Бронеходчики. Сверкая блеском стали…

– Но вы сказали, что лично знакомы с ним и он очень опасен, – недоумевающе произнес Корсаков.

С этим капитаном Егоров съел не один пуд соли. Поначалу, еще когда только начались беспорядки среди судетских немцев. Потом пришлось погоняться за диверсионными группами. Да и на территории Австрии отметиться. Словом, работали они вместе уже давно и пользовались взаимным доверием.

– Это да. Пришлось пофантазировать, чтобы оправдать необходимость задействования такого числа спецов, – не без самодовольства произнес майор.

– Ничего не понимаю.

– А тебе не нужно ничего понимать, Андрюша. Твое дело – силовая часть операции. Остальное предоставь мне. Ну и парочке филеров, что сейчас пасут Василия Ивановича.

– Игнат Пантелеевич…

– Андрей, – перебил майор набычившегося было капитана, – ты мне веришь?

– Вам – верю. Но…

– Ладно, парни. На самом деле все просто. Я только что сообщил Кочанову, что прибыл по его душу.

– Что?! – Корсаков даже подпрыгнул на сиденье, едва не впечатавшись головой в потолок лимузина.

– А чего ты хотел? Я ведь ему обязан жизнью моей супруги. Долг же платежом красен.

– Ничего не понимаю.

– Да просто все, Андрей. Я дал ему фору, до завтрашнего утра. Что он станет делать? Не догадываешься? Бросится предупреждать своих товарищей, что в Париж припожаловала команда охотников государя императора. Не поверит он в то, что только по его душу. Так что побежит к друзьям однозначно. Остается только срисовать их адреса. Ну и суметь поддержать оперативную связь.

Сидели долго. Уже в сумерках в боковое окошко постучал невзрачный мужчина средних лет. Одет в обычный неновый, но приличный костюм, с торчащим из нагрудного кармашка уголком платка. На голове котелок. Тонкие усики, столь популярные в Париже. Игнат приспустил стекло, вперив в него вопросительный взгляд.

– Слушаю тебя, Захар Леонидович.

– Объект весь день просидел в своей квартире. Сейчас вышел налегке. Направился вверх по улице. Артем его ведет.

– Не потеряйтесь там.

– Не впервой, – поднеся пальцы к котелку и откланиваясь, ответил мужчина.

– Ну что, Андрей, пора действовать. Данилов, разворачивайся – и неспешно в заданном направлении.

Пока водитель совершал маневр, Игнат подал знак автомобилю, припаркованному чуть дальше и на противоположной стороне. Там сигнал приняли и двинулись следом.

Сначала ехать приходилось со скоростью пешехода. Потом Кочанов воспользовался трамваем, и они смогли чуть ускориться. Затем вновь пешая прогулка. Опять трамвай. Пешком. Три автобуса с пешими переходами. Явно рубил хвосты, и сыщикам пришлось постараться. Но все же не упустили. Наконец он сел в такси, доставившее его по очередному адресу.

– Ну и ушлый же, – хмыкнув, начал доклад подошедший Захар Леонидович. – Раза три думали – все, ушел. Но все же удержали. Дом проверили, не проходной. Подняться выше второго этажа он не мог. А это восемь квартир. Артем сейчас выясняет, в какой именно из них он скрылся.

– Выяснит.

– Если я ему малость подсоблю, а не буду стоять навытяжку перед начальством, то непременно.

– Ну и кто тебя держит? Иди уж.

– Слушаюсь, – хмыкнул в ответ мужчина и отправился к нужному дому.

– Ладно, парни. Сидим тут и не отсвечиваем. Данилов, фары погаси. И второй машине маякните.

Сам Егоров вышел на улицу и направился в сторону дома. Нет, этим сыскарям он доверял целиком и полностью. Не какие-то там заштатные оперативники, а лучшие в своем деле. Пришлось пободаться не только насчет чрезмерной силовой составляющей, но и вот по их поводу. Начальство откровенно недоумевало, но все же пошло на уступки. Учли, что объект в прошлом один из видных чекистов, занимался контрразведкой в Испании и после революции ведал вопросами безопасности и конспирации в эмиграции.

Улицы Парижа уже окутала ночь, с которой вели безуспешную борьбу газовые фонари. Но света вполне хватало, чтобы не спотыкаться, и слава богу. Сказать бы, что в Петрограде или Москве дела обстоят лучше, но язык не поворачивается. Единственно смога поменьше будет. Все же закон о чистом топливе преобразил обе русские столицы. В Париже подобные решения пока еще только на стадии рассмотрения. А потому даже трамваи катаются не просто на угле, а на самом что ни на есть дрянном и дешевом.

Как ни странно, к моменту, когда он подошел к дому, Артем все же установил квартиру, в которой скрылся объект. Впрочем, такая скорость объяснялась тем, что Кочанов в сопровождении какого-то мужчины вышел на балкон, чтобы перекурить, ну и переброситься парой-тройкой слов.

– В эту же квартиру только что вошли еще двое, – уточнил Артем.

– Вот даже как. Захар Леонидович, а сходи-ка ты за вашим саквояжем. Он там, в первой машине. Артем, думал уж, как можно использовать наши спецсредства?

– Дом обойти успел, есть кое-какие мысли.

– Показывай.

– Пойдемте.

Уже через десять минут они пристроились на подоконнике в соседнем подъезде. Именно по соседству с ним находилось одно из окон гостиной нужной квартиры. Артем, как более молодой, проявляя чудеса эквилибристики, сумел до него дотянуться и прикрепить к стеклу особую присоску с мембраной. Эдакий стетоскоп с длинным шлангом. При желании можно было даже подсоединить его к портативному фонографу и вести запись на целлулоидный цилиндр. Но сейчас в этом не было необходимости, поэтому Игнат ограничился прослушкой.

– Ну что там, Игнат Пантелеевич? – через некоторое время поинтересовался старший филер. Артем находился снаружи и присматривал за дверью нужного подъезда.

– А там все кучеряво, Захар Леонидович. Сходка какая-то. Не съезд партии, но какое-то совещание. Причем не рядовой ячейки.

– И?

– Кочанов убеждает товарищей разбегаться. Мол, Париж уже небезопасен. Но его, похоже, не больно-то слушают. Ерунда, словом. Главное то, что мы, пожалуй, попали в яблочко. Да только…

– Что не так-то?

– С одной стороны, нам повезло. Вместо того чтобы вычислять квартиры по отдельности, можем накрыть всех разом. Но с другой… Вот так, без подготовки провести захват, да еще и без лишнего шума… Нереально.

– А вывезти всех из Франции реально?

– Это-то как раз продумано. Два «Сикорских» на основном и запасном маршрутах отхода. Нам и одного за глаза. Тут главное – спеленать.

Решили брать всех подряд после выхода из квартиры. Недолгое сопровождение. Дать отдалиться от дома. И захват. По паре бойцов на каждого из гостей будет более чем достаточно. Тем более что по старой подпольной традиции расходились они по одному с одно- или двухминутным разрывом.

Кочанова Игнат решил брать лично, отказавшись от напарников. Тот показался из подъезда в числе первых. Порадовало, что при этом он был один. Егоров сопровождал его минут пять. Убедился в том, что тот отошел уже достаточно далеко и возвращаться не собирается, после чего направился в обратную сторону. Упустил. Такое бывает. Стреляный воробей, решил вновь провериться, а майор все же не многоопытный филер.

Глава 7

Иностранный легион

Вой винтов наконец прекратился. Снаружи доносились распоряжения и ответы причальной команды. Вполне знакомые звуки для того, кто летал на дирижаблях. Как военные, так и гражданские – основная их функция не перевозка пассажиров, а транспортировка на большие расстояния всевозможных грузов. Для чего приходится прибегать к различным ухищрениям.

Эти летающие гиганты сплошь изготовлены из алюминия. Конкретно этот способен перевозить двести тонн. Если не забираться в верхние эшелоны, то можно и больше. Главное – толково распределить груз, чтобы он не продавил палубу ну или не переломил надвое сам корпус с баллонами, наполненными гелием.

Загудели сервоприводы, и аппарель грузовой гондолы поползла вниз. Палуба огласилась сначала одним свистом предохранительного клапана парового котла тягача. Затем к нему присоединились еще сразу два. И еще. И вскоре для разговора нужно было напрягать голосовые связки.

Алина пристроила на спине туго набитый рюкзак с личными вещами. Надо сказать, весьма удобный и хорошо распределяющий вес. Правда, все одно в нем был только минимум ее походного имущества. Остальное находилось в заботливых руках дяди Яши, ее старшего механика. Подхватила ППШС. Все. Готова выдвигаться.

Взгляд непроизвольно скользнул в сторону тягача, на котором лежал ее «Горбунок». А вот и старший механик. Встретившись с сержантом взглядом, она помахала ему. Тот в свою очередь ответил и тут же загнул трехэтажным, распекая Романа за какую-то оплошность.

Вместе с тремя подругами прошла на выход и быстро сбежала по аппарели в густую траву. Голоса, деловито снующая обслуга, пробежавший по каким-то делам грузовик, тут же растаявший в ночи. На полевом аэродроме свято чтят светомаскировку. До линии фронта не больше двадцати километров.

– Сударыни, позвольте вас приветствовать на литовской земле, – послышался властный мужской голос.

Девушки дружно обернулись. Алина поправила на плече автомат и вскинула подбородок, вытягиваясь в струнку. Подруги последовали ее примеру. Пусть на них сейчас форма не императорской армии, но на плечах погоны, и обряжены они в мундиры. Хм. По немецкому образцу. Правда, малость не по размеру. Поди найди нужный на ее фигурку. Пошить же было попросту некогда. Подправили на скорую руку, пока летели. Так себе мера.

После того как они с Натальей подписали расписку о неразглашении в кабинете командира батальона, события понеслись вскачь. Не успели еще обсохнуть чернила, а им уже поднесли другие листы. Они должны были завизировать, что ознакомлены с приказом об их увольнении со службы по состоянию здоровья. Обе имели контузии и ранения, упор был именно на это. Составлено все по форме. Все документы на руки им выдали тут же. Похоже, не только комбат на месте, но чуть не весь ее штаб.

Сказать, что девушки были ошарашены, – это не сказать ничего. Следом перед ними легли другие приказы, с грифом «совершенно секретно». Датированы сутками раньше и гласили о том, что девушки откомандировываются в секретную командировку. Финансовые вопросы, вещевое и продовольственное обеспечение. Все было предусмотрено и прописано самым тщательным образом.

Словом, они продолжали проходить службу, но теперь уже под грифом секретности. И с этой минуты они являлись офицерами-бронеходчицами Войска Литовского. Вот так, не мудрствуя лукаво, решался вопрос с комплектованием новой литовской части. Признаться, Алина ни о чем подобном даже не догадывалась.

В смысле о легионе конечно же писали в газетах. Как и о единственном подразделении бронеходов Войска Литовского, в коем суждено было появиться в штате части наемников. Высказывалось предположение, что девушки, отслужившие свой срок и жаждущие вновь оказаться в рубках бронеходов, получат такую возможность.

Но она даже не думала в эту сторону. Алина прекрасно помнила, что именно обещала тетке, и не имела ни малейшего желания обманывать ту, кого любила. Да и отец. Он едва не поседел, когда прочел в газете о беспримерном подвиге русской валькирии в бою с превосходящими силами противника.

И тут вдруг это назначение в добровольцы-наемники. Нет, понятно, что она давала присягу и должна служить там, где прикажут Родина и император. Но ведь если раньше она всегда могла смотреть прямо в глаза тетке Анне, то теперь не имела возможности сослаться на приказ.

На бумагах дело не закончилось. Из кабинета они отправились прямиком в казарму батальона. Ну как казарму… Здесь они конечно же не жили. Однако тут имелся просторный зал для отдыха с бильярдом посредине, бытовая комната, ванная, уборная и раздевалка. В последней их ожидало новое обмундирование.

Затем выдвижение на аэродром, где, как выяснилось, в дирижабли уже грузились их бронеходы. Два часа с момента вызова их в штаб – и они уже летели в неизвестность, пребывая, мягко говоря, в недоумении.

Вместе с ними оказались две девушки из второй роты, у которых вскоре выходил срок службы. Им предложили своеобразный перевод в Литовский Иностранный легион, и они, не имея желания возвращаться в рабочую слободку, согласились. Алина тут же вспомнила слова своей однокашницы Травиной. Та говорила, что коль скоро вырвалась из рабочей окраины, то возвращаться туда уже не станет.

Лететь пришлось больше пяти часов. А там еще и сама посадка, которая у дирижаблей по определению не может быть скорой. Так что, пока суд да дело, успели кое-как перешить форму под себя. Хорошо хоть рабочие комбинезоны им оставили прежние. Впрочем, они во всех армиях схожие. И не только у бронеходчиков.

Поговаривают, что в Великую войну были отчаянные головы в британской разведке, которые в ночное время расхаживали по портовым германским городам в форме королевского флота. Уж больно много у нее было схожего с немецкой. Военные патрули состояли из армейцев, вот те и путались. Зато в случае пленения захваченный разведчик подпадал под конвенцию о военнопленных.

Механики использовали время перелета, чтобы закрасить русские опознавательные знаки и нарисовать новые номера с гербом Литвы, щит с рыцарем, скачущим на коне. Проделать это получилось благодаря быстросохнущей краске. Правда, ароматы в грузовом отсеке при этом витали далекие от благостных.

Кроме взвода «Витязей» со всей материальной базой и обслугой, на дирижабль прибыла и стрелковая рота, также переобмундированная и экипированная на манер легиона. Солдаты как раз выходили следом за девушками, весело балагуря, словно прибыли и не на войну. А может, их приподнятое настроение вызвано именно этим.

Здесь все были добровольцами. Вроде и служить осталось не больше полугода, но, как только бросили клич, отбою от желающих пополнить ряды Иностранного легиона не было. Многие солдаты линейных частей искренне негодовали относительно того, что на их срок выпало два военных конфликта, а им так и не удалось повоевать. И вот теперь какой-то их части повезло восполнить этот пробел. Правда, были среди них и успевшие понюхать пороху. Необстрелянных бойцов разбавили бывалыми солдатами.

– Подполковник Ермилов, командир бронеходного батальона Литовского Иностранного легиона, – бросив руку к обрезу фуражки, представился невысокий крепыш.

– Игорь Степанович? – тут же вспомнив рассказы Григория, поинтересовалась Алина.

– Так и есть. Но-о, прошу прощения…

– Нет-нет, мы знакомы только заочно. Мой друг рассказывал, как вы с ним вместе служили в Испании.

– О ком речь?

– Азаров.

– А-а, Григорий Федорович, – назвал по имени-отчеству, но было заметно, что общаются они куда ближе, чем хочет показать комбат. – Похоже, он вам рассказывал много веселого, раз уж вы так-то улыбаетесь?

– Да нет. Веселого мало. Просто я не могу понять, как вы умудряетесь ужиться с литовцами. Рубь за сто, отношение у них к наемникам, и тем более русским, прегадостное.

– Сто рублей отдадите потом, подпоручик…

– Дробышева, господин подполковник.

– Ага. Дробышева. Н-нет, не рассказывал, – имея в виду Григория, произнес Ермилов.

– Хотите сказать, что отношение к нам тут хорошее? – продолжала интересоваться она.

– Более чем. Ладно, некогда лясы точить. Остальных офицеров я уже собрал, так что давайте за мной. Времени в обрез. Ваших красавцев доставят и без вас.

Остальных – это еще четверых, вылетевших на другом дирижабле. Похоже, это его громада именно в данный момент начала свой стремительный подъем, даже при выключенных машинах. Стоило отпустить стопоры причальных тросов, как гелий увлек гиганта ввысь.

Вообще временный полевой аэродром сейчас походил на растревоженный улей. Слышался рев винтов снижающегося очередного дирижабля. Этот, скорее всего, со стрелковыми батальонами. Хм. А вон в небе видна еще одна сигара. Похоже, пойдет на посадку, как только разгрузится их дирижабль. Судя по завертевшейся кутерьме, что-то пошло не так. Очень уж напоминает поспешное латание дыр.

Идти пришлось не то чтобы далеко, всего-то метров двести. Но за плечами рюкзак – пусть это и не вся ее поклажа, но и сложения она не богатырского. Под ногами не асфальтированная дорожка и даже не грунтовая дорога, а побитая копытами и поросшая невысокой травой земля. Все за то, что до недавнего времени тут было пастбище. А столь неровный грунт дарит свои, особые ощущения от прогулки. Как бы еще и ногу не подвернуть. Для бронеходчика они означают почти то же самое, что и для пианиста его пальцы.

В кузове грузовика обнаружились еще четверо девушек. Всех их Алина знала не только потому, что они вместе отбывали на аэродром. Не так уж и много народу в их батальоне. А уж с теми, кто отметился в недавнем конфликте в Чехословакии, она не просто знакома, но и дралась с ними бок о бок.

Итак, два полных взвода. И кого, интересно, поставят командовать? Или выберут из местных? До полной роты не хватает еще пятерых пилотов. Возможно, командный состав уже сформирован. Это она к тому, что все же предпочла бы над собой кого-нибудь из уже знакомых ей. Лично себя в роли командира она не видела: прекрасно отдавала себе отчет в том, что для этого у нее еще слишком мало опыта.

Машина, пропрыгав на ухабах, выехала на полевую дорогу и помчалась уже куда мягче. Правда, тут же обнаружилась другая напасть: под тент начала забиваться пыль, и дышать стало практически нечем. Девушки поспешили извлечь носовые платки, чтобы прикрыться. Дышать стало сложнее, но хотя бы рот и нос не забивает вездесущая пыль, и на том спасибо…

Ну, в общем-то, ожидаемо. Расположение батальона представляло собой всего лишь полевой лагерь. Причем капониров в наличии только пять, под имеющихся «Витязей». «Громобои» расположились на брюхе под масксетью. Вновь прибывшие, похоже, вообще надолго не задержатся. Несмотря на три часа ночи, их сразу же отправили на прием пищи.

Хм. И не только их. Алина остановилась при входе в армейскую палатку, выполнявшую роль офицерской столовой. За столом напротив входа расположились пять бронеходчиц. И одна из них особо заинтересовала девушку, потому что это была Мария Якина. В смысле, Хомутова. Вдова погибшего комбата Дробышевой в Чехословакии.

– А вот и подкрепление прибыло, – поднялась со стула женщина средних лет с капитанскими погонами.

Ее Алина не знала. Как и трех остальных девиц. Этим лет по двадцать семь – двадцать восемь. Вряд ли старше. Н-да. Похоже, весь штат роты решили набрать из лейб-гвардии «Батальона Смерти».

– Итак, сударыни, позвольте представиться. Командир первой роты капитан Мельникова Валентина Ивановна. Служить будете под моим началом. Времени нет. Через час выступаем на передовую. Через два – в бой. Вот так у нас все, через одно нехорошее место. Завтракайте. А пока девчата введут вас в курс дела. Через полчаса на постановку задачи. Переодеваться будете уже на марше. Все. Ушла.

Едва перезнакомившись, Алина тут же поспешила уединиться с Марией. Ну как уединиться – отсели отдельно, в уголке, остальные не стали докучать, поняв, что повстречались однокашницы. Это там, в училище, Якина-Хомутова была ее соперницей. Здесь же все иначе. Они как близкие подруги. А еще…

– Ты была там?.. Ну, когда… – дернув щекой, поинтересовалась Мария.

– В том бою? Да, была.

– Я не про бой. Это я знаю.

Вообще-то Алина предполагала, что молодая вдова навестит ее и постарается расспросить о подробностях того боя. Даже мысленно приготовилась к этому разговору, пошагово восстановив события. Но, как выяснилось, именно Марии ей сообщить практически и нечего. У Дробышевой, конечно, особый склад ума, и она обладает фотографической памятью. Но чтобы что-то запомнить – это нужно как минимум увидеть. А ей тогда было не до наблюдений. Все ее внимание было сосредоточено на противнике. На том, как его достать и при этом выжить.

– Я не видела, как погиб Виктор Михайлович, – покачав головой, ответила Алина. – Знаю только, что им удалось подбить «Кайзера». Что последний приказ, который он отдал, – «Гвардия вперед. Врага не считать». Извини, Маша.

– За что? – дрогнувшим голосом возразила девушка.