Бронеходчики. Сверкая блеском стали…

– Вы хотите сказать…

– Что я и без того уже наговорил как минимум на проведение в отношении меня следствия, – перебил он ее.

– Значит, слухи о том, что Россия… – Тетушка многозначительно посмотрела на Азарова.

– Прошу прощения, Анна Олеговна, но, признаться, ни политика, ни война сейчас нас не занимают. Мы хотим просто насладиться своим отпуском.

– Понимаю. И одобряю. Егор.

– Да, Анна Олеговна, – тут же показался в дверях каретного сарая слуга.

– Позаботься о чемоданах гостей.

– Всенепременно, – заверил тот.

– Что же мы стоим на пороге! Прошу в дом. Друзьям моей племянницы всегда рады в этом доме, – радушно пригласила она.

И сама же первой направилась в глубь дома. Алина же, аки лисичка, тут же повисла у нее на руке, о чем-то тихо щебеча. И тут же послышался ответный резкий и недовольный шепот. Ну да, уже заговорила с девушкой – и то в радость. Азаров вдруг догадался, к чему Дробышевой понадобилось тащить с собой Марию, и даже от его компании отказываться не стала. Ей необходима была поддержка или хотя бы громоотвод, чтобы попытаться помириться с тетушкой. И похоже, в этом она преуспела.

– Гриша, ты белены объелся? – Мария невысокого росточка, а потому ей пришлось эту оглоблю не просто дернуть за рукав костюма, но еще и заставить пригнуться, чтобы прошипеть это в самое ухо.

– Брось. Кто только не твердит о том, что легион создан русскими, а Литва уже легла под Россию, – также шепотом возразил он, делая успокоительный жест левой рукой. – Причем пишут об этом уважаемые издания, ссылаясь на какие-то таинственные источники. Одним слухом больше, одним меньше – без разницы. Тем более я уверен, что Анна Олеговна умеет хранить секреты почище тайных орденов. Зато Алину уже почти простили. Она опять племянница, и с ней разговаривают, – беря девушку под локоток и увлекая в дом, закончил Азаров.

– Это да. Я заметила. Интересно, ты всегда будешь ее спасать и потакать взбалмошным капризам? – следуя за ним, поинтересовалась Хомутова.

– Только до той поры, пока она не пройдет со мной к алтарю.

– А потом посадишь на цепь?

– Не-а. Буду любить еще крепче.

– Ох, Гриша, во всем ты хорош, только за что ей-то такое счастье?

– Повезло, – нарочито самодовольно произнес он.

Прошли в гостиную, где хозяйка предложила гостям присесть, а Алину делегировала на кухню предупредить Ирину Капитоновну об обеде. Благо время еще было, а потому позаботиться о прибавившихся ртах было еще не поздно. При этом Григорий многозначительно посмотрел на Марию – мол, а я о чем говорил, в семью приходит мир и покой.

– Мария, мы лично не знакомы, но я в курсе всего, что касается Алины, как и ее окружения. Примите мои искренние соболезнования. Я как никто другой знаю, что значит терять близких.

– Спасибо, Анна Олеговна, – тут же помрачнев, ответила молодая вдова.

– Ну полноте. Я сказала это вовсе не для того, чтобы вы впадали в уныние. Я сама пила из этой чаши и точно знаю – с потерей близких жизнь не останавливается. Нужно быть слепцом, чтобы не видеть, что в вас этой жизни с избытком. А потому оставьте прошлое в прошлом и смотрите в будущее.

– Я непременно так и поступлю.

– Вы уже это делаете. И я надеюсь, что легион – это просто воплощение в жизнь устремлений юности, а не попытка свести счеты с жизнью.

– О-о не-эт. Погибнуть в мои планы не входит. А потом, Витя этого не одобрил бы, – с грустной улыбкой возразила Мария.

– Я рада, что вы все поняли правильно.

– Тетушка, папка приехал! – пронесшись по гостиной вихрем, выбежала в другую дверь Алина.

Н-да. А вот знакомство с ее отцом в планы Григория пока не входило. И ведь как в воду глядел. Впрочем, а чего можно было бы еще ожидать. Пусть он и не побежал его разыскивать с дуэльным пистолетом наперевес, потому что в принципе дочь ему все объяснила. Но это вовсе не означает, что он готов все принять с эдакой легкостью.

– Тот самый Азаров? – играя желваками, все же решил уточнить Владимир Олегович.

– Папка…

– Помолчи, пигалица, – резко оборвал он ее.

– Боюсь, что тот самый, господин полковник. Но сразу говорю: ни на дуэли, ни на кулачках я с вами драться не стану, хоть затопчите меня здесь.

– Отчего же? Вроде не трусливого десятка.

– Оттого что я намерен жениться на вашей дочери, и мне…

– Что-о?! – В один голос возмутились отец и дочь.

Мария закатила глазки и отвернулась в сторону, борясь со смехом, рвущимся наружу. Анна Олеговна раскрыла веер, но не столько обмахивалась им, сколько прятала за ним свою улыбку. Впрочем, напрасный труд, так как глаза выдавали ее с головой. Крепкий бутуз Василий, младший брат Алины, испугавшись, тут же метнулся к маме, закутавшись в ее юбку. Сама Виктория Игоревна, прижав к себе головку сынишки, посмотрела на молодого человека с нескрываемым интересом.

– Я не прошу у вас ее руки и сердца. Думаю, с этим стоит пока повременить. Но все же хочу, чтобы вы знали о серьезности моих намерений.

– Да я тебя… – задохнувшись, стал было высказываться Дробышев.

– Для начала поблагодаришь, – перебила его сестра.

– Что? – опешил полковник.

– Поблагодаришь за то, что он дважды спас твою дочь от героической, но верной гибели.

– Почему дважды? – отчего-то невпопад удивилась Алина.

– Он? – недоумевающе ткнул отец пальцем в Григория.

– Он, Володенька. Именно он. Про один случай ты знаешь. Это когда взвод «Гренадеров» вмешался в героическую драку нашей девочки с сонмом врагов, – укоризненно покачав головой, уточнила Роговцева. – А до того нашу красоту должен был пригвоздить германский «Крестоносец», но Григорий Федорович успел разобраться с ним раньше.

– А откуда вы знаете? – на этот раз удивился Азаров, никому об этом не рассказывавший.

– Когда Алина начала общаться с Николаем Плотниковым, я попросила Капитоновну познакомиться с его матерью, узнать, что за семья, что за мальчик. А зимой, когда он приезжал в отпуск, Ирина случайно встретилась с его матушкой на рынке, и та поведала, что в подпитии Николай хвастал, как спас Алиночку. Я поговорила с ним, и выяснилось, что мать просто расхваливала свое дитятко. А на деле спас эту пигалицу его командир.

– Так это был все-таки твой «Гренадер»? – вперила Алина взгляд в молодого человека.

– Ну-у, так получилось, – растерянно развел тот руками.

– И еще, – между тем продолжила Анна Олеговна, – Володя, тебе не помешало бы попросить у Григория Федоровича прощения за свою взбалмошную дочь.

– Даже так? – переваривая свалившуюся новость, как-то пришибленно поинтересовался полковник.

– Разумеется. Она ведь своей дуэлью испортила молодому человеку великолепно начавшуюся карьеру. Да-да, это Алиночка вызвала его и настаивала на поединке. Он же пошел на это как телок на привязи.

– Знала бы, каким коварным может быть этот телок, – огрызнулась девушка.

– Я знаю, какой коварной можешь быть ты. Благодаря твоей выходке поручика Панина загнали служить в Монголию.

– Он это заслужил.

– Возможно. Здесь мне все подробности пока неведомы, – пожав плечами, не стала спорить Роговцева.

– Володя, Алина никогда не давала повода усомниться в ее благоразумии. И коль скоро почитает Азарова за друга, то и нам не стоит видеть в нем недостойного человека. Тем более в свете открывшихся обстоятельств. Дорогой, прошу, давай начнем все сначала, – взяв его под руку, произнесла Виктория.

– Кхм. Полковник Дробышев, Владимир Олегович, – признавая правоту жены, протянул он руку.

– Азаров Григорий Федорович, – с ответным рукопожатием произнес молодой человек.

– Ну вот и замечательно. Коль скоро все разрешилось, давайте-ка чайку с дороги. Егор! – позвала хозяйка дома.

– Здесь я, Анна Олеговна.

– Егор, голубчик, раздул бы ты на веранде самовар. А потом снес бы вещи Владимира Олеговича и Виктории Игоревны в их комнату.

– Егор, просто озаботься самоваром. Я еще не безрукий, сам с вещами разберусь, – вмешался Дробышев.

– Ну а я, с вашего позволения, пойду помогу Ирине Капитоновне. А то свалились мы ей как снег на голову, – произнесла Виктория, направляясь на кухню.

В доме прислуживала всего лишь одна супружеская чета. Роговцева могла себе позволить хоть десяток слуг. Но как-то так уж сложилось, что они обходились своими силами. Виктория же и вовсе управлялась дома без прислуги. Разве только нанимала приходящую, если собирались гости. И опять вопрос не в средствах.

Что может быть приятнее душистого чая на свежем воздухе в погожий сентябрьский день! Оно конечно, к вечеру похолодает. Но и тогда можно будет закутаться в пледы. А так – беседа обо всем и ни о чем в частности. Горячий чай, великолепная сдоба. Но последним все же лучше не злоупотреблять, потому что впереди обед и не стоит перебивать аппетит.

Григорий словно домой вернулся. До чего же хорошо! У них дома тоже были приняты такие вот посиделки. Правда, семья всего-то из трех человек – он, матушка да сестрица. Зато в их краях было принято ездить друг к другу в гости, отчего и усадьбы в округе просторные.

Василий, младший Дробышев, совершенно не хотел мириться с таким положением дел. Он систематически осаждал сестру, вынуждая Алину каждый раз идти на преступление, и, завладев вожделенной булочкой, прятался от посторонних глаз.

– Господи, мальчишки – они все непоседы. Третьего дня Кондратьева Галина Витальевна с внуком приходила. Тоже все булочки да пирожки таскал. И ладно бы надкусывал и бросал, как многие делают. Так нет же – как наш, все до крошки съедал. Правда, телесами до нашего Васеньки Сереже все же далеко, – с умилением наблюдая за проказами племянника, произнесла Роговцева.

Тот регулярно осаждал старшую сестру с одним и тем же требованием. И Алина, не в силах устоять против обаяния этого бутуза, воровато бросая взгляды по сторонам, откупалась от него очередной булочкой с повидлом. Завладев добычей, мальчуган скрывался с глаз и споро уничтожал ее.

С одной стороны, поощрять подобное оно как бы неправильно. И матушка ему точно не потворствовала. Но с другой… С аппетитом у него все в полном порядке. А придет время обеда – он еще и там отметится. Опять же не сказать, что толст. Бутуз, не без того, но подвижный, как ртутный шарик. Так что все, что попадало в топку, перегорало без остатка.

– А как так случилось, что Катя оставила Сережу у мамы Клима? – удивилась Алина. – Насколько мне помнится, она никогда не оставляла его у Кондратьевых без пригляда. Словно не доверяла его родителям.

– А как она может этому помешать, будучи в Париже? – пожав плечами, ответила ей тетушка.

– Они с Климом поехали в Париж?

– Он с ней уже никуда не поедет. Ты разве не слышала, они развелись?

– Н-нет, – искренне удивившись, произнесла девушка.

– Доподлинно что там и как, я не знаю. Сплетен хватает, но ни Клим, ни его родные особо не распространяются. Ну развелись и развелись. А пока она катается по заграницам, сын остался при нем. Вернее, с его родителями. Правда, они, не в пример Астаховым, мальчика к ним водят регулярно, чтобы знал Сережа, что есть у него дед с бабкой.

– И что, мальчик так и живет без родительской ласки? – невольно поинтересовалась Алина.

– Отчего же, – возразила Анна Олеговна. – Клим каждую субботу с утра в Колпине. В Петроград только в воскресенье вечером уезжает. У него же там практика и станция скорой помощи. А то и родители с внуком к нему в столицу выбираются.

– Гриша, не одолжишь авто? – обернулась девушка к Азарову.

– Изволь. Горючего в баке в достатке, воды хватит еще на сотню километров.

– А ты что же, умеешь водить автомобиль? – удивилась Роговцева.

– Тетушка, я бронеход вожу, что там автомобиль. Я туда и обратно, к обеду вернусь.

Выпорхнула из-за стола и пошла разбираться с «Лесснером». Впрочем, там ничего сложного. Это только непосвященного оторопь возьмет от множества всевозможных вентилей, рычагов, переключателей и целого ряда манометров. Алине же, с ее феноменальной памятью и образованием, было достаточно небольшого инструктажа и часа практики вождения, чтобы более или менее уверенно чувствовать себя на дороге.

На разогрев котла «Лесснера» требуется меньше минуты. Когда Григорий спустился с крыльца, разминая папиросу, девушка уже решительно сдала задним ходом и направила авто в распахнутые Егором ворота. Азаров прошел в сторонку и присел на лавку, увитую плющом.

– Чего ты так невесел, Гриша? – опустилась рядом с ним Мария.

– А должен веселиться? Думаешь, не понимаю, куда она помчалась? Стоило ей только услышать, что Клим теперь свободен, как тут же побежала к нему.

– Господи, ну и дурак же ты. А что она должна была делать после всех твоих заявлений? Я вообще удивляюсь, как тебя не выставили из дома.

– Хозяйка здесь Анна Олеговна. А у нее пунктик насчет Алины. Тот, кто потенциально может повлиять на ее увольнение из армии и затащить под венец, априори желанный гость в этом доме.

– Ты, я гляжу, не менее информирован, чем Роговцева, – не сдержавшись от улыбки, заметила Мария.

– Есть немного. А что касается Алины, то тут она малость слукавила, я уже давно обозначил ей круг моих интересов.

– Предполагаю, что она не ожидала твоего открытого заявления в кругу ее семьи.

– Это возможно.

– Слушай, ты не рвал бы сердце по поводу Клима. Они только друзья. За три года она ни разу не отозвалась о нем в ином ключе. Уж я-то знаю. Взводный сержант должен держать руку на пульсе.

– А о том, что Клим спас ей жизнь, ты тоже знаешь?

– Ты вроде спасал ее дважды.

– В Чехословакии Кондратьев, с виду хлюпик и размазня, один ползал на ничейную землю, чтобы спасти Алину, остававшуюся там в подбитой машине, – не обращая внимания на замечание Хомутовой, продолжал Григорий. – Застрелил двух гансов, явившихся по ее душу, и, не найдя ее, вернулся обратно. Это как? Тоже по дружбе?

– А ты откуда об этом знаешь?

– Есть у меня один знакомый контрразведчик. Глаза бы мои его не видели. Все в друзья набивается. Поведал.

– Такая сволочь?

– Кремень мужик. Ну или казак, если точнее. Только все одно сам себе на уме.