История Меровингов

В это же время византийцы ударили с юга, что не позволило Теодориху Великому своевременно оказать военную помощь союзникам. Часть галло-римского населения (особенно галльское духовенство) поддерживала своего единоверца Хлодвига, меньшая часть предпочла сохранить верность арианину Алариху. Противостояли не просто франки и готы – столкнулись Хлодвиг, крестник св. Ремигия, которому Григорий Турский приписывает истинную помощь с небес, и Аларих, богохульник, отрицавший по примеру Ария божественную природу Христа.

Сражение было долгим и кровопролитным. Ориентированные на ближний бой франки оказались чрезвычайно опасными для привычных лишь к конному бою на расстоянии вестготов. Но только после того, как Хлодвиг, как принято считать, собственноручно прикончил Алариха II, войско вестготов дрогнуло и обратилось в бегство. Сам Хлодвиг получил во время битвы ранение, но остался жив «благодаря панцирю и быстрому коню». Однако это не помешало ему совершить еще одно чудо: из-под копыт его коня пробился родник, что сделало возможным крещение его воинов, еще остававшихся язычниками.

Тяжелое поражение при Вуйе и гибель короля Алариха II положили конец существованию королевства вестготов. «Тулузское королевство было разрушено франками», – передавала Сарагосская хроника последствия битвы.

В течение ближайшего года почти все земли Галлии, находившиеся между Луарой и Пиренеями, оказались во власти франков и их союзников бургундов.

В 508 году послы Анастасия, императора Восточной Римской империи, вручили Хлодвигу грамоту о присвоении титула консула. Это был декоративный дипломатический шаг с целью поздравить короля с победой над вестготами и добиться продолжения союза с ним в борьбе против остготов. Чуть позже в базилике Св. Мартина Хлодвига облачили в пурпурный плащ-палудаментум и водрузили на голову венец, усыпанный драгоценными камнями. Именно с того дня король франков Хлодвиг стал именоваться Хлодвигом Августом.

Григорий Турский не преминул сравнить победоносного франкского короля с византийским императором Константином Великим. Действительно, так же как Константин, Хлодвиг обратился в христианскую веру на поле боя после того, как совершил своего рода сделку с Всевышним; так же как Константин, он стал оберегать духовенство и пользоваться его защитой. Подобно Константину, он постоянно искал повода для войны и проявлял неутолимую жестокость к врагам, соперникам, родственникам. Еще будучи язычником, он начал планомерное уничтожение членов своего дома и продолжил их истребление после крещения. Захватив одного из королей салических франков Харарика, происходящего из рода Меровингов, он приказал насильно остричь ему и его сыну волосы, объявив отца священником, а сына дьяконом. Поразмыслив, он все же счел это недостаточным и казнил обоих. Правивший в Камбрэ король Рагнахар после короткой войны был выдан Хлодвигу подкупленными приближенными и убит им самолично. Сочетая силу с вероломством, Хлодвиг истребил и других родственных ему королей. Когда все представители его рода были убиты, он горестно посетовал, что одинок, как путник на чужбине, ему остро не хватает советников одной с ним крови… Но это была вовсе не жалоба одинокой души, а всего лишь хитрость, задуманная для выявления какого-нибудь забытого дальнего родственника. Ни один смельчак не объявился – родство с королем сделалось слишком опасным.

Может быть, из-за выходящей за всякие пределы жестокости и беспощадности Хлодвиг не был канонизирован, несмотря на очевидные заслуги перед Церковью. Этот король руководствовался не эмоциями, которые никогда не играли в его решениях большой роли, но холодным расчетом. «Он вошел в историю как чуть ли не идеальный правитель, если не принимать во внимание, что его жизненный путь был густо усеян трупами». Но в те времена жестокость часто являлась неотъемлемой чертой характера любого, кто стремился к власти и тем самым выделялся на фоне истории человечества и мира. Клотильда, судя по всему, женщина далеко не сентиментальная, была более гибкой и внушала монарху, правда безрезультатно, необходимость снисходительного отношения к поверженным врагам и уважения к церковным установлениям.

«Салическая правда»

По примеру императорских префектов Хлодвиг Август решил даровать своему государству столицу и совершил триумфальный въезд в Лютецию. Город, овеянный славой Юлия Цезаря и императора Юлиана, находился на перекрестье путей сообщения и торговых путей; из него было удобно присматривать за меровингскими владениями. В 507 году на высоком левом берегу Сены Хлодвиг с Клотильдой, возможно в благодарность за победу при Вуйе, заложили базилику в честь святых апостолов Петра и Павла (впоследствии – монастырь Сент-Женевьев). Там через пять лет были захоронены мощи святой Женевьевы, с которой находилась в дружеских отношениях и которую ревностно почитала Клотильда.

Король Хлодвиг продолжил традицию Теодориха Вестготского, приглашая к себе знатных и ученых римлян. При Меровингах большинство благородных франков владело грамотой и было приобщено к культурным ценностям, полученным от Древней Греции и заботливо сохраненным Римом. По его повелению поддерживалась имперская красота дворцовых палат, содержалась в порядке мраморная роскошь парадных королевских покоев. Однако сам король предпочитал более простую жизнь на виллах, в изобилии оставленных в Галлии римлянами.

Григорий Турский пишет о том, что сам Хлодвиг и все члены королевского рода, приближенные к власти генами и кровью, продолжали носить длинные волосы, и это не случайно. Несмотря на принятие христианства, Меровинги обладали в глазах франков определенным сакральным и магическим могуществом, благодетельным для всего народа «королевским счастьем». Считалось, что в длинных волосах Меровингов пребывает некая волшебная сила, которая дает здоровье, силу, плодовитость, удачу, победы в сражениях. И когда франки хотели низложить короля, то первое, что они издавна делали, – обрезали ему волосы. Лишение волос было не только величайшим позором, но полностью лишало королей дееспособности, возможности исполнять функции правителя и вождя, а также всех иных мистических свойств.

Несмотря на все старания правителей, пришедших на смену Меровингам, в исторической памяти остались сведения относительно того, что потомки Меровея были не такие, как все. Им, по свидетельству Агафия Миринейского, было запрещено «когда-либо стричься, и они оставались с детства нестрижеными… волосы их сзади красиво падают на плечи и спереди посредине разделены пробором… Это считается как бы некоторым знаком и величайшей прерогативой чести королевского рода. Подданные же стригутся в кружок, и иметь им длинные волосы отнюдь не разрешается».

Хлодвиг не любил пышные одеяния; привычка к походной жизни сделала его самой любимой одеждой котэ-макле – решетчатый панцирь из полосок дубленой кожи, скрепленных заклепками. Однако, обоснованно считая себя римским консулом, перед битвами он надевал диадему.

Но король не стал бы великим правителем, занимайся он только войнами и сражениями. При этом выдающемся Меровинге был создан первый письменный свод франкских законов, получивший название «Салическая правда».

Текст документа предваряет заявка на приоритет франков над другими племенами, населяющими Европу: «Народ франков славный, творцом Богом созданный, сильный в оружии, непоколебимый в мирном договоре, мудрый в совете, благородный телом, неповрежденный в чистоте, превосходный по осанке, смелый, быстрый, неумолимый, обращенный в католическую веру, свободный от ереси». В документе описывается история возникновения власти Меровингов и кодифицируются обычаи салических франков. «Правда» делилась на титулы (главы), а каждый титул – на параграфы. Многие титулы посвящены штрафам за всевозможные кражи. Имелись титулы, устанавливавшие штрафы за кражу пчел и ульев с пасеки, за порчу и кражу плодовых деревьев из сада (франки умели делать прививки плодовым деревьям путем черенкования), за кражу ягод из виноградника. Определялись наказания за обиду в зависимости от степени оскорбления. Характерно, что в санкциях законодательства Меровингов отсутствовала смертная казнь.

Важной новацией явилась отмена наследования земель по женской линии: глава LIX «Об аллодах» пятым параграфом устанавливала: «Земельное же наследство ни в коем случае не должно доставаться женщине, но вся земля пусть поступает мужскому полу, то есть братьям». Именно этот параграф позднее толковался во Франции применительно к королевскому престолонаследию; согласно ему, трон не мог переходить к женщине и по женской линии. Древнее установление явилось основанием для многих династических войн, а в дальнейшем обернулось сменой династии во Франции. Позднее другой король Меровинг, Хильперик II, своим Капитулярием вернул право наследования дочерям наследодателя при отсутствии наследника мужского пола, так что французские легисты XIV века, запретившие переход короны королевским дочерям, предвзято и недобросовестно отнеслись к истолкованию закона.

«Салическая», «варварская правда» является одной из самых древних «правд». Запись обычного франкского права приписывается самому Хлодвигу, но, скорее всего, он был лишь вдохновителем и организатором создания кодекса.

У Хлодвига не было правительства и развитой административной организации. Решение таких важных задач, как формирование системы образования, он отдавал на откуп церковным институтам. Надо сказать, что новообращенный король весьма дружественно относился к Церкви, исполнял ее обряды и поддерживал добрые отношения с ее иерархами[12]. Он способствовал созыву первого во Франкском королевстве церковного собора, собравшегося в Орлеане в 511 году.

К концу своей 46-летней жизни Хлодвиг правил всей Галлией, за исключением провинции Септимания и Бургундского королевства на юго-востоке. Хроники не называют причины его ранней смерти. По-видимому, причиной явилась болезнь: до наших дней дошли фрески, изображающие болящего Хлодвига и его лечение святым словом. Однако, скорее всего, кончина монарха последовала неожиданно: он не сделал никаких распоряжений относительно наследования и не назначил преемника.

Короля погребли в Париже – сначала в церкви Святых Апостолов, где находилась могила св. Женевьевы. Его тело, как и тело отца Хильдерика, мумифицировали, оборачивая в льняные полотнища, обработанные составом из лекарственных растений, что помогало сохранить останки в целости и сохранности. Исторические свидетельства указывают на то, что данная процедура производилась с телами большинства королевских особ и святых. Впоследствии прах Хлодвига перенесли в Сен-Дени, похоронив рядом с усопшей много позже супругой.

Горе Клотильды было настолько велико, что Париж стал для нее невыносим. Она удалилась в Тур, где находилась могила святого Мартина, которого королева высоко чтила. Но она не устранилась полностью от светских дел и деятельно участвовала в жизни своих пятерых детей.

Первый раздел франкского королевства

Во второй половине VI века Франкское государство являлось самым крупным из всех варварских королевств: оно объединяло всю территорию современной Франция и большую часть современной Германии. Огромная франкская держава становилась государством-сюзереном для остальных варварских государств, для всего варварского мира.

У Меровингов не существовало права первородства – все носители святой крови считались достойными отчего наследства. Поэтому сыновья Хлодвига – Теодорих, Хлодомир, Хильдеберт I и Хлотарь I[13] – разделили между собой королевство, как какое-нибудь крестьянское угодье. Между тем принцип равного раздела был связан с опасностью распада общего государства на отдельные королевства, что неминуемо бы случилось, если бы обособились и укоренились на своих землях разные династии потомков Хлодвига.

Но этого не произошло.

Не вызывает сомнений свидетельство хроник, что старший сын Теодорих, или Тьерри (486–534), был наиболее близок отцу. Он рано начал участвовать в сражениях Хлодвига и проявил себя не только ответственным и точным исполнителем воли короля, но энергичным и инициативным соратником. Законность происхождения Тьерри подтверждается наследством, которое он получил без возражений со стороны мачехи и братьев после кончины отца. Тот завещал ему треть земель и сокровищ, в том числе старые рипуарские области к востоку от Рейна. Это служит еще одним доказательством королевского происхождения его матери. Кроме того, ему достались земли по Рейну и Мозелю, области по верхнему течению Мааса с городами Туль и Верден, а также округа Базель, Шалон и Реймс. Известно, что впоследствии Овернь также принадлежала Тьерри. Он, вероятно, сохранил за собой и города Альби и Родез, захваченные им в ходе войны с вестготами. Столицей Тьерри стал сначала Реймс, а затем Мец. К этим городам тяготели восточные земли франков, в том числе и те, что были расположены за Рейном и никогда не входили в состав Римской империи; эта область получила имя Австразии (от древнегерманского «австр» – восток). Одновременно появилось и понятие Нейстрия, чтобы как-то обозначить те части государства, в которых правили его братья-короли. В будущем Австразия дала начало Германии, а Нейстрия – Франции.

То, что осталось после выделения доли Тьерри, то есть две трети королевства, разделили между собой три его единокровных брата, сыновья Хлодвига от Клотильды.

Старший, Хлодомир (496—25.7.524), получил земли в бассейне Луары, так называемое королевство Орлеанское с одноименным стольным городом. В королевство входили области Труа, Санс, Оксерр, Мелен, Шартр, Анжер и Нант. С юга к этой территории примыкали Тур, Бурж, Пуатье и Лимож.

Следующий по старшинству сын королевской четы, Хильдеберт (497—23.12.558), чье имя означает «Блистающий в битве», получил королевство со столицей в Париже, а именно земли между Соной, Луарой и морем, то есть северо-западную часть Галлии с городами Амьен, Руан, Лизье, Байе, Авранш, Ренн и Ле-Ман. На юге ему принадлежали, вероятно, области Сент, Ангулем и Бордо.

Суассонское королевство досталось младшему Меровингу, Хлотарю I (511–561). Хлотарь опирался на старые земли салических франков за Соммой, которыми они владели еще до Хлодвига. Королевство Хлотаря стало называться «Нейстрия» (то есть «не-восток»), что прямо противопоставляло ее Австразии.

Поскольку Лютеция, все чаще называемая Парижем, пока не стала столицей Галлии, но уже рассматривалась как центр франкских владений, братья поселились от нее не слишком далеко. Каждый из Меровингов владел своей частью города, и посягать на доли братьев было строжайше запрещено. Это правило соблюдалось свято и неукоснительно. Короли присматривали друг за другом и стремились распространять свое влияние по главным направлениям, достигая северных берегов Мааса и Пиренейских отрогов.

Подобная система наследования престола порождала зависть, возбуждала соперничество, разжигала беспощадную ненависть и была ущербна во всех отношениях. Галлия превратилась в обширную арену преступлений. Каждая смерть становилась желанным поводом для нового передела владений, в каждом младенце, еще не отнятом от груди, виделся враг, которого следовало немедленно истребить. Никогда еще братья так истово не молились о смерти своих братьев, а сестры – о бесплодии своих сестер, и часто на эти молитвы отвечали яд и кинжал.

В течение двенадцати лет короли наводили порядок в своих владениях, решали приграничные споры и семейные проблемы.

В качестве виры за убийство готами двоюродной сестры франкских королей, Амаласунты, дочери Теодориха Великого, им были посланы пятьдесят тысяч солидов, которые Хильдеберт и Теодеберт, наиболее близкие друг другу сыновья Хлодвига, разделили между собой, ничего не оставив Хлотарю. Это породило зависть и вражду, которая никогда окончательно не забылась и не утихла.

В 517 году в доме Меровингов произошло важное событие: единственная сестра братьев-королей, десятилетняя Клотильда Франкская (507–531), последний ребенок Хлодвига и Клотильды, была выдана замуж за Амалариха, короля вестготов из династии Балтов. Молодой Амаларих приходился внуком Теодориху Остготскому, который на протяжении многих лет опекал его и защищал от всех врагов. После смерти деда Амаларих осознал, что не следует больше ожидать помощи из Равенны, и решил наладить союзнические отношения со своими опаснейшими противниками – франками. Он попросил у сыновей Хлодвига руки их сестры. Те, хотя не успокоились, захватив Аквитанию, и стремились к выходу к Средиземному морю, в тот момент тоже склонялись к миру. Поэтому династический брак был заключен. Однако появление Клотильды при дворе Амалариха вызвало враждебную реакцию в среде вестготской арианской знати. Арианство считалось «готской верой», и появление королевы, исповедовавшей ортодоксально-никейскую религию, рассматривалось знатью как угроза готской власти над христианским населением Испании. Дочь королевы Клотильды, убежденной католички, сестра воинственных агрессивных королей, по-видимому, привезла в Нарбонну большую свиту, в которой находилось немало клириков. Под их влиянием девочка оставалась невосприимчивой к попыткам арианских священников заставить ее сменить религиозные убеждения. Поняв, что юная королева стойка в вере, придворные окружили ее атмосферой неприязни и подозрительности. Сам Амаларих занял враждебную позицию по отношению к жене. В дальнейшем это семейное неустройство стало причиной гибели королевского дома Балтов.

В 522 году Хильдеберт I вступил в брак с Вультроготой, скорее всего, вестготкой. Средневековые авторы описывали Вультроготу как истово верующую и милосердную христианку, но в целом сведений о ней очень мало.

В следующем году относительно мирный период истории Галлии закончился: началась война с Бургундией.

Формальным поводом для вторжения франков в Бургундское королевство послужило убийство Сигизмундом, королем бургундов, сына по имени Сигерих от первой жены Остроготы, дочери короля Теодориха Великого. После ее кончины Сигизмунд вступил в новый брак, и молодая королева не нашла общего языка с пасынком. Их вражда зашла настолько далеко, что король предпочел умертвить Сигериха. Принц был не только сыном Сигизмунда, но и внуком Теодориха Остготского, и остготы чувствовали себя уязвленными. Отношения бургундов и остготов, и так непростые, после этого обострились до крайности. Франкские короли Хлодомир, Хильдеберт I и Хлотарь I тоже были не чужими Сигериху и приходились ему троюродными братьями. Они охотно откликнулись на призыв матери отомстить королю бургундов Сигизмунду за смерть ее племянника[14]. Остготы с готовностью поддержали франков, и они сообща выступили против королей бургундов – братьев Сигизмунда и Годомара, зажав их между двумя фронтами. В ходе военных действий Хлодомир захватил Сигизмунда вместе с супругой и детьми и отправил в свои владения в окрестности Орлеана. Однако вскоре Годомар отвоевал королевство. В ответ на это 1 мая 524 года Хлодомир, несмотря на заступничество знаменитого в то время аббата Авита, казнил Сигизмунда, его жену и двух сыновей, а их трупы бросил в колодец.

Королю и верховному военачальнику, согласно обычаям франков, не подобало прятаться за спинами воинов: напротив, он должен был быть всегда готовым броситься в бой первым. 27-летний Хлодомир, возглавляя свои отряды, увлекся погоней, был окружен врагами и обезглавлен. Гибель одного из франкских королей позволила бургундам одержать победу.

Меровинг Тьерри оставался в стороне от бургундской войны. Какое ему дело до мстительных устремлений Клотильды? Он вовсе не жаждал разобраться с родственниками мачехи. Похоже, между старшим сыном Хлодвига и его второй супругой так и не возникло теплых чувств. Однако его дружина не желала упускать возможности потешить удаль молодецкую и захватить богатую добычу. Теодорих предложил воинам другой вариант: «Пойдемте в Клермон, и я приведу вас в страну, где вы найдете золота и серебра сколько захотите, заберете стада, рабов и одежд в изобилии». И в то время, когда его братья воевали в Бургундии, Теодорих выступил из своей столицы Меца в поход на Овернь.

Даровитый, энергичный и проницательный Тьерри, как было свойственно потомкам Меровея, удивлял окружающих своей непохожестью на других. Особенное впечатление на суеверных франков производил тот факт, что старший сын Хлодвига был сомнамбулой. Это еще более убеждало подданных в исключительности Меровингов. Сомнамбулизм, или лунатизм, в сознании людей всегда связывался с чем-то таинственным и необъяснимым. Действительно, явление настолько загадочно, что обросло массой мифов и легенд. Сейчас его принято объяснять реакцией организма на стрессовую ситуацию, каким-то эмоциональным всплеском, особенностями психического устройства человека, его повышенной чувствительностью. Но в те далекие времена сноходец однозначно считался волшебником, имеющим доступ к знаниям, не доступным простым смертным.

Русские ученые И.И. Мечников и И.П. Павлов полагали, что во время снохождения растормаживаются некоторые отделы головного мозга, ранее подавленные процессами торможения – воспитания, приспособления и пр. По мнению парапсихологов, в лунатиков могут вселяться некие сущности из тонкого мира, дающие возможность человеку совершать путешествия в другие измерения, раскрывая свое подсознание навстречу новым возможностям. Именно этим они объясняют невероятные способности некоторых лунатиков.

В ночь перед взятием Клермона до Тьерри чудесным образом могло дойти известие или, по крайней мере, предчувствие того, что брат Хлодомир расстался с жизнью. Это и спровоцировало приступ сомнамбулизма. Медленно и величаво шествующего в свете луны Тьерри остановила собственная стража. Закаленные в боях воины в мистическом ужасе убеждали своего господина оградиться от морока крестным знамением.

После ночного происшествия король склонился к милосердию: он пощадил город и запретил грабеж, правда, к тому времени уже нечего было грабить.

Убийство сыновей Хлодомира

Хлодомир еще в 517 году женился на Гунтеке Бургундской. Хроники не останавливаются на ее родственных связях. Это можно объяснить двояко: либо ее происхождение являлось настолько благородным, что не нуждалось в подтверждении, либо оно не имело значения. Но скорее верно первое предположение. Ведь к роду супруги старшего сына королевской четы предъявлялись высокие требования. Возможно, она была дочерью королей Гундобада или Годомара – наиболее вероятно, первого, поскольку носила одинаковое с ним имя. Тогда ее положение во время франкско-бургундской войны было достаточно сложным.

К моменту гибели Хлодомира у него подрастали трое малолетних сыновей: Теодобальд, Гунтар и Хлодоальд. Эти юные длинноволосые Меровинги являлись наследниками обширного Орлеанского королевства с богатыми процветающими городами. Семья Хлодомира, как и других представителей высшей аристократии, обитала в просторном, окруженном газонами и цветниками доме. Шарль Лелон дает описание жилища знатного человека во времена Меровингов: «…дом построен в соответствии с принципами симметрии, крылья фасада изящно закругляются к центру, обрамлены портиками, на которых покоится деревянный этаж; солнце блистает на мраморе, сверкает на золотисто-коричневом гонте крыш». Внутри украшенные колоннами галереи вели в огромный коридор, по обеим сторонам которого располагались многочисленные покои, буфетная, комната, где работали женщины, спальни, обеденные залы и зимняя столовая. Везде царил свет благодаря огромным окнам с витражами, доходящими до изысканных лепных украшений на потолке. Солнце играло на мозаике и мраморе полов, на картинах, украшавших стены, отражалось в воде, каскадами стекавшей с плоских чаш фонтанов. Церковь еще не успела внушить мирянам отвращения к собственному телу, и в высшем обществе были достаточно высоки оставшиеся от римской цивилизации требования к личной гигиене. Через крытую галерею можно было попасть в ту часть дома, где находились баня с подогревом, ванны и фригидарий.

Казалось, осиротевших принцев следовало оставить в уютном доме, где прошли их ранние годы под крылом любящей матери и преданных домочадцев. Однако Гунтека была отстранена от их воспитания, и детей передали под опеку вдовствующей королевы Клотильды. Несчастная женщина теряла то высокое положение, которое могла бы занимать как опекунша наследников Хлодомира. Можно представить себе чувства матери, в одночасье разлученной со своими сыновьями. Наверное, она просила оставить ей хотя бы самого младшего, трехлетнего малыша. Что она испытывала – обиду, недоумение, гнев? Но долго горевать ей не разрешили: Гунтеку желал взять в жены младший брат ее погибшего мужа Хлотарь. Получив вдову, он получил ее достояние – в чем и заключался смысл этого скоропалительного брака. Захватив сокровища покойного, он не поделился с братьями-королями. И все чаще его опасно-изощренный ум задавался задачей завладеть и землями, унаследованными племянниками. Те же мысли волновали Хильдеберта.

Короли сговорились завладеть наследством сыновей Хлодомира.

Последовавшие события представлены в анналах весьма туманно.

То, что такое эпохальное событие, как убийство наследников, лишь констатируется, имеет объяснение. Хроники составлялись клириками, которые представляли собой отдельное сословие и были тесно связаны с аристократией – сильными мира сего. Тем не менее своей спецификой духовенство как бы выходило за рамки общества, преодолевая разницу языков и обычаев, создавая иерархию и общественный порядок, поддерживая моральное единство даже во времена упадка. Поэтому авторы монастырских хроник должны были соблюдать некую историческую индифферентность, назидательность, лояльность к власти, но в то же время не сильно отклоняться от истины. Описания происшедших событий в определенной степени грешили субъективизмом, но в основном передавали факты. Такое беспрецедентное событие, как убийство царственных детей, нельзя было обосновать политической необходимостью или иными рациональными причинами. Поэтому оно и осталось без комментариев.

Братья под каким-то предлогом забрали у Клотильды ее внуков. Непонятно, почему очень влиятельная и имевшая собственное войско королева легко согласилась расстаться с детьми своего старшего сына. Во всяком случае, сведений о том, что она противилась, ни в одном источнике не имеется. Позднее Клотильда была канонизирована, поэтому сама мысль о ее причастности к заговору сыновей считается крамольной. Однако все дальнейшие события подтверждают такое предположение.

Заполучив принцев, Хильдеберт и Хлотарь послали гонцов к вдовствующей королеве с вопросом, предпочитает ли она, чтобы ее внуки были убиты или только острижены? Будущая святая отвечала, что желает, чтобы мальчики избегли позора и сохранили волосы. Руки у братьев оказались развязанными, и они взялись за дело.

Небеса не разверзлись; ни христианский Бог, ни языческие боги предков Меровингов не обрушили на детоубийцу справедливое возмездие.

Каким-то образом верным людям удалось укрыть младшего принца Хлодоальда от гибели в монастыре – свидетельствуют хроники и повторяют более поздние пересказы. Эти сведения вызывают недоумение. «Верные люди» как-то незаметно сумели унести трехлетнего ребенка от убийц, которые намеревались прикончить именно трех принцев? Ведь оставшемуся доставались доли братьев… Весьма странно, что взрослые мужчины это проглядели. Может быть, они прилегли отдохнуть, устав от кровавой работы, и тут-то «верным людям» выпал шанс умыкнуть ребенка? Но, скорее всего, несмотря на пожелание Клотильды, братья-короли решили заменить смерть маленького Меровинга монашеством. В дальнейшем Хлодоальд, или св. Клод, основал близ Парижа монастырь в местности, хранящей его имя (Сен-Клу). Этот случай перехода принца Меровингской династии в духовное сословие был первым, и в то время пример не получил распространения: мешали представления о позоре острижения волос.

На чувствах матери принцев исторические источники того времени не останавливаются. Известно, что Гунтека Бургундская умерла в 532 году, прожив в браке с убийцей своих детей семь лет. Большинство хроник не говорят, что у нее были дети от второго брака, и лишь иногда проскальзывает упоминание о двух сыновьях Хлотаря от Гунтеки, умерших во младенчестве.

После устранения племянников братьям ничто не мешало разделить между собой удел Хлодомира. Хильдеберту, в частности, достались области вокруг Анжера и Нанта к северу от Луары, а также Шартр, Орлеан и Бурж. Хлотарь получил власть над Туром и Пуатье.

Тьерри, не участвовавший в этом бесчеловечном предприятии, тем не менее позже потребовал свою долю в наследстве Хлодомира и получил области Труа, Санс, Оксер и Лимож.

Старший сын Хлодвига, как это было присуще королям Меровингам, проводил жизнь в военных походах, грабил и убивал, вырубал сады и виноградники. Он разорил Овернь, покорил тюрингов, боролся с данами. Предводителем воинственных франков никак не мог быть человек кроткий и милосердный. Но особыми жестокостями, характерными для сыновей Клотильды, он не прославился. К братьям вражды Теодорих не питал: даже не пытался вернуть города, захваченные у него Хильдебертом. Правда, Григорий Турский рассказывает о его намерении убить Хлотаря во время одной из военных экспедиций. Якобы «тайно подготовив вооруженных людей, он пригласил брата к себе для совета. Заговорщики скрывались за занавесом, но Хлотарь заметил их ноги. В результате заговор провалился. Желая замять дело, Тьерри подарил Хлотарю большое серебряное блюдо, но потом, снедаемый жадностью, послал своего сына Теодеберта, сопровождавшего отца в походе, забрать блюдо обратно. Хлотарь вернул блюдо, отказался от продолжения войны и ушел домой». Таким образом, попытка оказалась неудачной. Остается только гадать, была ли она на самом деле. Может быть, этот рассказ – лишь отзвук неприязни Тьерри к жестокому и алчному Хлотарю.

Семейные неурядицы

Хлотарь как раз был особенно лют, поскольку переживал семейные неприятности. После смерти, естественной или не вполне, Гунтеки Бургундской король Нейстрии собирался заключить новый брак. На этот раз его избранницей стала дочь тюрингского короля Бертахара Радегунда. Братья Меровинги разгромили тюрингов и умертвили королевскую семью. Хлотарь захватил в плен малолетних принцев. Девочке, которой в то время было восемь лет, он намеревался дать воспитание, достойное королевы, и затем осчастливить супружеством. К принцессе приставили учителей галло-римлян, приобщивших ее к христианским истинам и к изящной словесности на королевской вилле Атье в Вермандуа. При всей своей беспринципности и жестокости Меровинги отличались высокой просвещенностью. Считается, что уровень светской грамотности при потомках Меровея был гораздо выше, чем при королях, правивших на этой земле спустя сто лет. Их культура была одной из самых утонченных в Европе, исключая, может быть, цивилизацию Византии. Впрочем, у этих двух культур было много общего.

Живопись эпохи Меровингов сохранилась только в иллюстрированных рукописях, которые создавались переписчиками в монастырских скрипториях. Монастыри обменивались произведениями, которые копировали нередко с изменениями для собственной обители, и передавали следующим поколениям. В миниатюрной живописи меровингской Галлии специалистами могут быть выделены несколько течений, но основные формы оставались универсальными. В Муниципальной библиотке Пуатье заботливо сохраняются рукописи X–XI вв., на полях которых изображены сидящие за обеденным столом Хлотарь I и св. Радегунда. Они одеты в роскошные одеяния, молоды, красивы, с правильными чертами лица, огромными глазами и породистыми длиннопалыми руками.

В 538 году Радегунду насильно обвенчали с Хлотарем, и она стала женою ненавистного ей человека. Девушка всячески уклонялась от своих королевских обязанностей и проявляла в этом замечательную стойкость. Несносность существования скрашивало присутствие любимого брата, который надеялся, сбежав из Нейстрии, получить покровительство императора в Константинополе и вызволить сестру. Однако, сочувствуя ее страданиям из-за предстоящей разлуки, он отказался от своего намерения. Ревнивый Хлотарь не мог не замечать привязанность между братом и сестрой. Он подготовил убийство юноши, используя, как всегда, средства низкие и бесчестные. Тогда Радегунда решилась на побег. Епископ Медар постриг ее в монахини, и она основала в Пуатье девичий монастырь Св. Креста.

Знаменитому поэту своего времени Венанцию Фортунату довелось познакомиться с королевой-монахиней. Он высоко оценил ее достоинство, широкий ум и благочестие, часто проводил счастливые часы в обществе этой просвещенной женщины и посвятил ей много прочувствованных стихов. В ее Житии, которое он составил с нежностью и восхищением, поэт рассказал о жизни Радегунды от рождения до пострижения. Проводя время в молитвах, соблюдая посты и раздавая милостыню, Радегунда стала почитаться как одна из наиболее ярких фигур французской святости, затем ее культ широко распространился в остальной Европе. А своему другу Венанцию Радегунда поспособствовала принять священнический сан и в самом конце жизни стать епископом Пуатье.

Оставшись соломенным вдовцом, Хлотарь в досаде взял в жены Хунзину, о происхождении которой ничего не известно. Возможно, она была приближенной Радегунды. Тогда именно Хлотарь положил начало обыкновению Меровингов жениться на служанках. Впрочем, уже тогда стало складываться убеждение, что никакая иная кровь не может повредить крови истинно царской семьи.

Достоверных сведений о супруге Тьерри не имеется, хотя его сын Теодеберт оставил заметный след в истории. Как уже говорилось, исследователи этого периода высказывали предположение, что Хлодвиг женил сына на дочери вестготского короля Алариха II Эстер. Именно она могла быть матерью Теобальда. Но к этому предположению следует относиться осторожно, так как оно не подтверждается данными первоисточников. Второй супругой Тьерри называют остготскую принцессу, дочь короля Теодориха Великого, которую историки иногда называют Суавегота. О ней практически ничего не известно, возможно, потому, что она не родила Тьерри наследника.

Зато Теодеберт (505?—548), «статный и деятельный», по словам Григория Турского, оказывал отцу реальную помощь в управлении государством и рано бок о бок с ним начал участвовать в военных экспедициях. Как повествует в своих записках епископ Марий Аваншский, Теодеберт наравне со своими дядьями Хильдебертом и Хлотарем, пока его отец покорял Овернь, участвовал в войне с бургундами. Обороняя Австразию, он успешно отражал нашествия норманнов на ее северные границы. Вместе с отцом Теодеберт бился с тюрингами, и именно ему Фредегар приписывает расправу с последним королем тюрингов, которого он сбросил со стены города Цюльпиха.

Надо полагать, что Тьерри надеялся на продолжение своей – старшей – линии династии, которое обеспечит его умный, красивый и деятельный сын, вступив в достойный брак. Его потомство унаследовало бы славу и достояние Хлодвига. Уже была достигнута договоренность о женитьбе Теодеберта на Визигарде, дочери короля лангобардов Вахо. Но, как это часто бывает, сын пошел своим путем.

Тем временем в Нарбонне, при дворе вестготского короля Амалариха, молодая королева Клотильда Франкская продолжала подвергаться унижениям и издевательствам. О том, что Амаларих недостойно обращался со своей женой, не позволял ей совершать привычные обряды и что из-за этого вспыхнула война между готами и франками, писал Прокопий Кесарийский. Григорий Турский едва не проливал слезу, повествуя о несчастьях, претерпеваемых королевой: «Часто, когда она шла в святую церковь, он (Амаларих) приказывал бросать в нее навоз и различные нечистоты, и, наконец, говорят, он так ее жестоко избил, что она переслала брату платок, пропитанный ее кровью». Добавим: кровью Меровингов. Женщину из этого рода нельзя было обижать безнаказанно. Своим безрассудным поведением Амаларих предоставил Меровингам повод к нападению. Под предлогом защиты сестры Хильдеберт, поскольку два других его брата воевали в Тюрингии, в 531 году вторгся в Испанию и разбил вестготов в сражении под Нарбонной. Амаларих бежал в Барселону, где и был убит. По сообщению Сарагосской хроники, Амалариха лишил жизни франк по имени Бессон, возможно, дружинник его франкской супруги. С гибелью Амалариха пресекся королевский род Балтов. Это привело к мятежам и убийствам королей в последующей истории вестготского народа, ибо с этого момента каждый знатный гот считал себя вправе занять престол… Обыкновение смещать неугодных королей с трона стало называться у других европейских народов «готской болезнью».

Хильдеберт забрал сестру и ее богатое приданое, но по дороге на родину она неизвестно от чего умерла. Брат горевал, но его скорбь несколько утешило приобретение в результате этого похода некоторых вестготских земель в Южной Галлии.

В 542 году Хильдеберт I вместо того, чтобы закончить завоевание Септимании, решил нанести удар по вестготам в самом центре их Испанского королевства. При поддержке брата Хлотаря Хильдеберт с неисчислимыми силами пересек Пиренеи, опустошил провинцию Таррагона, двинулся походом на Сарагосу, обложил город, но не добился успеха. Из Сарагосы он привез лишь тунику св. Винцентия[15] и золотой крест, ранее хранимый в Толедо. Для поклонения этим святым трофеям, доставшимся в результате грабежа, он по просьбе епископа Германа основал в предместье Парижа монастырь, поражавший великолепием мозаик, подражающих равеннским, а еще больше – своей сверкающей на солнце кровлей, сделанной из позолоченных бронзовых пластин. Из-за этого базилику Святого Винцентия окрестили «Сен-Жермен-ле-Доре» – «позолоченный святой Герман», а позже она получила всем известное название Сен-Жермен-де-Пре. Сен-Жерменское аббатство задолго до Сен-Дени стало служить усыпальницей французских королей из дома Меровингов.

Военные действия против вестготов продолжил Теодеберт. Захватив округу города Безье, он встретил молодую женщину, галло-римлянку по имени Деотерия. Она призывала горожан покориться сыну великого короля и признать власть франков. Красивая молодая вдова с прелестной дочуркой произвела на Теодеберта большое впечатление тактом, умом и рассудительностью. Принц почувствовал к ней сердечное влечение и приблизил к себе. Его окружение отнеслось к капризу патрона неодобрительно, поскольку он уже был помолвлен с лангобардской принцессой, а Деотерия не принадлежала к благородному сословию.

Любовь и война на лоне благодатной южной природы закончились в конце 533 года, когда прибыл гонец от Тьерри с тревожными вестями. Король Австразии был тяжело болен и опасался, что если сын не поспешит, то после кончины отца потеряет королевство – дядья лишат его наследства. Теодеберт бросился к отцу, оставив Деотерию с ее дочерью в Клермоне. Но Тьерри I скончался, не дождавшись приезда сына. Он умер после тяжелой болезни в конце 533 или начале 534 года, на 23-м году своего правления. Из всех сыновей Хлодвига Тьерри был самым деятельным и энергичным. Конечно, старший Меровинг не был смиренной овечкой. Когда в Клермоне в 533 г. дальний родственник династии Сигивальд ограбил горожан, а слуги по его дозволению довершили начатое господином, Теодорих сам убил его ударом меча. Более того, он послал гонца сыну Теодеберту, предлагая ему казнить сына убитого, который тогда у него находился. Но Теодеберт не захотел брать грех на душу, приходясь юноше крестным отцом. Напротив, он посоветовал ему бежать, что тот и сделал, укрывшись в Италии.

Итак, опасения мудрого Тьерри вполне оправдались: против Теодеберта поднялись Хильдеберт и Хлотарь, желая отнять, как некогда у сыновей Хлодомира, его королевство. Ситуация с племянниками повторялась, с той только разницей, что теперь соперником жестоких сыновей Хлодвига были не беспомощные дети, а закаленный в боях воин. Он пользовался любовью своих ратников, ценивших его необыкновенную проницательность, умение видеть то, что находится за спиной, и озарения, постигавшие его преимущественно по ночам. В этом видели проявление божественной сущности Меровингов. Большая дружина Тьерри поддержала его сына, и намерения братьев-узурпаторов потерпели неудачу. Теодеберт наследовал государство отца. Когда же в 534 году в битве при Отене Хильдеберт и Хлотарь присоединили Бургундию к Франкскому государству, он потребовал свою долю при дележе бургундской добычи: области Отен, Шалон-на-Соне, Лангр, Аванш, Вивье, Ситтан, Невер и Безансон. Таким образом, между рейнскими и аквитанскими владениями Теодеберта образовалась связь по суше.

Уладив государственные дела, молодой король послал в Клермон за Деотерией и вступил с ней в брак. В следующем году она родила сына и наследника старшей линии Меровингов – Теодебальда.

Между тем дочь Деотерии подрастала, и король все чаще требовал присутствия прелестной юной девушки на официальных приемах и пирах вместе с королевой. Только слепой не заметил бы особого внимания Теодеберта к падчерице, а ее мать уже давно разглядела в девушке соперницу. Деотерия подарила мужу сына, но без любви короля сама по себе ценности не представляла. Она не была дочерью могущественного правителя, за ее честь воинственные братья не обнажили бы мечи. Всем, чего достигла, она была обязана только себе – своему обаянию, умению нравиться, незаурядному уму. Теперь этот ум измыслил злое дело, достойное Меровингов. Она приказала отправить дочь в дорогу, посадив в закрытые носилки, запряженные дикими быками. На мосту около города Верден ее слуги факелами испугали животных, которые в ужасе бросились в реку вместе с носилками. Так девушка и погибла в волнах. Послужил ли этот ее чудовищный поступок причиной охлаждения Теодеберта, неизвестно, но он отослал Деотерию и женился на Визигарде Лангобардской. Прождав жениха семь лет, Визигарда на следующий год после свадьбы умерла, и Теодеберт вступил в новый брак, но имени его жены ни один историк не называет.

Пресечение старшей линии Меровингов

Из всех Меровингов младшей линии Теодеберт более всего отличал дядю Хильдеберта, правителя Парижского королевства. Тот не имел сыновей и, высоко ценя благородство и великодушие Теодеберта, надумал сделать его своим наследником. Он ставил только одно условие: в случае его смерти супруга и обе дочери должны перейти под покровительство Теодеберта и ни в чем не испытывать нужды. Дядя и племянник, предприимчивые завоеватели, отныне стали действовать совместно и обеспечили себе куда более обширные владения, чем исходящий черной завистью Хлотарь. Между дружинами соперников то и дело возникали кровопролитные схватки.

Все это время вдовствующая королева Клотильда жила в Туре как некий символ былого величия. Она пережила смерть супруга, сына и дочери, была причастна к зверскому убийству сыновей Хлодомира. Очень богатая, она посвятила себя делам благотворительности, покровительствовала бедным девушкам и одиноким вдовам. Теперь, на закате жизни, ей привелось стать свидетельницей непримиримой вражды двух ее оставшихся в живых сыновей, Хильдеберта и Хлотаря.

Преследуемый Хильдебертом, к которому присоединился Теодеберт, младший сын Клотильды нашел убежище в лесу Бротон (современная Нормандия), где со страхом ожидал нападения превосходящих сил родственников. В это время материнское сердце подсказало Клотильде, что ее плоть и кровь в опасности. Клотильда, рассказывает Григорий Турский, бросилась на колени перед гробницей Святого Мартина и в течение всей ночи, рыдая, умоляла его не позволить совершиться братоубийству. Судя по всему, к старости она стала больше ценить кровь Меровингов, чем в то время, когда обрекла на смерть родных внуков.

И как будто святой Мартин внял ее моленьям: поднялась буря, засверкали молнии, на палатки двиумвиров обрушились «молния, гром и крупный град, даже их кони были разогнаны бурей. Тогда они начали раскаиваться и молить у Бога прощения за то, что они замыслили такое против своего кровного родственника. А на Хлотаря не пролилось ни одной капли дождя, и не было слышно никакого грома». Современники усмотрели в этом чуде новое проявление божественного происхождения Меровингов и покровительства высших сил представителям династии. Но ведь не только Хлотарь, но и Хильдеберт, и Теодеберт являлись потомками Меровея…

После этого Клотильда прожила недолго: она умерла в промежутке между 544 и 548 годами и была похоронена в Париже, в церкви Апостолов, рядом с мужем и детьми. В будущем церковь, которую Хлодвиг приказал построить над могилой святой Женевьевы, скончавшейся в 502 году, получила название в ее честь. Клотильда канонизирована и почитается как христианская святая. Православные празднуют ее день 3 июня, католики – 4 июня. Считается, что св. Клотильда покровительствует невестам, приемным детям, родителям, изгнанникам и вдовам.

Первая королева франков увековечена в Париже в Люксембургском саду. Осанка каменной королевы, как и при жизни, полна величия. На ней длинное, ниспадающее мраморными складками платье, волосы уложены в косы, на голове – королевский венец.

Вся Центральная Европа покорилась Меровингам. Только области вблизи устья Рейна, занимаемые язычниками-фризами, Септимания[16], все еще находившаяся в руках вестготов, Западные Пиренеи – бастион непокорных басков – и полуостровная Арморика, независимость которой крепла благодаря непрерывному притоку новых поселенцев из-за Ла-Манша, оставались неподвластными франкам. Теодеберт, по выражению епископа Мария Аваншского, стал «великим королем франков» и самым «римским» из франкских властителей Он лучше других понял символическое значение приобретения юго-восточных провинций, еще хранивших престиж Римской империи и римского присутствия. Регионы Прованс и Аквитания оставались важнейшими художественными центрами Галлии, а после падения Римской империи играли главную роль в передаче античного наследства художникам раннего Средневековья.

Теодеберт окружил себя просвещенными и компетентными галло-римскими советниками, помогавшими ему в правлении. Этот властитель первым из варварских королей взялся чеканить «золотую монету из золота, добываемого в Галлии, с изображением не римского, как того требует обычай, императора, а со своим собственным изображением», – писал крайне возмущенный этим фактом византийский историк Прокопий Кесарийский. У современников этот Меровинг пользовался исключительным авторитетом. В то же время его образ нехристоматичен и неназидателен. Другой византиец, юрист и писатель Агафий Миринейский, знавший его лично, утверждал, что король «был чрезвычайно отважен, беспокоен и чрезмерно любил опасности».

Когда в 540-е годы император Юстиниан I попросил короля Теодеберта I описать свое королевство, тот гордо ответил: «По милосердию нашего Господа с успехом были покорены тюринги и их провинции присоединены, род их королей угас; народ северных свевов был подчинен нами, подставив шею нашему величию через посредство эдиктов; кроме того, по милости Бога вестготы, живущие во Франкии, северная область Италии, Паннония, а также саксы и другие народы предались нам по собственной воле. Под покровом Бога наша держава протянулась от Дуная и границ Паннонии до берегов Океана» («Австразийские письма»).

Теодеберт неоднократно вмешивался в борьбу между имперцами и готами, которая шла в Италии, но он исходил более из возможности усиления франков, чем из желания поддержать остготов. Хотя внешняя политика Теодеберта становилась все более антивизантийской, он не был заинтересован и в том, чтобы в Италии вновь возникло могущественное остготское государство.

История этого периода представила Тьерри (Теодориха) и его сына Теодеберта более отчетливо, чем сыновей Хлодвига от Клотильды. О Тьерри кроме Григория Турского писали Фредегар в своей «Хронике» и Видукинд в «Истории саксов».

Но как умер великий король Австразии Теодеберт, самый яркий и колоритный из внуков Хлодвига, в точности неизвестно. Смерть настигла его в конце 547 или начале 548 года, в возрасте всего 43 лет, на четырнадцатом году правления. Одни историки свидетельствуют, что он скончался после довольно продолжительной болезни, совсем ослабев от недуга. Другие рассказывают, что герой погиб на охоте, получив рану в голову от дикого быка. Другими словами, достоверных сведений о ранней кончине старшего представителя Меровингской династии не имеется.

Хильдерик, взяв обещание с Теодеберта позаботиться о его семье, справедливо рассчитывал на благородство и широту натуры племянника. Он только не смог предусмотреть, что тот раньше него сойдет в могилу. Столь многообещающий союз двух меровингских правителей распался.

Реймское королевство, Австразию, наследовал сын Теодеберта от Диотерии, Теодебальд. Явив миру двух замечательных Меровингов старшей линии, природа решила отдохнуть на третьем.

Заняв отцовский престол, Теодебальд женился на Вульдетраде, второй дочери короля лангобардов, младшей сестре своей покойной мачехи Визигарды. Ее жалели, поскольку Теодебальда считали злым королем, подданные ненавидели его и боялись.

В это время в Италии избранный предводителем готов Тотила оправдывал выбор народа рядом блестящих успехов. Готы быстро вернули себе власть, и романское население на опыте убедилось, что правление готов, может быть, несколько суровое, все-таки менее тягостно, нежели императорское, с его невыносимой системой податей, от которой особенно страдали сельские жители. Император Юстиниан, терпя многочисленные поражения от Тотилы, направил к молодому владыке Австразии Теодебальду посольство, приглашая его заключить с ним военный союз. Благодаря присутствию в составе посольства Агафия Миринейского для истории сохранилось непосредственное описание Теодебальда: «…юноша трусливый и невоинственный, к тому же совершенно больной вследствие разных телесных недугов – был абсолютно не на стороне послов и полагал, что не следует ради чужих несчастий обременять самих себя». Однако Теодебальд не стал противиться желанию вождей алеманнов, поставленных еще его отцом, оказать помощь остготам. Франко-алеманский контингент начал медленно продвигаться в глубь Италии, опустошая ее на своем пути.

Вполне возможно, что раздражительным и озлобленным молодой король казался из-за своей болезни. Современник отмечал, что у правителя боли в нижней части спины были настолько невыносимы, что он не мог выпрямиться. Теодебальд медленно умирал и наконец скончался на седьмом году своего правления в ноябре или декабре 555 года.

Он умер бездетным, и с его смертью старшая, Австразийская, ветвь Меровингов пресеклась.

Хлотарь I – продолжатель династии Меровингов

В 556 году византийское войско полностью выбило франков из Северной Италии, восстановив власть императора над теми землями, которые в свое время завоевал король Теодеберт. Владения вдовы Теодебальда таяли, но все равно оставались весьма значительными.

Хлотарь I уже имел опыт обращения с вдовьим достоянием. Спешно и тайно женившись на молодой вдове Теодебальда, как в свое время на вдове Хлодомира, он захватил его земли, ничем не поделившись с братом Хильдебертом. Однако этот смелый ход оказался весьма опрометчивым. Поспешив, Хлотарь нарушил церковные каноны, поскольку взял в жены близкую родственницу – внучатую племянницу. Это считалось кровосмешением. Духовные лица того времени полагали, что именно матримониальные запреты отличают христианство от язычества, цивилизацию от варварства. Из-за греха короля небеса могли всерьез разгневаться на его подданных. К Вультетраде было приковано повышенное внимание духовенства, поэтому она не умерла внезапно, как это вполне могло случиться с наследницей сокровищ Австразии. По настоянию епископов Хлотарь дал ей в мужья герцога Гаривальда, но большую часть ее достояния он, разумеется, оставил себе.

В результате территориальных споров и имущественных претензий у Хлотаря окончательно испортились отношения с братом Хильдебертом. История с Гундовальдом добавила в эту неприязнь существенную лепту.

У Хлотаря было множество детей по всей Галлии, поэтому никому не показалось невероятным заявление одной из его мимолетных подруг о том, что она воспитывает сына короля, названного Гундовальдом. Дама позволила сыну отрастить волосы, поскольку это свидетельствовало о принадлежности к дому Меровингов. Теперь он, благодаря ли чертам внешности, длинным ли волосам, разительно отличался от окружающих. Некоторые воины, по старинному обычаю, выбривали головы, оставляя лишь одну прядь, спадавшую на лоб, но большинство – будь то франки, галлы или германцы – носили короткие волосы на римский манер.