История Меровингов

Рассчитывая на длину волос как на аргумент – и, возможно, на некоторые свидетельства своей связи с Хлотарем I, – дама вместе с мальчиком направилась к Хильдеберту I, представив сына такими словами: «Вот твой племянник, сын короля Хлотаря. Отец его ненавидит, возьми его к себе, ведь он одной с тобой крови». Подобное утверждение в то время не поддавалось проверке. Но, поскольку наследника у Хильдеберта не было, он принял мальчика, возможно, чтобы усыновить. Однако Хлотарь вытребовал ребенка к себе, обещая обойтись с ним по совести. Заполучив Гундовальда, он заявил, что тот ему не сын, и, чтобы рассеять любые сомнения, велел его остричь. Гундовальда при дворе Хлоторя I прозвали Балломер – что приблизительно означает «дурной Меровинг». Вероятно, далее он существовал под строгим надзором. Обратно заполучить Гундовальда Хильдеберту не удалось, несмотря на все его старания.

Подобно своему отцу Хлодвигу, Хлотарь презирал города и гораздо охотнее жил в загородных поместьях – виллах, которых у него было множество во всех уделах. Они напоминали небольшие крепости и были окружены земляными валами и бревенчатыми палисадами. На виллах имелись всевозможные удобства и проживали бедные родственники короля, его клиентела, а также многочисленная прислуга. Каждый при дворе Хлотаря существовал в постоянном страхе перед его убийственными приступами гнева.

Так же как Хлодвиг, Хлотарь принялся наделять сыновей владениями. Старшему Храмну он даровал земли, включавшие в себя Овернь и часть современной Аквитании со столицей в Клермоне. Оказывая ему полное доверие, Хлотарь отправил Храмна править захваченной Австразией.

Ненависть Хильдеберта к брату, питаемая многочисленными обидами и воспоминаниями о бесчеловечном убийстве сыновей Хлодомира, с каждым днем возрастала. Он сблизился с Храмном и стал настраивать его против отца. Тот и так открыто демонстрировал недовольство слишком докучной опекой родителя, стремлением контролировать каждый его шаг. Он приехал в Париж, заключил с Хильдебертом союз на верность и любовь и поклялся в том, что он самый злейший враг своему отцу. Григорий Турский порицал поведение принца, обвиняя его в безрассудстве, распущенности, непочтительности, нежелании прислушиваться к добрым советам. Создается впечатление, что на историка произвело большое впечатление раннее облысение Храмна – потеря волос, – вероятно, в результате какой-то болезни. Для Меровинга это было равносильно отрешению от божественной благодати.

Лояльные правительству современники не слишком подробно описывают деяния Храмна – он оказался паршивой овцой в стаде Хлотаря и не заслужил панегириков. Известно, что он «объехал» пожалованные ему в управление земли, – то есть показался подданным и заявил о своих правах. При его попустительстве не преминула воспользоваться случаем и выступить против франков часть аквитанской знати, примкнувшая к Храмну. С его согласия было создано государственное образование, впоследствии получившее название «Первого Аквитанского королевства».

Хлотарь, предвосхищая матримониальный опыт Генриха VIII Английского и Ивана Грозного, вступал в брак шесть раз. Надоевших же или утративших полезность супруг отсылал прочь. От многочисленных жен и наложниц он прижил множество детей, в том числе сыновей. В политическом плане это оказалось весьма удобно: сыновья одной матери всегда с охотой выступали с оружием в руках против потомства соперницы. Для принуждения к покорности Храмна, сына Хунзины, были посланы послушные Хлотарю Хариберт и Гунтрамн, сыновья Ингунды. Те осадили брата в Лиможе, но он через перебежчиков распространил ложное известие о гибели отца (как раз в то время Хлотарь вел войну с саксами). Братья немедленно сняли осаду и бросились делить воображаемое наследство. Они подоспели вовремя: Хильдеберт, до которого тоже дошли вести о смерти Хлотаря, захватил Шампань и дошел до самого Реймса.

Храмн то мирился с отцом и выражал ему покорность, то снова восставал. Было очевидно, что такое положение не может сохраняться вечно. Но пока мятежный принц получал поддержку от дяди Хильдеберта, очаг недовольства продолжал тлеть, угрожая пожаром восстания.

Изнурительная болезнь давно подтачивала силы Хильдеберта и, в конце концов, съела третьего сына Хлодвига. Он умер в Париже 23 декабря 558 г. и был погребен в построенной им самим базилике Святого Винценция[17]. Народ скорбел о Хильдеберте, он был очень популярен как своими военными экспедициями, так и искренним благочестием. Его отличала мощная харизма, присущая потомству Хлодвига. У Хильдеберта не было сыновей, и единственный оставшийся в живых брат Хлотарь по праву наследования завладел Парижским королевством. Любимые женщины, чья судьба так беспокоила Хильдеберта при жизни, жена Вультрогота и дочери Хродоберга и Хродесинда, то есть невестка и родные племянницы Хлотаря, по его велению отправились в изгнание.

Парижская ветвь Меровингов пресеклась.

Теперь все франкские земли объединились в единое королевство под рукой Хлотаря, последыша Хлодвига и Клотильды. Граница его государства проходила от современного Лейпцига до современной Ниццы, пересекала Баварию, огибала озеро Констанция и шла вдоль перевала Сен-Готард. Льстецы не преминули сравнить Хлотаря I с Хлодвигом Великим. Они восхваляли его просвещенность, восхищались стремлением обучить своих сыновей, дочерей и другую знатную молодежь не только трем основным искусствам: грамматике, риторике и диалектике, но также математике, астрономии и музыке. Действительно, все члены и приближенные семьи Меровингов отличались грамотностью, что было выдающимся явлением на фоне той эпохи «темных веков». Они могли и любили читать книги. По утверждению Павла Диакона, когда дочь Хлотаря Хлодозинда стала супругой короля лангобардов Альбоина, его приближенные дивились ее образованности.

Но в других сферах историки весьма сдержанно оценивают деятельность этого меровингского монарха. Кроме того, что он, согласно «Салической правде», отстранял от наследования вдов и дочерей усопших родственников и захватывал их земли, а также женился несчетное количество раз, его прославила в основном бесчеловечная, выдающаяся своей жестокостью даже в те времена расправа с сыном.

В 558 году Хлотарь I включил Австразию в состав своего королевства, отобрав ее у Храмна. Потеряв такого сильного союзника, как Хильдеберт, Храмн вынужден был, захватив семью, бежать в Арморику, то есть в «страну у моря» (современная Бретань), прибрежную территорию, расположенную между Сеной и Гаронной. Один из бретонских царьков готов был предоставить ему убежище.

Хлотарь не желал оставлять на западных границах своих владений этот нарыв. Летом 560 года он совершил поход в Бретань. Храмн вместе со своим бретонским защитником потерпел поражение и бежал к морю, где у него были наготове корабли, но воины отца его настигли. По приказу Хлотаря Храмна вместе с женой и двумя дочерьми заперли в деревенской хижине близ города Ванн. Избушку обложили сухими дровами и подожгли. Предварительно несколько дюжих дружинников задушили принца на глазах его семьи (декабрь 560 года).

Казалось, собственноручное убийство детей-племянников закалило совесть Хлотаря, и ему уже все нипочем. Однако после убийства сына и его семьи он, возможно, испытал приступ раскаяния и даже отправился в паломничество. Но угрызений совести хватило только до Тура, откуда он вернулся в свою столицу. К этому времени звериная энергия короля единого Франкского королевства уже не знала ограничений. Он подчинялся только инстинктам, и современники единодушно упоминают о его энергетической агрессии, коварном сердце и ненасытной душе.

Завершение изнуряющей длительной неурядицы Хлотарь решил ознаменовать традиционной большой осенней охотой в Кюизском лесу. Он любил эту мужественную забаву как вызов дряблой старости, бессильному увяданию, безобразной смерти. Во время преследования зверя Хлотарь простудился. Страдая от бронхопневмонии, король возроптал на Бога и прокричал такие кощунственные слова: «Ох, что же это за царь небесный, если он губит столь великих царей земных!» Приказав перевезти себя в свое ближайшее поместье в Компьень, он умер 29 ноября 561 года, на 62-м году жизни, на 51-м году своего правления.

Второй раздел франкского королевства

Франкская держава в это время являлась самым мощным из варварских королевств: она объединяла всю территорию современной Франции и большую часть современной Германии. Это огромное королевство постепенно становилось государством-сюзереном для остальных варварских государств, для всего варварского мира. Наиболее крупные его составляющие расположились следующим образом: Нейстрия – на северо-западе, Австразия – на востоке, Бургундия – на юго-востоке современной Франции.

В доме Меровингов вошло в традицию делить государство на уделы, однако в принципе оно считалось единым и могло объединяться под властью одного правителя. Отдельные области различались по уровню экономического развития. В Нейстрии и Бургундии, включавших старые галло-римские территории, значительный удельный вес имело крупное землевладение. В Австразии, где преобладало германское население, распространены были более мелкие уделы.

Во всех трех королевствах территория подразделялась на графства, графства – на округа (прежние римские общины). Низшей, но весьма важной единицей являлась сотня. Округа и сотни сохранили самоуправление: окружные и сотенные народные собрания разрешали судебные дела, ведали раскладкой налогов. Граф не был общим правителем, он управлял только владениями короля в графстве; в силу домениальных прав ему принадлежали судебные и административные полномочия в отношении подвластного населения.

Основу государственного единства первоначально составляла преимущественно военная организация. Ежегодные собрания ополчения – «мартовские поля» – играли весомую роль в решении государственно-политических вопросов, в частности войны и мира. На военную службу привлекались не только франки, но и галло-римское население, причем как свободные, так и зависимые держатели земель – литы. Военная служба превращалась в общегосударственную обязанность, и «мартовские поля» стали по большей части смотрами военно-служилого населения.

Хотя исторические памятники эпохи уже начали упоминать о законодательных правах королей, о священном характере королевской власти, исключительности ее прав, общепринятых правил наследования короны еще не было установлено. Поэтому после смерти Хлотаря I, согласно меровингскому обычаю, при помощи жребия последовал раздел королевства между его сыновьями.

Из многочисленного мужского потомства короля от разных жен к этому времени в живых осталось только четверо: Хариберт, Гунтрамн, Сигиберт и Хильперик. Матерью Хариберта, Гунтрамна и Сигиберта была Ингунда, дочь Хлодомера II, короля Вормса, и Арнегунды Саксонской. Матерью Хильперика – Арнегунда. Принцы были не только сводными, но и двоюродными братьями, поскольку их матери являлись родными сестрами.

Как мог осуществиться подобный брак, когда духовенство сурово осуждало женитьбу на родственницах жены, считая отголоском язычества?

На этот счет существует следующий исторический анекдот. Родившая Хлотарю много сыновей Ингуда, уверенная в его любви, озаботилась судьбой младшей сестры и попросила мужа найти девушке достойного супруга. Однако Хлотарь решил, что самым достойным претендентом является он сам. Как отнеслись к происходящему родители сестер и как сосуществовало это трио, хроники не рассказывают, вероятно, в силу щепетильности предмета. По-видимому, Арнегунда пользовалась сердечной привязанностью ветреного короля: когда она умерла в достаточно молодом возрасте[18], он захоронил ее останки в крипте Сен-Дени в дорогом убранстве, с золотыми и серебряными украшениями, в том числе с драгоценным золотым перстнем с ее монограммой.

К признанным потомкам короля позднее присоединился «сомнительный Меровинг». В Австразию прибыл ранее бежавший от жестокого отца Гундовальд Балломер, который как пятый, хотя и незаконный, сын Хлотаря требовал выделения себе части франкских территорий, дабы он мог образовать свое королевство. Австразийская знать оказала Гундовальду поддержку, стремясь использовать его в своей борьбе с Бургундией.

Младший сын усопшего монарха, предприимчивый и не страдающий угрызениями совести Хильперик попытался было получить верховенство над братьями, овладев отцовскими сокровищами и неожиданно захватив Париж. Но братья объединились против него, изгнали из города и настояли на равном разделе.

Итак, раздел относительно мирно произошел.

Старшему брату, Хариберту (ок. 520–567), достались королевство Нейстрия и Париж; все братья приняли такое положение вещей. Гунтрамн (ок. 525–592) получил королевство Бургундию со столицей в Орлеане, а позже в бургундском Шалоне. Сигиберт I (535–575) обосновался в Реймсе, а затем в Меце, правя Австразией. Хильперику (ок. 537–584) перешло Суассонское королевство.

Но мирная жизнь не была суждена Меровингам.

В течение более ста лет Меровингская династия царствовала в многочисленных разрозненных королевствах. Значительную часть времени они вели войны и все больше запутывались в вопросах наследования, поэтому с годами их претензии на верховенство и владения стали давать повод к возрастающим междоусобиям. Власть, так хорошо централизованная Хлодвигом, все больше и больше ослаблялась и медленно приходила в упадок. Всякого рода смуты, интриги, похищения и убийства и плюс к этому хронический беспорядок мало-помалу докатились до самых отдаленных уголков Франкского королевства.

Принятые Хлодвигом законы ограничивали права королевских дочерей, что не только вызывало недовольство обойденных и их потомков, но часто приводило к уродливым формам борьбы за приобретение наследника мужского пола во что бы то ни стало.

Ярким примером этого стал старший Меровинг, король Нейстрии, владетель Парижа Хариберт. Он носил пурпурную одежду римского патриция и был довольно образованным государем: говорил на латыни, был сведущ в законах, отличался красноречием. Об этих его достоинствах свидетельствуют посвященные ему славословия Венанция Фортуната. Как старший сын Хлотаря I, он владел лучшей частью Франкского государства – землями Парижского бассейна, к которому добавлялась изрядная часть Аквитании и Прованса. Эту территорию, то есть «королевство Хильдеберта», было проще всего защищать. Но в правление Хариберта не велось значительных войн – ни оборонительных, ни наступательных.

Владея столь богатыми и обширными территориями, правителю поневоле приходилось задумываться, кому они достанутся, когда Всевышний призовет его к себе. Проблема наследования, такая злободневная в Средневековье, во всей своей остроте уже проступала перед меровингскими монархами. Поэтому с течением времени сами правители, их родственники, окружение, знать и духовенство с таким скрупулезным вниманием стали относиться к выбору супруги правящего монарха – потенциальной производительницы необходимого наследника. Меровинги еще не в полной мере осознали необходимость контроля в этой деликатной и сверхважной сфере, что в определенной степени повлияло на их дальнейшую судьбу.

Меровинги в заботах о потомстве

Хариберт был женат на Ингоберге, которая принадлежала к знатной галло-римской фамилии и принесла ему союз с могущественной аристократией юго-восточных земель. Но Хариберт не отличался супружеской верностью. Неистовую ревность законной супруги к наложницам мужа, собственным прислужницам, сестрам Марковейфе и Мерофледе, упоминают почти все современники. Каково было оскорбленной женщине делить внимание мужа с дочерями простолюдина! Но и Хариберт имел основания быть недовольным Ингобергой: за годы брака она родила только одну дочь, Берту. Желая уколоть короля, Ингоберга как-то показала ему отца его фавориток за повседневной работой – сбиванием шерсти. Взбешенный Хариберт отослал обвиненную в бесплодии супругу и тут же вступил в новый брак с Мерофледой (другая сестра стала монахиней). Однако и она не оправдала надежд короля и не родила ему сына.

Получивший классическое образование Хариберт наверняка знал о подобной же печали Александра Македонского. Великий воитель, победивший в стольких сражениях, разгромивший множество царей и завоевавший массу провинций, был глубоко оскорблен отношением к нему земляков: македонцы презирали его из-за того, что он не имеет сына.

Некоторое время Хариберт содержал при своем дворе предполагаемого сводного брата Гундовальда Балломера, непризнанного сына Хлотаря. Не исключено, что он собирался назначить его своим наследником. Молодой человек решил, что снова можно выдвинуть притязания на престол и в предвкушении отрастил волосы. Братья Хариберта возмутились, они уже прикидывали, как будут делить тучное наследство старшего Меровинга. Умерить притязания самозванца взялся Сигиберт I: он снова остриг его и упрятал в Кельн. Однако тот бежал в византийскую Италию и отдал себя под покровительство имперского полководца Нарсеса. Поскольку Сигиберт I вел тогда холодную войну с Византией, переход Балломера на сторону противника имел особенно вызывающий характер.

Несколько лет спустя Хариберт все-таки женился на Марковейфе, презрев постановления ранних соборов, запрещавших мужчине жениться на свояченице и тем более на монахине. За подобные грехи полагалось отлучение от Церкви. Духовенство, с которым король находился в очень сердечных отношениях, на этот раз отступилось от него. Епископ Парижский Герман предложил Хариберту расторгнуть брак с Марковейфой, но тот упорствовал и вместе с женой был отлучен от Церкви. В то же время король содержал конкубину Теодехильду, дочь пастуха. У благородного Меровинга явно проявлялось тяготение к женщинам из народа.

Писатели того времени с пониманием относились к репродуктивным заботам короля и не порицали его любострастие; они понимали, что старается он для благой цели, – наследник государству был необходим.

Теодохильда все-таки родила сына, но тот, «как только появился на свет, тотчас же и умер», – свидетельствовал не одобрявший поведение короля Григорий Турский.

Неизвестно, от каких матерей произошли дочери Хариберта, Бертефледа и Хродехильда. Очевидно одно: сестры оказались совершенно непохожими друг на друга. Прадед Хлодвиг уложением «Салической правды» предрешил участь обеих принцесс: их ждал монастырь. Бертефледу отправили в Тур, Хродехильду – в Пуатье. И если первая не интересовалась ничем, кроме сытной еды, вторая впоследствии возглавила бунт против настоятельницы и добилась разрешения жить светской жизнью.

После скоропостижной смерти Хариберта, последовавшей 5 марта 568 года в Бордо, его государство было поделено между братьями «без меча», но Париж, чтобы не стать яблоком раздора, остался общим владением.

Брат Хариберта, король Бургундии, Гунтрамн Орлеанский (525—28.3.592), впоследствии получивший прозвище Святой, не был обделен способностями. Он отличался ораторским талантом и знанием античных авторов, цитатами из произведений которых охотно украшал свою речь. Это производило впечатление, особенно в тех случаях, когда, по установившейся у Меровингов традиции, Гунтрамн выступал как всеобщий миротворец и третейский судья в спорах. Несмотря на то что этот король воевал много и успешно, он искренне полагал, что лучший бой – тот, которого сумел избежать. Впрочем, на случай войны у него имелся блестящий полководец патриций Эоний Муммол, разбивший саксов и лангобардов.

По свидетельству современников, Гунтрамн был благочестивым, миролюбивым и кротким правителем, хотя и не свободным от вспышек гнева и жестокости. Второй сын Хлотаря погряз в любовных делах не столько из интересов продолжения династии, сколько из врожденной склонности к прекрасному полу. Он по дикой страсти женился на женщине низкого происхождения, служанке одного из своих приближенных по имени Венеранда. Присутствуют даже намеки, что первоначально соблазнительница промышляла блудом. Позднейшие исследователи этого периода не имеют единого мнения относительно статуса Венеранды, называя ее кто женой второго ранга, кто конкубиной. Однако точно известно, что именно Венеранда родила сына Гундобада, которого Гунтрамн признал своим наследником.

Не вполне понятно, при каких обстоятельствах Венеранда уступила место Маркатруде, дочери франкского герцога Магнахара. Эта женщина подарила королю еще одного сына, а пятилетнего Гундобада приказала отравить (566). Злые дела всегда несут в себе зародыш возмездия – вскоре и ее маленький сын умер. Увидев в этом Божью кару, Гунтрамн отказался от убийцы и изгнал ее, а когда она умерла, женился на Австрегильде по прозвищу Бабила. Эта женщина неизвестного происхождения родила ему двух сыновей – Хлотаря и Хлодомира и двух дочерей – Клотильду и Клодебергу. То, что Австрегильда была не слишком благородных кровей, подтверждается оскорбительными отзывами сыновей покойного Магнахара, братьев Маркатруды, о новой королеве и об ее детях. В приступе дикой ярости, которые были так ему свойственны, Гунтрамн зарубил обоих мечом, а их имущество забрал в казну.

В 577 году умерли от чумы все королевские дети, а в сентябре 580 года из-за неправильно сросшегося перелома ушла из жизни и Австрегильда. За нерадение были преданы смерти и два ее лечащих врача. Но как можно требовать от лекарей чудес: медицина того времени включала лишь кровопускание да клистир. После смерти Австрегильды король решил провести остаток дней в целомудренном вдовстве.

В это время вдова Хариберта, крестьянка Теодохильда, которая после смерти супруга сумела захватить королевскую казну, отправила послов к овдовевшему Гунтрамну с предложением взять ее в жены. Тот согласился, но, когда Теодохильда явилась к нему с сокровищами, он, отняв у вдовы большую их часть, отправил ее в монастырь в Арле.

Неопределенность будущего Бургундского королевства возбуждала надежды вельмож, стремившихся к самостоятельности, – единственным выжившим потомком короля оставалась дочь Хлодозинда, о которой никто из хронистов ничего, кроме имени, не сообщает. Гунтрамн был вынужден постоянно защищать свой королевский трон от мятежных аристократов. Народ его любил и почитал, однако неустойчивый характер короля побуждал его подчас совершать акты насилия. Неустойчивость наблюдалась и в политике: в споре между Австразией и Нейстрией Гунтрамн многократно переходил с одной стороны на другую. Впрочем, он раздавал щедрую милостыню нищим, устраивал для них трапезы; прощал врагов и предавших его людей.

Присущий Меровингам магнетизм окружал личность Гунтрамна волшебным ореолом и имел многочисленные подтверждения. Григорий Турский описывает чудо, невольно совершенное королем. Во время молебна одна женщина, потихоньку подойдя в церкви к Гунтрамну со спины, срезала бахрому с его плаща и положила ее в питье своему ребенку, который после этого сразу же выздоровел.

Вражда Сигиберта и Хильперика

Четвертый сын Хлотаря Хильперик, впоследствии прозванный Великим или Младшим, очевидно, был одаренным человеком. Он, как и его кузен Теодеберт, был очарован античной культурой. Венанций Фортунат восхищался его красноречием, знанием многих языков, доблестью, полководческими талантами. Действительно, младший сын Хлотаря I вдумчиво комментировал законодательство, разработал дополнительные буквы для франкского варианта латиницы, освоил ювелирное дело, сочинил две книги стихов. И если Григорий Турский именовал его «Нероном и Иродом нашего времен», то Фортунат называл «истинным царем меж царей». Однако, будучи от природы капризным и своевольным, он не признавал чужого мнения, не считал нужным сдерживать свои страсти, а «что касается наслаждения или расточительности, то нельзя себе представить, чего бы он ни испытал в действительности». Судя по всему, этот страстный и сложный человек обладал ярко выраженным инфернальным началом и каким-то мощным отрицательным обаянием.

Однако все доброе, чем его наделила природа, было погублено его злым гением, красавицей, происходящей из самых низов франкского общества, по имени Фредегонда. Причем это королевское имя она присвоила себе уже во дворце, а сведения о ее настоящем имени настолько противоречивы, что их не стоит обсуждать. Фредегонда была вначале лишь наложницей Хильперика, прислужницей при его первой жене, франкской аристократке Аудовере, на которой король Нейстрии женился в 548 году. Но скоро служанка избавилась от своей наивной госпожи, принесшей дому Меровингов пятерых наследников. Метод, избранный злодейкой, был коварным, нестандартным и настолько впечатляющим, что нет ни одного источника, который не содержал бы его описания. Когда Хильперик находился в отсутствии, Аудовера родила дочь, и Фредегонда посоветовала королеве самой окрестить ребенка, не затрудняя себя поисками крестной матери. Вернувшийся Хильперик воспользовался законным предлогом, чтобы расторгнуть брак: ведь Аудовера стала ему кумой и теперь не имела права оставаться его супругой. Бывшую жену он немедленно отправил в монастырь в Руан и полностью отдался страсти к низкорожденной Фредегонде.

И только Сигиберт I, король Австразии, не желал осквернять благородную кровь Меровингов, приживая детей от женщин подлого сословия. Ему претила мысль, что его наследнику когда-нибудь смогут поставить в укор происхождение от служанки. Конечно, он познал многих, но лишь одной суждено было стать для него всем.

Но кто же достоен смешать свою кровь с божественной кровью Меровингов? Сигиберт обратил свои взоры за Пиренеи.

На Пиренейском полуострове процветало государство вестготов. Вестготы не просто усвоили блага цивилизации, которые заимствовали у римлян, – они переняли у них саму идею империи. Эта идея импонировала восхищенному римскими уложениями Сигиберту.

В то время у вестготов в Испании пресекся знаменитый род Балтов. С помощью Византии власть захватил знатный человек Атанагильд (554–567). Он был храбрым и энергичным королем. О семье супруги Атанагильда, Гоисвинте, ничего не известно, но тесная связь с арианством, записанная в первоисточниках, может свидетельствовать в пользу ее вестготского происхождения.

Воцарившись, Атанагильд начал войну с византийцами, им же самим приглашенными в Испанию и оказавшими ему столь существенную помощь. Некоторые историки считают, что именно Атанагильд перенес столицу своего государства в Толедо. Однако вокруг Вестготской державы сжималось кольцо ортодоксальных государств – Византии, Свевского и Франкского королевств, – что в тех условиях грозило их общими действиями против готов. Атанагильд и здесь оказался на высоте. Затеяв переговоры о браке своей младшей дочери Брунгильды с Сигибертом Австразийским, вестготский правитель обеспечил себе мир с франками. Его удачная брачная политика вполне отвечала желаниям Сигиберта и способствовала возникновению тесных дипломатических связей. Григорий Турский пишет, что Сигиберт сам отправил в Испанию посольство с богатыми подарками и приказал просить руки принцессы Брунгильды.

Невеста приехала из Испании с богатейшим приданым – сокровища везли целым обозом. Сигиберт, названный в хрониках «мягкосердечным», был очарован миловидностью, добродетелями и живым умом своей невесты. Между ними сразу возникла симпатия, скоро переросшая в более сильное чувство. «Вершина жизни, утоление души, мужество расслабленных, кротость сильных» – так в те далекие времена истолковывали любовь.

Бракосочетание состоялось по католическому обряду в 566 году. Свадьба их была пышна и великолепна, новобрачные сияли от счастья. Они не были слишком юными – молодому мужу исполнился 31 год, его супруге 23 года (род. ок. 543 года) – и вполне отдавали себе отчет в своих чувствах. Действительно, дом Меровингов еще более возвысился, обретя новую королеву. Эта вестготская принцесса, воспитанная в Испании на римский лад, говорила на классической латыни и ценила поэтов. У нее был широкий кругозор, она умела вести беседы на любые темы, отлично разбиралась в политике, была решительной, настойчивой, любила командовать. Она считалась красавицей, иконой стиля. При дворах братьев-королей, состоящих из выскочек-солдафонов и жадных до мирских благ епископов, любимая супруга Сигиберта блистала как звезда.

Завистливый Хильперик почувствовал себя ущемленным и немедленно отправил послов за Пиренеи просить в жены старшую сестру Брунгильды Галесвинту. Она родилась около 540 года в Толедо и, по-видимому, получила такое же воспитание и образование, как и Брунгильда. Непонятно, почему она оставалась в родительском доме до 27 лет, – в такие годы женщины раннего Средневековья уже становились бабушками. Но, может быть, Атанагильд рассматривал ее как прямую наследницу, хотя это и сомнительно, – ведь у него были родные, стоящие вплотную к трону братья.

Разумеется, предложение короля Нейстрии являлось весьма лестным. Однако Атанагильд, наслышанный о его распутном характере, не торопился обещать свою дочь, хотя Хильперик и объявил всенародно, что возьмет в жены только женщину, достойную его меровингской крови. Переговоры затянулись и продолжались до 567 года, когда умер старший брат Хильперика – Хариберт I. Хильперик получил в наследство Лимож, Кагор, Бордо, Беарн, Бигорр и несколько владений в Верхних Пиренеях – практически всю современную Аквитанию. Таким образом, король Нейстрии, ранее не имевший ни одного города южнее Луары, стал ближайшим соседом короля вестготов. Это территориальное расширение сделало реальным брак между ним и вестготской принцессой. Хильперик поклялся, что будет содержать королеву в любви и почете, а всех наложниц отошлет от двора. Пообещав Атанагильду пожаловать его дочери в качестве свадебного подарка города, унаследованные им от брата, он особо подчеркнул, что удалит от себя Фредегонду. Действительно, наложница была весьма непочтительно выдворена из королевских покоев и отправлена на кухню.

Фредегонда не получила никакого образования и воспитания. В юности она занималась теми примитивными работами, что и все простые женщины: пряла шерсть, чесала пеньку, задавала корм свиньям, чинила одежду, собирала хворост… По мере возвышения Фредегонды стали появляться легенды о ее загадочном прошлом языческой жрицы, о том, что ее сила определяется владением волшебными талисманами. Называли самые сильные из них, помогающие отвести клевету и любые обвинения и приблизиться к высоким особам: два змеиных яйца, подобранные рукой девственницы в безлунную ночь зимнего солнцестояния, и волшебный пояс из змеиной кожи. Но и без помощи колдовства Фредегонда не осталась бы в ничтожестве. Она отличалась природной смекалкой, умением плести интриги, а кроме того, должно быть, некоей животной притягательностью и соблазнительностью. Иначе невозможно объяснить ту слепую привязанность, которую испытывал к ней искушенный в разврате король. Фредегонда чувствовала себя как рыба в воде в придворной грубой атмосфере. Как показало будущее, наделенная дикими амбициями, настолько же свирепая при победе, как трусливая при поражении, она ни во что не ставила человеческую жизнь.

Можно представить, как глубоко была уязвлена подобная женщина своей отставкой.

Весной 567 года, возможно в марте, в Руане Хильперик женился на Галесвинте, передав ей в качестве «утреннего дара» унаследованные от брата аквитанские города. Во время свадьбы приближенные к королю знатные люди и простые воины принесли ей присягу верности как королю. Хильперик торжественно поклялся, что никогда не отвергнет дочери владыки готов и пока она будет жива, не возьмет другой жены. Испытал он к ней «любовь великую, ибо она привезла с собой несметные сокровища». Испанская принцесса отреклась от арианства, перешла в католическую веру и была миропомазана, то есть стала законной супругой короля.

Какое-то время Хильперик соблюдал данные им обеты и придерживался приличий. Но супружество, построенное на несоответствии характеров и взаимном непонимании, рождало обоюдное раздражение. Хильперик скоро охладел к знатной жене. Он вернулся к своему беспорядочному образу жизни, проводя время на охоте и в кутежах. Вокруг него роились готовые к услугам красавицы нестрогого поведения, однако он, как и прежде, отдавал предпочтение возвращенной ко двору и ставшей там полной хозяйкой Фредегонде. Уязвленная Галесвинта донимала супруга жалобами на то, что, живя с ним, не только не пользуется никаким почетом, а, напротив, вынуждена терпеть нестерпимые унижения. Она энергично боролась за свои права королевы и супруги, и уже через год муж и жена яростно друг друга ненавидели. После особенно резкого выяснения отношений гордая Галесвинта потребовала у супруга отпустить ее домой, в Испанию. Свое приданое – сокровища – она готова была оставить ему.

За то короткое время, что испанские сестры жили в Галлии, они встречались на пирах, вместе ездили на богомолье, переписывались – словом, Галесвинта имела возможность излить Брунгильде свою боль и обиду. Счастливая в браке королева Австразии ненавидела хитрую и развратную простолюдинку, разрушившую жизнь ее кроткой сестры. Наверное, она не стеснялась в выражениях, осуждая порочную связь Хильперика с Фредегондой. Молва приносила в Нейстрию ее обвинения и угрозы. Обидчивая, как все выскочки, Фредегонда возненавидела Брунгильду.

Что случилось потом, уже не откроется никогда. Королеву Галесвинту нашли в постели мертвой – задушенной. Официально было объявлено, что она внезапно скончалась от лихорадки по причине летней жары, но этому никто не верил. Интрига была только в том, кто отдал приказ лишить жизни несчастную женщину: сам король или его любовница, уставшая ждать? Фредегонда решительно отмежевалась от злодеяния и сумела убедить большинство франков в своей невиновности. Молва обвинила в убийстве самого Хильперика, а Фредегонда скоро стала именоваться новой королевой. Большинство франков не одобряли убийства Галесвинты; в народе рассказывали, что лампада над ее гробницей таинственно движется, требуя наказания убийцам.

К этому времени сошел в могилу храбрый Атанагильд, отец Галесвинты и Брунгильды. Его братья боролись между собой за корону Вестготского королевства. Овдовевшая мать обеих франкских королев добивалась права стать женой победителя. Ждать помощи из-за Пиренеев не приходилось. Но подлое и жестокое убийство взывало к возмездию.

Мстительницей за убитую королеву Нейстрии выступила Брунгильда. Она скорбела и сокрушалась из-за гибели старшей сестры, ее честь принцессы была жестоко оскорблена, душа исходила слезами. Сигиберт всецело принял сторону любимой жены, которая 6 апреля 570 года, в день Святой Пасхи, подарила ему сына и наследника Хильдеберта (II).

Фредегонда против Брунгильды

С этого времени началась эпоха продолжавшихся почти полвека (до 613 года) династических войн, получивших название «войн Фредегонды и Брунгильды». Соперницы были достойны друг друга по своей энергии, обеим довелось то восходить к вершинам могущества, то низвергаться в глубины горя и отчаяния. Их сражения навечно вошли в легенды и анналы истории; их интриги и происки создали эпос.

Кровная месть, как и другие древние обычаи, оставалась нормой общественного поведения, которую принимали во внимание при записи законов. Укоренившаяся в течение жизни многих поколений, она считалась неписаным установлением, которым руководствовались в практике гражданского правопорядка и в судопроизводстве. Закон талиона, обычай кровной мести до того времени не был изжит ни у франков, ни у готов. Но тот же обычай, который требовал «кровь за кровь», позволял загладить вину, возместив родственникам утрату, так сказать, в материальном эквиваленте. Австразийский двор при одобрении Гунтрамна Бургундского постановил, что единственным достойным возмещением может послужить лишь «утренний дар», который в свое время получила от своего супруга несчастная Галесвинта – города Бордо, Лимож, Беарн и Бигор. Общественное мнение того времени было настолько взбудоражено убийством королевы, так решительно осуждало преступную чету из Нейстрии, что Хильперик счел необходимым согласиться на выдвинутые условия. Выиграв таким способом время, он собрал войско и поднял топор войны, совершив несколько рейдов в аквитанские владения Сигиберта. Взамен потерянных он намеревался силой отобрать у брата другие южные города – Тур и Пуатье.

Разгневанный Сигиберт ответил тем, что двинул против брата свои германские армии. Во время боевых действий от меча герцога Гунтрамна Бозона[19] пал старший сын Хильперика Теодеберт. Длинный путь его армии был обозначен разорением селений, грабежом домов и осквернением святынь. Он опустошал и предавал сожжению храмы, убивал священников, оскорблял монахов, до основания разрушал монастыри. Теодеберт был храбрым воином и всегда находился в гуще сражения. Там его и постигла гибель. Рожденный царствовать, он погиб в возрасте двадцати лет. Несмотря на длинные волосы, отличительный признак меровингских королей, мародеры обобрали его тело и подвергли поруганию.

С той поры Фредегонда стала покровительствовать Бозону.

Сигиберт с оружием в руках вошел в «неделимый город» Париж и прочно там обосновался. Охваченный скорбью по сыну и страхом перед братом Хильперик впал в апатию и заперся в старой столице Меровингов Турне. Вельможи один за другим покидали его. Вскоре его собственные воины у виллы Витри подняли на щит Сигиберта и провозгласили своим королем. Турне был взят в осаду войсками Сигиберта.

В тот момент не растерялась только Фредегонда. Женщина только что поднялась с родильного ложа, подарив мужу сына Самсона, но была полна злой энергией. Она наняла двух убийц, которые, пройдя через австразийский лагерь близ Артуа, добились приема у Сигиберта. Выбрав момент, они закололи короля смазанными ядом кинжалами (575). Сигиберт скончался на четырнадцатом году своего правления, через восемнадцать дней после гибели принца Теодеберта. Потерявшее вождя войско быстро распалось, и Хильперик легко вернул себе утерянные владения. Занял он и Париж, нейтралитет которого был до этого уже нарушен Сигибертом. Брунгильду, вчера еще королеву Парижа, захватили в плен и по повелению Хильперика заставили в суровых условиях ожидать решения своей участи. Перспективы осиротевшей семьи были незавидны: заточение, пострижение или – что вероятнее всего – смерть. Выходом из опасной ситуации оставалось спасение от плена и возможной гибели наследника Австразии, Хильдеберта. Побег маленького принца был подготовлен в величайшей тайне Брунгильдой и ее единственным на тот момент другом – рипуарским герцогом Гондобальдом. Как повествует эпос, ребенка ночью спустили через окно в корзине и тайно вывезли за город. Гондобальд, к великому удивлению и радости австразийцев, привез его в Мец.

Теперь положение дел изменилось: 25 декабря 575 года в Меце на собрании австразийских вельмож и воинов пятилетнего ребенка провозгласили королем Хильдебертом II, и совет, избранный из вельмож и епископов, принял правление от его имени.

Гнев и разочарование Хильперика и Фредегонды невозможно описать. Убийство матери и маленьких сестер короля Австразии становилось нецелесообразным и даже вредным. Пока же было решено выслать Брунгильду в Руан, а ее дочерей – в монастырь в Мо.

Руан, древний Ротомаг, будущая столица будущей Нормандии, появился на правом берегу Сены в период правления императора Октавиана Августа и стал вторым по величине городом Галлии после Лиона. В описываемое время Руан представлял собой поселение, расположенное в квадратных стенах крепости, некогда возведенной римлянами. Почти все время, не считая базарных дней, город выглядел пустым и заброшенным – исключение составляло аббатство со своей собственной часовней и фруктовыми садами. Дворец являл скромное зрелище – по сути, это был небольшой форт: квадратная башня, обнесенная земляным валом, а поверх него – палисадом, возвышавшаяся над глинобитными домишками. В окнах не переливались цветные витражи – их закрывали только кожаные занавески и деревянные ставни. Управлял Руаном епископ Претекстат. Это был один из немногих прелатов, не изменивших Хильперику, когда в Нейстрию вторгся Сигиберт. Под его надзором уже более пятнадцати лет находилась отставленная королева Аудовера с дочерью Базиной. Хильперик был доволен службой епископа и всецело доверял ему. Но с появлением в Руане Брунгильды все переменилось.

Первое время пребывавшая в отчаянии королева недолго предавалась бесплодным сожалениям. Снова полная энергии, она посылала гонцов в Мец, где номинально правил ее сын, наводила справки о здоровье и содержании дочерей, влияла на общественное мнение местной знати. Меровей, сын Хильперика от Аудоверы, часто приезжал к матери, живущей под надзором епископа, а поскольку Претекстат был его крестным отцом, навещал и его. Там и произошло сближение принца с 33-летней Брунгильдой. Возможно, сначала он искал союзника для борьбы с ненавистной Фредегондой, готовил себе тылы на случай, если отец лишит его наследства в пользу ее сыновей. Но потом, оказавшись во власти надменного обаяния королевы, плененный красотой и тонким обращением этой роскошной женщины, влюбился в изгнанницу и просил ее руки. Разница в возрасте и церковные запреты его не останавливали.

А что же Брунгильда, овдовевшая жена, низложенная королева, мать, разлученная со своим сыном? Искала ли она защиты у мощного молодого Меровинга, была ли сама охвачена неожиданным чувством или всего лишь дальновидно планировала объединение Австразии и Нейстрии под властью нового мужа и своей собственной? Неизвестно.

В 576 году архиепископ Руана провел церемонию венчания новобрачных, хотя их союз и противоречил церковным канонам. Заключая брак со своей теткой, Меровей бросал вызов отцу – и именно так это было расценено современниками. Разъяренный Хильперик потребовал у епископа объяснений и обвинил его в подстрекательстве принца к неповиновению. Проступок Претекстата рассматривали на синоде, состоявшемся в 577 году в Париже в присутствии сорока четырех прелатов. Здесь он был обвинен в государственной измене и подкупе с целью склонить военачальников поддержать мятеж Меровея. Некоторые приближенные Хильперика I требовали забить Претекстата камнями. Друг архиепископа Григорий Турский пытался его защищать. Король счел нужным помешать расправе, но настоял на ссылке епископа на остров, лежащий в море, вероятно Джерси.

Фредегонда рвала и метала – ее врагиня восторжествовала таким неожиданным и остроумным способом! Бывшая прислужница направила гнев Хильперика на непокорного пасынка. Она настраивала отца против сына, приписывая тому намерение свергнуть короля и царствовать над всей Галлией вместе с негодной женщиной, сочетавшейся с ним незаконным браком. Ее наветы дали желаемый результат. Старший сын и наследник короля Меровей был отстранен от наследования (577), у него отобрали оружие, остригли волосы и заперли в монастырь Анинсола. Лишенный волос, отличительного признака королевского рода, и облаченный в монашескую рясу, принц, казалось, уже никогда не сможет претендовать на трон.

В то же время Хильперик счел полезным урегулировать отношения с восточными франками. Налет на Суассон, где находились Фредегонда со своим новорожденным ребенком и сын Хильперика от Аудоверы Хлодвиг, по-видимому, организованный Брунгильдой, открыл Хильперику глаза на предательство австразийских перебежчиков. После убийства Сигиберта их при нейстрийском дворе оказалось немало. Король предпочел сделать примирительный жест по отношению к Австразии и освободить из заточения мать малолетнего короля Хильдеберта II. Вместе с ней он удалил и всех австразийцев, причем подверг преследованию и некоторых собственных придворных. Не зная, кому доверять, Хильперик подозревал всех. Видимо, в этот период выросло и влияние Фредегонды, которая из супруги стала главной советчицей короля.

Брунгильда – правительница Австразии

Хильперик с почетом отправил Брунгильду, ее дочерей и ее сокровищницу в Австразию, заявляя, что делает это, дабы «не возникла вражда между мной и Хильдебертом, моим племянником». Но далеко не только дружелюбие и душевная широта руководили королем Нейстрии. Отпуская королеву, он вводил нового участника в борьбу за регентство, которая уже велась в Австразии. Хильперик рассчитывал, что склока у соседей будет способствовать миру на его границах. Наконец, это освобождение позволяло окончательно отдалить Брунгильду от Меровея, поскольку можно было предположить, что королева, вновь окунувшись в австразийскую политическую игру, утратит интерес к нейстрийской интриге. В отсутствие Брунгильды регенты Луп, герцог Шампани, и Гогон, контролировавший дворец и государственную администрацию, оба превосходные дипломаты, далеко продвинулись по пути установления постоянных союзных отношений с Бургундией. Чтобы узаконить свою власть, Гогон присвоил титул «воспитателя» короля, благодаря чему обеспечил себе фактическое регентство. Эти австразийские вельможи воспользовались несчастьем короля Гунтрамна, только что потерявшего двоих сыновей: принцев Хлотаря и Хлодомира унесла эпидемия. Опасаясь остаться без наследника, король Бургундии изъявил готовность усыновить ребенка-племянника Хильдеберта II и завещать государство ему. Брунгильда горячо одобрила труды регентов, а затем, проявив чудеса дипломатии, стала править наряду с ними в Меце как регентша при сыне-короле. Там она была недосягаема для происков Фредегонды.

Бесчеловечное отношение Хильперика к Меровею вызвало общее сочувствие. Могущественный герцог Гунтрамн Бозон, исключительно легко менявший союзников, послал своих людей освободить принца, и тот сумел укрыться в одной из церквей Тура. Хильперик направил войско, требуя выдать ему Меровея. Цветущие долины Турени войска Меровингов обратили в пустыню, вся область вокруг города была опустошена, разграблена и предана огню.

Фредегонда якобы обещала Гунтрамну Бозону доставить прощение Хильперика за недавнее убийство принца Теодеберта в случае, если ему удастся выманить Меровея за пределы ограды церкви Святого Мартина. Тем не менее Меровей сумел бежать к Брунгильде. Но австразийская знать, правившая от имени малолетнего короля Хильдеберта II и уже почувствовавшая твердую руку Брунгильды, не желала ее усиления в случае укрепления союза с Меровеем. Впрочем, и королева не захотела поддержать мужа, чтобы не ставить под угрозу права сына. Как всегда, пошли на компромисс. На первое время принца было решено удалить от двора. Брунгильда приготовила принцу виллу близ Реймса, где, казалось, он был в безопасности. Но его скоро отыскали подкупленные Фредегондой слуги. Окруженный врагами, Меровей понял, что его ждет долгая и мучительная смерть, – так обычно поступали с узурпаторами. Он попросил одного из друзей заколоть его. Тот, не колеблясь, пронзил Меровея кинжалом. Когда Хильперик прибыл на место событий, он нашел Меровея уже мертвым. Однако Григорий Турский замечает, что рассказ о самоубийстве Меровея мог быть лишь официальным вымыслом, а на самом деле Фредегонда повелела тайно расправиться с принцем. Жестокая женщина преследовала сразу две цели: не только отомстить Брунгильде, но и извести всех детей Аудоверы.

Сейчас все это только попытка воспроизвести события. Ведь в «Истории» Григория Турского заговор Меровея скрыт завесой молчания; ему посвящено лишь несколько слов.

Однако историческими фактами остаются ссылка Брунгильды в Руан, ее бракосочетание с Меровеем, таинственная гибель принца, приглашение, посланное в 580 году королем Бургундии Гунтрамном сыну Брунгильды Хильдеберту II встретиться на границе их королевств.

Потеряв сыновей, Гунтрамн назначил своим наследником маленького короля Австразии, к большой досаде Хильперика и его сторонников. В присутствии вельмож, «посадив его на свой трон, он передал ему все королевство со словами: «Один щит нас защищает, и одно копье нас охраняет». Фактически дядя и племянник объединились против Хильперика. Они устроили общий пир, обменялись дарами и после этого отправили к Хильперику послов с требованием «возвратить то, что он отнял из владений королевства», «если же он откажет, пусть готовится к сражению». Хильперик не обратил внимания на этот ультиматум.

Невзгоды Хильперика

Внушавшая ужас Фредегонда прославилась не только умением доводить своих соперников до гибели, но и финансовыми нововведениями. Почти каждый год она рожала сыновей, и благодаря этому ее положение невероятно упрочилось. Она жаждала роскоши и богатства для себя и для своих детей. С целью пополнения казны она посоветовала Хильперику провести перепись населения. Зная точное количество подданных, можно было назначить невиданные ранее налоги на поля, леса, дома, скот, сады и виноградники. Любые проявления недовольства в корне пресекались королевской администрацией. Нейстрия роптала, и ситуация постепенно выходила из-под контроля. 1 марта 580 года восстал Лимож, и Хильперик вынужден был стремительно учинить расправу с непокорными. Но введенные налоги были столь тяжелы, что многие отказывались от своих наследственных владений, покидали Нейстрию и устремлялись в Австразию и Бургундию. Не помогла даже постройка цирков в Суассоне и Париже, чтобы «предоставить их народу для зрелищ».

«Я вижу меч гнева Божия, висящий над этим домом», – сказал однажды епископ Сальвий Альбийский Григорию Турскому, указав на дворец Хильперика I. И не только он один считал, что королевские злодейства переполнили чашу терпения Господа: народ с ужасом ждал неминуемого возмездия. Поэтому последовавшие стихийные бедствия были ожидаемо расценены как кара небесная, обрушившаяся на преступную королевскую чету, забывшую милосердие и страх божий. Из-за непрекращающихся дождей вышли из берегов Рона, Сона и Луара. Наводнение произвело страшные опустошения на землях Меровингов. Летом буря с градом разрушила территорию Буржа; город Орлеан был наполовину уничтожен пожаром; в Бордо случилось сильное землетрясение, расшатавшее городские стены. В августе 577 года в Галлию явилась страшная гостья – оспа. Эпидемия унесла миллионы жизней. Заболел сам король Хильперик и его малолетние сыновья от Фредегонды – Хлодоберт и Дагоберт. Король выздоровел, но дети погибли. Не помогло даже то, что родители, пытаясь добиться божьей милости, отменили введенные налоги, сожгли реестровые книги и раздали много подарков церквям, базиликам и бедным людям. Хильдеберт II и Брунгильда, утратившие с появлением на свет этих малышей надежду когда-нибудь унаследовать Нейстрию, теперь обрели ее вновь.

Наследником нейстрийского престола остался последний из сыновей Хильперика от Аудоверы – Хлодвиг.

Фредегонда стала изыскивать средства для его уничтожения.

Меровингские принцы, по обычаю, получали до брака сексуальный опыт в гареме с наложницами, которые занимали полуофициальное положение при дворе, своего рода должность. Их статус в определенной степени считался почетным. Юные наложницы оберегались матерью или близкими родственницами. Хроникеры не опустились до описания дрязг низкорожденных женщин. Поэтому неясно, отчего Фредегонда выбрала для удара мать наложницы Хлодвига, обвинив ее перед мужем в причастности к колдовству, из-за которого и умерли их дети. Якобы к этому черному делу был причастен, если не прямо возглавлял заговор, восемнадцатилетний Хлодвиг. Женщину и несколько ее знакомцев сожгли на костре, а принц был выслан под стражей на какую-то виллу, где его вскоре нашли мертвым. Короля убедили, что принц Хлодвиг, мучаясь угрызениями совести, сам заколол себя (октябрь 580 года).

Следующей жертвой Фредегонда наметила одного знатного и богатого человека. Она рассказала королю, что перед сожжением колдуны признались, что погубили заклинаниями многих невинных и что ее маленького сына предали смерти ради здравия патриция. Король, велев привести его, закованного в цепи, и подвесить на дыбе, стал спрашивать, что он знает по поводу колдовства. Но тот утверждал, что на этот счет ему ничего не известно. Однако он признался в том, что покупал разные зелья и заговоры для снискания милости короля и королевы. Хильперик, заявив, что патриций – колдун, велел бить его самыми тугими кнутами и поразить мечом, но не до смерти. Спустя малое время патриций умер от этих истязаний, а его богатства перешли королю.

Фредегонда, видимо, решила бесповоротно покончить с Аудоверой и ее потомством. Она послала своих слуг в обитель, где почти двадцать лет тихо проживала отставленная королева, ее бывшая госпожа. Здесь ее навещали сыновья – когда еще были живы, – здесь выросла ее дочь Базина. Аудоверу прислужники Фредегонды убили, а Базину изнасиловали. Позже опозоренную принцессу отправили в монастырь Сен-Круа в Пуатье. Домены, которые получила Аудовера при разводе, а также владения, принадлежавшие Хлодвигу и Базине, перешли в собственность Фредегонды.

Хильперик был буквально раздавлен смертями сыновей, особенно же Хлодвига. Он отложил свадьбу своей дочери Ригунды, которую через послов сосватал за короля Испании Реккареда. «Охваченный скорбью из-за смерти сына, я не могу праздновать свадьбу в то время, которое назначил», – заявил он послу. Однако, поскольку тот настаивал, Хильперик решил отправить за Пиренеи постриженную Базину. Но настоятельница, блаженная Радегунда, сочувствуя перенесенным Базиной несчастьям, воспротивилась этому.