Подъемы и падения интеллектуализма в России. Мои воспоминания

Американцы не формально, а истово верят в «американскую мечту». Они – большие патриоты. И им есть чем гордиться – своей славной историей, своим демократическим опытом, своей изобретательностью, наконец, разнообразием и величием своей природы. Это не означает, что у них, как и у каждой нации, нет недостатков. Я думаю, мы бы избавились от многих ошибок в собственной политической истории, если бы лучше знали историю Америки. Например, если бы Горбачев знал, к чему привел «сухой закон» в США, он никогда не попытался бы внедрить его в России. Ведь именно этому закону мы обязаны возникновением в стране мафии и коррупции.

Необходимо учитывать, что американцы отличаются от европейцев. В частности, они неспособны на длительное общение с другими, прочная, постоянная дружба – не в их природе, не в их характере. Только в Америке существует понятие «clinex friendship», т. е. дружба одноразового использования. Никто не способен так быстро сходиться с людьми, но никто так быстро не утрачивает интерес к другим, как американцы. Трудно винить их в этом. Это не недостаток, это национальное качество. Если иметь это в виду, то с ними можно прекрасно иметь дело. И незачем для того, чтобы воспевать красоты русского языка, издеваться над особенностями английского, впрочем, как и всякого другого языка. Этим могут заниматься только сознательные враги культуры, которые наживаются на ксенофобии.

Оксфорд: мистический голос в Модлен-Колледже

В 1998 г. Сорос субсидировал учебу двадцати аспирантов из России в Оксфорде. Надо отдать должное фонду Сороса, поскольку это были первые научные стажировки русских студентов со времен Екатерины II. Правда, Сорос планировал, что аспиранты проведут там только один год, а затем вернутся в Россию. Тем не менее даже это было большим филантропическим актом.

Мой сын в то время поступил в аспирантуру философского факультета МГУ. И сразу же появилась информация о проекте Сороса. Конкурс был довольно большим: 10 человек на одно место. За тем, как проводится конкурс, наблюдали иностранные ученые. Мой сын подал документы без всякой надежды на выигрыш. И вдруг он выиграл поездку в Лондон, да к тому же получил место в старейшем колледже – Бэллиол. Мы с женой были несказанно рады за сына. Вместе с тем появилась необходимость посещать его, оказывать ему поддержку. С этим были связаны мои первые визиты в Оксфорд.

Оксфорд – большой и красивый город, место, где в 1129 г. появился первый английский университет, старейший университет Европы. Здесь уже в XIII в. были построены величественные здания первых колледжей – Бэллиол и Мертон. Позднее были построены Новый колледж, Дарем, Корпус Кристи, Модлен. Мировую известность имеют Бодлеанская библиотека, музей Эшмолиэн.

Оксфорд издавна был городом мыслителей, писателей и поэтов. Здесь жил и работал философ Роджер Бэкон, писатели Томас Харди, Льюис Кэролл, Д. Толкиен, Мэтью Арнольд, Т. Лоуренс, Ивлин Во, поэты У. Оден и Д. Бетчмен. Последних двух я перевел и издал на русском языке.

Когда мы впервые с женой приехали в Оксфорд, мы жили вместе со студентами в старинной части Бэллиол-колледжа, выходящей на старое кладбище. Недалеко от нас был Модлен-колледж, славящийся своим огромным парком. Однажды мастер Модлен-колледжа Энтони Смит пригласил нас несколько дней пожить в его лоджии. Эта часть колледжа – самая старинная, она относится, если мне не изменяет память, к XV в., в ней находятся старинный архив колледжа, большое количество старинных портретов. Очевидно, атмосфера средневековья повлияла на меня, и мне приснился странный сон. Как будто я услышал во сне фразу, причем на английском языке: «Ты ответственен за все души» («You are responsible for all human souls»). Эта фраза прозвучала так громко и внятно, что я немедленно проснулся и в недоумении повторял ее. Я рассказал о своем сне жене и мастеру колледжа, у которого мы гостили, – Энтони Смиту. Помню, они посмотрели на меня как на сумасшедшего. Я и сам был в недоумении: почему такое невыносимое бремя ответственности за все души ложилось на меня? И что я могу сделать, услышав это напутствие? В общем, мой сон, при всей его реальности, показался мне бессмыслицей. Но смысл какой-то, как оказалось позже, все-таки был.

Через несколько лет, бродя по Кембриджу, я обнаружил скрытое от всех, огороженное кустарником и вековыми деревьями старинное кладбище. Оно называлось кладбищем «Всех душ» («All Souls»). Я нашел его случайно, до того я не видел его на карте города, не читал о нем в путеводителях. Слепой случай, а может быть, сама судьба или рок вывели меня к нему. Это кладбище хранит останки людей, которые внесли огромный вклад в развитие кембриджской науки. Здесь похоронено несколько членов семьи Чарльза Дарвина – сыновья Чарльз и Горас, внучки Ида и Френсис, несколько выдающихся астрономов, один из которых открыл планету Нептун, физик Джон Кокрофт – человек, который расщепил атом, антрополог Джеймс Фрэзер, который описал истоки религии, Фредерик Хопкинс, получивший Нобелевскую премию за изобретение витаминов, архитектор Дэвид Робертс, который построил многие университетские здания, наконец, два самых выдающихся философа XX в. – Джордж Эдвард Мур и Людвиг Витгенштейн.

Кладбище это находится внутри города, недалеко от Чёрчилль-колледжа, но оно скрыто от праздного взгляда. Поэтому не только туристы, но и многие жители города не знают о его существовании. Так что над ним царят покой и тишина. Многие могилы зарастают травой, и надписи на могилах стираются. Но, как я заметил, сюда приходят студенты, чтобы почтить память ушедших великих людей. В особенности привлекает молодых людей могила Витгенштейна, они часто приходят сюда и оставляют на могильной плите памятные монеты. Этот философ учил людей мыслить, а потребность в мышлении остается вечной. Как писал замечательный английский поэт Уистен Оден: «После смерти одно лишь остается – речь».

Быть может, голос, который я услышал во сне, говорил мне о том, что я должен взять на себя ответственность за память тех великих людей, которые почили на кладбище «Всех душ»? Конечно, можно считать всё это мистикой, но это единственное объяснение моего странного сна, увиденного в старинном здании колледжа Св. Магдалины.

Я посещал Оксфорд много раз. Мне нравился город, его старинные колледжи. Особенно я люблю посещать музей Эшмолиэн, где хранится замечательная коллекция работ прерафаэлитов. Прерафаэлиты оставили о себе память в городе. Здесь учились Уильям Моррис и Берн-Джонс. Сюда в 1856 г. приехал Данте Габриэль Россетти. Объединившись в группу, прерафаэлиты расписали библиотеку Университетского союза (University Union) сценами из романа Мэллори «Смерть короля Артура». Остатки этих росписей еще можно увидеть в этом здании.

Оксфорд – это город поэтов. В Модлен-колледже я видел комнату, в которой жил Оскар Уайльд, известно, где делал свои фотографии Льюис Кэролл. В тихом Мертон-колледже обитал Толкиен. Здесь учились Уистен Оден и Джон Бетчмен, два самых популярных английских поэта XX в. Последний с большой топографической точностью описал в своих стихах Ботанический сад и другие памятные места Оксфорда.

Одной из достопримечательностей Оксфорда является теннисный корт XIV в., выложенный черными плитами. Это настоящий музей спорта. На нем до сих пор играют по старинным правилам «real» тенниса. Посещать этот корт – всё равно что возвращаться в эпоху Тюдоров.

В Оксфорде я разговаривал с Исайей Берлином, правда, только по телефону. В то время он болел, и навещать его было неловко. Он встречался до этого с моим сыном и очень его хвалил. Глеб напечатал в журнале «Спектейтер» (14 марта 1992 г.) рассказ, который назывался «Как важно быть англичанином», перефразировав название пьесы Уальда «Как важно быть серьезным». В рассказе описывалось, как трудно юному русскому адаптироваться к английской культуре и английским традициям. Неожиданно рассказ выиграл первую премию в 1000 фунтов как лучший рассказ года. Премия принесла Глебу некоторую известность, но вместе с тем и проблемы. Хотя рассказ был ироничен, некоторые англичане узнали себя в нем. В результате в газете «Таймс» появилась анонимная статья, которая обвиняла Глеба в том, что он обидел английских аристократов – Джессику Дуглас-Хьюм, вдову издателя «Таймс», и лорда Пирсона. Автор статьи был ксенофобом и советовал не доверять иностранцам. Как мне рассказала Тер-Минасова, декан факультета, статья моего сына стала учебным материалом на факультете иностранной литературы МГУ. Студенты учились по ней, как важно грамотно писать по-английски.

Я надеялся, что мой сын продолжит карьеру в интеллектуальной области, но этого не случилось. Как многие молодые люди, он ушел в бизнес, а не стал, как его родители-профессора, полунищим, живущим на жалкие подачки от государства. Я думаю, он выбрал правильный путь, хотя жаль, что он закопал свой едва проснувшийся писательский талант.

В Оксфорде существует большая колония русских. Есть русская церковь, где обычно встречаются все русские. Ее основателем был философ и писатель М. Зернов. В 1990 г., когда я посетил Оксфорд, он уже умер. После себя он оставил замечательную библиотеку по философии и религии, которая открыта для публичного посещения. Но жива была его жена Милиция, которая подарила мне несколько книг из библиотеки.

Оксфордская колония русских имеет глубокие корни. Здесь жила семья Леонида Пастернака, который приехал в Оксфорд еще до революции с двумя дочерями – Лидией и Джозефиной. Другой хорошо известный русский в Оксфорде – византинист Дмитрий Оболенский. Он учился в Кембридже, но затем получил профессорскую работу в Оксфорде и проработал здесь 35 лет. Свою жизнь он описал в мемуарах «Хлеб изгнания».

В музее Эшмолиэн хранится замечательная коллекция искусства. Здесь есть шедевры итальянского Возрождения, работы прерафаэлитов и, кстати сказать, коллекция, относящаяся к русскому «Миру искусства» – работы Сомова, Бакста. Да и работы Леонида Пастернака, отца русского поэта Бориса Пастернака, экспонируются в этом музее. Я имел возможность ознакомиться с произведениями русского искусства, когда готовил свою книгу о журнале «Мир искусства». Здесь я познакомился с профессором истории искусства, видным исследователем Френсисом Хэскеллом и его русской женой Ларисой, тоже искусствоведом. Они жили рядом с музеем и сотрудничали с его научным отделом.

Мы с женой были очарованы Оксфордом, его садами, парками, зеленью лугов, средневековыми строениями. Но нас поджидала беда. У сына украли компьютер вместе со всеми дисками, на которых был записан текст диссертации. Воры проникли в окно колледжа и похитители компьютер, который в то время был большой редкостью. Это нанесло страшный удар по учебе сына. Похитители так и не вернули диски с текстом диссертации.

Оксфорд – большой индустриальный город. Этим он отличается от Кембриджа, который напоминает посетителю маленькую деревню. Но если в Оксфорде развиваются в большей степени гуманитарные дисциплины, то в Кембридже царствует строгая наука. Здесь находится большой международный центр по изучению антропологии. В этот центр была приглашена моя жена, которая затем была избрана зарубежным, находящимся по другую сторону океана (oversea) членом Чёрчилль-колледжа. Это дало возможность посещать Кембридж и жить там, порой длительное время.

Кембридж, город и университет

В первый раз я посетил Кембридж в 1991 г., а затем я бывал там много раз, почти ежегодно. Это давало нам возможность жить в колледже, пользоваться всеми правами преподавателей, работать в библиотеках и на факультетах и, что, по-видимому, было самым ценным, знакомиться с традициями одного из самых старинных в Европе университетов, с особенностями английского национального характера.

Чёрчилль-колледж принадлежит к молодым колледжам, основанным в 1959 г. Уинстоном Чёрчиллем. Он один из тридцати колледжей, составляющих Кембриджский университет. Разделение на колледж и университет идет от Средних веков, когда студенты сами должны были зарабатывать себе на жизнь и учебу. Колледж не имеет никакого отношения к образованию и обучению, он обеспечивает студентам и профессуре проживание, питание и религиозные отправления – в каждом колледже существует своя церковь или часовня. Во главе колледжа стоит мастер, который организует деятельность всего колледжа. Образование обеспечивает университет, который состоит из соответствующих факультетов. Возглавляет университет сенат и вице-канцлер, канцлер (Сhancellor) университета – обычно почетная должность, и ее обладатель появляется в университете раз-два в году. Сегодня канцлером колледжа является принц Филипп, а вице-канцлером – Алек Броерс, бывший мастер Чёрчилль-колледжа.

Принадлежность к колледжу очень важна. Выпускники навечно остаются в списках колледжа и имеют право периодически возвращаться и жить в колледже. Выпускники Кингз-, Квинс-, Клэр-, Крайст-, Пембрук– и многих других колледжей составляют сообщества, которые поддерживают связи друг с другом и с колледжем всю жизнь.

Кембридж – необычное и ни на что не похожее на всем земном шаре место. Городом его не назовешь, потому что в самом его центре мирно, как несколько веков назад, пасутся коровы, а с другой стороны – это центр мировой науки, куда стремятся ученые всего мира. Здесь внешне сохраняется весь средневековый уклад жизни, с утренней и вечерней церковными службами, напоминающими средневековые одежды профессорскими мантиями (gown), общей трапезой под портретами основателей колледжа.

Бертран Рассел называл Кембридж и Оксфорд, или сокращенно Оксбридж, островами средневековья в океане современной цивилизации. Действительно, здесь парадоксально сочетаются прошлое и настоящее, средневековье, сохранившееся в готическом облике зданий, и самая передовая в мире наука. Кембридж связан с именами великих ученых и писателей, здесь работали и учились Исаак Ньютон, Чарльз Дарвин, Эразм, Джон Милтон, Оливер Кромвель, Теннисон, Драйден, Эрнст Резерфорд, Алан Милн, Генри Джеймс, Джон Мейнард Кейнс, Людвиг Витгенштейн.

Жизнь в Кембридже предоставляет огромные возможности для научных контактов преподавателей и ученых в отличие от американских университетов, где, как я убедился, общение между преподавателями не практикуется. Кембридж и Оксфорд – это университеты в первую очередь для преподавателей, а потом уже для студентов. В США преподаватели университетов даже не имеют специального места для встреч, тогда как в английских университетах существуют обязательные Senior Combination Rooms – комнаты, где профессора читают газеты и журналы и за чашкой кофе обсуждают проблемы науки и преподавания.

Колледжи стремятся предоставить студентам и преподавателям максимум комфорта. Библиотеки колледжей открыты ежедневно, вы можете работать в них или брать из них книги в любое время дня и ночи. Колледжи предоставляют своим членам компьютеры, и каждый член колледжа, включая первокурсников, получает свободный доступ в интернет. В колледже постоянно проходят выставки, встречи, праздники.

Для нас Кембридж предоставил огромные возможности для продолжения нашей научной деятельности. Мы провели в Чёрчилль-колледже несколько сезонов – зиму, весну, жаркое лето. Первый раз мы пробыли здесь около года в 1992 г., затем были здесь в 1996 и 1999 гг. Для нас всё было новым: климат, пища, традиции, а главное – люди.

Конечно, самым впечатляющим для нас в Кембридже было сочетание средневековых традиций с современностью. Начать хотя бы с хай-тейбл, буквально – высокого стола. Это название произошло потому, что в прошлом профессора в колледже сидели в столовой за особым столом, который возвышался на подиуме. Являться на обед все должны в академических мантиях, цвет и покрой которых свидетельствуют о колледже, в котором учился тот или иной профессор. Обязательной принадлежностью колледжа является и часовня. В некоторых колледжах, например в Кингз, эта часовня служит предметом паломничества туристов, так как в ней каждый вечер поет лучший хор мальчиков. В Чёрчилль-колледже также была часовня, из-за строительства которой из колледжа ушли несколько выдающихся ученых. В ней, правда, редко бывали службы, чаще всего она использовалась для музыкальных вечеров. Мы провели в 1999 г. в этой маленькой часовне замечательный органный концерт музыки Микаэла Таривердиева, на который приехали исполнители из России и Голландии. Так мы воздали должное нашему хорошему другу, соседу по дому творчества на Икше.

Обязательной принадлежностью каждого колледжа является библиотека, которая открыта для членов колледжа в любое время дня и ночи. Здесь хранятся особые, необходимые для колледжа книги, а также библиотечные коллекции, подаренные профессорами. Я сам подарил колледжу несколько моих книг.

Мы жили в очень удобной квартире рядом с квартирами других преподавателей и студентов. По соседству находился архив Чёрчилля, который я посещал, работая над его малоизвестными в России материалами. В двух шагах от нас находились теннисные корты и поля для гольфа. Мы старались следовать писаным и неписаным правилам, которых было в колледже во множестве. К сожалению, это не всегда получалось. Так, однажды мы поставили в электропечь на самый слабый огонь рыбу, чтобы приготовить ее на обед, а сами решили выскочить на десять минут на теннисный корт. Но печь не была хорошо отрегулирована. В результате, когда мы вернулись в нашу квартиру, в ней стоял дым и ревела пожарная сирена. В центре комнаты стоял портер (ответственный за жилище), он выглядел грозно, как судия в день Страшного суда. «Вы чуть не начали пожар, – сказал он нам мрачно. – Об этом будет доложено». Действительно, на следующий день по всему колледжу было разослано сообщение о том, что двое русских чуть ли не спалили колледж. Для нас это было хорошим уроком. После этого случая мы никогда не оставляли включенной электропечь. Но зато позаимствовали у портера его лексику – «Об этом будет доложено». Мы и теперь пользуемся этим выражением в случае, когда происходят серьезные ситуации.

Кембридж и Оксфорд с давних пор открывали двери для иностранных студентов. Бывали здесь и многие русские. Английский историк Энтони Кросс, блестящий специалист по русско-английским связям, в своей книге «Россия на берегах Темзы» описывает судьбу русских студентов, учившихся в Оксфорде и Кембридже уже с XVI в. Правда, в Кембридже не было такой большой колонии русских, как в Оксфорде, где сегодня существуют даже православная церковь и библиотека русской религиозно-философской литературы. Но здесь жили, учились и работали выдающиеся русские ученые и писатели, в частности такие, как Петр Капица и Владимир Набоков.

Сегодня в Кембридже учатся многие студенты из России, сюда приезжают русские ученые. Но их знания о Кембридже часто сводятся к чисто туристским впечатлениям. Дело в том, что Кембридж живет не только в одном – пространственном, но и в другом – временно́м измерении. На это обстоятельство указал в своих воспоминаниях о Кембридже Владимир Набоков. Пространство Кембриджа, в особенности старого города, невелико, практически его можно обойти за каких-нибудь полчаса. Но Кембридж принадлежит времени, это как минимум восемь веков, насыщенных событиями, интеллектуальными поисками и научными открытиями. Этот исторический Кембридж непросто увидеть за цветными витражами соборов, в прохладных, затемненных переходах студенческих общежитий, напоминающих монашеские кельи. Это историческое время спрессовано в древних, рукописных книгах, украшенных яркими миниатюрами, оно – в картинах, украшающих обеденные залы и библиотеки колледжей, в скульптурах, запечатлевших образы великих людей прошлого, учившихся в Кембридже.

Об истории Кембриджа я впоследствии написал книгу «Интеллектуальная история Кембриджа» и отсылаю к ней всех желающих узнать побольше об этом городе. Теперь же я хотел бы рассказать о знаменитых людях Кембриджа, о тех, которые уже ушли из жизни, и о тех, с кем мне посчастливилось встречаться, в частности о физике Германе Бонди, биологе Ричарде Кейнсе, философе Джордже Стайнере, антропологе Нике Мэси-Тейлоре и многих других.

Уинстон Чёрчилль – оратор, писатель и художник

Живя в колледже, основанном Уинстоном Чёрчиллем, я имел возможность познакомиться с его биографией, политической деятельностью, его книгами (как-никак он был лауреатом Нобелевской премии по литературе), его живописью.

Хотя Чёрчилль умер в 1965 г., он всюду присутствует в колледже, который он основал и который носит его имя. Это его колледж. Его образ витает повсюду. Здесь стоят его скульптуры, висят написанные им картины. Он присутствует всюду и как реальная личность. И хотя я никогда не встречался с бывшим английским премьер-министром, именно в Чёрчилль-колледже я впервые ощутил значение и обаяние его личности. Поэтому я полагаю, что могу поделиться знаниями о нем.

Что я знал о Чёрчилле до своего посещения Англии? Главным образом то, что он был глашатаем холодной войны, джингоистом, идеологом британского империализма. Этими стереотипами была наполнена вся советская пропаганда. Окарикатуренный образ Чёрчилля постоянно мелькал в газетах, журналах, в карикатурах Кукрыниксов. Живя буквально рядом с архивом, я решил воспользоваться случаем и познакомиться с его материалами, чтобы узнать подробнее об этой незаурядной личности, сыгравшей большую роль как в политической жизни Великобритании, так и в отношениях между Великобританией и Россией. Хотелось проверить, каков Чёрчилль был на самом деле, каким он был как человек, личность, каковы были особенности его характера.

Уже с первых же посещений архива я стал убеждаться, что образ Чёрчилля, создаваемый в течение многих лет советской пропагандой, оказался настоящей фикцией. Трудно было понять, как воинствующий империалист и джингоист мог стать лауреатом Нобелевской премии по литературе, трудно было понять, почему милитарист Чёрчилль, вместо того чтобы заниматься вооружением Великобритании, основал один из самых больших и современных колледжей в Кембридже. К тому же в колледже были развешаны на стенах картины, принадлежащие кисти Чёрчилля. Всё это заставило меня усесться за архивные папки и заняться изучением материалов.

Прежде всего я прочел несколько книг о Чёрчилле, написанных в недавнее время. Англичане гордятся Чёрчиллем, хотя вокруг его фигуры до сих пор ведутся споры и дискуссии. Тем не менее, когда речь заходит о том, кто самая представительная фигура в английской политической жизни XX в., называется имя Уинстона Чёрчилля. Известный английский писатель и драматург Д. Б. Пристли в своей книге «Англичане» пишет, что Чёрчилль, помимо всех своих заслуг в политической жизни, был ярким представителем того, что называется «английский характер». По словам Пристли, Чёрчилль «был величайшим англичанином, английский характер которого поразил весь мир»[49].

Действительно, в личности Чёрчилля отражается много черт, характерных для современной Англии. Поэтому его биография, его деятельность, его мысли могут многое рассказать об английском характере.

Я не собираюсь оценивать Чёрчилля как политика, это дело профессиональных историков. Мне хотелось бы рассказать о моем впечатлении о нем как человеке.

Прежде всего следует отметить, что Чёрчилль был не только политиком, но занимался также разнообразными видами деятельности: журналистикой, историей, живописью, добиваясь всюду значительных успехов. Об этих сторонах деятельности Чёрчилля в России мало кто имеет хоть малейшее представление. Кроме того, в политической публицистике Чёрчилля, как опубликованной, так и хранящейся в его архиве, который находится в Кембридже на территории Чёрчилль-колледжа, содержится много поучительного и полезного для понимания судеб современной истории. Наконец, в творчестве Чёрчилля есть одна тема, которая постоянно занимала его, – отношение к России. Всё это делает знакомство с литературным наследием Чёрчилля весьма актуальным.

На территории Чёрчилль-колледжа, который мне приходилось несколько раз посещать, а иногда и подолгу жить там, существует архив Чёрчилля, в котором собраны все документы о его жизни и деятельности, все его рукописи и книги. Он был создан в 1973 г. как хранилище всех рукописей, книг, документов и изобразительных материалов, связанных с жизнью и деятельностью Уинстона Чёрчилля. В архиве работает шесть архивистов, а патронируется он известными учеными и политическими деятелями, включая дочь Чёрчилля леди Соамс. В архиве находятся 2 тысячи единиц хранения, включая письма и рукописи Уинстона Чёрчилля от детских лет до последних дней его жизни. Здесь же собраны книги, как написанные самим Чёрчиллем, так и о нем – исторические исследования, воспоминания. Работая в этом архиве, я выяснил для себя многие вопросы, которые, как мне кажется, не теряют интереса: отношение Чёрчилля к России, его встречи со Сталиным и его оценка личности Иосифа Виссарионовича, его участие во Второй мировой войне и т. д. Особенно мне запомнилось его определение различий между социализмом и коммунизмом, которое я никогда не встречал в нашей печати. Сопоставляя социализм и капитализм, Чёрчилль писал: «Прирожденный порок капитализма – это неравномерное распределение богатства, тогда как прирожденная добродетель социализма – это равномерное распределение нищеты»[50]. Мне кажется, эта формулировка, при всей своей краткости, вполне могла бы фигурировать в учебниках по политологии. Социализм как политическая доктрина, говорил Чёрчилль, исходит из философии бедности, он может осуществить идею равенства только в условиях нищеты. По его словам, «социализм – это философия несостоятельности, кредо невежественности и евангелие зависти».

Чёрчилль всю жизнь интересовался Россией, ее историей, политикой, писателями и политическими деятелями. Его привлекала загадочность России. Именно ему принадлежит знаменитая фраза, сказанная на лондонском радио в 1939 г., о том, что Россия – «это загадка, завернутая в тайну и погруженная в мистерию» («It is a riddle wrapped in a mystery inside an enigma»)[51]. Эта ставшая знаменитой фраза Чёрчилля не имеет ничего общего с известным стихотворением Тютчева о том, что Россию невозможно «понять умом». Чёрчилль, говоря о загадочности России, был уверен, что эту загадку разгадать можно и нужно. В продолжении этой фразы, которое обычно забывают привести, он сказал, что ключ к этой загадке существует – это национальные интересы России. Сам Чёрчилль потратил много времени и усилий, чтобы разгадать эту загадку и кое-чего в этом достиг.

Чёрчилль прожил долгую жизнь, он умер в 1965 г., когда ему был 91 год, и был торжественно похоронен в Вестминстерском аббатстве, а затем перезахоронен на скромном семейном кладбище в деревеньке Блейдон, недалеко от фамильного дворца Блэнхейм, в котором он родился. Дворец этот недалеко от Оксфорда и открыт для посетителей, так что дворец и парк посещают тысячи туристов каждую неделю. Но далеко не все знают, где похоронен Чёрчилль. Во всяком случае, когда я там был, туристов не было. Место его захоронения – тихое и скромное, прямо у порога небольшой деревенской церквушки. Гораздо более известен скульптурный памятник на Вестминстерской площади, где он изображен в шинели, с палкой в руках, надо сказать, без всякого элемента идеализации.

В личности Чёрчилля поражают прежде всего его энергия и работоспособность. Обычно он мало спал, ему было достаточно нескольких часов для сна, всё остальное время он посвящал работе. Чёрчилль написал много книг, среди которых «Река войны» (1899), «Мировой кризис» (1931), «Мальборо: его жизнь и эпоха» (1938), автобиография «Моя ранняя жизнь» (1930), четырехтомная «История народов, говорящих на английском языке» (1956–1958). За свою литературную деятельность Чёрчилль получил в 1953 г. Нобелевскую премию.

В этих работах виден явный интерес Чёрчилля к истории и ее интерпретации. Еще в молодом возрасте он изучал исторические работы Гиббона и Маколея. В книгах Чёрчилля, и в особенности в его многочисленных речах и выступлениях, проявились явный публицистический дар, склонность к острому политическому суждению, наконец, к юмору, который он считал обязательной принадлежностью таланта. Его суждения об истории, национальных традициях, в особенности английской и американской, демократии, фашизме и коммунизме часто принимают характер политических метафор и философских максим. Так, он сравнивал историю с мерцающей лампой, установленной на пути прошлого, с помощью которой можно «возродить образы прошлого и отзвуки страстей ушедших дней»[52]. Впрочем, в его высказываниях об истории постоянно присутствовали и нотки здорового скептицизма. «Я должен сказать, – говорил он на Генеральной ассамблее в Вирджинии 8 марта 1946 г., – что главным уроком истории является то, что человечество неспособно учиться ее урокам».

Железный занавес, который опустился на Европу, открыл новую эру в европейской истории, связанную с Холодной войной. И хотя Чёрчилль провозгласил эту новую эру, сам он оказался не у дел. В апреле 1955 г. он уходит с поста премьер-министра. В это время ему было 80 лет, и у него уже случилось три инфаркта. Ему предстоит прожить еще десять лет, занимаясь живописью и литературной деятельностью. Будучи художником-любителем, Чёрчилль неплохо рисовал и даже выставлял свои работы в Королевской Академии художеств (1947). Свои размышления о живописи он опубликовал в небольшой книге «Живопись как развлечение» (1948). В частности, он сравнивал живопись с военным сражением. «Пытаться нарисовать картину то же самое, что участвовать в бою. Я бы сказал, что это даже более впечатляющее занятие, чем война, хотя психологические затраты те же». Чёрчилль как-то шутливо сказал: «Когда я попаду на небо, я намерен значительную часть моего первого миллиона лет провести за рисованием».

В это время в Чёрчилле проснулся интерес к новой сфере деятельности, которая всегда подспудно интересовала его. Она была связана с образованием. Чёрчилль неоднократно избирался ректором различных университетов (Абердин, Бристоль, Эдинбург), выступал с лекциями в Оксфорде. Но занятия политикой не позволяли ему особенно глубоко заниматься вопросами педагогики и образования. Теперь же, когда он отошел от политики, он активно занялся этой сферой деятельности.

Еще в 1943 г. Чёрчилль сказал, что будущее принадлежит нациям, которые обладают лучшей системой университетского образования. Идея реформы университетского образования постепенно получала практическое воплощение. В 1949 г. он посетил знаменитый Технологический институт в Массачусетсе (МТI) и задумал основать нечто подобное в Великобритании. Первоначально он планировал создание колледжа исключительно для аспирантов, занимающихся физикой, химией и механикой. Но в дальнейшем этот проект изменился, в нем нашлось место и для студентов, и для гуманитарных дисциплин. В 1958 г. Чёрчилль основывает фонд для строительства нового колледжа в Кембридже, для которого компания Шелл предоставляет офис в Сити. Более 800 компаний приняли участие в образовании этого фонда, который составил около 3,5 миллионов фунтов. Среди них были такие компании, как Форд, Рокфеллер, Гулбенкиан, Жилетт, Шелл, Данлоп, Инглиш Электрик, Волфсон и др. Были и многочисленные личные пожертвования от частных лиц.

Всё это дало возможность приступить к строительству здания колледжа. По совету Николаса Певзнера, известного историка архитектуры и искусства, архитектурный проект колледжа был заказан Ричарду Шеппарду, который предложил проект здания в духе эстетики Корбюзье: функциональные помещения, плоские крыши, настоящие машины для жилья. Всё это сочеталось с огромной территорией, предназначенной для крикета и теннисных кортов. В колледже много зеленой травы, ее тщательно выращивают, стригут и подсаживают там, где появляются пролежни. Прямо на земле стоят абстрактные скульптуры Барбары Хепуорт, одной из самых выдающихся и оригинальных скульпторов XX в.

Колледж был основан не только по инициативе Чёрчилля, но и в его честь. Это был памятник, быть может, более ценный, чем любая статуя, колонна или другой мемориал. Этот памятник создавался за заслуги Чёрчилля во Второй мировой войне, и в его создании приняли участие многие страны, бывшие союзники Великобритании в войне против фашизма. Дерево для строительства колледжа прибыло из Канады, Австралии и Новой Зеландии, медь – из Родезии, ковры – из Индии. Генерал де Голль прислал в подарок новому колледжу гобелен, который теперь висит в библиотеке.

17 октября 1959 г. Чёрчилль посетил Кембридж и присутствовал при закладке колледжа. На территории колледжа не было еще никаких зданий, вокруг была зеленая трава. Здесь он посадил два дерева – дуб и шелковицу, которые и теперь растут на территории колледжа в память об этом событии. Здесь же Чёрчилль выступил с речью, в которой он, в частности, сказал:

«Поскольку мы не обладаем огромным населением или природными ресурсами, мы, для того чтобы выжить, должны полагаться только на собственный ум, на собственную систему образованного мышления, чтобы быть в равном положении с США или с Советской Россией».

Результатом явился новый колледж в Кембридже, который носит имя Чёрчилля – Чёрчилль-колледж.

Основывая новый колледж, Чёрчилль планировал создать нечто по образцу американского Технологического института в Массачусетсе. Но он предостерегал против одностороннего занятия естественными дисциплинами, по его плану, 70 % студентов должны были заниматься естественными науками, 30 % – гуманитарными. Эта мысль о необходимости баланса между гуманитарным и техническим образованием высказывалась им неоднократно. Выступая в университете в Осло, он говорил:

«Техническое образование не должно перевешивать гуманитарное. Университеты не должны быть слишком прагматичными. Мы нуждаемся в большом количестве инженеров, но мы не хотим, чтобы весь мир состоял только из инженеров».

И хотя Чёрчилля беспокоило отставание Великобритании от других стран в области технологий, он понимал значение гуманитарного образования и необходимость сбалансированной системы образования. В выступлении в Лондонском университете в 1948 г. он говорил по этому поводу:

«Я должен сказать, что изменил свое отношение к классике. У меня было неверное отношение к ней, когда я учился в Харроу. С тех пор я изменил свою точку зрения. Знание древнегреческой и древнеримской литературы было огромной образовательной силой в Европе, которая, я боюсь, угасает сейчас. Университетское образование не должно быть слишком практичным».

Существует несколько дат, связанных с основанием и строительством колледжа. Полностью колледж со всеми его строениями стал функционировать в 1964 г., но официальной датой его возникновения является август 1950 г., когда королева утвердила название и статус колледжа. В этот год в колледж прибыли 26 аспирантов, а в следующем году начался набор студентов.

Сегодня ушли в прошлое политические баталии в Британском парламенте, о вкладе Чёрчилля в британскую политику пишут историки. Но Чёрчилль помимо своих книг оставил о себе зримую память – колледж, который носит его имя. К тому же его исторические книги содержат богатый материал о европейской политической истории, о своеобразии различных национальных характеров, в том числе и английского.

Чёрчилль отличался чувством юмора, талантом краткого и афористического изложения своих мыслей. Не случайно в Англии вышло несколько сборников, содержащих его максимы[53]. Их часто цитируют и приводят в качестве «мудрых мыслей». В этих сборниках содержатся образцы его политической лексики, примеры его полемических аргументов, чаще всего остроумных, сатирических и просто смешных. Он говорил: «Шутка – это очень серьезная вещь». И шутил на самые различные темы. Например, о политике. «Политика, – говорил он, – это способность представить то, что будет завтра, через неделю, через месяц, через год. А потом обоснованно объяснять, почему этого не случилось». Или: «Политика – это война, только более опасная. На войне вас убивают один раз, в политике – много раз». Чёрчилль был оптимистом, зная, как относительна грань между оптимизмом и пессимизмом. «Пессимист видит трудность в каждой возможности, оптимист видит возможность в каждой трудности». Или еще: «Мир наполнен чудовищной ложью, и хуже всего, что половина ее – правда».

Уинстон Чёрчилль не был только политиком, хотя именно политика была его истинным призванием. Ему были знакомы множество интересов и профессий: он был журналистом, военным корреспондентом, историком, писателем, художником. Когда ему было уже 40 лет, он взял в руки палитру. Рисовать он стал в период, когда освободился от должности премьер-министра. Живопись для него была терапией. В колледже есть две картины Чёрчилля – натюрморт и морской пейзаж – «Атлантический океан около Биарицца». Обе они, на мой взгляд, выглядят вполне профессионально. Выставка картин Чёрчилля еще при его жизни была представлена в Академии художеств, рецензию на нее написал Эрнст Гомбрих. Недавно одна из картин Чёрчилля была продана на аукционе Сотби за тысячу долларов.

Предоставим историкам оценивать роль Чёрчилля в политической жизни Великобритании. Мне хотелось бы только поделиться с читателем тем образом выдающегося англичанина ХХ в., который сложился у меня после знакомства с документами его жизни, его мыслями и творчеством. Очевидно, Чёрчилль не был простым человеком, напротив, антагонизмы раздирали его душу. Одна сторона его души была действительно агрессивной, связанной с политикой и войной. Действительно, войнам была посвящена большая часть его жизни. Но другая сторона его души была связана с интеллектом, с горячим интересом к истории, науке и образованию, в котором он в конце своей жизни обнаружил действительные пружины прогресса и развития общества. Эти две стороны души боролись друг с другом, и как кажется, в итоге победила вторая. Жизнь и работы Уинстона Чёрчилля – прекрасный образец достоинств английского характера и верности английской традиции.

Эти мысли приходят мне на ум каждый раз, когда я посещаю Чёрчилль-колледж, подлинное детище английского политика, понявшего на закате жизни, что не война, не эскалация военного вооружения, а интеллект и образование определяют судьбы нации и ее будущее.

В колледже чтят память своего основателя. На официальных обедах и вечерах здесь провозглашается короткий тост «За королеву, за сэра Уинстона». Архив Чёрчилля проводит различного рода конференции и встречи. В 2004 г. здесь проводилась перестройка здания архива, и когда она завершилась, на открытие новых помещений приехала политическая элита Лондона. Среди присутствующих была Маргарет Тэтчер. Я был представлен ей, и она показалась мне не такой уж «железной леди», как ее изображают. Она высказала сожаление, что не знает русского языка, хотя всегда хотела его изучить. У нее остались хорошие воспоминания о Горбачёве. На память об этой встрече я сфотографировался с ней вместе и храню эти фото.

Я написал две книги о Чёрчилле. Одна из них посвящена его работам по истории и литературе, вторая – его занятиям живописью. К сожалению, издательство «Алетейя» не смогло хорошо иллюстрировать живописные работы Чёрчилля, который 50 лет активно писал картины, издавал книги по теории живописи, регулярно выступал в Королевской Академии художеств.

Приведу одно, на мой взгляд, немаловажное свидетельство. В конце 2002 г. телевидение Би-Би-Си провело опрос зрителей о том, кто лучшие из британцев. Отобрали сотню людей, в которую попали ученые, изобретатели, путешественники, врачи, короли, политики, включая премьер-министра Тони Блэра, писатели, актеры, миссионеры, спортсмены и даже поп-звезды. Последних оказалось больше, чем писателей. В этом списке не оказалось ни одного поэта и ни одного художника. Как бы ни был спорен состав этой славной сотни, он отражает вкусы и взгляды современной британской аудитории.

Особый интерес представляет первая десятка. В ней – Уильям Шекспир, королева Елизавета, Исаак Ньютон, Оливер Кромвель, адмирал Горацио Нельсон, Чарльз Дарвин, Уинстон Чёрчилль, инженер Исамбард Брунел и принцесса Диана. Окончательное голосование поставило на первое место Уинстона Чёрчилля.

Джон Мейнард Кейнс и Россия

Выдающимся английским экономистом, экспертом в области монетарной системы, сыгравшим огромную роль в развитии экономической теории ХХ в., был Джон Мейнард Кейнс (1883–1946). Имя Кейнса широко известно в Кембридже, в особенности в Кингз-колледже, где он учился и где сохранились его архив и музей. Кроме того, я познакомися с его племянником, профессором Ричардом Кейнсом, который много рассказал мне о своем великом родственнике, хотя в его роду был и более великий ученый – Чарльз Дарвин.

Мейнард Кейнс был человеком широких интересов и знаний. Помимо того что он был ведущим экономистом в Европе, он был также философом, экспертом по международным экономическим проблемам, собирал старинные книги и современнную живопись, увлекался театром и балетом.

Учился он в Итоне, а потом в Кингз-колледже в Кембридже. Его родители были тесно связаны с Кембриджским университетом. Отец – Джон Невилл Кейнс – был преподавателем логики и занимал важный пост университетского регистратора. Он – автор книг «Формальная логика» и «Метод политической экономии». Мать – Флоренс Браун – студентка женского Ньюэм-колледжа, в 1932 г. была избрана мэром Кембриджа, став первой женщиной, занявшей этот почетный пост. Мейнард поселился в Кингз-колледже, одном из самых больших и прославленных колледжей Кембриджа. Он стал активным участником университетского Дискуссионного общества, основанного еще в 1820 г. Оно имело еще одно название – «Апостолы». В него входила группа философов-интеллектуалов: Мак-Таггарт, Бертран Рассел, Дж. Мур, Литтон Стрейчи, Руперт Брук. Главным принципом общества была абсолютная свобода выражения мыслей, отсутствие всяких табу, всяких ограничений морального, религиозного или политического общества. Членов общества избирали, они проводили свои заседания по субботам и расходились далеко за полночь. На заседаниях общества обсуждались проблемы религии, искусства, философии, поэзии, идеального социального устройства.

В марте 1910 г. его избирают феллоу (fellow) Кингз-колледжа. С этого времени до конца жизни Кейнс неразрывно связан с этим колледжем. С 1911 по 1914 г. он читает лекции по экономике в университете, пишет статью по экономике Индии. К 1914 г. относится начало его дружбы с Витгенштейном, который в то время слушал лекции Бертрана Рассела по математической логике. После Первой мировой войны Кейнс был главным представителем казначейства на Парижской мирной конференции, подводящей итоги войны. Здесь он оказался в явной оппозиции к премьер-министру Ллойду Джорджу, который в качестве репарации требовал от Германии 25–30 миллиардов фунтов, тогда как Кейнс считал, что один миллиард – вполне достаточная сумма. Это расхождение приводит к тому, что Кейнс уходит с официального поста.

Отказавшись от службы, Кейнс занимается публикацией и популяризацией своих экономических теорий. В 1919 г. он издает полемическую книгу «Экономические последствия мира», которая вышла огромным тиражом в сто тысяч экземпляров. К тому же, обладая суммой в 10 тысяч фунтов, он начинает играть на бирже, в результате чего он составляет себе огромное состояние, которое уже в 1936 г. исчисляется суммой в 500 тысяч фунтов.

Начиная с 1925 г. Кейнс становится издателем «Экономического журнала», главой редакционного совета журнала «Нация». К тому же он избирается директором финансовой части Кингз-колледжа и с этого времени занимается его финансовыми делами.

Кейнс возвращается в Кембридж. Он живет между Лондоном, где он был членом интеллектуального и элитарного кружка Блумсбери, и Кембриджем, где он, несмотря на растущую международную известность, продолжал оставаться членом Кингз-колледжа. Кейнс способствовал развитию культурных институтов Кембриджа. Он вложил 20 тысяч фунтов в основание Кембриджского Arts Theatre, который находится в центре города, недалеко от торговой площади. В 1925 г. Кейнс женился на русской балерине Лидии Лопоковой из балета Дягилева. Супруги Кейнс покупают загородный дом в графстве Сассекс, который они обставляют произведениями французских импрессионистов – Сезанна, Деренна, Сёра. После его смерти коллекция живописи, собранная ими, оценивалась в 31 419 фунтов. Сегодня ее цена выросла в десятки раз. По завещанию она должна была быть подарена Кингз-колледжу, чтобы картины были повешены в коридорах колледжа. Но ценность картин такова, что колледж не может обеспечить их сохранность. Поэтому коллекция передана в Музей Фитцуильяма.

Благодаря русской жене Кейнс постепенно отошел от лондонского элитарного кружка Блумсбери и занялся напряженной работой в области экономической теории.

Женитьба на русской балерине связала Кейнса с Россией. Он трижды ездил туда. В первый раз – в сентябре 1925 г. на празднование 200-летия Петербургской академии наук, на котором он официально представлял университет Кембриджа. Результатом этой поездки явилась статья для журнала «Нация» «Краткий взгляд на Россию». Впоследствии эта статья вышла отдельной книгой в принадлежащем Леонарду и Вирджинии Вульф издательстве «Хогарт Пресс».

Это было небольшое частное издательство, которое издавало в основном эстетическую литературу, принадлежащую перу членов кружка Блумсбери – Р. Фраю, Томасу Элиоту, Э. Форстеру. Книга Кейнса была очередным, тринадцатым выпуском издательства. Она была небольшой по размеру, всего 28 страниц.

Главная и довольно парадоксальная идея книги была свяана с оценкой ленинизма. Для Кейнса ленинизм и большевизм представлялись как определенный тип религии, как религиозное верование, сочетающее утопизм и религиозное ви́дение с прагматизмом, мистицизмом и материализмом. Впрочем, Кейнс был лишен предубеждений относительно Советской России. Он полагал, что лучше иметь дело не с царской, а с Советской Россией. Поэтому, завершая свою статью, он пишет:

«Я бы хотел предоставить России ее шанс, не мешать ей, а даже помогать. Если бы я был русским, я бы работал скорее на Советскую Россию, чем на Россию царскую. Я не могу присоединяться к новой официальной вере в большей степени, чем к старой. Я не могу ненавидеть новых тиранов меньше, чем старых. Но из жестокости и глупости старой России не выросло ничего, тогда как за глупостью и жестокостью новой России могут скрываться проблески идеала»[54].

В 20-х гг. не было недостатка в описаниях европейскими авторами советского общества. Можно вспомнить заметки о России Герберта Уэллса, Бернарда Шоу, Бертрана Рассела. Одни были восторженными, другие – негативными. И все они основывались главным образом на кратковременном пребывании в стране и сугубо личностном восприятии Советской России.

Эта книга не была первой работой Кейнса, посвященной экономическому анализу большевизма. Еще в 1922 г. (26 апреля) в газете «Манчестер гардиэн» появилась его статья «Финансовая система большевизма», в которой он, помимо всего прочего, высказывал мысль о возможной стабилизации рубля.

«Кто знает, быть может, именно Россия удивит нас, став первой из послевоенных стран, которая стабилизирует свои финансы?»

Финансовая реформа в России 1923 г., обеспечившая золотом рубль, давала основание этим предположениям Кейнса.

Следует отметить, что на протяжении нескольких десятилетий Кейнс был центром либеральной интеллигенции в Кембридже и поддерживал личные связи со многими русскими, посещавшими университет. Прежде всего следует назвать Петра Капицу. В феврале 1924 г. Кейнс посетил лабораторию Кавендиша, в которой в то время работал Петр Капица. «Сегодня после обеда, – пишет Кейнс жене об этом посещении, – я видел атом. Мне показали лабораторию Кавендиша, где физики производят свои выдающиеся опыты, и двое сопровождающих давали мне объяснения. Это было очень интересно. Одним из них был молодой русский по имени Петр Капица. Он изобрел замечательный инструмент и показался мне очень умным»[55].

Кейнс был хорошо знаком с советским послом в Лондоне Майским, с Сергеем Дягилевым, подругой жены, русской театральной деятельницей Верой Бовен, Николаем Бахтиным и др. Он способствовал поездке в Россию Людвига Витгенштейна, хотя был против его намерения остаться в СССР навсегда. Кейнс читал русские книги, интересовался событиями в России.

В своих экономических исследованиях Мейнард Кейнс приходил к парадоксальным выводам. В частности, он полагал, что депрессия 30-х гг. в США была результатом не того, что люди слишком много тратили, а, наоборот, того, что они тратили слишком мало. «Кейнсианская экономика» сыграла большую роль в экономических программах ряда европейских стран, в частности в обеспечении контроля над безработицей.

Во Второй мировой войне Кейнс участвовал в программе ленд-лиза и основании Мирового банка в 1944 г., который создал фонд для послевоенной реконструкции. Он не был лауреатом Нобелевской премии, но его слава как экономиста-реформатора была огромной. Она выходила далеко за пределы Кембриджа и сделала его широко известным во всем мире. В конце своей жизни Мейнард Кейнс страдал от коронарной болезни, которая свела его в могилу на 63-м году жизни.

Несомненно, в 30–50-х гг. Мейнард Кейнс был одной из самых влиятельных фигур в Кембридже. Во многом благодаря ему Людвиг Витгенштейн получил пост профессора философии, сестра Литтона Стрейчи стала директрисой женского колледжа Ньюэм, в Кембридже появилось построенное на деньги Кейнса здание Художественного театра, а сам город приобрел славу центра интеллектуальной элиты.

Семья Кейнс до сих пор играет большую роль в научной и духовной атмосфере Кембриджа. Брат Мейнарда Джеффри Кейнс (1887–1982) также сочетал интерес к науке с гуманитарными занятиями. Он учился в Кембридже, будучи членом Пембрук-колледжа, который он закончил, получив степень доктора медицины в 1918 г. Он практиковался в лондонской больнице Св. Бартоломео. В Первую мировую войну вступил в армию и занимался хирургией в военном госпитале. Он был одним из первых, кто практиковал в Великобритании переливание крови и даже написал на эту тему медицинскую книгу (1922). Кроме того, Джеффри Кейнс был пионером в использовании радия для лечения рака груди. Именно он основал в Великобритании национальную службу переливания крови.

Вместе с тем Джеффри Кейнс интересовался искусством и литературой, он собирал библиографию о Джонне Донне, Уильяме Блейке, Джейн Остин. Он издал несколько книг о поэзии – «Исследования о Блейке» (1949) и книгу о современном поэте Руперте Бруке, с которым он дружил в Кембридже и который погиб в Первую мировую войну. Кембриджский университет наградил его почетной степенью доктора литературы в 1965 г. Как и его брат, он увлекался балетом. Он сам написал сценарий балета «Иов», который был поставлен в 1931 г. на музыку Рамира Уильямса с декорациями его двоюродной сестры Гвен Раверат. Представляет большой интерес его биографическая книга «Врата Памяти», изданная в 1981 г.

Его сын Ричард стал профессором физиологии. Посещая Кембридж, я часто встречался с ним в Чёрчилль-колледже. Об этих встречах мне хотелось бы рассказать более подробно.

Ричард Кейнс о русских в Кембридже

В Чёрчилль-колледже я встретился с профессором Ричардом Кейнсом. Он принадлежал к двум фамилиям – Кейнсам и Дарвинам. Родившись в 1919 г., он был сыном Джеффри Кейнса, брата Мейнарда Кейнса. По материнской линии он является правнуком Чарльза Дарвина, а его мать – Маргарет – внучкой Дарвина.

Ричард Кейнс-Дарвин изучал физиологию, затем занимал пост исследователя в Тринити-колледже, работал в физиологической лаборатории с Аланом Ходкиным и Эндрю Хаксли. С 1953 по 1960 г. он преподавал в Кембриджском университете, возглавлял кафедру физиологии. С 1952 по 1960 г. Ричард Кейнс – член Питерхауза, где, по его признанию, была самая лучшая кухня в Кембридже. Но здесь он вступил в конфликт с мастером колледжа. В результате в 1960 г. он вынужден был уйти из колледжа, распрощавшись со вкусными обедами. Физик Джон Кокрофт, который в это время стал мастером только что созданного Чёрчилль-колледжа, пригласил его туда. Таким образом, Ричард Кейнс оказался в числе отцов-основателей нового колледжа (1961). Сегодня он является одним из его старейших профессоров.