Тайна Васко да Гамы

Существует анонимный доклад об этом путешествии, в котором содержится, вероятно, лучшее описание пребывания Васко да Гамы в Килве. Согласно этому источнику, прибыв туда 12 июля, флот встал на якорь около города, и «адмирал приказал артиллерии поработать, и она это сделала». Тогда к кораблю капитан- мора подплыл один христианин, который передал ему письмо Жуана да Нова, сообщавшего, что когда он загрузился в Кананоре, он подвергся блокаде людей из Каликута, а также жаловавшегося «на этого короля Килвы». Васко да Гама отправил местному правителю свои предложения о торговле, но тот, получив эту записку, «прикинулся больным и медлил с отправкой ответа». Тогда адмирал отдал приказ приблизиться к городу и, созвав совет капитанов, обрисовал им сложившуюся ситуацию. Было решено провести на следующий день демонстрацию силы и предъявить «королю» Килвы ультиматум. В результате тот пошел на уступки и через полчаса встретился с адмиралом на его судне. «Король» Килвы согласился стать данником португальского монарха[147].

Таким образом, версия анонимного доклада в основных моментах не отличается от той, которую дают хронисты.

Итак, не подлежит сомнению, что адмирал встречался с «королем» Килвы. Демонстрация военной силы и предъявление ультиматума — типичный метод действий португальских конкистадоров. Обычно они требовали от местных правителей уплаты дани и признания вассальной зависимости от короля Португалии, в случае же отказа подвергали города разрушению и разграблению, а затем сжигали. Если же местный правитель принимал их условия, они взимали с него дань и оставляли в покое, но только до тех пор, пока он послушно выполнял их приказы, желания и прихоти.

Говоря о пребывании Васко да Гамы в Килве, хронисты добавляют к этому описанию любопытный рассказ о Мафамеде. Так хронисты называют знатного мавра, который жил при дворе правителя Килвы. Настоящее имя этого человека было, видимо, Мухаммед Альконе. Все хронисты пишут о том, что между правителем и этим вассалом существовала глубокая вражда, так как Мафамеде верил в свое божественное и законное право быть королем Килвы.

Когда «король» Килвы согласился стать данником португальского монарха и покинул корабль адмирала, он оставил в его руках в качестве заложника Мафамеде. При этом он рассчитывал, что, поскольку у Васко да Гамы нет времени ждать, когда ему пришлют обещанную дань, так как он должен продолжать свой путь, волей-неволей платить эту дань придется Мафамеде. А если он не сможет это сделать, адмирал прикажет его убить и тогда «король» Килвы избавится от опасного соперника. Когда Мафамеде узнал о вероломстве своего суверена, он либо добровольно заплатил из своей мошны дань за этот год, либо был принужден к этому насильственными способами. Как бы то ни было, все хронисты сходятся на том, что он уплатил две тысячи метикалов золота, после чего Васко да Гама отпустил его на свободу, и он вернулся в город[148].

Правитель Килвы получил от Васко да Гамы особое свидетельство, в котором он от имени короля дона Мануэла объявлял его вассалом и обещал ему покровительство и защиту. Адмирал послал ему шелковое знамя, отделанное золотом, с гербом Португалии, которое португальцы торжественно привезли на лодках. Дружественно встреченные местными жителями, они пронесли это знамя по улицам города, громко выкрикивая: «Португалия! Португалия!». В конце концов они торжественно водрузили это знамя на башню на центральной площади в Килве[149].

Описывая эти события, Г. Коррейа, давая волю своему богатому воображению и подчиняясь неистребимой страсти к романтическим приключениям, вставляет в свой рассказ любопытный эпизод, напоминающий сцену похищения сабинянок. Он уверяет, будто португальцы пленили сердца местных женщин, которые, по его словам, были «очень красивы». Более того, Коррейа пишет, что множество женщин бежало на корабли, где их спрятали португальцы. На недоуменные вопросы мусульман португальцы ответили, что их жены и дочери предпочитают быть христианками и невольницами христиан, чем законными женами мавров. Как утверждает Коррейа, Васко да Гама некоторое время находился во власти сомнений и колебаний. Как добрый христианин он не мог отказать мавританкам в крещении, но как строгий начальник не мог допустить, чтобы на его кораблях находились женщины, которые могли «опорочить души тех, кто нуждался в том, чтобы их души были непорочными и освобожденными от грехов». В конце концов адмирал принял трудное решение. Он приказал всех мавританок вернуть их королю с торжественным обещанием, что их мужья, получив их назад, не будут мстить за свою обиду под страхом сурового наказания. Однако некоторые ортодоксальные мусульмане отказались получить своих жен обратно. Тогда Васко да Гама снова принял на борт 40 мавританок и, надежно спрятав их в каютах, отплыл из Килвы, везя странный и необычный груз[150].

Такова версия Г. Коррейа. Это один из тех фрагментов его «Легенд», который заслуживает некоторого доверия в главной сути события, так как скромность и воздержание в ту эпоху не относились к числу главных добродетелей португальцев. Представляется абсолютно неправдоподобным утверждение Коррейа о том, что мавританки добровольно бежали на корабли, логичнее предположить, что португальцы насильно захватывали женщин и уводили их на свои корабли.

После «похищения сабинянок» португальский флот направился в порт Малинди. Васко да Гама хотел навестить правителя, которого он считал единственным на всем восточноафриканском побережье настоящим другом Португалии. Но на траверзе Малинди стремительное течение увлекло португальский флот, и он прошел вдоль берега, пока не вошел в бухту, отстоявшую на 8 лиг от Малинди. Туда правитель Малинди прислал представителей, чтобы приветствовать адмирала, написав ему письмо, которое он послал с одним португальцем по имени Луиш де Моура. Это был один из дегредадуш, оставленных там Алваришем Кабралом. Запасшись водой и всем необходимым, Васко да Гама продолжил свое путешествие, взяв курс на Малабарское побережье.

Когда флот подошел к этому берегу на широте Дели, произошла кровавая трагедия. Леденящие кровь свидетельства о ней мы находим в сочинениях хронистов. Васко да Гама поставил флот в 15 лигах от берега, чтобы перерезать маршруты кораблей, шедших от Ормузского пролива к Малабарскому побережью. Патрулирование западного побережья Индии было чисто военной акцией португальцев, свидетельствовавшей о том, что они уже тогда приступили к реализации плана установления своей абсолютной монополии и господства над Индийским океаном. Курсируя вдоль побережья, огромный португальский флот захватил несколько лодок и мелких суденышек («замбукуш»). Те, которые были из Кананора, они отпустили, оставив в своих руках только суда, принадлежавшие Каликуту, с которым, как считали португальцы, они находились в состоянии войны[151].

Через некоторое время в руки португальцев попал большой корабль «Мери», которым командовал капитан Жоар Факин. На нем помимо моряков и солдат плыли многочисленные паломники, возвращавшиеся на родину после хаджа в Мекку. Португальцы неожиданно напали на этот мирный корабль и, не встретив никакого сопротивления, захватили людей, не догадывавшихся о том, какая страшная участь их ждет. Допросив капитана, Васко да Гама узнал, что все они были из Каликута. После этого он просил показать образцы товаров, которые они намерены были обменять на специи. Мавры, приняв португальцев за пиратов и решив, что Васко да Гама хотел получить в обмен за их освобождение большой выкуп, принесли ему деньги и драгоценности. Васко да Гама принял эти подарки и попрощался с маврами, пообещав, что на следующий день их отпустит[152].

Однако на следующий день Васко да Гама приказал после того, как все товары будут перегружены на португальские корабли, предать огню корабль из Каликута вместе с находившимися на его борту маврами. Мусульмане сносили насилие с величайшим терпением и покорностью судьбе до тех пор, пока это касалось их имущества. Но теперь они обнаружили волю и способность к сопротивлению. Вооружившись как могли, они вступили в последнюю смертельную схватку с португальцами, окружившими на лодках охваченное пламенем судно. Отчаявшиеся люди, решившие продать свою жизнь за возможно более дорогую цену, сражались героически. Они убили трех или четырех и ранили многих португальцев. Морское сражение продолжалось до наступления ночи. И хотя силы были неравными, Васко да Гама приказал отвести корабли, но не выпускать каликутское судно из кольца окружения.

На следующий день разыгрался последний акт этой трагедии. Португальцы вернулись и вновь подожгли несчастное судно. Многие мавры были сожжены заживо, другие утонули вместе с кораблем, а третьи, бросившиеся в воду, были убиты ударами копий или выстрелами их безжалостных и жестоких врагов. Из нескольких сотен людей адмирал даровал жизнь только одному мавру, который был лоцманом, и нескольким детям, которых позже он приказал обратить в христианство[153].

По сведениям Д. де Гоиша, в этом морском сражении погибли более 300 мавров. У Томе Лопиша описание этого события занимает две главы его обширного сочинения. Даже современного читателя не могут не потрясти душераздирающие сцены и эмоциональный накал этого рассказа. Особенно впечатляют эпизоды, свидетельствующие о высоком мужестве и стойкости мавров, которые до конца боролись за свою жизнь. Кроме человеческой трагедии, о которой повествует этот рассказ, он позволяет судить также о некоторых малоизвестных аспектах военной тактики португальцев, в частности, о применявшейся ими в начале XVI в. в Индийском океане тактике морского боя. Перед нами типичная пиратская операция. Подобно пиратам, португальцы, перерезав маршруты кораблей, шедших от Ормузского пролива к Малабарскому берегу, долгое время поджидали корабль из Мекки. Это заставляет вспомнить о морской тактике, которую португальцы применяли уже очень давно в районе Гибралтарского пролива. Как видно из случая с судном «Мери», эта тактика заключается в ожидании вражеского корабля в невралгическом пункте морских коммуникаций. И, как читаем в других главах сочинения Томе Лопиша, в заботе о том, чтобы, заняв позицию между берегом и кораблем, атаковать его и не допустить, чтобы враг сошел на берег и бежал. Таким образом, Васко да Гама, положивший начало португальскому проникновению в восточные моря, принес туда комбинацию техники сближения и абордажа, унаследованной от корсаров позднего средневековья, привыкших действовать в закрытых морях, с одной стороны, с систематическим использованием артиллерии, которое стало возможным благодаря техническим достижениям в этой области в начале XVI в. — с другой.

После уничтожения корабля «Мери» флот Васко да Гамы бросил якорь в Кананоре. Местный правитель оказал ему дружелюбный и гостеприимный прием. Васко да Гама передал ему посла, которого этот правитель отправлял в Португалию с флотом Алвариша Кабрала, и вручил ему подарок от короля дона Мануэла. Затем, не учредив фактории в Кананоре из-за интриг мусульманских купцов и колебаний самого правителя, адмирал направился в Каликут[154].

Он прибыл туда в конце октября. Там, демонстрируя свои отнюдь не мирные намерения, он захватил в гавани несколько лодок, на которых плыли около полусотни мирных индийских рыбаков, и стал ждать дальнейшего развития событий.

Рассказы хронистов о последовавших за этим трагических событиях рисуют впечатляющую картину того страшного психологического шока и тех гибельных для восточных цивилизаций последствий, которые принесло с собой установление португальской гегемонии в Индийском океане.

Правитель Каликута, до которого уже дошли известия о захвате и уничтожении корабля «Мери», узнав о входе в его порт могущественной португальской армады и понимая бесполезность сопротивления, попытался прибегнуть к дипломатической хитрости. Он решил просить у Васко да Гамы прощения за прежние обиды и за разгром португальской фактории, во время которого погиб администратор фактории (фейтор) Айриш Коррейа. Для этого он послал к португальцам одного мавра, который, как рассказывает Гоиш, переоделся в одежду монаха-францисканца. Вначале португальцы приняли его за одного из помощников Айриша Коррейа, но мавр признался, что переоделся в одежду убитого во время беспорядков монаха для того, чтобы обеспечить себе дружеский прием у португальцев. Этот мавр принес послание от саморина Каликута, уверявшего адмирала в своем желании иметь с ним мир и дружбу. Васко да Гама, подозревая, что саморин затевает новые козни, ответил, что очень рад его предложениям, но саморин должен подтвердить искренность своих мирных намерений, вернув товары, которые его люди награбили при нападении на португальскую факторию. Последовали бесконечные переговоры и обмен посланиями, но стороны не могли прийти ни к какому соглашению.

Требования адмирала становились все более и более вызывающими и оскорбительными. Он запросил чрезмерную компенсацию за убытки, которые потерпели португальцы в предшествующие годы, а также изгнания из Каликута мусульман. В ответ саморин потребовал, чтобы португальцы не вели торговлю в других портах, кроме Каликута.

В конце концов Васко да Гама, «почувствовав, что все это обман», направил саморину ультиматум: если до полудня не будут возвращены украденные из фактории товары, то он казнит пленных малабарцев и с помощью корабельной артиллерии опустошит весь город. Не получив ответа, «дон Васко приказал казнить малабарцев», повесив их на реях, представив ошеломленному городу ужаснувшую его картину. После этого жестокий адмирал приказал отрубить казненным руки и ноги и отправить их в двух лодках на берег с запиской на арабском языке саморину, что такова будет судьба всех жителей города, если он не выполнит его требований. Не получив ответа, разъяренный адмирал приказал ночью приблизить корабли к городу и обрушить на него шквал артиллерийского огня.

Многочисленные здания в Каликуте, включая дворец саморина, были разрушены, а неселением овладели паника и смятение[155].

Оставив в соответствии с инструкциями, полученными в Лиссабоне, 6 кораблей под командованием Висенти Содре в Каликуте, Васко да Гама с остальной эскадрой двинулся к Кочину.

Из-за нехватки источников (особенно документальных) трудно восстановить действительную картину отношений между адмиралом и правителями княжеств на Малабарском берегу. Согласно версии Барруша и Томе Лопиша, саморин Каликута — главный враг португальцев — пытался втянуть в свою вражду с ними правителей Кочина и Кананора. На первых порах его попытки были успешными. Все трое составили своего рода «тройственный союз», или лигу, объединив свои флоты с тем, чтобы уничтожить чужеземцев, узурпировавших господство в Индийском океане. Они создали громадный объединенный флот из более чем 200 больших и малых судов, обеспечив их множеством хорошо вооруженных солдат. Но судьба и на этот раз была милостива к Васко да Гаме. Неожиданно начавшийся шторм уничтожил громадный индийский флот. Приведенные в отчаяние этим несчастьем индийские правители отказались от своего намерения оказать вооруженное сопротивление португальским конкистадорам.

Правители Кочина и Кананора прибегли к тактике проволочек и затяжек. Они всячески пытались затянуть время, делая вид, что стараются договориться с Васко да Гамой по вопросу о ценах на пряности. Их цель состояла в том, чтобы португальский флот остался в Индии до того времени, когда подует муссон. Тогда, как они рассчитывали, многие португальцы будут вынуждены сойти с кораблей на берег и появится возможность незаметно подплыть к их судам и сжечь их. Именно этим объяснял Жил Барбоза — португальский фейтор, прибывший в Кочин еще с флотом Алвариша Кабрала, те препятствия, которые чинил правитель Кананора погрузке пряностей на корабли адмирала[156]. Как рассказывает Каштаньеда, раджа Кочина получил от саморина Каликута письма, в которых тот призывал его отказываться размещать в своих владениях фактории и торговать с «франками», которых он называл врагами. При этом саморин угрожал суверену Кочина в случае, если он не послушает его совета, объявить ему войну. В своем ответе саморину раджа Кочина в вежливых выражениях отказался плохо обращаться с португальцами, которых он принял и укрыл в своем порту[157].

Васко да Гама установил дружеские отношения с правителем Кочина. В знак дружбы произошел обмен подарками, что отмечено в ряде хроник. Приведу в этой связи перечень подарков, составленный королем доном Мануэлем в письме к испанскому королю: от имени короля Васко да Гама подарил радже «золотую корону с глазурью и драгоценными камнями, золотое ожерелье из колечек, сделанных в форме луны, большие серебряные кувшины» и т. д. и т. п.

В свою очередь правитель Кочина передал для дона Мануэла «два золотых браслета со многими драгоценными камнями, серебряный канделябр высотой в десять пядей, красиво украшенный, два куска хлопчатой ткани, большой камень величиной с лесной орех…»[158].

Как контрастируют эти роскошные подарки с теми скромными и даже бедными дарами, которые адмирал привез во время своего первого путешествия саморину Каликута!

Впрочем, когда Каликут посетил Педру Алвариш Кабрал, он подарил саморину не менее богатые подарки.

Стремление раджи Кочина к дружбе и миру с португальцами объяснялось тем, что появление могущественного португальского флота и акты террора, прежде всего захват и сожжение «Мери», вселили страх и ужас в душу этого правителя, который сознавал свою слабость и полную беззащитность перед могуществом чужеземцев.

Как сообщает Барруш, в это время в Кочин с Цейлона пришел корабль, принадлежавший Каликуту. Правитель Кочина просил Васко да Гаму разрешить этому судну войти в порт. Адмирал ответил ему с рыцарской галантностью, что, хотя Каликут — главный враг Португалии, учитывая просьбу правителя Кочина, он будет обращаться с этим судном так, как если бы оно было из Кочина[159].

Но саморин нанес внезапный удар. В середине февраля 1503 г. он атаковал португальские корабли, окружив их 30 лодками[160]. Поскольку индийские лодки оказались очень близко от португальских судов, адмирал не мог использовать артиллерию. Стало очевидно, что целью индийцев было взять корабли на абордаж. Когда им это не удалось сделать, они стали бросать зажженные факелы с тем, чтобы поджечь судно адмирала. Уже носовая часть корабля была охвачена пламенем. Гибель адмирала и его спутников, попавших в искусно расставленную для них западню, казалась неотвратимой.

Пытаясь найти выход из безнадежной ситуации, великий навигатор снова продемонстрировал поразительное мужество и самообладание. Он приказал перерубить швартовые и развернуть к ветру паруса. Корабль стал быстро уходить от берега, однако в погоню за ним устремились быстроходные индийские лодки. Возможно, это были минуты самой большой опасности, с которой адмирал встретился в своих путешествиях. Однако и на этот раз, как это ни раз бывало в прошлом, судьба пришла ему на помощь в самый критический для него момент. Когда, казалось, уже все было потеряно и не представлялось другой альтернативы, кроме смерти, неожиданно появился флот Висенти Содре, которого проинформировали о случившемся люди с каравеллы, шедшей из Кочина. Индийские лодки в панике бежали, преследуемые португальцами, потеряв при этом много людей. Морское сражение закончилось победой португальцев.

Адмирал приказал повесить на рее брахмана, заманившего его в ловушку, казнить других пленных и снова подверг Каликут артиллерийскому обстрелу. Трупы казненных были отправлены в лодке в город с запиской Васко да Гамы, составленной на местном языке. «Это наказание, которого вы заслуживаете. Когда я вернусь, я заплачу вам пошлины без всяких денег», — писал адмирал.

После этого Васко да Гама вернулся в Кочин. Загрузив пряностями десять кораблей, он направился с ними в Кананор. Казалось, что военная миссия великого навигатора окончилась и он мог спокойно вернуться к торговле пряностями. Пришло время вложить мечи в ножны и заняться чисто торговыми операциями.

Однако саморин не смирился со своим поражением и, видимо, отнюдь не считал его окончательным. Он отправил против португальцев 29 или 30 судов, считая, что перегруженным португальским кораблям будет очень трудно использовать артиллерию. Однако он просчитался. Португальцы взяли на абордаж два вражеских корабля, на которых убили около 300 человек. На этих двух захваченных кораблях португальцы взяли богатую добычу, в числе которой хронисты упоминают золотую фигуру идола, усыпанную драгоценными камнями. Освободив суда от поклажи, Васко да Гама в соответствии с обычаем португальских конкистадоров приказал их сжечь.

Васко да Гама — вице-король Индии.

Следует признать, что у индийских правителей, в том числе и у саморина Каликута, были все основания оказывать сопротивление португальскому проникновению в Индию. Это проникновение было первым шагом, прелюдией к установлению тиранического португальского колониального господства над некоторыми районами Индии, которое продолжалось немного-немало четыре с половиной века!

По свидетельству Томе Лопиша, когда Васко да Гама был в Кананоре, он получил письмо от португальского фейтора в Кочине Гонсалу Жил Барбозы. В нем фей- тор сообщал, что «король» Каликута написал «королю» Кочина, что армада Васко да Гамы пришла для того, чтобы «причинить вред и ущерб всей этой стране и что этого не смогло избежать ни одно судно, которое им (португальцам. — А.Х.) встретилось на пути, и что этот вред будет еще больше, если христиане смогут стать господами какого-либо пункта на этой земле, и что по здравому размышлению есть только одно средство, без которого все погибнут или будут покорены. Это средство заключается в том, чтобы во всей Индии не продавать им пряности ни за какую цену. Ибо в действительности наша (то есть португальская. — А.Х.) цель не что иное, как приобретение пряностей, и если мы убедимся в том, что ни за какую цену не можем ее достичь, мы больше не вернемся в эти моря»[161].

Здесь, по существу, обозначена ключевая проблема португальского присутствия в Индии в XVI в.

Великие географические открытия явились прологом к колониальному завоеванию многих стран. Колониальная политика Португалии представляла собой не обычный торговый обмен, как утверждают некоторые историки, а расхищение природных и человеческих ресурсов колоний, захват и разграбление целых стран, установление монополии в торговле между Западом и Востоком.

Португальская торговля с самого начала приобрела характер колониальной, или разбойничьей, торговли. Торговый обмен часто сопровождался, а иногда и заменялся внеэкономическим присвоением. Сильный торговый партнер при всякой возможности грабил слабого. Захватив контроль над морским путем из Европы в Азию, Португалия сконцентрировала усилия на том, чтобы извлечь максимальные выгоды из своей монополии на торговлю специями. Эта торговля приносила португальцам фантастические прибыли. Так, перец, который привез Васко да Гама, возвращаясь из Индии, окупил его первое путешествие 60 раз. После первых же рейсов португальских купцов в Индию цены на перец в Европе поднялись в несколько раз и остановились на средней цене 30 крузадо за кинтал, в то время как в Индии один кинтал перца стоил всего 2 крузадо[162].

Но вернемся к Васко да Гаме. Прибыв в Кананор, он заключил с раджой наступательный и оборонительный союз и договорился о ценах на специи. Договор был подписан и скреплен печатями адмирала и раджи. В качестве фейтора в Кананоре был оставлен Гонсалу Жил Барбоза, который раньше выполнял те же функции в Кочине. Секретарями фактории были утверждены Себастьян Алвариш и Диогу Годинью. Им в помощь были даны еще около 20 португальцев. 28 декабря 1502 г. Васко да Гама отправился в обратный путь в Португалию. В составе его флота было 10 кораблей, нагруженных специями и другими восточными богатствами. Остальным кораблям под командованием Висенти Со- дре адмирал приказал остаться у Малабарского берега с особой миссией защищать раджу Кочина, если саморин Каликута начнет против него войну. Такая война скоро действительно разгорелась.

Как только Васко да Гама вернулся в Португалию, войска саморина вторглись в Кочин, вынудив его раджу — союзника португальцев — покинуть столицу и бежать на священный остров Вайпин, где было запрещено сражаться[163].

Висенти Содре не смог защитить раджу Кочина, так как он нарушил приказ адмирала и отправился в поисках богатой добычи в Красное море. Лишь посланные из Португалии в 1503 г. два флота, которыми командовали кузены Франсишку и Афонсу де Албукерки, смогли освободить Кочин от гнета Каликута и вернуть союзного португальцам раджу в его столицу. Для его защиты было решено построить крепость. Это была первая крепость, возведенная португальцами в Азии[164].

Выйдя из Кананора, Васко да Гама продолжил свой путь и пересек Индийский океан. Первым портом, где он остановился, был Мозамбик. Отсюда, продолжая свое путешествие, он обогнул мыс Доброй Надежды. Из- за сильного шторма от его флота отделился и был потерян из вида корабль Эштевана да Гамы, который пришел в Лиссабон лишь спустя шесть дней после прибытия туда флота. Адмирал прибыл в Лиссабон 1 сентября 1503 г.[165] Король и двор устроили ему торжественную встречу. Васко да Гама передал дону Мануэлу дань, уплаченную Килвой, на которую португальский монарх приказал соорудить знаменитую дароносицу в Белене.

Второе путешествие Васко да Гамы в Индию (1502–1503), таким образом, положило начало торговой и военно-политической гегемонии Португалии в бассейне Индийского океана. Отныне король дон Мануэл по праву носил титул «Счастливый», поскольку Васко да Гама заключил эффективные союзы с раджами Кочина и Кананора и наложил дань на султана Килвы: по возвращении в Лиссабон он торжественно вручил королю золотые изделия, взятые им в качестве дани.

9 апреля 1524 г. Васко да Гама в третий раз отплыл в Индию. Его флот состоял из 7 больших кораблей, 3 галеонов и 4 каравелл[166]. На борту было 3 тысячи человек. 14 августа флот прибыл в Мозамбик. Там взяли запас воды, продовольствия и произвели кое-какой ремонт кораблей. Когда флот продолжил свой путь, подул очень сильный встречный ветер, разыгралась буря и на траверзе Малинди четыре корабля потерпели кораблекрушение. На остальных кораблях, спасшихся во время бури, многие страдали от болезней, нанесших большие потери команде.

Васко да Гама продолжал свое путешествие, держа курс на Камбей. Когда он был уже близко от берега, произошло сильное землетрясение, которое вызвало панику среди моряков. Васко да Гама прибыл в порт Чаул, где был официально представлен как вице-король. В этом порту адмирал оставался только три дня. Там он обнаружил два корабля, которые вышли из Португалии в 1523 г. и капитанами которых были Антониу де Алмейда и Педру де Афонсека, а также корабль, которым командовал Нуно Ваз де Кастелу Бранку, который курсировал между Индией и Африкой и пришел в Чаул, чтобы запастись товарами для обмена на золото в Софале. Все три корабля Васко да Гама включил в состав своего флота.

Проведя в Чауле необходимые переговоры, он приказал коменданту крепости, чтобы в случае прибытия туда из Ормуза прежнего вице-короля Индии Дуарти де Менезиша не давать ему разрешения на разгрузку и на пребывание в Чауле более четырех дней[167]. Коменданту было предписано не выполнять никаких приказов прежнего вице-короля[168].

Вскоре новый вице-король отплыл в Гоа, где происходили серьезные беспорядки. Оставив флот, который он доверил Жоржи де Менезишу, Васко да Гама сошел на берег и был принят в городе со всеми почестями и знаками внимания, соответствовавшими его высокому рангу. Он посетил кафедральный собор, откуда прошел осмотреть крепость, которую ему показал комендант Гоа Франсишку Перейра. Узнав о больших злоупотреблениях служебным положением и о фактах коррупции, вице-король отстранил Франсишку Перейра от занимаемой должности и назначил на его место Энрики де Менезиша, который позже стал губернатором Португальской Индии.

Кроме того, Васко да Гама приказал Франсишку Перейра ежегодно выплачивать в казну определенные суммы, чтобы возместить похищенные им средства. Для борьбы с коррупцией, принявшей в Индии огромные масштабы, вице-король прибег к чрезвычайно суровым мерам. Точно так же как во время второго путешествия в Индию он показал себя жестоким и безжалостным в отношении индийцев и мавров, так и во время своего правления в «португальской» Индии в качестве вице-короля он обнаружил необычайную жестокость и беспощадность в отношении тех, кто был уличен в коррупции или проявлял чрезмерную алчность и страсть к стяжательству. На сей раз ярость и жестокость адмирала были направлены не против малабарцев и мусульман, а против португальцев и христиан, занимавших военные и административные посты в аппарате португальского колониального управления.

Для того чтобы все убедились в его непреклонной суровости и неумолимости, вице-король демонстративно приказал привести в исполнение жесточайшее наказание, повергнувшее Гоа в состояние ужаса и шока.

Дело в том, что незадолго до отплытия из Лиссабона Васко да Гама издал приказ, что в случае обнаружения на кораблях его флота спрятавшихся там женщин, они должны быть наказаны бичеванием кнутом. Несмотря на этот суровый приказ, две или три женщины, не желая расставаться надолго со своими женихами, решили сопровождать их в плавании и спрятались на кораблях.

Узнав об этом, адмирал был крайне разгневан. Вступив в должность вице-короля Индии, он приказал поступить с этими женщинами так, как предписывал его приказ, то есть подвергнуть их бичеванию. Это распоряжение вице-короля вызвало многочисленные протесты. За несчастных женщин вступились фидалгуш, простые граждане, епископ, монахи, миссионеры, купцы. Были даже такие, кто за прощение этих женщин предлагали выкуп в три тысячи парданов[169]. По свидетельству Каштаньеды, они умоляли вице-короля отменить свой жестокий приказ и отказаться от наказания несчастных женщин, учитывая, что они собирались выйти замуж, а после такого позорного наказания женихи вряд ли захотели бы на них жениться[170].

Однако, несмотря на все уговоры и мольбы, вице-король оставался непреклонным. На все протесты и просьбы он отвечал, что если он не накажет этих женщин, мужчины воспользуются его слабостью и будут считать, что он и к ним будет столь же снисходителен и будет прощать им все их злоупотребления. Исходя из этих соображений, он настоял на выполнении своего приказа. Васко да Гама никогда не менял своих решений и сурово наказывал без всякой надежды на прощение в Индии всех, кто был уличен в преступлениях[171]. Его угрозы относились прежде всего к фидалгуш, так как, по словам Коррейа, «они были очень распущенными и склонными к причинению зла»[172].

За Васко да Гамой укрепилась репутация жестокого вице-короля. Видя, как он непреклонен и скор на расправу, местные португальцы испытывали перед ним величайший страх, а чиновники, привыкшие к коррупции и злоупотреблениям, стали значительно осторожнее и осмотрительнее[173]. Репутация сурового и беспощадного правителя утвердилась за Васко да Гамой во всеобщем мнении еще больше, когда он приказал не принимать в больницу в Гоа больных, из-за чего многие люди умерли от голода[174]. Причиной этого жестокого запрета было то, что многие солдаты и моряки стремились всеми правдами и неправдами попасть в больницу, где они имели гарантированное питание и отдых. Чрезмерное злоупотребление повлекло за собой и чрезмерное наказание.

Хотя средства исправления пороков, к которым прибег Васко да Гама, были суровыми, он, тем не менее, сумел искоренить некоторые из этих пороков. Во всяком случае за то короткое время, что он оставался в Гоа, он добился искоренения многих злоупотреблений, призвав к порядку тех чиновников, которые были уличены в хищениях и присвоении государственных доходов. Кроме того, он сумел восстановить разграбленные артиллерийские склады, вернув туда пушки, оказавшиеся в руках торговцев, которые вооружали ими свои корабли[175].

Васко да Гама сумел также прекратить многочисленные грабежи, совершавшиеся в море.

Завершив все самые необходимые дела в Гоа, Васко да Гама отправился в Кочин, приказав коменданту Гоа в случае, если бывший вице-король Индии Дуарти де Менезиш вернется из Ормуза, не разрешать ему высадиться на берег и от имени вице-короля предписать ему, чтобы он тотчас же отправлялся в Кочин[176].

По дороге из Гоа в Кочин вице-король остановился в Кананоре, где был радушно принят в португальской крепости. Васко да Гама назначил новым комендантом этой крепости Симау де Менезиша в связи с тем, что закончился срок комендантства прежнего коменданта крепости Жуана да Силвейра[177].

Из Кананора вице-король отправился в Каликут, где был хорошо принят в основанной португальцами крепости, комендантом которой являлся Жуан де Лима. Саморином Каликута был преемник того правителя, с которым Васко да Гама имел дело во время своего второго путешествия в Индию. Отношения между саморином и жившими в крепости португальцами были открыто враждебными.

Когда Васко да Гама появился в крепости в Каликуте, по городу тотчас же разнеслась весть, что в Индию в третий раз прибыл ужасный навигатор, имя которого стало в этих местах нарицательным и наводило на всех ужас и страх[178].

Во время путешествия из Гоа в Кочин адмирал имел возможность убедиться в резком ослаблении военной силы, влияния и позиций португальцев в Индии за время правления его предшественника вице-короля Дуарти де Менезиша. Мавры вновь почувствовали свою силу и пытались восстановить свое влияние на Мала- барском берегу. Они перестали считаться с португальцами, претендуя на господство в Индийском океане, и восстановили свою торговлю специями, которые они везли из Каликута в Мекку[179].

Статуя Васко да Гамы в Лиссабоне.

По дороге в Кочин к кораблю адмирала подплывали в своих очень легких суденышках на веслах мавры, которые осыпали его оскорблениями, всячески показывая, что в море они его не боятся. Решив наказать мавров, адмирал поручил своему сыну Эштевану взять несколько лодок и дать им морское сражение. Это сражение состоялось около Кананора. Восемь мавританских судов из Каликута вышли из этой битвы с большими потерями. Другое еще более жестокое сражение, в котором участвовали 12 мавританских судов, также окончилось их поражением, хотя и португальцы понесли тяжелые потери[180].

Когда вице-король был уже в Кочине, он узнал, что мавры готовятся к очередной морской битве. Тогда он выслал против них несколько судов с 300 португальцами на борту под командованием Жерониму де Соуза. В морском сражении было уничтожено более 40 мавританских судов, которые, по существу, блокировали португальскую крепость в Каликуте, препятствуя подвозу туда продовольствия и других необходимых товаров. Кроме того, Васко да Гама направил 4 корабля под командованием Симау Содре в район Мальдивских островов, и они уничтожили в разыгравшемся там морском сражении 6 мавританских судов, а 2 взяли в плен.

Вице-король планировал также направить в Красное море большой флот под командованием своего сына Эштевана. Однако этому и другим предприятиям, которые задумывал Васко да Гама, помешала осуществиться болезнь вице-короля.

Он успел отдать последние распоряжения, в том числе о том, чтобы Лопу Важ принял на себя управление «португальской» Индией до того, как король назначит нового вице-короля. Васко да Гама умер в рождественскую ночь или утром 25 декабря 1524 г., пробыв на посту вице-короля менее четырех месяцев.

Он был похоронен в соборе св. Франсишку в Кочине. Оттуда в 1538 г. его останки были перевезены в Португалию и погребены в склепе кармелитского собора около поселка Видигейра. На надгробной плите была выгравирована надпись: «Здесь покоится великий мореплаватель дон Васко да Гама, первый граф Видигейра, адмирал Восточных Индий и их знаменитый открыватель».

8 июня 1880 г. по настоянию Португальской Академии наук останки великого навигатора были торжественно перевезены и погребены в церкви Святой Марии в Белене.

Характеристика источников

Изучение истории открытия морского пути в Индию связано со значительными трудностями из-за нехватки источников. Сохранилось крайне мало документов, касающихся первых контактов португальцев со странами и народами Востока. Наибольший интерес с точки зрения изучения открытия Васко да Гамой морского пути в Индию представляют сообщения ранних португальских хронистов, которые были современниками или писали по горячим следам описываемых ими событий. Наиболее важные из этих источников — хроники Каштаньеды, Барруша, Гоиша и Коррейа.

Фернан Лопиш де Каштаньеда родился в Сантарене предположительно в 1500 г. Сын судьи, Каштаньеда отплыл в Индию в 1528 г. вместе с отцом, назначенным судьей в город Гоа. В январе 1531 г. он принимал участие в военной экспедиции, которую описал как очевидец. Эта экспедиция, организованная губернатором Нуно да Кунья для осады и взятия Диу, не достигла цели. 2 февраля португальцы атаковали остров Бетел, на котором правитель Камбей возвел крепость. После битвы этот остров получил название Остров мертвых, так как его жители предпочли погибнуть, но не сдались.

В Прологе к третьей книге своего сочинения, в котором он формулирует свою концепцию истории, Каштаньеда пишет, что героизм бесполезен, если он остается неизвестным и если его не прославляют историки и поэты по примеру Тита Ливия и Гомера. Критикуя историков, небрежно излагающих факты, Каштаньеда подчеркивал свою приверженность исторической правде, заявляя, что его работа потребовала двадцать лет, чтобы написать «все как было, прежде всего правдиво». Действительно, 10 лет, в течение которых Каштаньеда был на Востоке, он всеми доступными ему способами собирал документальный материал и свидетельства очевидцев о португальском присутствии на Востоке. Неизвестно, какие должности занимал Каштаньеда в Индии, но мы знаем, что он путешествовал по различным районам страны, знал многих людей и его целью было написать историю португальцев в Индии начиная от первого путешествия Васко да Гамы. Поэтому его «История» охватывает период от первого путешествия Васко да Гамы до окончания правления губернатора Гарсия де Менезиша в 1540 г.

По невыясненным причинам в 1540 г. Каштаньеда вернулся в Португалию, где занимал вначале должность инспектора в колледже искусств, а затем хранителя архива и библиотеки университета в Коимбре. Хотя Каштаньеда не имел ученой степени бакалавра, магистра или доктора, он часто присутствовал на торжественных церемониях присуждения ученых степеней в Коимбрском университете.

Здесь в Коимбре, использовав богатый материал, собранный им на Востоке, и источники, имевшиеся в Португалии, Каштаньеда написал свою «Историю открытий и завоеваний португальцев в Индии». Автор разделил свой обширный труд на 10 книг. Первая книга была опубликована в 1551 г. и затем в переработанном видев 1554 г. В 1552 г. были опубликованы 2-я и 3-я, в 1553 г. — 4-я, 5-я, в 1559 — 6-я и 7-я и в 1561 (посмертно) — 8-я книги. Две последние книги «Истории» так никогда не увидели свет из-за возражений тогдашней регентши донны Катарины, несмотря на усилия сыновей хрониста опубликовать их. Ныне из этой части работы известны только 31 глава из 9-й книги, переведенные на итальянский язык итальянским иезуитом Джованни Пьетро Маффей.

Каштаньеда считал, что для написания истории необходимо составить возможно более полный перечень всех событий. Главным для него было не допустить, чтобы исчезла память о подвигах португальцев в периоды правления дона Мануэла и дона Жуана III, что могло, по его мнению, случиться, если бы «История открытий и завоеваний португальцев в Индии» не была написана. Его пребывание в Индии дало ему непосредственный контакт с восточными реалиями[181].

«История» Каштаньеды является чрезвычайно важным историческим источником как потому, что она написана на основе недоступных для современных исследователей и часто неопубликованных документов, так и потому, что автор часто опирается на свое знание жизни Востока и мест, где происходили описываемые им события. Знание источников, игнорировавшихся другими хронистами, и забота о детальной реконструкции исторической правды позволили Каштаньеде ввести в свою работу также эпизоды, которые выставляют отнюдь не в лучшем виде некоторых знаменитых португальцев, участвовавших в восточной экспансии. Именно это обстоятельство побудило португальский королевский двор чинить препятствия публикации и распространению его работы. Хотя «История» Каштаньеды не получила единодушного одобрения его соотечественников, она была немедленно переведена на основные европейские языки. С исторической точки зрения работа Каштаньеды — один из наиболее важных и полных источников по истории португальской колониальной экспансии.

Важным источником для изучения истории открытия морского пути в Индию является фундаментальный труд знаменитого португальского хрониста Жуана де Барруша (1496–1570).

Жуан де Барруш был прозван своими соотечественниками «португальский Тит Ливий». Трудно установить, кто впервые так его назвал, но уже Антониу К. де Мелу во введении к книге М. де Соузы-и-Фарии «Португальская Африка», опубликованной в Лиссабоне в 1681 г., сравнивает Ж. де Барруша с Титом Ливием[182].

Жуан де Барруш родился в 1496 г. в г. Визеу и умер 20 октября 1570 г. в своем имении в окрестностях Помбала, куда переехал в 1567 г.

Будучи очень молодым, он начал служить у будущего короля Жуана III. В 1522 г. он совершил путешествие в Африку, в крепость Сан-Жоржи-да-Мина. С 1525 г. началась его чиновничья карьера. Вначале Жуан де Барруш работал казначеем, ас 1533 до 1567 г. — администратором Каза-да-Индия.

В 1534 г. дон Жуан III, стараясь привлечь колонистов в Бразилию, разделил ее на капитании, одну из которых — Мараньян — даровал Жуану де Баррушу, который снарядил флот в составе 10 кораблей и около 900 человек команды. Сам Жуан де Барруш не участвовал в экспедиции, поскольку занимал высокую должность в Португалии и не мог надолго уехать. Командование экспедицией он поручил Айресу да Кунья. Ее участниками были два сына Жуана де Барруша — Жуан и Жерониму — в качестве его представителей.

Флот отплыл из Лиссабона в ноябре 1535 г. и благополучно прибыл в Пернамбуку, откуда отправился на север в капитанию Мараньян.

Однако в пути корабль да Куньи потерпел крушение, а другие капитаны решили основать капитанию на одном из прибрежных островов. Вскоре начались вооруженные стычки с индейцами, в ходе которых погибло много португальцев. Оставшимся в живых пришлось покинуть страну, их корабли в районе островов Пуэрто- Рико и Сан-Доминго были захвачены испанцами. Лишь с большим трудом Жуан де Барруш добился возвращения своих сыновей[183]. Он оказался в очень трудной финансовой ситуации.

В 1539 г. Жуан де Барруш обратился к королю Жуану III с просьбой поручить ему написать книгу об истории португальских открытий и завоеваний на Востоке. Учитывая то обстоятельство, что к этому времени Жуан де Барруш имел уже большой опыт литературной работы и был автором ряда книг, в том числе рыцарского романа «Хроника императора Кларимунду», посвященного Жуану III, последний решил удовлетворить просьбу Жуана де Барруша и поручил ему написать историю португальских открытий и завоеваний.

Жуан де Барруш написал огромный труд, который разделил на три части: «Завоевание», «Мореплавание» и «Торговля». Такую структуру книги он объяснил тем, что эти три слова входят в титул португальского короля[184].

«Завоевание», в свою очередь, делилось на 4 части: «Европа», «Африка», «Азия», «Санта-Круз (Бразилия)». До нас дошла только книга «Азия». Остальные не были опубликованы. Возможно, их публикации воспротивилась инквизиция, и они были уничтожены.

О том, что Барруш написал всемирную историю, говорит не только он сам, но и его современник Афонсу Ульоа во введении ко второму изданию «Азии» на итальянском языке: «Жуан де Барруш написал не только всемирную историю своего времени по поручению и приказу Жуана III, но и историю прошлого»[185].

Над «Азией» Барруш работал 9 лет. Это произведение охватывает период с 1419 по 1539 г. и делится на 4 декады (каждая декада на 10 книг).

С точки зрения нашей работы наиболее интересна первая декада, так как ее центральная тема — путешествия Васко да Гамы и Педру Алвариша Кабрала.

В предисловии к «Азии», обращаясь к королю дону Жуану III, Барруш говорит о том, что он первый, кто пишет о португальских открытиях, за исключением Гомиша Эанниша де Зурары[186].

Занимаемые Баррушем должности дали ему доступ ко всем важнейшим документам, касающимся португальской активности в бассейне Индийского океана. На основе этих документов и написана в большей своей части его хроника «Азия», что придает ей исключительную ценность. Кроме того, источниками для Барруша послужили: «Хроника открытия и завоевания Гвинеи» Зурары, «Хроника дона Жуана II» Руи де Пина и книга «Достоверные сведения о землях пресвитера Иоанна», написанная Франсишку Алваришем и опубликованная им в 1540 г. Многие факты, по свидетельству самого Барруша, он узнал непосредственно от участников описываемых им событий.

В целом хроника «Азия» — ценный и достоверный источник по истории португальских открытий и завоеваний на Востоке в XV–XVI вв. Жуан де Барруш был первым, кто подробно и последовательно изложил события этой истории. Факты, приведенные в его книге, подтверждаются другими источниками (правда, есть исключения, но их сравнительно мало). Труд Ж. де Барруша получил широкую известность. Еще при жизни автора он был переведен на итальянский язык. Крупнейшие историки, изучающие эпоху Великих географических открытий, использовали и используют хронику «Азия»[187].