Бронеходчики. Сверкая блеском стали…

– За то, что не могу рассказать тебе большего.

Дрожащий голос Марии и вид побитой собаки вызвали в душе девушки неосознанное чувство солидарности. Вот вроде и старается себя держать в руках, а голосок и подбородок сами собой задрожали, и на глаза наползла поволока. Алина пару раз моргнула, отведя взор в сторону, чтобы не прослезиться.

– Зато смогла за всех посчитаться с гансами. Я бы и раньше к тебе… Но… Не знаю.

– Брось. Не надо. Это я должна была прийти к тебе, но побоялась ворошить рану. Да и сказать мне по большому счету нечего, – не глядя на бывшую соперницу, которую теперь воспринимала как подругу, возразила Дробышева.

– Ладно. Хватит об этом, – быстро проморгавшись, чтобы не прослезиться, произнесла Мария.

– А как ты здесь, Маша?

– Ну как, как… – все же начиная всхлипывать, дрожащим голосом продолжила Хомутова. – Пока я училась, мы с Витей все береглись. А потом не успели. Он погиб, а я так и осталась одна – ни мужа, ни ребеночка. А тут слышу – объявили набор в Иностранный легион. Попробовала. А чем черт не шутит. Наемники же. Тут вроде главное – умения. Приняли. Причем на общих основаниях. В смысле, звание подпоручика русской армии, по секретным спискам, со всеми вытекающими.

– А что тут вообще происходит? – поинтересовалась Алина.

Разговор нужно уводить в сторону. Оно и Марии проще, и сама из солидарности не разревется. Да и вообще нужно же знать, куда она угодила. Ведь еще каких-то девять часов назад она ни сном ни духом, что подобный поворот вообще возможен.

– Бардак и идиотизм, – промокнув платочком уголки глаз, ответила Хомутова. – Братец, принеси мне еще чайку, пожалуйста, – обратилась она к солдату, выставившему перед Алиной приборы с завтраком.

– Что-нибудь к чаю?

– Нет. Пустой чай.

– Сейчас, госпожа подпоручик.

– Спасибо, братец. Ты ешь, Алина, ешь. А то, чувствую, нам предстоит еще то веселье.

– А ты рассказывай, – отправляя в рот первую ложку с кашей, потребовала девушка.

– Если коротко, то Россия продала литовцам бронетяги прорыва. Причем броня, проходимость, вооружение – куда выше германских. В Литву поставили восемь таких машин. Более чем достаточно, даже чтобы взломать долговременные узлы обороны. Что уж говорить о полевых. Но похоже, уже пожалели, что не продали им обычные «тридцать шестые». Потому что вся эта мощь разбилась о тупость литовского командования. Выбрали понравившийся участок, обработали его артиллерией – и вперед, на мины. Потеряли три машины. На следующий день решили обойти. Загнали оставшиеся пять в болото. Не учли, что с конца мая и до середины июня полоскали дожди, и там чуть не топь стоит. У поляков на том направлении даже артиллерии нет, одни минометы. Потом уж подтащили и добили бронетяги гаубицами. Хорошо хоть экипажи не остались в этой ловушке. Спасибо братец, – принимая кружку с чаем, поблагодарила Хомутова.

– Лихо, – проглотив очередную порцию каши, произнесла Алина.

– Это еще цветочки. Вчера на рассвете, будучи в уверенности, что вторая атака станет непременно результативной, предприняли небывалую десантную операцию на узловую станцию Шештокай. Уничтожили и захватили прорву польской бронетехники, оттянули на себя две кавалерийские бригады. Считай, сутки уже держатся. Кстати, там и этот, Азаров, с которым у тебя была дуэль.

– Гриша? Но как он… – Дробышева была уверена, что не подала виду, как при этой новости затрепетало ее сердечко.

– Гриша? – в свою очередь вздернула бровь Мария.

– Ну а чего такого. Знаешь, как говорят, от ненависти до дружбы… – со всем возможным безразличием пожав плечами, ответила Дробышева.

– До любви, – поправила ее Хомутова, которой равнодушие девушки показалось очень уж нарочитым.

– Не нужно передергивать. Дружбы. Только дружбы, – решительно рубанула Алина и отправила в рот очередную ложку.

– Ладно.

– И как он там мог оказаться? Опять поперли из бронеходчиков? – проглотив порцию каши, поинтересовалась Дробышева.

– Нет. Он командует взводом «Гренадеров». Их туда забросили по воздуху.

– Это в его духе. Монголия, Чехословакия, теперь вот и здесь отметился. Все бы ему летать. Погоди. Так они там что же, полностью отрезаны? – вдруг осознав сказанное и чувствуя, как екнуло под ложечкой, поинтересовалась Алина.

– Полностью. Насколько мне известно, пока держатся. Связь с ними только по световому коду, через авиацию. Посадить невозможно даже легкий У-2. Станцию обложили со всех сторон. Боеприпасы с транспортников на парашютах сбрасывают. Хотя с этим у них вроде как проблем особых нет. Они же захватили станцию, забитую под завязку. К ним вроде как сумели перебросить даже бронетяжников, артиллеристов и минометчиков.

– Ясно. И я так понимаю, мы сейчас будем ломать польскую оборону? – стараясь сохранять спокойствие, поинтересовалась Дробышева.

А чего такого? Азаров ей друг. Заботиться и беспокоиться о друзьях – это нормально. Так и должно быть. Поэтому ничего особенного в ее переживаниях нет. Правда, лучше этого все же не показывать, а то Мария еще напридумывает бог весть чего. У нее ведь пусть и начиналось, как глупая традиция, но случилась чистая и пламенная любовь. Вот теперь и станет мерять всех по себе. А это в корне неверно.

– Скорее всего, именно с этой целью российский военный министр и активизировал фазу создания Иностранного легиона. Причем изначально это должно было протекать естественным путем. Еще немного – и мы набрали бы свою штатную численность. Заодно отработала бы и русская военная разведка. Но нас до конца не сформировали, понадеялись на данные литовцев и начали как минимум на пару месяцев раньше. Вот не помню я таких проколов за нашими.

– А Монголия?

– А что Монголия? Там японцы попросту переиграли нас. Такое случается. Но тут-то начали не поляки.

– А может, все дело в том, что литовцы не захотели отдавать пальму первенства русским, пусть и наемникам?

– Да кто же эту кильку балтийскую поймет, чего у них на уме. Форма под стать немецкой, вооружение российское. Деньги свои печатают в Англии, Германии и до известных событий в Чехословакии. Экономика по большей части ориентирована на нас. Простые литовцы к нам как к родным. Правительство – боится, как черт ладана. Словом, я ничему не удивлюсь.

– Итак, сударыни, слушаем меня внимательно. Первый взвод…

Вернувшаяся в палатку Мельникова с порога начала распределять девушек по взводам. Алина, Наталья и Мария попали в третий. Рота получалась, по сути, сборной солянкой, и уже скоро в бой. Поэтому капитан распределяла людей по принципу хоть какой-то спайки. Мария вместе училась с Алиной, та в свою очередь воевала с Натальей. Сама Бочкарева послужила с их новоявленным командиром, капитаном Котляровой, в Монголии. Хоть что-то. В других взводах подход был схожим. Все же женский гвардейский батальон – это тесная семья.

Когда с распределением было покончено, девушки поднялись со своих мест. Алина одернула китель, пытаясь придать тому должный вид. Но пошитый не по мерке и только кое-как приталенный по ее фигуре, выглядел он не столь щегольски, как прежняя форма. Ну да чего теперь-то. Потом поправит. Опять же в бронеходе она будет в своем комбинезоне, а уж с ним-то все в порядке.

Думая о том, как выглядит, она невольно представила свою встречу с Азаровым. И тут же встрепенулась, как нахохлившийся воробушек. Вот с чего бы ей сейчас о нем думать? Голову нечем больше занять? Ну так скоро бой.

Штабная палатка была освещена как днем, чему способствовало множество ацетиленовых светильников. Пусть Войско Литовское и не столь велико, а экономика республики на ладан дышит, на армии не экономят. Н-да. Но и не шикуют особо.

Случись дойдет до мобилизации второй очереди – ни вооружить, ни одеть разросшиеся вооруженные силы будет нечем и не во что. Увы и ах, но таковы реалии, и содержание армии литовцам давалось куда тяжелее, чем их спесивым польским соседям. Хотя и у тех не сахар.

Армия и флот мирного времени не превышали тридцати тысяч. В стране была введена всеобщая воинская повинность. Срок службы полтора года, но, несмотря на это, служить уходили не все, а только две трети призывников по жребию. Те, кому не выпал жребий, сразу записывались в резерв второй очереди, не проходя военной подготовки.

Отмобилизованная армия едва ли насчитывала сто тысяч человек. И все войска сейчас были на фронте. Охрана правительственных, военных, тыловых, транспортных и иных объектов осуществлялась силами Литовских стрелков.

Эдакая военизированная и неплохо оснащенная организация. Что-то вроде национальной гвардии, на случай войны выполняющей функции тыловых подразделений. А случись враг займет территорию республики – переводились в разряд партизанских отрядов. Этих насчитывалось около семидесяти тысяч.

Цифры конечно же не впечатляли. Но с другой стороны, при общей численности населения в два миллиона не так чтобы и мало. Вместе с полицией, пограничной стражей и флотом получается двадцать процентов населения. Весомо, что тут еще сказать.

Кроме яркого освещения, в штабной палатке также находилось множество стульев. Справа четыре стола, сдвинутые к парусиновой стенке. У противоположной стены доска на манер учебной. Случись надобность, на ней можно будет и писать, и схему действий набросать. Вон на полочке и мелки для этой цели имеются. Но сейчас всю площадь занимает крупномасштабная карта.

Вообще-то нетипично для русской армии. Есть командиры подразделений – вот они пускай и получают задачи. Но, похоже, в легионе подход иной. Переняли у кого? Возможно. И даже скорее всего. Но Алину сейчас больше занимала та глупость, что творится вокруг. Начальство село в лужу и сейчас спешно латает дыры. А это непременно должно быть больно.

Кроме девушек, в палатке уже присутствовали несколько мужчин. Судя по эмблемам, «громобойщики» и два пехотных капитана. Последние, видимо, командиры десанта. Две стрелковые роты вполне возможно разместить на тринадцати «пауках». А вот подтянулись еще трое офицеров – эти по тыловому обеспечению. Все друг к другу присматриваются и даже знакомятся. Сборная солянка с громким названием Литовский Иностранный легион. Господи, куда же она угодила!

– Рассаживаемся, господа. Не задерживаем, – приказал Ермилов, рядом с которым стоял капитан, явно начальник штаба бронеходного батальона. – Валентина Ивановна, вы уже распределили личный состав по взводам?

– Так точно. Но, признаться, Игорь Степанович…

– И я полностью с вами согласен, – перебил ее подполковник.

В ответ капитану осталось только пожать плечами – мол, я сделаю все, что смогу, но это сумасшествие. И с нею были солидарны все присутствующие. Для слаживания необходимы совместные учения или хотя бы несколько занятий. А их вот так, ни с того ни с сего, свели в одну кучу по бог весть какому принципу – и бросают в бой.

– Итак, господа офицеры. Я понимаю, что творится сейчас у вас на душе. Полностью разделяю ваше негодование. Но ситуация складывается таким образом, что времени на что-либо удобоваримое у нас попросту нет. В результате просчетов армейской разведки Войска Литовского потеряны все бронетяги прорыва. Броненосные подразделения представлены броневиками с пулеметным вооружением и противопульной броней. Да еще и с посредственной проходимостью. Словом, говорить на эту тему можно долго, и слова в основном матерные. Но факт остается фактом. Противник продолжает удерживать свои прежние позиции. В Польше объявлена мобилизация. Блицкриг с освобождением литовских территорий трещит по швам. На станции Шештокай в полном окружении продолжает биться первый батальон нашего легиона. И так уж получается, что, кроме нас, с этим управиться больше некому. А потому знакомиться и пить на брудершафт будете после. Сейчас же слушай боевую задачу. Прорываемся прямо через реку, вот здесь, по направлению на Якишкяй. Глубина порядка двух метров, дно и грунт в прибрежной полосе – песчаник. По нашим сведениям, противнику пока неизвестно о наличии в легионе бронеходов. Поэтому бронебойных средств здесь нет. Не смотрите на меня так. Это сведения не литовской разведки, а нашей, из легиона. В пяти километрах к юго-востоку имеется мост стратегического значения. По мосту проходит автомобильное шоссе. Вот там и бронебойки, и зенитки, и сама переправа заминирована. И этот узел нам предстоит взять. Далее – удар в направлении самого Якишкяя, захват штаба бригады, обороняющей этот район, и по шоссе на Калварию. Таким образом, перерезаем еще одну транспортную артерию и открываем путь для переброски войск и развития дальнейшего наступления Войска Литовского. Все, что сейчас вы мне хотите сказать, я прекрасно знаю. Поэтому не стоит напрягаться. Вопросы по существу выполнения боевой задачи?

– Как-то все в общем. Не помешало бы немного конкретики, – произнес один из пехотных капитанов.

– Конкретные направления атаки подразделений будут уточнены уже на месте. Времени на раскачку и детальное ознакомление с местностью не будет. Действовать придется с ходу.

– Вперед, бегом, скачками… – А это уже один из бронеходчиков «пауков».

– По существу, господа офицеры, – пресек недовольство на корню Ермилов.

– Прошу прощения за опоздание, господа офицеры. Досадное недоразумение с автомобилем.

Обернувшись на голос с характерным прибалтийским акцентом, Алина увидела вошедшего в палатку литовского полковника. Держался он… Даже не властно. А по-хозяйски, что ли. Прошел прямиком к Ермилову и начальнику штаба, при этом ограничился отданием воинской чести, но даже не подумал протянуть руку.

– Итак, господа, боевая задача…

– Господин полковник, вы опоздали. Боевая задача уже поставлена. Личный состав готов к ее выполнению. Нужды в повторении никакой.

– Господин подполковник, хочу вам напомнить, что ваши наемники получают жалованье из литовской казны и обязаны исполнять приказы командования Войска Литовского.

– Вы все перепутали, господин полковник. Наемникам платят не за исполнение приказов, а за выполнение боевой задачи. И потрудитесь нам не мешать, – вперив в литовца злой взгляд, четко и раздельно, печатая слова, возразил Ермилов.

– Что вы себе позволяете?

– Веду себя так, как и подобает наемнику, господин полковник. И прошу заметить, что единственные, кто на сегодняшний день хоть что-то сделал, – это Иностранный легион. Войско Литовское пока только героически топчется на месте. Здесь в вас нужды нет. Лучше позаботьтесь о своевременном вводе в прорыв войск.

– Которого пока нет.

– Будет. Мы же не гонористые потомки Великого княжества Литовского, а всего лишь труженики войны. Так что дело свое знаем.

– Я доложу о вашем поведении командованию.

– Полковник Рязанцев непременно вас выслушает, – сделав ударение на последнем слове, произнес Ермилов, продолжая буравить литовское начальство злым взглядом.

Единственное, как тот мог еще сохранить лицо, это удалиться. Что, собственно, и сделал с гордо поднятой головой. Ну и не обращая никакого внимания на поднявшийся в палатке гомон. А по чьей персоне сейчас прохаживались легионеры, не было никаких сомнений.

Алина встретилась взглядом с Ермиловым и одарила его своей неподражаемой милой улыбкой. Разве только придала ей многозначительность и эдак томно вздохнула.

– Подпоручик Дробышева, – громко произнес майор.

– Я, – поднялась девушка.

Ермилов полез в карман, достал увесистую монету и бросил через головы сидевших перед ней офицеров. Несмотря на неожиданность, Алина ловко поймала ее.

– В расчете, – коротко бросил он, памятуя о словах девушки на аэродроме.

– Ого, рубль. Откуда в этих палестинах? – жизнерадостно поинтересовалась она, подбрасывая серебряный кругляш.

– Здесь имеют хождение разные валюты, и рубль – одна из почитаемых. Так-то, господа.

Часть вторая

Сентябрь 1941 года

Глава 1

Жених

Хм. Прямо сказать, выглядит небогато. Одноэтажная каменная усадьба с мезонином, из неоштукатуренного желтого кирпича, под расшивку, белоснежные резные оконные рамы со ставнями. Крыша железная, выкрашенная в зеленый цвет. Крытая просторная веранда с обеденным столом на большую семью. Широкие парадные ступени. Двор просторный, отсыпан красной крошкой. Слева виден каменный же каретный сарай. Рядом флигель, утопающий в плюще. Наверняка дом прислуги. Кругом разбиты клумбы с цветами, в стороне – скамьи под легким каркасом, увитым все тем же плющом.

Не бедно. Но в общем и целом средненькая такая дворянская усадьба. Вот так взглянешь и не поверишь, что его хозяйка имеет двести пятьдесят тысяч годового дохода. У матушки Григория в Тамбовской губернии ничуть не скромнее, а как бы даже и побогаче выглядит. Впрочем, положа руку на сердце, такой вид ему придает только фронтон с колоннадой. Но с другой стороны, доходы его семьи никогда и близко не дотягивались до Алининой тетушки.

«Лесснер» Азарова, пыхнув облачком пара, вкатился во двор и, описав дугу, встал на указанное дворецким место с краю отсыпанной площадки, у прямоугольной клумбы с розами. Хм. Вообще-то не дворецким, а на все руки от скуки. Мужчина хорошо за пятьдесят сноровисто закрыл створки высоких глухих ворот, набросил поперечный брус и с чувством выполненного долга направился к флигелю. А нет, в каретный сарай.

Григорий вышел из салона, захрустев каменной крошкой под подошвами гражданских туфель. Н-да. Ну и одет он был в цивильное платье. Да еще и водрузил на голову шляпу-федо́ру[8], вот уже чуть не полвека остающуюся в моде. Одни утверждают, что она никогда не утратит своей популярности, другие говорят о том, что мода на нее уже достигла своего пика. Азаров же придерживался того простого мнения, что она попросту удобна. Ну не картуз же или котелок ему носить, в самом-то деле.

Алины уже не видно. Едва подъехали к воротам, как она выскользнула наружу и воспользовалась калиткой, отправив прислугу к воротам. Ну а сама, наверное, подалась в дом к своей тетке. Она всю дорогу жаждала и страшилась этой встречи.

Григорий открыл заднюю дверь и помог Марии покинуть салон авто. На девушке была зеленая шляпка, легкое зеленое же платье в белый горошек, с неглубоким декольте, облегающим верхом и свободной юбкой. Чулки телесного цвета и белые туфельки. Сумочка в тон платью. Впрочем, скорее все же клатч – уж больно скромный размерчик.

В принципе девушки намеревались приехать сюда сами, он, так сказать, подвернулся под руку. Случайно увидел их в кофейне, и Хомутова поинтересовалась, не отвезет ли он их в Колпино на своем авто. С чем он тут же согласился, лишь ненадолго заскочив в гостиницу за вещами.

За время боев плечом к плечу и стояния на новой польской границе… Хм. Вернее, теперь уже германской. Впрочем, не так важно. Так вот, они успели неплохо узнать друг друга. И если с Алиной у Григория дружба только упрочилась, то в лице Марии он обрел еще одну надежную и понимающую подругу.

Кстати, Хомутова проявила себя не просто толковой бронеходчицей, но и бойцом как таковым. Было дело, у ее машины повредили котел, и ей пришлось спешиться. Так она от пехоты ни разу не отстала, все рвалась вперед. Причем не бездумно, а очень даже грамотно. Царица полей ее провожала со всем уважением. Хм. А еще одному ухарю-офицеру, решившему попробовать гвардейского мясца, она едва не пустила пулю в лоб. Решительная особа.

Ага. А вот и хозяйка появилась на крыльце. Ну и Алина, в синей кофточке поверх белой блузки и в синей же юбке-брюках, повисшая на ее руке. Как видно, девушка прилагала все силы, чтобы достучаться до тетушки, но, похоже, уперлась в глухую стену непонимания. Нарочито игнорируя девушку, гостей Анна Олеговна встретила с радушной улыбкой.

– Тетушка, позволь представить: моя однокурсница, подруга и сослуживица Мария Хомутова, – начала представлять Алина.

Все так. За прошедшее время девушки успели по-настоящему подружиться, оставив прежнее соперничество в прошлом. Хотя очень может быть, что именно оно-то и легло в основу их новых отношений.

– А это мой друг Азаров Григорий Федорович. Он также служит в легионе, – не забыла она и о нем.

– Рада знакомству. Я надеюсь, вы не наскоком и отобедаете со мной? – поинтересовалась Роговцева.

Григорий сразу же отметил для себя это «со мной». То есть на Алину тут злы, и это еще мягко сказано. Пришла пора мирить этих двух любящих друг друга особ. Ну и начинать зарабатывать очки в глазах близких его избранницы. Она что-то уж больно активно противится его ухаживаниям. При наличии же союзников… Как известно, вода камень точит. Он ведь не дурак, видит, что нравится ей. Как догадывался и о наличии препятствия, мешающего их сближению. Так что помощь точно лишней не будет.

– Мы к тебе на три дня, тетушка, – оповестила Алина, получив на свою долю прохладный взгляд.

Нет, хозяйка очень даже добродушна, приветлива и гостеприимна. Это видно по человеку с первого взгляда. Иное дело, что не на шутку рассержена на заговорившую племянницу.

– Анна Олеговна, Алина много рассказывала о вас. Упоминала и о данном вам обещании придерживаться принципа: на службу не напрашиваться и от службы не отказываться.

– И к чему вы это сейчас, молодой человек? Насколько мне известно, она очертя голову помчалась записываться в наемницы. А ничем иным этот легион не является по определению.

– Вы совершенно правы, – игнорируя многозначительные взгляды девушек, начал пояснять Григорий. – Однако обстоятельства сложились так, что Алина, как и многие другие, попросту была лишена выбора.