосы, но не ужаснулась, как было бы совсем недавно – напротив, отнеслась к этому, словно к обычной бытовой мелочи.

– Колются волосы? – буднично поинтересовалась она. – Пора брить ноги…

– Можно не торопиться, – так же естественно ответил он. – Почти не чувствуются… Даже приятно!

Жак стал натирать ступни: пятки, подошвы, пальцы… Эти места не обгорают и солнцезащитный крем им совершенно не нужен, но Кира его не останавливала. Ей никто и никогда не делал такой массаж, сейчас она вдруг испытала неведомое чувство: приятное тепло поднималось выше и выше, охватывая все тело, оно заметно усиливалось, нижняя часть уже горела, словно в огне, аромат крема, в соединении с запахом морской воды создавал волшебное благовоние, меняющее отношение к окружающей жизни – как в «Парфюмере»… Закружилась голова, она словно провалилась в огромную яму и летела вниз, ощущая бешеное биение сердца, а в следующее мгновение волна наслаждения накрыла ее целиком, не удержавшись, она застонала…

Некоторое время она лежала с закрытыми глазами, постепенно приходя в чувство. Подобное ощущение было ей неведомо до встречи с Андреем, но то, что произошло сейчас, было на порядок сильнее, и оказалось следующим уровнем познания самое себя…

Кира приоткрыла глаза и встретила откровенный взгляд Жака.

– У тебя чувствительные пальчики, – сказал он.

И опять ей не было стыдно.

– Разве такое бывает? – спросила она.

– Бывает, – кивнул Жак и добавил. – Нечасто.

Киру кольнуло острое, тоже неизвестное ранее чувство. Ревность! Она не знала, что сказать, но Жак пришел на помощь.

– Предлагаю расслабиться, забыть о проблемах с визой, что бы ты ни называла таким образом, и просто погрузиться в этот безмятежный лазурный день, – произнес Жак, разливая шампанское по бокалам.

– О, я уже погрузилась в такую пучину…

Она осеклась, по одной подняла и осмотрела блестящие от крема ноги и, потянувшись, приняла протянутый бокал. Яхта, море, чайки, неожиданный пик наслаждения, учтивый и красивый спутник… Кажется, средство для лечения стрессов, найдено. По крайней мере на сегодняшний день. А стоит ли загадывать дальше, когда все меняется так неожиданно и стремительно?

– Твое здоровье! – она чокнулась с Жаком и залпом осушила бокал. Потом второй, третий…

Не успели оглянуться, как бутылка закончилась, но матрос принес новую. Время летело быстро. Жак то и дело придумывал какой-нибудь смешной повод поцеловать ей ручку, погладить ножку, обнять за плечи, и неустанно развлекал занятными историями то из своей московской жизни, то из парижской, то привезенными из какого-нибудь путешествия – а поездил он, судя по всему, немало. В перерывах между шампанским и беседами они купались в море – Кира даже решилась один раз прыгнуть с высоченного, как ей казалось, борта «Снежинки». Почему-то вспомнилась «Бегущая по волнам»: ее борт был гораздо выше – раза в три… Но она отогнала это воспоминание. Кира больше загорала, а Жак долго бултыхался в воде. Свою дурацкую, и оказавшуюся тяжелой сумочку, он повесил на никелированный поручень – Кира обнаружила это, когда поправляла, чтобы она так громко не билась о рубку. Что он там носит? Связку из ста ключей от комнат замка Синей Бороды? Впрочем, эта ассоциация тоже несла негативный заряд и была развеяна так же, как образ Наташки.