Арарат

– Это не значит, что я обязательно это сделаю, любимый, – ответила она, закатив глаза и покачав головой, затем посмотрела по очереди на каждого из окружавших ее людей.

Вот Адам, ее любимый мужчина. Рядом с ним Бен Уокер, который ей нравился, но теперь она предпочла бы, чтобы он находился где угодно, только не здесь. И, наконец, Хакан, откровенно ее ненавидевший.

– Я хочу, чтобы ты понял, что не все так просто, – продолжила Мериам. – Если бы ты сказал мне месяц назад, что мы найдем мертвого парня с рогами, то я бы на радостях устроила вечеринку. Но когда мы впервые вскрыли гроб, я чуть не сдохла. Те кадры – просто золото для нашей документалки, но отныне любая неприятность может стать поводом обвинить нас в том, что мы держим здесь кровавого демона.

Адам прислонился к сухой деревянной стене.

– Блин, никакой это не…

– Я знаю, что это не демон! – отрезала она. – Но попробуй убедить всех этих суеверных придурков…

Она застыла. За спиной Хакана, в проходе, через который они пришли сюда, кто-то стоял и подслушивал. Она заметила его по тени, отбрасываемой на дальнюю стену – от света рабочего фонаря, висевшего над головой.

– Ах ты, сволочь, – прошипела она и решительно прошагала мимо Хакана.

Тень дернулась, пискнула, словно обнаруженная мышь, но бежать было поздно, и человек шагнул на открытое пространство. Это был Оливьери, с пунцовыми от холода и смущения щеками.

– Пошел отсюда… – произнесла Мериам, жестко отчеканив каждое слово.

– Что?..

– Я не шучу, Армандо, – продолжила он. – Убирайтесь отсюда. Немедленно. Вас на собрание не приглашали. Мы специально вернулись сюда, чтобы поговорить наедине, без посторонних ушей.

– Но я не…

Мериам положила руку ему на грудь и толкнула аккуратно, но твердо, вынудив сделать несколько шагов назад и зайти обратно в проход.

– Я должен присутствовать на совещании, – стал возмущаться Оливьери. – Как все старшие сотрудники. Я вообще не понимаю, что здесь делает доктор Уокер, и…

– Доктор Уокер уже имел опыт общения со всякой жуткой хренью, поэтому я хочу, чтобы он был здесь, – ответила Мериам. – А вас я здесь видеть не хочу.

Но объяснять уже ничего не требовалось. Оливьери уходил.

– А что вы знаете о моем опыте? – спросил Уокер.

Она внимательно посмотрела на него: тонкий шрам пересекал левую сторону лба, несколько шрамов поменьше были видны с правой стороны шеи. Не особо примечательное лицо. Но что-то во взгляде выдавало, что эти глаза успели повидать много тьмы и жути на своем веку.

Мериам фыркнула.

– Адам здесь, потому что он мой партнер. Хакан – здешний бригадир. Если бы я хотела позвать сюда кого-то из политических соображений, то это были бы Ким и мистер Авчи. Когда я узнала, что вам разрешили приехать сюда, то немножко изучила вашу биографию. Вы уже попадали в трудные ситуации. И хотя я до сих пор не знаю, кто вы на самом деле и что конкретно делаете для Национального научного фонда, я думаю, вы легко возьмете себя в руки, если все пойдет наперекосяк.

– Хотите сказать, вам важна моя точка зрения? – спросил Уокер.

Мериам чувствовала, как уходит гнев, вызванный появлением Оливьери. Ей снова стало холодно. Яркий свет рабочего фонаря совсем не бодрил, она даже не чувствовала, что наступило утро. Ей все еще казалось, что сейчас глубокая ночь и вокруг шевелятся мрачные тени. Самочувствие было таким, словно она не высыпалась месяцами. В голове постепенно усиливалась боль.

– Да, доктор Уокер. Именно это я и хочу сказать.

Уокер протер покрасневшие глаза. Очевидно, он тоже сегодня спал плохо.

– Позапрошлой ночью у вас пропали двое, – сказал он, многозначительно посмотрев на Хакана. – Один из которых профессиональный проводник, достаточно умелый для того, чтобы спуститься с горы даже под снегопадом. Ожидаемый буран еще не начался, поэтому я готов был согласиться с этой версией. В какой-то степени она была вполне разумной. Прямо сейчас в вашей команде трудится довольно много разочарованных сотрудников. Но еще двое? Археолог средних лет и один из ее студентов – с минимальным опытом восхождения в горы?

Лестница вниз снова стала притягивать к себе взгляд, и Мериам заставила себя отвернуться.

Затем обратилась к Хакану:

– Они смогут спуститься?

Хакан вернулся к старым привычкам и теперь вновь отводил глаза. Он пристально посмотрел на Адама, словно ожидая от него разрешения на ответ. Какого черта он это делает?

– Это возможно, – ответил Хакан, медленно кивнув. Но затем он посмотрел прямо на Мериам, сузив глаза, полные темной мудрости. – Но ты сама знаешь, что они этого не делали.

Мериам вздрогнула.

– Ты на что намекаешь?

Ноздри Хакана задергались. Он смотрел на нее со знакомым отвращением.

– Ты не глупая женщина, несмотря на то, что стараешься доказать обратное. Профессор Маршалл не была против твоего руководства и не боялась мертвых.

– Согласен, – тихо сказал Адам. Мериам только сейчас заметила, что сегодня он пришел без камеры. – Эти люди не уходили. Здесь нет никаких демонов, но это не значит, что мы не имеем дело с чудовищем. А возможно, и не с одним.

Уокер подошел к лестнице, положил руку на перила и посмотрел вниз, в темноту. Все наблюдали за ним. Мериам почувствовала напряжение, которое сидело в нем, и оно немедленно передалось ей. Ей вдруг захотелось бежать, кричать или драться.

– Убийство, – сказала она. – Мы говорим об убийстве.

– Именно так, – ответил Хакан. – Это не может быть ничем другим.

– Да, это убийство, – согласился Бен и внимательно огляделся, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. – И саботаж.

Руки Мериам затряслись. Лицу стало жарко.

– Хакан, скажи Патилу, чтобы собрал все необходимые инструменты, взял с собой нескольких студентов Хелен – из тех, кто еще может работать, – затем встречаемся у ящика.

– Погодите, – вмешался Уокер.

Мериам его проигнорировала.

– Адам, оповести Зейбекчи и Авчи о том, что мы задумали. Можешь сказать и Оливьери. Потом берите с Каллиопой свои чертовы камеры и бегом сюда. Мы и так потеряли кучу времени.

Уокер поднял руку.

– Мериам…

– Вас я ни к чему не принуждаю, доктор Уокер. Если вы и священник захотите присутствовать, когда мы начнем, то лично я не буду возражать – лишь бы не мешали. Но если в ближайшее время я не вытащу этого сраного демона из пещеры вон, подальше от своих людей, то проект полностью развалится.

Хакан и Адам синхронно кивнули.

– Понял, – сказал Адам.

Они оба собрались уходить.

– Джентльмены, – произнес Уокер, – всего одно замечание. Не теряйте бдительности. Отныне никто здесь не должен бродить один. Даже после того, как мы избавимся от кадавра, нам все равно придется иметь дело с затаившимся чудовищем.

Мериам поставила ногу на лестницу и стала спускаться вниз.

– Разберемся и с ним.

Пластиковое ограждение вокруг гроба было демонтировано. Яркий свет падал на рогатое существо. От маслянисто-желтого свечения под иссохшими останками на стенах и полу возле ящика плясали серые призрачные тени. Уокер держался как можно дальше от прохода, понимая, что если он кому-нибудь помешает, то у Мериам будут все основания попросить его удалиться.

Адам и Каллиопа как-то ухитрялись оставаться ненавязчивыми, скользя с видеокамерами среди занятых людей. Рабочие, которыми руководил Хакан, не были допущены к проведению операции. Вместо них привлекли Уин Дуглас и студентов-археологов, чтобы они извлекали останки под наблюдением Дэва Патила и Зейбекчи. Тут же вертелся Оливьери, увлеченно изучая труп. Мериам дважды рявкала на него, а однажды даже отодвинула в сторону, когда он мешал пройти палеопатологоанатому Патилу, пребывавшему явно не в духе.

– Это вообще нормально? – спросил Оливьери недовольно, подкравшись бочком к Уокеру. – Я, конечно, никогда не участвовал в подобных операциях, но мне трудно представить, что нет более разумного способа вытащить кадавра – прежде всего в интересах сохранения останков.

Под руководством Патила студенты вскрыли свежий рулон толстой полиэтиленовой пленки. Никто не питал иллюзий, что матовый полиэтилен стерилен, но по крайней мере он был чистым.

– Понятия не имею, – тихо ответил Уокер, тревожно глянув в сторону Каллиопы и ее камеры. Он вовсе не хотел, чтобы его слова попали на запись. – Я не уверен, что Мериам это вообще хоть как-то заботит.

Студенты подсунули армированный полиэтилен под голову кадавра. Когда рогатый череп сдвинулся, все услышали сухой треск, похожий на хруст осенних листьев под ногами. Да уж. Это точно нельзя было назвать стандартной археологической процедурой. А вот процедурой «по-фигу-делаем-все-по-быстрому» назвать можно было вполне.

Уокер стал гадать, не прилипло ли тело к дереву. Ведь за тысячи лет иссушенная плоть вполне могла «прикипеть» ко дну гроба. Но когда команда археологов стала осторожно подсовывать полиэтилен дальше под труп, они почти не столкнулись с сопротивлением. Тело слегка качнулось. Сохранившиеся кусочки высохшей кожи на костях, напоминавшие Уокеру скопления паутины, сразу рассыпались в пыль, когда тело сдвинули с места. Воздух в задней части ковчега немедленно наполнился затхлым запахом. Дэв Патил чихнул в сгиб руки и отступил назад, дав студентам возможность самим просунуть пленку под тело до конца.

– Получилось? – спросила Мериам.

Патил натянул на лицо хирургическую маску и склонился над кадавром. Затем ощупал руками в резиновых перчатках голову трупа и вздохнул. Морщинки в углах его глаз свидетельствовали о переполнявшем его недовольстве.

– Мы уже нарушили его целостность, – сказал он. – Повторю еще раз, что предстоит сделать: надо взять полотно с обеих сторон и аккуратно перекатить кадавра к стенке гроба. Затем положить внутрь гроба доску и – опять как можно аккуратнее! – перекатить тело обратно. Вероятнее всего, это приведет к значительному ущербу, но наша цель – минимизировать этот ущерб.

Договорив, Патил бросил гневный взгляд в сторону Мериам. Даже со своего места – в сторонке, у одного из осветительных приборов, – Уокер мог чувствовать возмущение, переполнявшее палеопатологоанатома.

Справа, в другом конце прохода, раздалось бормотание. Уокер посмотрел туда и увидел, что отец Корнелиус о чем-то тихо препирается с мистером Зейбекчи.

– Вам туда нельзя, – твердо сказал Зейбекчи, повысив голос.

– Вы мне не начальник, – ответил священник, сдвинув брови-гусеницы. – Немедленно дайте мне пройти!

Уокер выругался себе под нос.

– Доктор Уокер… – заговорила Мериам.

Он поднял руку, отмахнувшись от ее предостережения, оттолкнул Оливьери и одного из студентов-археологов и пошел к Зейбекчи и священнику. Адам тут же направил на него свою камеру.

– Отец, вы не должны здесь находиться, – заговорил Уокер.

– Ваша власть для меня тоже ничего не значит, – ответил отец Корнелиус.

– Если начнете прикрываться именем Господа, то я вас лично скину с горы, – услышал Уокер собственный злой голос.

Он почувствовал, как замерли присутствующие члены команды, и только сейчас понял, что сказал. Большинство из них считало, что отсутствующие коллеги стали жертвами какой-то грязной игры. Если так, то почти наверняка их столкнули с обрыва.

Отец Корнелиус проигнорировал его, повернувшись к Мериам.

– Никто здесь никого не будет слушать, кроме вас, мисс Карга. Поэтому я должен обратиться прямо к вам. Я внимательно прочитал расшифровки и заметки, которые делал в ходе изучения битумной оболочки и крышки гроба. Для меня больше нет никаких сомнений в том, что надписи являются предупреждением, которое повторяется несколько раз, и довольно категорически.

Оливьери фыркнул и закатил глаза.

Каллиопа повернулась и навела камеру на лицо Мериам.

– Отец, – ответила Мериам. – Я искренне уважаю вашу веру, но…

– Это не вопрос веры! Эти надписи не имеют корней в христианстве. Только к истории. Ни католическая, ни мусульманская, ни еврейская, ни какая-либо другая религия не имеет к этому никакого отношения.

– Однако имеет, – возразила Мериам. – Вы же сами настаиваете, что здесь присутствует некое эфемерное зло. Что это существо, – она показала пальцем на рогатого кадавра, – на самом деле демон. Я не стану оспаривать ваш перевод…

– А я стану, – пробормотал Оливьери.

– …но я считаю, что нет никакой разницы, верили ли люди, писавшие эти надписи, в их истинность или нет. Поскольку мы в нее точно не верим. – Мериам обвела рукой вокруг себя. В свете промышленных светильников рука ее отбросила длинные тени. – Никто из нас не верит, только вы один. И я удивлена, что человек с академическим образованием – неважно, священник он или нет – может принимать все за чистую монету.

Отец Корнелиус пошел к гробу. Одна из студенток двинулась, чтобы его остановить, но Мериам махнула рукой, и девушка замерла, позволив священнику приблизиться к краю ящика и уставиться на рогатый облик так называемого «демона». Уокер отметил про себя, что тени, падавшие внутрь гроба, выглядели пугающе.

– Находясь в своем кабинете, в окружении книг, я бы ни за что в это не поверил, – сказал отец Корнелиус. – Но здесь я это почувствовал. Так же, как и вы все, я уверен…

– Ну хватит! – вмешался Оливьери. – Вы перевели только фрагменты, и я сомневаюсь в правомерности методов, с помощью которых вы пришли к вашему обрывочному переводу. При всем уважении, но вы – испуганный пожилой человек, который наслушался слишком много историй «про зло» от своих собратьев-священников.

– Да какая уже разница, как это переводить? – сказал Уокер, изо всех сил пытаясь смягчить невольную недоброжелательность своих слов. Одновременно он внимательно присматривался к отцу Корнелиусу. – Допустим, этот уродливый ублюдок на самом деле был демоном, но вы только взгляните на него! Это существо сдохло задолго до рождения Христа. Его давно уже нет.

Зейбекчи вышел вперед и встал перед священником.

– Пожалуйста, сделайте шаг назад.

Отец Корнелиус отошел на несколько шагов. Лицо его было бледным, а тело напряженным.

– Действуйте, – скомандовала Мериам.

Студенты встали на свои места у головы и ног трупа и взялись за края полиэтиленового полотна. Патил тем временем поднял тонкую, но жесткую пластиковую доску и положил ее на край гроба. На счет «три» Патил кивнул, и два студента медленно подняли пленку, заставив тело перекатиться на бок. Патил опустил доску на дно гроба и немного задвинул ее под кадавра, словно пытаясь приподнять ею труп. Прилаживая доску на место, он наклонился еще ниже, как вдруг раздался сухой треск, похожий на треск разгорающегося трута. На груди рогатой твари появилась трещина, из которой сначала взметнулась пыль, а затем выскочило облако газа горчичного цвета, моментально окутавшее голову Патила.

– Назад! – заорал Уокер.

Адам бросился вперед – с повисшей на боку видеокамерой – и свободной рукой оттащил Патила прочь. Палеопатологоанатом повернулся и упал на колени. На мгновение Уокеру показалось, что белки его глаз приобрели гнилостно-оранжевый оттенок. Затем Патил отвернулся, и его начало рвать. За первым стоном ничего не последовало, но со вторым из него вырвался поток рвоты, который брызнул в наклоненный угол пещеры и стал сразу затекать в щели на полу в тех местах, где бревна ковчега оторвались под влиянием минувших веков.

– Заворачивайте и вытаскивайте его оттуда! – скомандовала Мериам археологам.

Два студента обернули кадавра с двух сторон полиэтиленом, а Уин Дуглас быстро прихватила узлами. Затем совместными усилиями они подняли жесткую доску с телом, словно фельдшеры «Скорой помощи» – носилки с жертвой несчастного случая. Потом отнесли кадавра к ближайшей лестнице (на что ушло всего несколько секунд) и уже там начали заворачивать более тщательно.

Опустившись рядом с Патилом на колени, Мериам положила руку ему на плечо.

– Дэв, ты как?..