Космическая тюрьма

Этот предупреждающий крик раздался с поста крайнего часового и внезапно из серого рассвета на колонистов метнулись черные тени.

Это были существа, похожие наполовину на волка, наполовину на тигра; каждое из них являло собой воплощение не менее трехсот фунтов невероятной свирепости, со сверкающими, подобно желтым огням, глазами на оснащенных белыми клыками тигрово-волчьих мордах. Они налетели, подобно порыву ветра, несущейся черной волной, и прорвались через внешнюю сторожевую линию так, как будто она и не существовала. Внутренняя сторожевая линия ответила на это грохотом выстрелов, пытаясь повернуть вспять несущуюся лавину, и винтовка Прентисса извергла бледные языки пламени, когда он добавил к залпу и свои выстрелы. Хищники продолжали нестись дальше, прорываясь в лагерь, но часть из них была сражена, а остальные пронеслись по краю ложбины, где сгрудилась основная масса Отверженных.

На таком расстоянии тела хищников слились с темным фоном земли и Прентисс уже не мог различать их в прицел своей винтовки. Ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как на пути хищников возникла темноволосая женщина, пытаясь убежать от них с ребенком на руках и зная уже, что было слишком поздно. Ей на помощь бежал мужчина, но повышенная сила тяжести делала замедленными его движения. В руке он держал топор, и из его глотки неслись яростные проклятия. На мгновение показалось бледное лицо женщины, беспомощно взывающее к бегущему ей на помощь и ко всем остальным колонистам; затем хищники налетели на нее, и она упала на землю, накрыв собой ребенка, так чтобы ее тело смогло защитить его.

Хищники пронеслись над ней, задержавшись лишь на мгновение, чтобы вырвать ее жизнь и помчались дальше. Они вновь исчезли в окружающем мраке и стрелки внешней охраны тщетно стреляли им вслед. После этого наступила тишина, нарушаемая лишь отдаленным истерическим женским рыданием.

Все происшедшее заняло лишь секунды; это была пятая атака хищников за ночь и, пожалуй, самая слабая.

***

К тому времени, когда Прентисс заменил часовых, погибших во время последней атаки хищников, и обошел все линии охраны лагеря, уже совсем рассвело. Он вернулся к тому месту, где хищники убили женщину, устало передвигая нога от непомерной силы тяжести. Темные волосы лежащей женщины были спутаны и запятнаны кровью, бледное лицо ее было повернуто к краснеющему небу и Прентисс впервые отчетливо разглядел ее.

Это была Ирэн.

Он остановился, судорожно сжав холодную сталь винтовки и не чувствуя, как прицельная планка врезалась ему в руку.

Ирэн... Прентисс не знал, что она оказалась на Рагнароке. Он не заметил ее в темноте ночи и надеялся, что она с Биллом находилась в безопасности вместе с Дейлом среди Принятых.

Послышался звук шагов и рядом с ним остановилась девушка с дерзким выражением лица, одетая в красную юбку. Она с любопытством оглядела Прентисса.

– А маленький мальчик, – спросил он ее, – ты не знаешь, с ним все в порядке?

– Хищники оцарапали его лицо, но он поправится, – ответила девушка. – Я пришла забрать его одежду.

– Ты собираешься присмотреть за ним?

– Кому-то ведь нужно это сделать, – она пожала плечами, – думаю, что у меня достаточно мягкий характер, чтобы этим заняться. А что, его мать была вашей знакомой?

– Она была моей дочерью, – ответил Прентисс.

– О! – на мгновение дерзкое выражение сошло с ее лица подобно маске. – Извините. И я позабочусь о Билли.

***

Первое возражение против принятия Прентиссом лидерства среди колонистов произошло час спустя. С окончательным наступлением дня хищники исчезли и колонисты принесли из леса хворост, чтобы разжечь костры. Мэри, одна из добровольных поварих, как раз просила двух мужчин принести ей воды, когда Прентисс подошел к ней. Мужчина меньшего роста поднял одно из неуклюжих ведер, спешно сконструированных из брезента и направился к ручью. Второй, крупного роста, с могучей грудной клеткой, не сдвинулся с места.

– Нам нужна вода, – сказала Мэри. – Люди голодны, замерзли и больны.

Мужчина продолжал сидеть на корточках у костра, протянув руки к его теплу.

– Скажи кому-нибудь другому, – ответил он.

– Но...

Она нерешительно взглянула на Прентисса. Он подошел к широкоплечему мужчине, зная, что придется применить силу, и приветствуя такой поворот событий как нечто, способное отогнать прочь видение бледного, холодного лица Ирэн под красным небом.

– Она попросила тебя принести воды, – сказал он. – Иди и сделай это.

Мужчина взглянул на него изучающе и нарочито наглым взглядом, затем поднялся на ноги, угрожающе сгорбив плечи.

– Мне придется поставить тебя на место, старикан, – сказал он. – Тебя никто не назначал здесь большой шишкой. Так вот, вон ведро, которое ты хочешь, чтобы наполнили, а вон там, – он махнул рукой, – находится ручей. Ты знаешь, что нужно делать?

– Да, – ответил Прентисс. – Я знаю, что нужно делать.

Он резко выбросил вверх приклад винтовки. Приклад ударил мужчину в подбородок, и послышался резкий хруст сломаной челюсти. На какое-то мгновение на лице мужчины появилось выражение ошеломленного изумления, затем взгляд его глаз потускнел и он свалился на землю, свернув набок сломанную челюсть.

– Ну, хорошо, – сказал Прентисс Мэри. – Теперь ты можешь пойти и позвать кого-нибудь другого.

***

Прентисс выяснил, что за ночь хищники убили семьдесят колонистов. Еще сто человек умерли от Адской Лихорадки, часто вызываемой продолжительным пребыванием на открытом воздухе и убивающей в течение часа.

Сразу же после запоздалого завтрака он прошел полмили до группы колонистов, прибывших на другом крейсере. Еще не дойдя до второй группы, Прентисс увидел, что возглавлял ее командор второго ранга с «Констеллэйшн» Винсент Лэйк.

Лэйк, высокого роста мужчина с волевым подбородком и голубыми глазами под светлыми бровями, вышел навстречу, как только он узнал Прентисса.

– Рад увидеть тебя живым, – приветствовал Прентисса Лэйк. – Я подумал, что второй залп Джернов унес и твою жизнь.

– Когда это произошло, я был в одном из отсеков в средней части корабля и поэтому не пострадал, – ответил Прентисс.

Он посмотрел на группу Отверженных во главе с Лэйком, таких же жалких и неуверенных в завтрашнем дне, как и его собственные колонисты, и спросил:

– Как прошла ночь?

– Плохо, чертовски плохо, – ответил Лэйк. – Хищники, Адская Лихорадка и не было дров для костров. За прошлую ночь погибло двести человек.

– Я пришел посмотреть, есть ли у вашей группы колонистов лидер и передать вам, что нам следует немедленно, сегодня же, переместиться в лес. Там у нас будет достаточно дров для костров, хоть какая-то защита от ветра, а объединив наши усилия, мы сможем лучше противостоять хищникам.

Лэйк согласился со всеми предложениями Прентисса. Когда закончилось краткое обсуждение дальнейшего плана действия, он спросил:

– Что ты знаешь о Рагнароке?

– Не очень много, – ответил Прентисс. – Для исследования мы провели здесь не слишком много времени. На Рагнароке нет тяжелых металлов или каких-либо ценных полезных ископаемых. Мы провели лишь поверхностное обследование Рагнарока, и когда у нас умер шестой человек, мы отметили планету на карте как непригодную для обитания и продолжили свой рейс дальше.

Как ты возможно знаешь, та яркая голубая звезда является вторым солнцем Рагнарока. Ее положение на небосклоне впереди желтого солнца указывает на то, что сейчас здесь стоит ранняя весна. Когда наступит лето, Рагнарок будет как бы качаться между двумя солнцами и наступит такая жара, какой никогда еще не переносил ни один человек. А когда придет зима, наступит такой же холод. Я не знаю никаких съедобных растений, хотя, возможно, они здесь и имеются. Здесь водится несколько разновидностей грызунов – они питаются падалью и травоядное животное, которое мы назвали лесной козой. Хищники являются доминирующей формой жизни на Рагнароке, и я подозреваю, что они намного более разумны, чем нам бы этого хотелось. У нас с ними будет идти постоянная битва за выживание. Здесь водится еще один зверь, не такой разумный, как хищник, но такой же опасный – единорог. Единороги – животные крупных размеров, быстрые и перемещаются стадами. Здесь я пока не видел ни одного единорога – и надеюсь, мы их не увидим. В низменных местах водятся болотные ползуны. Это сущий кошмар. Я надеюсь, они не поднимаются летом на более возвышенные места. Для нас будет вполне достаточно хищников, Адской Лихорадки, повышенной силы тяжести, жары, холода и голода.

– Понятно, – сказал Лэйк. Он улыбнулся, но улыбка получилась такой холодной и бледной, как отражение лунного света на арктическом леднике. – Планета земного типа – ты помнишь обещание, которое Джерны дали Отверженным? – Он посмотрел на местность за лагерем, на снег, бегущий поземками с замерзших холмов, на умерших и умирающих колонистов и на маленькую девочку, тщетно пытавшуюся разбудить своего мертвого брата.

– Они были приговорены к смерти, без всякого основания и без шансов на выживание, – сказал он. – Среди них так много молодых..., а когда ты молод, умирать всегда рано.

***

Прентисс вернулся в лагерь. Умершие были похоронены в неглубоких могилах и проведена опись обещанных Джернами «достаточных запасов». Они включали в себя те немногие из личных вещей, которые было разрешено взять Отверженным, плюс небольшое количество продовольствия, изъятого из складов «Констеллэйшн». Джерны были вынуждены снабдить Отверженных хотя бы небольшими запасами продовольствия – если бы они открыто бросили их умирать с голоду, Принятые, чьи семьи находились среди Отверженных, могли бы взбунтоваться.

Проведенный учет оружия и боеприпасов показал их обескураживающе малое количество. Колонистам предстояло научиться как можно скорее изготовить луки и стрелы и пользоваться ими.

Взяв с собой небольшую группу охраны и рабочих, Прентисс отправился в небольшую долину, соединявшуюся с центральной долиной на расстоянии мили к северу от места высадки колонистов. Здесь было настолько удобное место для лагеря, насколько можно было надеяться – широкое и ровное, с растущими повсюду рощами деревьев и бегущим посреди долины ручьем.

Рабочие начали сооружение хижин, а Прентисс тем временем взобрался на ближайший холм, достигнув вершины, он тяжело дышал – ведь сила тяжести была эквивалентна увеличению его собственного веса в полтора раза. С вершины холма он осмотрел окружающую местность.

К югу, за бесплодной долиной, можно было видеть, как местность постепенно понижалась, переходя вдали в южные низменности, где обитали единороги и болотные ползуны. К северу на протяжении многих миль тянулся ряд постепенно повышающихся холмов, заканчивающихся крутым подъемом на огромное плато. Плато простиралось от западного до восточного горизонта. Оно все еще было покрыто зимним снегом и вздымалось так высоко над лежащим внизу миром, что облака, казалось, касались его и наполовину скрывали от глаз.

Увидев, что подошли люди Лэйка, Прентисс спустился с холма. Новоприбывшие уже начали работу по устройству лагеря, а Прентисс рассказал Лэйку о том, что он увидел с вершины холма.

– Мы находимся между низменностями и возвышенностями, – сказал он. – Это умеренные высоты, если такое выражение применимо к Рагнороку. Мы можем выжить только здесь – нигде более. Нам некуда отсюда уходить.

***

В полдень небо затянуло тучами, и ветер почти стих. В воздухе ощущалось нарастающее напряжение и Прентисс отправился назад к Отверженным, чтобы ускорить их перемещение в лес. Они уже шли разрозненными группами в сопровождении охраны от хищников, но в передвижении не чувствовалось организации, и прежде чем последние колонисты благополучно перейдут в новый лагерь, должно было пройти слишком много времени.

Прентисс не мог находиться в двух местах одновременно – ему нужен был помощник, отвечающий за движение Отверженых вместе с вещами в лес и размещение там после прибытия.

Он нашел человека, которого искал, – тоn уже помогал Отверженным обосноваться на новом месте. Это был худощавый спокойный человек по имени Генри Андерс. Предыдущей ночью он хорошо сражался с хищниками, хотя его решительность и была выше его меткости при стрельбе. Он принадлежал к тому типу людей, кого окружающие инстинктивно любили и кому доверяли – хорошая кандидатура на должность помощника, чьей работой будет проследить за решением множества мелких дел в лагере, пока Прентисс вместе с выбранным им вторым помощником занимался бы обороной лагеря и охотой.

– Не нравится мне это хмурое небо, – сказал Прентисс Андерсу. – Что-то назревает. Заставь всех колонистов приняться за работу по сооружению каких-нибудь укрытий как можно скорее.

– Через час или два все колонисты будут уже на новом месте, – ответил Андерс. – Правда, некоторым пожилым людям придется передвигаться медленно. Эта сила тяжести – она уже доводит некоторых из них до сердечного приступа.

– А как переносят эту силу тяжести дети?– спросил Прентисс.

– Что касается самых маленьких, а также грудных детей, то пока сказать что-либо определенное еще рано. Но дети от четырех лет и старше быстро устают и засыпают, а когда просыпаются, то как бы выскакивают из своего сонного состояния.

– Возможно, они в какой-то степени смогут адаптироваться к этой силе тяжести. – Прентисс подумал о том, что сказал ему утром Лэйк: «Так много из них таких молодых..., а когда ты молод, умирать всегда слишком рано».

– Возможно, Джерны совершили ошибку – возможно, детей землян не так легко убить, как они думали, – сказал Прентисс Андерсу. – И наша с тобой работа, как и работа всех колонистов, будет состоять в том, чтобы дать детям шанс доказать, что Джерны ошиблись.

Прентисс вновь вернулся в старый лагерь, проходя мимо места, где Джулия, девушка, ставшая приемной матерью Билли, готовилась к переходу в новый лагерь.

В этот день Прентисс видел Билли уже второй раз. В первый раз Билли еще не пришел в себя от горя и при виде своего дедушки не смог сдержать рыданий.

– Джерн ударил ее, – всхлипывая говорил мальчик, и его искаженное плачем лицо, задетое когтями хищника, вновь начало кровоточить. – Он причинил маме боль, а папы на было, а затем..., затем хищники убили ее...

Но ко времени второго прихода Прентисса у него уже было какое-то время осознать все происшедшее и поведение мальчика изменилось. Он, казалось, значительно повзрослел, выглядел почти мужчиной, оказавшимся на некоторое время в теле пятилетнего мальчика.

– Ну, вот мы и готовы, Билли, – говорила ему Джулия, поднимая свой скудный багаж и сумку Ирэн. – Бери своего плюшевого медвежонка и пойдем.

Билли подошел к медвежонку и нагнулся, чтобы поднять его. Затем он выпрямился и произнес что-то, напоминающее слово «нет». Он положил медвежонка обратно на землю, как бы прощальным жестом вытер пыль с его мордочки и с пустыми руками встал перед Джулией.

– Не думаю, что мне теперь захочется когда-нибудь играть с плюшевым медвежонком, – сказал он. – И я не думаю, что мне когда-нибудь вообще захочется играть.

Затем он зашагал рядом с Джулией, оставив медвежонка лежащим на земле и вместе с ним оставив навсегда слезы и смех детства.

***

Небо становилось все более хмурым и во второй половине дня с запада принесло грозовые тучи. Как группа Прентисса, так и группа Лэйка прилагали все усилия, чтобы завершить переход в новый лагерь до того, как разразится гроза. Постройка укрытий приобретала наибольшее значение и их делали из самых доступных материалов: веток деревьев, кустарника и того ограниченного количества брезента и одеял, что остались у Отверженных. Эти хижины были явно не лучшим средством защиты от непогоды, но у колонистов не было времени построить что-либо более надежное.

Казалось, прошло только несколько минут, а черные тучи, клубясь, уже проносились с невероятной скоростью над головой. Вместе с ними донесся глухой рев гнавшего их ветра, и в ответ на клич с высоты беспокойно зашевелился и ветер внизу, подобно некоему монстру, пробуждающемуся на зов своего собрата.

Прентисс уже понял, кого бы он хотел видеть своим вторым помощником. Он обнаружил его усердно трудящимся над строительством укрытий. Это был Говард Крэг, мужчина мощного телосложения и с лицом таким жестким и суровым, как будто оно было высечено из гранита. Именно Крэг пытался спасти Ирэн от хищников прошедшим утром, действуя в качестве оружия одним топором.

Прентисс лишь слегка знал его, а сам Крэг так и не знал, что Ирэн была дочерью Прентисса. Крэг был одним из полевых инженеров, которые должны были составить отряд геологической разведки на Афине. У него была жена, хрупкая блондинка, оказавшаяся прошедшей ночью самой первой жертвой Адской Лихорадки и оставившая ему троих маленьких детей.

– Мы ограничимся укрытиями, которые уже построили. – сказал Прентисс Крэгу. – У нас уйдет все оставшееся время, чтобы хорошо укрепить их от ветра. Помимо Андерса мне нужен еще один помощник. Ты мне подойдешь. Пошли несколько молодых и быстрых мужчин назад в старый лагерь нарезать из шкур убитых хищников кожаных ремней. Все части укрытий должны быть привязаны к чему-либо прочному. Посмотри, не сможешь ли ты найти несколько опытных рабочих, чтобы проверить, хорошо ли закреплены укрытия. И скажи Андерсу, что в укрытиях будут находиться только женщины и дети. Ни для кого другого там не будет места, и если какой-нибудь мужчина, невзирая на обстоятельства, вытеснит из хижины женщину или ребенка, я лично убью его.

– Тебе не следует беспокоиться, – ответил Крэг. Он свирепо и невесело улыбнулся. – Я с радостью позабочусь, чтобы таких инцидентов не было.

Прентисс проследил, чтобы запасы дров для сторожевых костров были наготове и их можно было зажечь, когда придет время. Он отправил всех часовых на свои посты, чтобы они могли там немного отдохнуть. С наступлением темноты отдыхать им уже совершенно не придется.

Прентисс встретил Лэйка в северной части своего лагеря, там, где он соединялся с лагерем группы Лэйка и выставлять сторожевые посты не было необходимости.

Лэйк сообщил ему, что, насколько позволяют обстоятельства, их лагерь готов будет встретить грозу примерно через час. К этому времени ветер, бушевавший в кронах деревьев, стал быстро крепчать, налетая на укрытия все более сильными порывами, и казалось сомнительным, чтобы гроза не разразилась еще в течение часа.

Но Лэйк все-таки получил свой час на подготовку, плюс еще полчаса сверх того. Затем сгустились сумерки, хотя солнце еще не зашло. Прентисс приказал зажечь все сторожевые костры, а всем женщинам и детям зайти в укрытия. Через пятнадцать минут после этого наконец разразилась гроза.

Она началась ревущими потоками холодного дождя. Вместе с началом дождя наступила полная темнота, а скорость ветра возросла до такой степени, что стали гнуться деревья. Прошел еще час, а ветер все усиливался, налетая на укрытия с такой силой, выдержать которую они были не в состоянии. Ремни из шкур хищников еще держались, но брезент и одеяла были разорваны на полоски, хлюпающие на ветру, подобно винтовочным выстрелам, перед тем, как их окончательно срывало ветром и уносило в ночную тьму.

Один за другим гасли сторожевые костры, а дождь все продолжался, становясь холоднее и под натиском ветра несясь почти параллельными земле струями. Женщины и дети сгрудились,. замерзшие и несчастные, под жалкой защитой полуразрушенных укрытий и ничего нельзя было сделать, чтобы им помочь.

К середине ночи дождь перешел в снегопад, в ревущую метель, через которую свет от фонаря Прентисса мог пробиться лишь на несколько футов, когда он делал обход лагеря. Он шагал тяжелой, усталой походкой, заставляя себя идти вперед. Он был уже не молод – ему исполнилось пятьдесят – и он слишком мало отдыхал накануне.

Он, конечно же, знал, что успешное руководство колонистами потребует гораздо больше жертв с его стороны, чем со стороны тех, кого он вел за собой. Он мог бы отказаться от ответственности и его личное благополучие от этого только бы выиграло. Он прожил на чужих планетах почти половину своей жизни; с винтовкой и ножом в руках он мог бы прожить, пока в итоге Рагнарок все таки не убил бы его, с гораздо меньшей затратой сил, чем требовалось от него как от лидера колонистов. Но такое поведение вызывало у него отвращение, было немыслимым. То, что он знал о выживании на враждебных человеку планетах, могло помочь выжить другим.

Поэтому он и принял на себя руководство колонистами, не терпя никаких возражений и не обращая внимания на то, что тем самым сокращает свой и так уже короткий период жизни на Рагнароке. Это был, как думал Прентисс, какой-то древний инстинкт, запрещавший отдельному индивиду стоять в стороне и тем самым способствовать гибели всего племени.