Тайна Васко да Гамы

Задобренных щедрыми подношениями чиновников нетрудно было убедить в том, что португальцы прибыли в Индию не для того, чтобы торговать как честные и добропорядочные торговцы, а для того чтобы шпионить в этих краях и затем ограбить их так, как это делают разбойники и пираты. Они напомнили о том, что португальцы сделали в Мозамбике и Момбасе и просили катуала (главного прокурора) и министров, чтобы они довели все это до сведения саморина, с тем чтобы он был предельно бдителен и осторожен в контактах с португальцами. По их словам, эти последние прибыли в Индию не специи искать, а готовить завоевание страны, ибо они были не купцами, а воинами, жаждущими не честных договоров, а войны и господства. По свидетельству Г. Коррейа, министры, будучи умными людьми, сразу же поняли те мотивы, которые лежали в основе бурной активности арабских купцов. Было ясно, что арабы хотели изгнать из Каликута португальцев как своих конкурентов, прибывших, чтобы наладить торговлю специями, что могло больно ударить по интересам арабов. Однако решающим фактором, определившим позицию министров в этом вопросе, явились ценные подарки, врученные им арабскими купцами. В результате катуал и другие чиновники стали ходатаями и посредниками в этом деле, пообещав арабам активно защищать их интересы перед саморином[112].

Ничего не зная об интригах и заговорах, которые замышляли против него арабы, Васко да Гама показал катуалу подарки, которые он привез для саморина. А. Велью и Каштаньеда пишут, что это были очень скромные подарки, не соответствующие величию саморина и могуществу короля дона Мануэла[113]. По их свидетельству, Васко да Гама предложил королю Каликута 12 янтарей, 4 колпака, 6 шляп, 4 коралла, несколько медных кружек, ящик сахара, который уже выращивался в большом количестве на острове Мадейра, два бочонка растительного масла и два бочонка меда[114]. Если действительно такими подарками Васко да Гама собирался расположить к себе саморина, не приходится сомневаться в том, что результат был далек от желаемого.

Согласно версии А. Beлью и Каштаньеды, которую можно считать наиболее достоверной, когда катуал и королевский управляющий увидели, что такие бедные и скромные подарки предназначались для могущественного короля Каликута, они подняли Васко да Гаму на смех. Они буквально насмехались над ним, говоря, что самый бедный торговец, прибывающий из Мекки или из других районов Индии в Каликут, привозит саморину более дорогие подарки. Они открытым текстом заявили капитан-мору, что если он хочет добиться благорасположения саморина, он должен подарить ему золото. В ходе этой беседы Васко да Гама все более и более утверждался в мнении, что катуал и управляющий имеют недобрые намерения и плетут сети заговора с целью погубить экспедицию. Он ответил им, что прибыл в Каликут не для того, чтобы торговать, а привез посольство, и что привезенный им подарок — это его собственность, а не подарок короля Мануэла. К этому капитан-мор добавил, что после того как будут заключены договоры о союзе и мире, дон Мануэл пришлет новые флоты с золотом, серебром и дорогими товарами и продемонстрирует тогда свое богатство и величие.

Несмотря на эти уверения Васко да Гамы, катуал и управляющий, получившие взятки от арабских купцов, отказались передать подарки саморину. Однако они обещали капитан-мору устроить вторую аудиенцию у саморина с тем, чтобы он разрешил ему вернуться на свои корабли. Катуал и управляющий оставили Васко да Гаму в жилище, пообещав ему скоро вернуться и доставить его снова к саморину[115].

Напрасно капитан-мор прождал весь день, катуал и управляющий не вернулись. Они отправились во дворец саморина, где попытались убедить правителя, что чужеземцы были португальскими корсарами и грабителями, которые, будучи преследуемы за свои злодеяния на родине, грабили далекие страны, где о них ничего не было известно. Они утверждали, что привезенные португальцами письма — фальшивки, ибо немыслимо, чтобы король западного края земли франков посылал саморину посольство только с целью заручиться его дружбой, которая вряд ли долго может продолжаться между королями со столь противоположными верованиями и столь удаленными друг от друга. Они добавили, что подарок был таким бедным, что стало ясно, что пославший его король не был ни могущественным, ни богатым. Коснувшись вопроса, который был не безразличен для алчного саморина, они утверждали, что если он окажет гостеприимство португальцам, это вызовет раздражение арабов, которые, торгуя так долго с Каликутом, были главным источником пополнения его казны. Если мы их потеряем, сказали коварные царедворцы, в этот порт никогда больше не зайдут суда из Мекки, Адена, Ормуза и Джидды, благодаря которым процветал Каликут. Убедив саморина, сановники отправились к Васко да Гаме и повели его и 12 его товарищей во дворец саморина. Король приказал, чтобы в зал вошли только Васко да Гама и еще два его спутника. Командующий выбрал переводчика с арабского Фернана Мартинша и секретаря со «Св. Габриэла»[116].

Когда Васко да Гама вошел в зал, саморин с нескрываемым раздражением и с суровым выражением лица заявил ему, что знает истинную цель его прибытия в Каликут, ибо люди из Франкии и западные христиане рассказали, что Васко да Гама и его спутники не имеют короля, а если и имеют, не служат ему, а плавают по морям как корсары и совершают грабежи. И что если они признаются в злодеяниях, которые они совершили после того, как покинули разграбленную родину, он готов их простить.

Легко себе представить, каково было возмущение Васко да Гамы, когда саморин предъявил ему эти обвинения и по сути дела назвал его морским разбойником. Но вскоре он понял, что саморина соответствующим образом настроили арабы-купцы, действуя через кату ала.

Васко да Гама стал живописно описывать саморину, как короли Португалии много лет упорно осуществляли свой грандиозный план открытий в Африке, как бесстрашные моряки бороздили моря вокруг Африканского континента и как король Мануэл, мечтающий иметь мир и вести торговлю с могущественным саморином, послал его, Васко да Гаму, в качестве своего посла в Индию. Он снова долго и подробно говорил о могуществе и богатстве короля Португалии.

Как свидетельствуют Велью и почти текстуально повторяющий его Каштаньеда, на этой второй аудиенции саморин удивленно спросил Васко да Гаму, почему он не привез вместе с посольством достойный подарок, если, как он уверяет, он прибыл из столь богатого и изобилующего всякими товарами королевства. На это Васко да Гама ответил, что, когда он отплыл из Португалии, он не был уверен, что откроет королевство Каликут и потому не захватил с собой подарка, соответствующего величию и могуществу саморина, но когда он вернется в Португалию, король дон Мануэл пришлет такие подарки, из которых саморин поймет, как велика его щедрость.

Тогда саморин попросил Васко да Гаму подарить ему на память, по крайней мере, золотое изображение Святой Девы, которое было на его корабле. Оскорбленный упреком саморина в отсутствии подарка и еще больше просьбой подарить ему образ Св. Девы, Васко да Гама ответил ему, что этот образ сделан из позолоченного дерева и что он не может его подарить, так как Св. Дева была покровительницей португальцев в их плавании.

Этот эпизод описан Велью и Каштаньедой, но полностью проигнорирован Г. Коррейа, которого отличают скрупулезность и дотошность в сборе и описании малейших инцидентов, касающихся эпопеи Васко да Гамы. Это обстоятельство наводит на мысль о том, что данный эпизод передан Велью, а вслед за ним и Каштаньедой с некоторыми искажениями действительности. Можно допустить, что саморин был удивлен отсутствием подарка, но трудно себе представить, что индийский монарх, столь могущественный, богатый и почитаемый на всем Малабарском побережье, уподобился готтентотским вождям и просил образ, думая, что он сделан из золота.

Во время этой второй аудиенции Васко да Гама вручил саморину письма короля Мануэла. Одно из них, написанное по-арабски, было тотчас же переведено четырьмя арабами, одним из которых был Монсайде. После прочтения этого письма настроение саморина заметно изменилось, и он уже с явной благосклонностью спросил Васко да Гаму, какие товары есть в Португалии. Капитан-мор ответил, перечислив главные из них, и сказал, что он мог бы принести их образцы, если ему будет позволено вернуться на корабли, оставив как заложников 5 из 12 своих спутников. Сменивший гнев на милость монарх разрешил всем португальцам вернуться на корабли. Более того, он дал им разрешение свободно продавать в Каликуте свои товары и загрузить специями свои корабли.

Простившись с саморином, Васко да Гама и его спутники в сопровождении катуала решили ввиду позднего времени отправиться в свое жилище, с тем чтобы утром вернуться на корабли. Однако им пришлось столкнуться с непредвиденными трудностями.

Когда арабские купцы узнали, что саморин изменил свое мнение о Васко да Гаме и в конце концов отнесся к нему благосклонно, они с помощью огромных взяток снова попытались расстроить планы и разрушить надежды португальцев.

Когда Васко да Гама и его товарищи хотели утром вернуться на свои корабли, катуал воспрепятствовал этому и фактически силой задерживал португальцев в жилище до глубокой ночи. Васко да Гама просил, настаивал, требовал отпустить их на свои корабли, даже угрожал пожаловаться саморину, но все было тщетно. Катуал, выполняя обещание, данное купцам-арабам, проявлял уже открыто свою враждебность, которую раньше скрывал. Он потребовал, чтобы Васко да Гама приказал всем морякам сойти на берег и вытащить на сушу корабли, ссылаясь на то, что якобы таков обычай в Каликуте. В ответ на это Васко да Гама извинился и сказал, что это невозможно сделать. Ввиду больших размеров кораблей их нельзя вытащить. Если он, Васко да Гама, пошлет такой приказ Паулу да Гаме, тот решит, что капитан-мор схвачен и подвергается насилию и тотчас отплывет в Португалию.

В конце концов Васко да Гама твердо заявил, что хочет снова пойти к саморину, чтобы пожаловаться на давление, которому его подвергают. Катуал ответил, что он может идти, когда пожелает. Однако двери дома были плотно заперты, а в доме было много охранников с обнаженными мечами.

Это был, несомненно, самый опасный момент за все время экспедиции Васко да Гамы. Достаточно было одного знака, одного жеста катуала и Васко да Гама и его спутники попали бы в руки безжалостных убийц. Если бы Васко да Гама, имевший гордый и вспыльчивый нрав, сорвался и сделал бы какое-либо неосторожное замечание, он дал бы катуалу предлог, который тот искал, и тогда все португальцы были бы перебиты в неравной схватке. Но, к счастью, этого не случилось. И капитан-мор и другие португальцы проявили выдержку. Они последовали совету, который, согласно сообщению Г. Коррейа, дал по-кастильски Монсайде Фернану Мартиншу, который обогнал его по дороге: «Терпи и соблюдай спокойствие»[117].

Разумеется, большую роль сыграло и то, что катуал боялся гнева саморина в случае, если бы он приказал убить португальцев. Он хотел, чтобы они погибли, но стремился сделать это так, чтобы самому оставаться в тени и хитростью смыть португальскую кровь со своих рук. Для этого он всячески убеждал Васко да Гаму приказать кораблям подойти близко к берегу, чтобы арабы, напав, могли легко ворваться на них и принести в жертву своей алчности неосторожных мореплавателей.

Натолкнувшись на решительный отказ капитан-мора, катуал выдвинул другое требование — для установления мира и доверия и для того, чтобы жители Каликута могли безбоязненно заниматься рыболовством, Васко да Гама должен отдать ему руль и паруса кораблей. В ответ на это наглое и беспардонное требование Васко да Гама, отбросив свою обычную суровость, только рассмеялся. Он сказал, что и не подумает отдавать такой приказ, ибо король Каликута не просил его делать ничего подобного и разрешил вернуться на корабли без какого-либо залога. Хотя в душе Васко да Гама кипел от гнева, внешне он старался не показать этого и притворялся спокойным, ободрял товарищей, сказав им, что бог непременно им поможет и избавит от опасности, в которой они оказались[118].

В это время Васко да Гама и 12 его товарищей фактически были пленниками катуала. Тщетно капитан- мор просил его отпустить их на корабли, так как они могли умереть от голода из-за скудной еды, которую им давали. Отважный командующий предложил катуалу, чтобы он оставил его одного в качестве заложника, но на все свои просьбы и предложения он неизменно получал отказ.

Португальцы впали в уныние и печаль, предвидя самый ужасный исход своих злоключений. Васко да Гама мало думал о собственной судьбе. Его печалило только то, что после столь долгого и тяжелого плавания, когда они были уже у самой цели, фортуна неожиданно изменила ему и готова его похоронить, не вернув на любимую родину и не увенчав его имя славой и бессмертием, о которых он так мечтал.

В тот момент, когда Васко да Гама меньше всего этого ждал, к дому пробрался моряк Гонсалу Пириш, передавший сообщение о том, что Николау Коэлью с небольшим отрядом ждет его в лодках у берега. Капитан-мор, несмотря на бдительность стражи, нашел способ послать Коэлью приказ, чтобы он вернулся к флоту и ждал известий. Когда Коэлью и его люди отплыли от берега, их заметили индийцы и по приказу катуала устремились за ними в погоню с намерением их схватить.

Однако Н. Коэлью удалось улизнуть от своих преследователей. Тогда кату ал вновь потребовал от Васко да Гамы, чтобы он написал своему брату письмо с приказом подвести корабли к берегу. Капитан-мор извинился и сказал, что он, конечно, может это написать, но Паулу да Гама не подчинится такому приказу, а в случае, если он сделает это, восстановит против себя всю команду.

Вплоть до глубокой ночи шла эта отчаянная психологическая борьба, в которой обе стороны проявили удивительные упорство и бескомпромиссность. Когда наступила ночь, произошло самое страшное. Не говоря ни слова, стражники вывели Васко да Гаму и 12 его товарищей в огороженный низкими стенами и выложенный изразцами дворик. К стражникам добавились более 100 воинов, вооруженных мечами, луками и стрелами, которые своим грубым обращением и суровым видом давали понять, что уже очень близок самый страшный удар судьбы. Португальцы стали молиться, будучи уверенными, что настал их роковой час. Но в этот драматический момент португальцы неожиданно услышали голос Васко да Гамы. Он сказал товарищам, что им не угрожает никакая серьезная опасность. А вывели их во двор потому, что саморин, видимо, узнал, что их держат как пленников и приказал их немедленно освободить. И действительно, словно подтверждая слова бесстрашного капитан-мора, во дворик стали вносить всевозможные яства и усаженные на циновки португальцы вскоре с удовольствием ели завернутые в листья фиговой пальмы, жареный рис и рыбу[119].

Натолкнувшись на несокрушимую волю и решимость Васко да Гамы и опасаясь гнева саморина, катуал решил сменить тактику. Теперь он стал просить Васко да Гаму, чтобы он приказал привезти на берег товары, надеясь завладеть наиболее ценными из них. Командующий решил заплатить эту цену за свободу свою и своих товарищей. Он написал брату, чтобы он привез к берегу некоторые товары. В случае если и после этого катуал не выпустит их из плена, Васко да Гама приказывал поднять паруса и возвращаться в Португалию. Получив это письмо, Паулу да Гама тотчас же отправил товары на берег и написал брату, что Бог не допустит, чтобы мореплаватели вернулись в Португалию без него. Если враги не отпустят его, писал Паулу да Гама, это вселит в немногочисленных оставшихся на кораблях португальцев такую решимость, что они должны будут пойти на то, чтобы с помощью артиллерии освободить его от врагов.

Катуал пересчитал и завладел товарами, доставленными на берег португальцами. Тогда, наконец, Васко да Гама и его товарищи были освобождены и смогли вернуться на корабли.

Ответный удар

Уже будучи в безопасности на своем корабле, Васко да Гама отправил письмо саморину, в котором пожаловался на самоуправство катуала, продержавшего его несколько дней в качестве пленника. Король Каликута в связи с этим выразил крайнее неудовольствие, угрожая сурово наказать своих министров. По- видимому, по приказу саморина катуал разрешил португальцам учредить факторию и при ней товарный склад, где португальские товары обменивались бы на индийские специи и лекарства. Однако арабы, потерпевшие фиаско в своих планах заполучить в свои руки Васко да Гаму и его товарищей, а затем уничтожить португальский флот, теперь вынуждены были сменить тактику. Они решили всеми возможными способами чинить препятствия португальской торговле. Они приходили на склад, хаяли европейские товары и старались сбить на них цену, чтобы никто не захотел их купить. В то же время под их давлением катуал старался помешать португальцам покупать индийские товары и до такой степени ограничил свободу португальского управляющего факторией Диогу Диаша и его помощников, что португальцы, работавшие в фактории, оказались там, по существу, на положении пленников.

Тогда Васко да Гама направил новые жалобы саморину на самоуправство катуала. Реагируя на эти жалобы, саморин послал для торговли с португальцами купцов-гуджарати. Кроме того, он прислал на склад вооруженную охрану с приказом наказывать любого появившегося там араба вплоть до обезглавливания. Однако купцы-гуджарати либо были предварительно проинструктированы саморином, либо вошли в тайный сговор с арабами — во всяком случае они не стали вести торговлю с португальцами, чем были очень довольны арабы, так как это ясно показывало, что не только мусульмане, но и индийцы не хотят иметь ничего общего с португальцами. Когда мусульманин встречал на улице португальца, он громко кричал «Португалия! Португалия!», сопровождая эти крики оскорбительными жестами.

Поскольку товары в фактории и на складе не продавались, Васко да Гама добился от саморина разрешения доставить их в Каликут, где торговля пошла значительно лучше. В этой напряженной ситуации «ни войны, ни мира» капитан-мор стал ежедневно направлять по два-три португальца в город для покупки индийских товаров. Местные жители встречали их весьма радушно, приглашали в свои дома и угощали местными деликатесами. В то же время шел оживленный обмен товарами. На борт португальских кораблей ежедневно поднималось множество жителей Каликута, которых Васко да Гама приказал принимать, демонстрируя чувства доверия и дружбы с тем, чтобы это стало известно саморину и окончательно развеяло все его подозрения в отношении целей, преследуемых португальцами в Индии.

Заканчивалась первая декада августа, зима была на исходе, и наступило время, когда флот мог возвращаться в Португалию. Васко да Гама решил покинуть Каликут, сохранив там факторию для торговли специями, готовую к приему нового португальского флота, который придет в Малабар. Он собрал совет капитанов, и все согласились просить у саморина разрешения на сохранение фактории и оставление в ней в качестве управляющего Диогу Диаша. А. Велью, а вслед за ним и Каштаньеда свидетельствуют, что Васко да Гама направил саморину письмо, содержащее эту просьбу, и вместе с ним подарок — жемчуг, кораллы и другие вещи. Скорее всего, это был тот самый подарок, который в свое время катуал признал недостойным величия и могущества саморина. Васко да Гама предложил саморину направить с его флотом посла к королю дону Мануэлу, а также просил послать португальскому королю 4 кинтала корицы, 1 кинтал гвоздики и другие специи, стоимость которых оплатит Диогу Диаш после того, как продаст свои товары. Четыре дня Диогу Диаш, которому было поручено вручить письмо и подарки саморину, терпеливо дожидался аудиенции короля Каликута. Наконец он был удостоен этой милости. Но, приняв подарки и прочитав письмо, саморин в весьма грубой форме сказал ему, что если Васко да Гама желает вернуться в Португалию, он может это сделать в любое время, но сначала он должен заплатить 600 серафинов, которые он задолжал его казне. Диогу Диаш вернулся в факторию в сопровождении многочисленных воинов, которые остались там стоять как стражники, никого не впуская в факторию и никого не выпуская оттуда. Одновременно по приказу саморина в городе было объявлено, что никто под угрозой сурового наказания не должен на лодках подплывать к португальским кораблям. Теперь у португальцев уже не осталось никаких сомнений в том, что все прежние проявления и знаки дружбы со стороны саморина были всего лишь притворством и лицемерием и на самом деле он поверил уверениям арабских купцов, что португальцы — это пираты и грабители.

Когда Васко да Гама узнал от негра-раба Диогу Диаша, что он и его помощники находятся под арестом в фактории, он был до глубины души возмущен и, потеряв всякую надежду договориться со слабохарактерным и беспрерывно меняющим свое мнение саморином, стал думать о способе освободить арестованных товарищей.

Судя по всему, расчет саморина строился на том, чтобы постараться задержать португальцев в Каликуте до прибытия туда кораблей из Мекки, с помощью которых он надеялся окружить и потопить португальский флот.

Несмотря на суровый запрет подплывать на лодках к португальским судам, а возможно и с ведома саморина, на борт поднялись местные юноши, которые предложили португальцам купить драгоценные камни. Васко да Гама, сделав вид, будто ничего не знает об аресте Диогу Диаша, принял их очень любезно и послал с ними письмо арестованному управляющему фактории. Малабарские юноши передали письмо в факторию, а после этого отправились к саморину и рассказали ему о радушном приеме, который им оказал Васко да Гама.

Выслушав их, король Каликута приказал отправить на португальские суда несколько людей низкого происхождения с другими товарами. Капитан-мор также оказал им хороший прием и отпустил с миром. Но когда на корабли явились наиры (знатные индийцы) и 19 сопровождающих, он задержал их на своем корабле как заложников, потребовав за их освобождение отпустить на свободу арестованных в городе португальцев[120].

Это требование содержалось в письме, написанном на местном языке, которое отправил Васко да Гама с несколькими своими гребцами-лодочниками саморину. Как только в Каликуте стало известно о том, что капитан-мор захватил заложников, в городе началась паника. Жены и родственники пленников отправились к саморину, умоляя его выполнить требования португальцев.

Будучи человеком нерешительного и слабого характера, саморин долгое время колебался, не будучи в состоянии принять какое-либо окончательное решение. Он приказал перевести арестованных португальцев в свой дворец, но несколько дней после этого провел в раздумьях, не решаясь вернуть их Васко да Гаме. Тогда Васко да Гама прибег к хитрости, чтобы вернуть арестованных португальцев.

Для этого капитан-мор сделал вид, что покидает Каликут. 23 августа португальские корабли, снявшись с якоря, отошли на четыре лиги от города, где дрейфовали несколько дней. В один из дней к ним подошли лодки, приплывшие в них индийцы сообщили, что Диогу Диаш и другие португальцы находятся во дворце саморина для того, чтобы быть отправленными к капитан-мору. Зная о вероломстве советников саморина, Васко да Гама пришел к заключению, что они хотят в очередной раз его обмануть, задержав его до тех пор, пока не смогут либо собственными силами, либо с помощью кораблей из Мекки захватить и уничтожить весь португальский флот. Поэтому Васко да Гама решил использовать жесткую тактику угроз и проводил малабарцев с предупреждением, что если они еще раз приплывут без арестованных португальцев, то он прикажет обстрелять их лодки из бомбард и отправит их на дно. Более того, он заявил им, что если Диогу Диаш и другие португальцы не будут в скором времени возвращены на корабли, он отомстит за нанесенные обиды, пролив кровь малабарцев.

Посланцы уехали с этим грозным предупреждением, которое было предвестником новой эпохи, когда португальское оружие стало наводить ужас на многие страны Востока, а Васко да Гама приказал вернуть флот к месту его прежней стоянки, и вскоре он снова встал напротив Каликута. Эта демонстрация силы и непреклонной решимости произвела именно то впечатление, на которое и рассчитывал великий навигатор. Уже на следующий день прибыли семь лодок, в которых находились Диогу Диаш и другие португальцы из фактории.

Саморин после долгих колебаний и раздумий в конце концов принял решение вернуть Васко да Гаме арестованных португальцев. Это решение, судя по всему, было обусловлено двумя обстоятельствами. Во-первых, когда саморин узнал, что Васко да Гама покинул Каликут, он понял, что его план нанести сокрушительный удар по португальцам потерпел крах. Во-вторых, саморином овладел страх, что к Малабару могут прийти новые более сильные флоты из Португалии, чтобы отомстить за обиды, нанесенные португальцам. Саморин прислал с Диогу Диашем написанное с его помощью по- португальски письмо на пальмовых листьях и предназначавшееся для короля Португалии дона Мануэла. Это письмо, содержание которого дошло до нас благодаря хронистам, было настолько лаконичным и меркантильным, что больше походило на инструкции, направленные какому-нибудь лиссабонскому торговцу его маклером в Каликуте, чем на послание могущественного правителя Востока своему брату и другу — могущественному португальскому монарху. Если верить А. Белью, текст письма был следующим: «Васко да Гама, фидалгу Вашего двора, пришел в мою землю, чему я был очень рад: в моей земле есть много гвоздики, много корицы, имбири, много перца и драгоценных камней. То, что я хочу от вас, — это золото, серебро, кораллы и ярко-красные ткани»[121].

Освободив таким образом арестованных португальцев, Васко да Гама вернул саморину часть малабарцев, которые им были задержаны. Остальных он оставил как заложников за португальские товары, оставшиеся в фактории, которые он просил вернуть. Через несколько часов к его кораблю подошли лодки и сидевшие в них люди сказали, что привезли португальские товары и просили обменять их на заложников. Однако, либо опасаясь новых подвохов, либо желая привезти в Португалию несколько жителей Каликута в качестве доказательства своих открытий, Васко да Гама отказался от привезенных товаров и попрощался с посланцами саморина, рекомендовав им побыстрее вернуться в Каликут. И чтобы дать им представление, как португальцы прощаются с теми, кто отвечает предательством на их мирное и искреннее предложение торговать, он приказал произвести прощальный салют из бомбард пушечными ядрами.

В это время на корабль Васко да Гамы прибыл Монсайде, бежавший от гнева саморина и арабских купцов, которые узнали, что он был другом и доверенным лицом португальцев. Принятый ими благосклонно, он был привезен капитан-мором в Португалию и, приняв христианство, умер там.

Когда португальский флот отошел на лигу от Каликута, по свидетельству Велью, внезапно появились 60 лодок с множеством вооруженных людей и с явным намерением напасть на португальцев. Не оставалось сомнений, что саморин, разгневанный тем, что Васко да Гама не вернул заложников, послал эту флотилию, чтобы попытаться его захватить. Васко да Гама приказал обстрелять эти лодки из бомбард, однако это не дало ожидаемого эффекта, и малабарцы продолжали преследовать португальский флот. В это время разразилась сильнейшая гроза и хлынул проливной тропический дождь.

Малабарцы прекратили преследование, а флот Васко да Гамы взял курс на Восточную Африку. Капитан- мору казалось, что если извиниться перед королем Каликута, то это в какой-то степени смягчит остроту конфликта. Поэтому он продиктовал Монсайде письмо, которое тот перевел затем на арабский язык. В этом послании Васко да Гама сообщил саморину, что он не вернул часть заложников потому, что хотел привезти их в Португалию, чтобы иметь надежное доказательство того, что в своем плавании он достиг Каликута. Он уверял короля Каликута, что дон Мануэл будет рад вести с ним братскую и дружескую переписку и что, когда в Каликут придут новые португальские флоты, он получит в обмен на свои специи богатые и ценные товары из Португалии.

Относительно впечатления, произведенного этим письмом на саморина, свидетельства хронистов расходятся. А. Велью, Каштаньеда и Барруш ограничиваются упоминанием, что Васко да Гама отправил письмо саморину. Дамьян де Гоиш утверждает, что саморин выразил удовлетворение по поводу этого письма и приказал прочесть его женам, родственникам и друзьям малабарцев, увезенных Васко да Гамой в Португалию[122]. Эта версия представляется сомнительной. Вряд ли письмо капитан-мора могло уменьшить гнев и возмущение саморина, вызванные похищением его подданных.

Между тем Васко да Гама продолжал свое плавание. В двух лигах от Каликута он обнаружил острова, на одном из которых жители встретили португальцев радушно. Там португальцы поставили падран в честь Св. Марии, поэтому и острова получили то же название.

Как только подул попутный ветер, флот поплыл вдоль берега и 19 сентября встал на якорь у красивого берега, возле которого были шесть мелких островов[123]. Выйдя на берег, португальцы отправились запастись водой и нарубить дрова в место, указанное им одним из малабарцев, которых они взяли с собой. Малабарцы сообщили португальцам, что в этих местах много гвоздики. Но когда португальцы и малабарцы пытались ее нарвать с гвоздичных деревьев, они вдруг увидели приближающиеся к португальскому флоту восемь больших кораблей. Васко да Гама принял решение их атаковать. Вражеские корабли предприняли попытку подойти к берегу, но при этом у одного из них сломался руль. Воспользовавшись этим, Николау Коэлью взял его на абордаж. Португальцы рассчитывали завладеть богатой добычей, но, к их великому огорчению, им достались лишь кокосовые орехи, пальмовый сахар и кое-какое наступательное и оборонительное оружие. Остальные вражеские корабли сели на мель. Португальцы обстреляли их из бомбард, после чего решили отступить.

Позже португальцы узнали, что эти корабли были посланы саморином с целью нанести возможно больший урон португальцам.

Опасаясь, что саморин может послать против него еще более сильные военные суда, Васко да Гама продолжил плавание.

Однако его корабли нуждались в ремонте. Поэтому, встретив на своем пути пять островов Анджедида, он, посоветовавшись с капитанами, решил остановиться здесь, чтобы основательно подготовиться к предстоящему долгому и тяжелому переходу через Индийский океан. Острова Анджедида находятся в 40 милях к югу от Гоа. Приняв решение возвращаться в Португалию, капитан-мор теперь больше всего думал о том, чтобы обеспечить хорошее состояние кораблей и команды, а также взять с собой все необходимое.

А. Велью свидетельствует: «Мы спустили на воду лодку, чтобы взять запас воды и дров достаточный для такого перехода, который мы надеялись совершить, если ветры будут дуть так сильно, как мы желали». Португальцы приступили к ремонту и чистке днищ своих кораблей. В то время, когда они были заняты этой работой, они вдруг увидели, что к ним подплывает нечто вроде плавучей изгороди. Выяснилось, что на них напали корсары. Известный в этих местах пират Тиможа, выйдя из Онора, приказал связать вместе 8 «параус» (индийских лодок) и, накрыв их густыми ветвями, внезапно атаковать португальцев. Тиможа рассчитывал с помощью этой хитрости застать их врасплох, но жестоко ошибся. Паулу да Гама и Николау Коэлью вовремя поняли грозившую португальцам опасность и с помощью артиллерии рассеяли и обратили в бегство вражеские лодки. Одну из них Коэлью захватил, но военная добыча оказалась скудной — немного риса и еще кое-какие продукты. Позже пират Тиможа стал другом португальских конкистадоров в ходе их завоевательных походов на Восток.

В то время как Васко да Гама был еще занят ремонтом своего корабля «Св. Гавриил» и чисткой днищ других судов, произошло еще одно событие, свидетельствовавшее о том, что отважных мореплавателей подстерегали на Малабарском берегу самые разнообразные опасности.

К их кораблям подплыл в индийской лодке (парау) человек, сказавший, что он живет в Гоа. Он выдавал себя за христианина и всячески пытался завоевать расположение и доверие Васко да Гамы. Однако капитан-мор, наученный горьким опытом, проявил осторожность. Он взял этого человека на корабль, но приказал подвергнуть его пытке.

Под угрозой пытки[124] или уже подвергшись ей[125], а может быть, из-за того, что пытка ограничилась поркой хлыстом, этот человек признался, что он шпион, подосланный правителем Гоа Сабайо. Оказалось, что он был не христианином, а евреем, родившимся в Польше, которого превратности судьбы закинули в Индию, где он поступил на службу к Сабайо. По заданию Сабайо он должен был собрать шпионскую информацию о португальском флоте. Все хронисты согласны в том, что Сабайо намеревался захватить португальцев и заставить их поступить к нему на службу, поскольку по всему Малабару о них шла слава как о хороших моряках и солдатах, и они могли оказаться очень полезными в войнах, которые он вел с крупными феодалами[126].

Поскольку этот еврей оказался человеком умным, объездившим много стран, знающим много языков и прекрасно осведомленным о ситуации в Индии, Васко да Гама стал с ним хорошо обращаться и привез его в Португалию, где он принял христианство и взял имя Гаспар да Гама (в честь Васко да Гамы). Ему оказал покровительство король дон Мануэл[127].

Главным достижением Васко да Гамы было открытие морского пути в Индию, который до него никто не знал. Кроме того, он вез из Индии груз, состоявший из специй и лекарств, достаточный, чтобы убедить скептиков, что он достиг конечной цели своего путешествия.

Как видно из источников, наряду с достижением определенных политико-дипломатических целей постоянной заботой португальцев была и торговля. В дневнике Алвару Велью одним из самых часто употребляемых слов является слово «товары». Там есть запись о том, что 24 июня, когда была ярмарка в Каликуте, капитан-мор приказал, чтобы от каждого корабля один человек побывал в городе и купил то, что ему хотелось. В том же источнике мы находим любопытный фрагмент, явно скопированный с другого текста, который свидетельствует о том, что две цели экспедиции, упомянутые в ответе ренегаду, а именно «христиане» и «специи», гораздо ближе к истине и откровеннее, чем дипломатическая риторика Васко да Гамы. В этом фрагменте со знанием дела, обстоятельно оценивается коммерческая ценность обширного географического ареала от Индии до Средиземноморья. Фрагмент начинается фразой: «Из этой земли Каликута, которая называется Высокая Индия, поступают специи, которые приходят и на запад, и на восток, и в Португалию, а также во все провинции мира». По существу, это подробнейшее описание маршрутов, по которым специи поступают из Индии в Европу. Текст этого своеобразного путеводителя написан настолько строго логично и обстоятельно, что трудно поверить, что он не является результатом специального изучения вопроса, проведенного в Каликуте.

Интересно сопоставить этот текст с двумя другими, которые являются приложениями к рукописи «Дневника» Алвару Велью. Это торгово-географическое описание королевств, расположенных к югу от Каликута, и малайско-португальский словарь. Что касается первого, то анонимный автор начинает его так: «Эти нижеприведенные названия суть названия королевств, находящихся южнее Каликута, и вещей, которые есть в каждом королевстве, и сколько они стоят, каковые я узнал от одного человека, который знал наш язык и прибыл тридцать лет назад из Александрии в эти края».

Очень важен и очень интересен вопрос: кто автор этих анонимных текстов?

Анализируя проблему идентификации этого информатора, немецкий исследователь Франц Хюммерих высказал мнение, что им не мог быть индиец. Он убедительно показал, что заслуживают внимания только две гипотезы: мавр Монсайде и еврей Гаспар да Гама. Что касается первого, то, поскольку он говорил по-кастильски и был торговым агентом, он, видимо, обладал большим объемом сведений, которые могли быть использованы в этих текстах, однако трудно допустить, что он прожил в Индии 30 лет[128].

Что касается второго (Гаспара да Гама), то речь идет о человеке, который вступил в контакт с португальцами уже после того, как они покинули Каликут и встали на стоянку в Анджедида. Это был человек средних лет, говоривший по-венециански, выдававший себя за христианина. Васко да Гама привез его в Португалию.

Король дон Мануэл упоминал об этом человеке в письме к кардиналу Алпедринья. Он писал, что речь идет «об одном еврее, принявшем христианство, торгующем драгоценными камнями, прекрасном знатоке прибрежных земель от Александрии до Индии и глубинных земель от Татарии до Великого моря». Гаспар да Гама вернулся в Индию с Педру Алваришем Кабралом и на этом пути, будучи в Кабо-Верди, встретился с Веспуччи.

В письме, приписываемом по традиции этому великому флорентийцу, датированном 4 июня 1501 г., Веспуччи отмечает, что Гаспар да Гама — человек, много путешествовавший, уверявший, что прошел от Каира до Малакки, и знающий много языков[129].

Оставим теперь в стороне проблему достоверности обильной информации, предоставленной Гаспаром да Гама, которую приводит Веспуччи. Если допустить, что Гаспар да Гама был информатором автора анонимных текстов, возникает другая проблема. Алвару Белью постоянно упоминает о том, что в Индии живет много христиан, Веспуччи говорит, что Гаспар да Гама рассказал ему о христианском городе, где находится тело одного из апостолов, но другой итальянец, знавший Гаспара да Гаму в Португалии, флорентиец Серниги, рассказывает, что, по словам Гаспара, в Индии много язычников и мало христиан. Гипотеза о том, что представления Гаспара о восточном христианстве претерпели некую эволюцию от оптимистических к пессимистическим взглядам, — слишком легкое объяснение этих противоречащих друг другу свидетельств источников.

Гораздо более убедительным представляется объяснение, предложенное Францем Хюммерихом. Как он правильно подметил, известная биография Гаспара да Гамы свидетельствует о том, что он был человеком, ловко приспосабливавшимся к обстоятельствам жизни и говорившим то, что хотел услышать его интервьер. Еврей по происхождению, он принял ислам в Индии; вступив в контакт с Васко да Гамой и подвергнувшись порке хлыстом, признался, что получил приказ заманить португальцев в Гоа; прибыв в Лиссабон, тотчас же принял христианство и взял христианское имя в честь капитан-мора. Позже он оказал многочисленные услуги королю дону Мануэлу. Исходя из всего этого, Хюммерих «с полной уверенностью» пришел к заключению, что Гаспар да Гама был «заслуживающим доверия информатором в отношении сведений о богатствах Индии, их удаленности от Каликута, о военных возможностях, об условиях торговли, которые содержатся в первом приложении к „Дневнику“ путешествия да Гамы»[130].

Что касается второго приложения — малайско-португальского словаря, то, как показали исследования специалистов, он был составлен также не без участия Гаспара да Гамы.

Второе и третье путешествия Васко да Гамы (1502–1503 годы)

Успех великой экспедиции Васко да Гамы убедил даже самых неисправимых скептиков в том, что решена проблема, в которой была заинтересована Европа, долго и упорно искавшая морской путь в Индию. В Лиссабоне уже строили грандиозные планы создания Великой португальской империи на Востоке, а король, исполненный гордости и амбиций от сознания своей новой роли господина Востока и жаждавший завладеть восточными сокровищами, был намерен продолжать столь счастливо начатое предприятие, превратив открытие в завоевание (конкисту).

Уже 28 августа 1499 г. король Мануэл добавил к своему титулу упоминание о владении восточными регионами, доступ к которым открыло ему путешествие Васко да Гамы: «Сеньор Гвинеи, навигации, конкисты и торговли Эфиопии, Аравии, Персии и Индии». Одновременно он объявил о своем плане установить монополию на торговлю и поставить Индийский океан под португальский контроль. Поэтому уже на следующий год после возвращения Васко да Гамы, 9 марта 1500 г., он отправил в Индию большой флот из 13 кораблей, командование которым было поручено Педру Алваришу Кабралу.

С отплытием второго флота в Индию в 1500 г. началась вторая фаза португальской экспансии — фаза завоевания (конкисты), в ходе которой Португалия превратилась в великую торговую и морскую державу. Реализация поставленных задач потребовала, чтобы навигаторы стали также и воинами, отдавшими свой меч на службу войн во имя славы креста и возродившими идеалы рыцарства, которые Европа уже забыла. Таковы герои Камоэнша в его поэме «Лузиадаш», и те, о которых пишут хронисты XV в. Ими движут романтические идеалы, смешанные со стремлением к славе. В то же время они способны на жестокость, которая кажется несовместимой с их благородными целями, но вполне соответствует менталитету той эпохи.

Географические открытия, имевшие место в Индийском и Тихом океанах, расширили географические представления и принесли в Европу конкретные знания о народах и культурах, которые до этого времени фигурировали лишь в легендах и мифах, и расчистили путь для второй фазы экспансии, которая имела главным образом торговые и военно-политические цели[131].

По дороге в Индию из-за бури, вынудившей корабли взять курс на запад, Кабрал открыл Бразилию, которой дал название остров Вера-Круш. Объявив эти земли владением короля Португалии, в знак чего поставил на холме большой деревянный крест, он двинулся через Атлантический океан к берегам Африки. Во время бури недалеко от мыса Доброй Надежды четыре корабля утонули, а шесть судов добрались до Малинди и оттуда прошли к Каликуту.

События, произошедшие после прибытия Кабрала в Каликут, напоминали те, что случились после прибытия Васко да Гамы, хотя и были еще более драматичными.

Кабрал вез с собой королевские инструкции назначить администратора фактории (фейтора) в Каликуте, а также священников и монахов для распространения христианского вероучения в Индии. Кроме того, инструкции дона Мануэла предписывали Кабралу вести войну против «мавров из Мекки», захватывать их товары и имущество с тем, чтобы обеспечить полную монополию Португалии на торговлю специями. В то же время экспедиция Кабрала пыталась добиться таких условий, при которых португальские миссионеры могли бы осуществлять свою деятельность без противодействия мусульман[132].

Кабрал привез саморину письмо дона Мануэла, в котором он пытался убедить его с помощью аргументов, взятых из Священного Писания, войти в союз с португальцами против мусульман и сотрудничать в бойкоте торговли из Красного моря. (Содержание этого письма пересказывает Каштаньеда)[133].133 После трудных переговоров в атмосфере подозрительности дело не пошло дальше обещаний саморина предоставить португальцам право учредить факторию на участке, предоставленном им китайцам, а также лицемерных обещаний содействовать развитию торговли между Португалией и Каликутом[134].

Послание дона Мануэла саморину, переданное Кабралом на исторической торжественной церемонии, недвусмысленно заявляло о далеко идущих амбициозных планах и претензиях португальцев на Востоке.

Португальцы, привыкшие к простому торговому обмену, рассчитывали обменивать индийские специи на те товары, которые были в изобилии в Португалии, — на пшеницу, ткани и железо. Однако это индийцам было не нужно. Они хотели за перец, имбирь и гвоздику получать драгоценные металлы — золото, серебро, а также ярко-красные ткани и кораллы. Как свидетельствует источник, граф Вимпозу спросил вернувшегося в Португалию Васко да Гаму, какие товары интересуют индийцев. Адмирал ответил: «Они хотят получить от нас золото, серебро, бархат, ярко-красные ткани». И граф сказал ему: «Получается, что они нас открыли, а не мы их»[135]. Кроме того, саморин испытывал сильное давление со стороны мусульманских купцов, которые опасались потерять монополию на торговлю специями. «Мавры из Мекки» начали чинить всевозможные препятствия продаже специй португальцам. Отношения с саморином, правда, несколько улучшились, когда Кабрал по его просьбе захватил гуджаратское судно, на котором перевозили из Кочина в Кананор похищенные у него ценности, в том числе его лучшего боевого слона.

Тем не менее из-за обструкции мусульман и фактического бойкота, устроенного португальцам под предлогом отсутствия специй, погрузка кораблей Кабрала шла с огромными трудностями. Тогда фейтор Айриш Коррейа предложил капитан-мору захватить корабль мавров, который, загрузившись, был готов к отплытию в Красное море, и завладеть грузом. В ответ на эту акцию мавры внезапно напали на португальскую факторию и убили 50 португальцев (в том числе фейтора, секретаря Перу Ваза де Каминья и трех монахов-францисканцев). В отместку португальский флот захватил и сжег дюжину мусульманских судов, стоявших на якоре в порту, и бомбардировал город в течение трех дней, убив полтысячи людей.

После этого Кабрал, убежденный посланцами раджей Кочина, Кананора и Коулана взять груз специй в их портах, покинул Каликут и перебрался в Кочин, где португальцы обнаружили хотя и менее могущественное, но зато более приветливое и гостеприимное княжество. Исламизация здесь еще не зашла так далеко, как в Каликуте.

Брахманы, создавшие морскую лигу между княжествами Каликут и Кочин, находились даже в определенной конфронтации с мусульманами[136]. Недовольство этих брахманов засильем мусульман побуждало их объединиться с португальцами для того, чтобы общими усилиями нейтрализовать мусульманское присутствие.

Вызов, который Португалия бросила Каликуту, стал тотчас же известен во всем Малабаре. Слабые княжества, которым саморин навязал вассальную зависимость, увидели в португальцах возможных союзников, на которых можно опереться в борьбе за свою самостоятельность. Поэтому они поспешили направить в Кочин, где находилась португальская эскадра, своих послов, предложивших Кабралу хорошие условия торговли и дипломатическое признание[137].

Кочин со своей стороны позволил Кабралу основать торговую факторию. Португальцы сумели таким образом закрепить торгово-экономические позиции в Малабаре и получить плацдарм для возможных столкновений с саморином. Этот последний, испытывая нажим со стороны мусульман и опираясь на поддержку Венеции, проявлял все большую враждебность по отношению к португальцам.

Завязав торговые связи с индийскими городами Ко- чин и Кананор и загрузив свои суда пряностями и тканями, Кабрал двинулся в обратный путь[138].

В июле 1501 г. эскадра Кабрала вернулась в Лиссабон. Несмотря на потерю нескольких судов, ценность доставленных ею грузов была так велика, что вдвое превысила расходы на экспедицию. Кабралу за оказанные им услуги была назначена пенсия 30 тыс. реалов[139].

Таким образом, экспедиция Педру Алвариша Кабрала дала португальцам более реалистическое представление о трудностях, которые предстояло преодолеть в деле создания империи на Востоке. Им стало ясно, что требовалось не только искусство в навигации, которым владели открыватели новых путей (после путешествия да Гамы португальские лоцманы заимствовали некоторые навигационные приборы у мавров, плававших в Индийском океане), но и умение опытных воинов, которые были бы способны, соблюдая дисциплину королевских полков, несмотря на отдаленность от метрополии, подчиняться командирам, беспрекословно исполнять их приказы и сохранять верность и преданность своей родине. Требовались также компетентные губернаторы и вице-короли, которые, помимо всего прочего, должны были обладать дипломатическим тактом и умением руководить, а также честностью и знанием экономики, необходимыми для исполнения своих обязанностей[140].

Плавание Педру Алвариша Кабрала не принесло, однако, португальской короне гегемонии в Индии. Почти все его люди погибли в результате стычек с местным населением, а португальская фактория была разграблена. Позиции Португалии в Индии оказались под серьезной угрозой, и тогда король вновь вспомнил о Васко да Гаме. Фактически в Индию было отправлено одновременно три флота. Первый состоял из пяти кораблей, командование им было поручено дяде адмирала Висенти Содре, который имел инструкции остаться в Индии и заниматься там борьбой против мусульман.

Другой, под командованием Васко да Гамы, состоял из десяти кораблей. Кроме того, король дон Мануэл приказал готовить третий флот из пяти кораблей, которым командовал двоюродный брат адмирала Эштеван да Гама и который вышел из Лиссабона почти на два месяца позже второго.

Перед отплытием флота Васко да Гамы король в сопровождении всего своего двора прослушал мессу в Лиссабонском кафедральном соборе. После торжественной мессы он вручил Васко да Гаме адмиральское знамя. Из кафедрального собора новый «адмирал Индийского моря» торжественно проследовал к берегу Тежу, сопровождаемый огромной толпой.

Флот Васко да Гамы отплыл из Лиссабона 10 февраля 1502 г. Благодаря попутному ветру уже 28 февраля он достиг Кабо-Верди. В пункте, который Барруш называет Порто-Дали, Васко да Гама встретил каравеллу, которой командовал капитан Фернан де Монтарройо и которая везла из Сан-Жоржи-да-Мина большой груз золота. Эта встреча очень обрадовала адмирала, так как предоставила ему удобный случай наглядно продемонстрировать послам из индийских княжеств (Кочина и Кананора), возвращавшимся на родину на его кораблях, какие огромные богатства король Португалии извлекает из своих африканских владений. Адмиралу было необходимо во что бы то ни стало опровергнуть то неблагоприятное мнение о Португалии, сложившееся у индийцев в результате бесед, которые вел с ними в Лиссабоне посол Венецианской республики. Этот посол посеял семена сомнения в душах доверчивых малабарцев. Он старался их убедить, что Португалия — очень маленькое и бедное королевство, неспособное своими силами осуществлять плавания и торговлю на Востоке, она решилась на эти предприятия только благодаря помощи могущественной державы — Венеции, первой и самой крупной морской и торговой державы во всем христианском мире, которой уже долгое время принадлежит вся торговля специями на Востоке. Этот исторический анекдот, упоминаемый только Ж. Баррушем[141], может иметь под собой, несмотря на молчание других хронистов, вполне реальное основание, так как хорошо известны те чувства зависти и ненависти, которые питали венецианцы после открытия морского пути в Индию к португальцам как к более удачливым конкурентам в торговле специями.

Взяв запас пресной воды на Кабо-Верди, Васко да Гама 6 марта высадился на острове Палма и там вместе со всеми своими людьми прослушал мессу. В мае флот адмирала обогнул мыс Доброй Надежды, а в июне бросил якорь в бухте Софалы.

Томе Лопиш, который находился в составе флота под командованием Эштевана да Гамы, вышедшего из Лиссабона 1 апреля 1502 г., оставил весьма живое описание перехода участка моря у мыса Доброй Надежды: «В первый день июня, когда ветер усилился, приближая нас к мысу Доброй Надежды, дни стали уменьшаться, так что на восьмой день, судя по корабельным часам, день от восхода до захода солнца составлял 8 1/2, ночь 15 1/2 часов, а причина того, что в столь малый период времени так уменьшились дни, заключалась в том, что за эти восемь дней корабль прошел большой путь»[142].

В Софале флот Васко да Гамы соединился с ждавшими его там кораблями Висенти Содре. Теперь под командованием адмирала было уже 15 судов, на которых, по сведениям Г. Коррейа, находилось около 800 вооруженных людей.

Правитель Софалы, потрясенный видом столь могущественной армады, поспешил заключить с Васко да Гамой договор о мире и откупиться золотом[143].

Когда флот вошел в порт Мозамбик, он был весьма радушно встречен местным правителем, который, согласно информации Барруша и Гоиша, был преемником того негостеприимного правителя, с которым Васко да Гама имел дело во время первой экспедиции.

Адмирал задержался в Мозамбике на несколько дней, чтобы отремонтировать корабли, а затем продолжил путь к Килве. Он считал своей важной задачей принудить к вассалитету правителя этого города- государства, который причинил ему столько неприятностей во время первого путешествия, и заставить его платить дань королю Португалии. До Васко да Гамы в Килве побывал Педру Алвариш Кабрал, которого правитель встретил крайне враждебно[144].

Адмирал со своим флотом вошел в порт Килвы под грохот залпов корабельных орудий, что должно было служить предупреждением для правителя Килвы, которому достаточно ясно давалось понять, что он должен выразить полную покорность[145].

Вскоре после этого в Килву прибыл флот Эштевана да Гама, состоявший из пяти кораблей. Этот флот соединился с флотом адмирала.

Когда жители Килвы увидели, что в их порт вошло такое число португальских кораблей, их охватили страх и ужас. Вначале Васко да Гама как осторожный политик пытался добиться принуждения правителя Килвы к повиновению и вассалитету только с помощью демонстрации силы, не прибегая к военным действиям. Как только корабли встали на якорь, адмирал приказал уведомить правителя, чтобы он немедленно пришел для переговоров и подписал договор о мире и дружбе с королем Португалии.

Хронисты резко расходятся в описании способа, каким адмирал принуждал правителя Килвы к уплате дани и вассалитету в отношении короля Португалии. Вот как описывает эти события Дамьян де Гоиш: «Султан был напуган прибытием этих судов, так что добровольно послал человека передать Васко да Гаме, что если он хочет его видеть, он это устроит. Когда он по морю подплыл к кораблям, Васко да Гама его задержал, предупредив, что если он не станет вассалом и данником короля, его сеньора, то он будет взят в плен, отвезен в Индию, а оттуда в Португалию»[146]. Демонстрация военно-морской силы и неприкрытые угрозы возымели действие, и правитель Килвы согласился стать данником Португалии и ежегодно уплачивать ей 1500 метикалов золота.

Венецианец Са Массер, который писал несколькими годами позже в Лиссабоне, приводит иную версию этих событий. Возможно, что, будучи не столь зависимым от давления португальского общества, как хронист Д. де Гоиш, он имел больше возможностей сообщить правду. Этот итальянец пишет, что султан Килвы при виде португальской военно-морской армады оцепенел от ужаса: уже много лет здесь не видели такого количества христианских судов и христиан. Тогда Васко да Гама приказал артиллерии бомбардировать город. Жесткие действия адмирала заставили султана капитулировать.