Космическая тюрьма

Том Годвин. Космическая тюрьма

Использованы иллюстрации художников Bob Stanley, Carlo Jacono, Wallace Wood, Karel Thole

Часть 1

В течение семи недель космический корабль «Констеллэйшн» с восемью тысячами колонистов на борту пробивался через гиперпространство; он бежал, как преследуемый охотниками зверь, с выключенными передатчиками и стонущими и грохочущими от перегрузок двигателями. Как говорили Ирэн, наверху, в контрольной рубке, стрелки на циферблатах день и ночь плясали у красной черты.

Ирэн лежала в постели, прислушиваясь к приглушенному, непрекращающемуся реву двигателей, и ощущала поющую вибрацию корпуса.

– Сейчас мы уже почти в безопасности, – подумала она, – до Афины только сорок дней полета.

Мысли о новой жизни, ожидающей их всех, настолько взволновали ее, что она уже больше не могла лежать спокойно. Ирэн поднялась, присела на край кровати и включила свет. Дейл ушел – его позвали отрегулировать один из аппаратов в рентгеновском отсеке корабля, – а Билли спал, из-под одеяла виднелась лишь макушка его коротко остриженной головы и мохнатый нос старенького плюшевого медвежонка.

Ирэн осторожно, чтобы не разбудить сына, протянула руку и поправила одеяло. В этот момент и произошло то, чего они все боялись.

На корме корабля раздался резкий оглушительный взрыв. Корабль сильно качнуло, застонали переборки, и, мигнув, погас свет.

В темноте Ирэн услышала похожие на автоматную очередь звуки опускающихся герметических дверей, автоматически отсекающих те секции корабля, в которых внезапно возник вакуум. Двери все еще с грохотом опускались, когда раздался еще один взрыв, на этот раз со стороны носовой части. Затем наступила тишина и полная неподвижность. Ирэн почувствовала, как ее сердце сжали пальцы страха, в то время как рассудок говорил ей холодным бесстрастным голосом незнакомца: – Джерны нас обнаружили.

Включилось тусклое аварийное освещение, и из других кают послышались приглушенные звуки спрашивающих что-то голосов. Ирэн оделась, застегивая платье дрожащими руками и ставшими неуклюжими пальцами. Ей хотелось, чтобы пришел Дейл и успокоил ее, сказав, что не произошло ничего серьезного, что в аварии повинны не Джерны.

В маленькой каюте было очень тихо – до странного тихо. Ирэн закончила одеваться, когда поняла причину этой тишины: прекратила работать система подачи воздуха.

Это означало, что авария энергосистемы была такой серьезной, что остановились даже регенераторы воздуха. А на «Констеллэйшн» находились восемь тысяч человек, которым, чтобы жить, был необходим воздух...

Из громкоговорителей системы оповещения, развешанных по коридорам корабля, прозвучал пронзительный сигнал «Внимание!» и послышался голос. Ирэн узнала голос говорившего – это был Командор второго ранга Лэйк:

– Десять дней назад империя Джернов объявила войну Земле. Нас атаковали два крейсера Джернов, и их бластеры разрушили кормовую и носовую части нашего корабля. Наш двигатель вышел из строя, и единственным источником энергии для нас сейчас являются несколько аварийных батарей. Я – единственный оставшийся в живых из офицерского состава «Констеллэйшн», и командующий Джернов в данный момент высаживается на наш корабль, чтобы предъявить мне условия сдачи. Никто из вас не должен покидать своих кают до соответствующего приказа. Где бы вы не находились, продолжайте оставаться на своих местах. Это необходимо, чтобы избежать неразберихи и чтобы можно было установить местопребывание как можно большего числа людей для дальнейших инструкций. Повторяю: вы не должны покидать своих кают.

Громкоговоритель замолчал. Ирэн стояла неподвижно и повторяла про себя услышанные слова: – Я – единственный из оставшихся в живых офицеров «Констеллэйшн»...

Значит, Джерны убили ее отца. Он был заместителем командира экспедиции Дунбара, открывшей планету Афина, и его познания об Афине были очень ценны для осуществления плана колонизации этой планеты. Он размещался в одной из кают офицеров, а лазерный удар Джернов разрушил эту секцию корабля.

Ирэн снова присела на край кровати и попыталась переключить ход своих мыслей, принять как должное тот факт, что ее жизнь, так же, как и жизни всех людей на корабле, изменилась внезапно и необратимо.

Плану колонизации Афины пришел конец. Они знали, что подобное может произойти – вот почему «Констеллэйшн» готовился к своему полету в глубокой тайне и ожидал несколько месяцев, чтобы представился шанс проскользнуть сквозь кольцо разведывательных кораблей Джернов; вот почему он летел с максимальной скоростью, с выключенными передатчиками, чтобы Джерны не могли его выследить по волновому излучению. Еще только сорок дней, и они оказались бы на зеленой, девственной планете Афина, за четыреста световых лет от самой дальней границы Империи Джернов. Там они были бы вне опасности обнаружения Джернами на многие годы вперед; у них было бы достаточно времени, чтобы построить всепланетную защитную систему на случай нападения. И там они использовали бы богатые природные ресурсы Афины для постройки кораблей и создания оружия для защиты истощившейся Земли от безжалостно расширяющегося окружения могучего, холодного, расчетливого колосса, каким была Империя Джернов.

Успех или провал Плана колонизации Афины в итоге означал жизнь или смерть Земли. Земляне приняли все возможные меры предосторожности, но шпионская сеть Джернов каким-то образом узнала об Афине и о «Констеллэйшн». Теперь «холодная война» уже не была «холодной», а сам План превратился в пыль...

Билли вздохнул и шевельнулся в том безмятежном детском сне, который не смогли потревожить взрывы, изменившие жизни восьми тысяч человек и судьбу целого мира.

Ирэн тронула сына за плечо и произнесла:

– Билли.

Он приподнялся, показавшийся ей таким маленьким, что в ее мозгу прозвучал, подобно взволнованной молитве, только один вопрос:

– Боже, что сделают Джерны с пятилетним мальчиком?

Билли заметил выражение лица матери и тусклый свет в каюте, и его сонливость мгновенно улетучилась.

– Что случилось, мама? И почему ты выглядишь такой испуганной?

Обманывать его не было смысла.

– Джерны обнаружили и остановили нас.

– О, – только и произнес Билли. В его поведении всегда сквозила серьезная задумчивость, свойственная детям, по крайней мере, вдвое старше него.

– Они... Они убьют нас?

– Одевайся, солнышко, – сказала Ирэн. – Поторопись, чтобы мы были готовы, когда они позволят папе прийти и сказать нам, что следует делать.

Они уже были готовы, когда в коридорах вновь прозвучал сигнал «Внимание!». Вновь заговорил Лэйк, и в тоне его голоса звучала горечь.

– Для генераторов воздуха нет энергии, и через двадцать часов мы начнем задыхаться. В этих обстоятельствах мне не оставалось ничего другого, как принять условия сдачи, предложенные нам командиром Джернов. Сейчас он обратится к вам, и вы безо всякого протеста подчинитесь его приказам. Единственной альтернативой этому является смерть.

Затем раздался голос командира Джернов, быстрый, резкий и грубый:

– Этот сектор пространства, вместе с планетой Афина, является продолжением Империи Джернов. Ваш корабль преднамеренно вторгся на территорию Джернов в военное время, чтобы захватить и эксплуатировать принадлежащую Джернам планету. Мы, тем не менее, готовы проявить снисходительность, не требуемую обстоятельствами. Земляне, принадлежащие к техническому персоналу или являющиеся квалифицированными рабочими определенных профессий, могут быть использованы на заводах, которые мы построим на Афине. Остальные колонисты нам не нужны, и на наших крейсерах для них нет места. Ваша картотека занятости будет использована, чтобы разделить вас на две группы: Принятых и Отверженных. Отверженные будут доставлены крейсерами на находящуюся поблизости планету земного типа и оставлены там с личными вещами и достаточными дополнительными запасами. Принятые будут доставлены на Афину, а в последствии крейсера переправят Отверженных на Землю. Такое разделение может разрушить семьи, но сопротивляться этому не следует. Стража Джернов будет немедленно направлена для проведения подобного разделения, и вы обязаны ожидать их в своих каютах. Вы должны беспрекословно повиноваться их приказам и не раздражать их своими вопросами. При первом же случае сопротивления или бунта это предложение теряет силу и крейсера продолжат свой полет.

В тишине, последовавшей за ультиматумом, Ирэн могла расслышать тихие, неразборчивые обрывки разговоров, доносившиеся из других кают. Как темная, мрачная нить их пронизывало беспокойство. В каждой каюте родители и дети, братья и сестры видели друг друга в последний раз...

В коридоре раздался грохот шагов; это был звук, издаваемый дюжиной Джернов, шагавших быстрой военной поступью. Ирэн, стоя с бешено колотящимся сердцем, задержала дыхание, но Джерны прошли мимо ее двери в конец коридора.

Она слышала, как стражники входили в каюты, требовали назвать имена и затем приказывали: «Выходите! Выходите!» Ирэн услышала, как один из Джернов сказал:

– Принятые должны оставаться в своих каютах до дальнейшего уведомления. Не открывайте двери после того, как выведут Отверженных.

Билли потянул ее за руку.

– А папа, что, не придет?

– Он... сейчас он не может. Но очень скоро мы его увидим.

Ирэн вспомнила, что сказал командир Джернов о том, что Отверженным разрешено взять свои личные вещи. У нее оставалось очень мало времени, чтобы собрать то, что она могла захватить с собой...

В каюте были две небольших сумки, и Ирэн торопливо стала заталкивать в них вещи, которые могли бы понадобиться ей, Дейлу и Билли. Она не знала, кто из них может оказаться в числе Отверженных; не знала она и того, следует ли ей положить одежду в расчете на планету с холодным климатом или жарким. Командир Джернов объявил, что Отверженных высадят на планете земного типа, но на какой именно? Экспедиция Дунбара исследовала пространство на расстоянии пятисот световых лет и обнаружила только одну планету земного типа: Афину.

Когда Ирэн закончила сборы, Джерны уже почти подошли к ее двери и она слышала, как они входили в каюты напротив. Раздались грубые, резкие вопросы и команда: «Выходите! Поторопитесь!» Женский голос спросил что-то с мольбой, раздался приглушенный звук удара и слова: «Выходите! Не задавайте вопросы!» Мгновением позже Ирэн услышала, как женщина вышла в коридор, стараясь сдержать рыдания.

Затем Джерны подошли к ее двери.

Ирэн крепко держала Билли за руку и ожидала их с бешено колотящимся сердцем. Она высоко держала голову и старалась, как только могла, казаться спокойной, чтобы высокомерные Джерны не заметили, что она испугана. Билли стоял рядом с ней, вытянувшись настолько, насколько позволял его пятилетний возраст, зажав под мышкой своего плюшевого медвежонка, и только то, как он крепко держался за мамину руку, показывало, что он также был напуган.

Дверь распахнулась, и в каюту вошли два Джерна. Это были крупные, смуглые мужчины с мощными рельефными мускулами. Быстрым движением глаз, похожих на сверкающий обсидиан, они осмотрели Ирэн и всю каюту. Их рты напоминали узкие, жестокие прорези на плоских грубых лицах.

– Ваше имя?– резко спросил один из Джернов, держащий в руке стопку анкет занятости.

– Мое имя... – она попыталась сделать глотательное движение, чтобы унять дрожь в голосе и заставить его звучать невозмутимо и спокойно, – Ирэн Луи Гумбольт.

Джерн взглянул в анкету.

– Где ваш муж?

– Он был в рентгеновском отсеке, когда...

– Вы являетесь Отверженной. Выходите! Идите по коридору вслед за остальными.

– А мой муж... он будет...

– Выходите!

Именно таким тоном разговаривал Джерн, прежде чем ударить женщину в соседней каюте. Он быстро шагнул к Ирэн. Она схватила обе сумки в одну руку, не желая отпускать руку Билли, и торопливо шагнула к выходу из каюты. Второй Джерн вырвал одну из сумок из ее руки и бросил ее на пол.

– Только одна сумка на человека, – сказал он и нетерпеливо толкнул спотыкающихся Ирэн и Билли в дверной проход.

Она стала членом группы Отверженных, гонимых, подобно стаду овец, по коридорам к шлюзовой камере выходного люка. Среди них было много детей, маленькие дети были напуганы и плакали, и часто с ними был только один из родителей или старший брат или сестра. И было также много детей, с которыми не было никого из близких, и незнакомым людям приходилось брать их за руки и говорить им, что они должны делать.

Когда Ирэн проходила мимо коридора, ведущего в рентгеновский отсек, она увидела группу Отверженных, конвоируемых по этому коридору. Дейла среди них не было, и тогда она окончательно поняла, что ни она, ни Билли уже никогда не увидят его вновь.

– Выходите из корабля – быстрее, быстрее!

Команды стражников-Джернов звучали вокруг них резко, подобно щелканью кнутов, и Отверженные, среди которых была и Ирэн, толпясь и спотыкаясь, сходили по трапу на каменистую землю. Она почувствовала ужасную силу тяжести, какой она раньше никогда не испытывала, и вот они уже оказались в мрачной, холодной, пустынной долине, вдоль которой стонуще завывал ветер, поднимая ядовитые тучи едкой пыли. Долину окружали неровные каменистые холмы, с их белых вершин спускались гонимые ветром снежные поземки, а небо быстро темнело в лучах заходящего солнца.

– Выходите из корабля – быстрее.

Было очень трудно идти при такой силе притяжения, держа сумку в одной руке и принимая на вторую руку как можно больше веса бредущего рядом Билли.

– Они солгали нам! – сказал кому-то идущий рядом с ней мужчина.

– Давайте повернем назад и будем сражаться! Давайте...

Мелькнула яркая голубая вспышка, раздался треск бластера Джерна, и человек безжизненно опустился на землю. Ирэн инстинктивно отшатнулась и упала, споткнувшись о незаметный камень. Сумка с драгоценной одеждой вырвалась из ее руки. Она кое-как поднялась, заметив, что левое ее колено почти онемело от ушиба, и повернулась, чтобы подобрать сумку.

Стражник-Джерн тут же подбежал к ней, все еще держа в руке бластер.

– Отходите от корабля – быстрее.

Ствол бластера плашмя ударил Ирэн по голове.

– Двигайтесь, двигайтесь!

Она пошатнулась от оглушительной боли и затем торопливо пошла прочь, крепко держа Билли за руку. Ветер ледяными ножами пробивал ее тонкие одежды, а по щеке стекала струйка крови.

– Он ударил тебя, – сказал Билли. – Он причинил тебе боль.

Затем обозвал Джерна ругательством, которое не должны были знать пятилетние мальчики, и с такой яростью, какой пятилетние мальчики не должны обладать.

Ирэн остановилась у края толпы Отверженных и увидела, что все они уже вышли из крейсера, а стражники поднимались по трапу обратно. В этой же долине, примерно в полумиле от них стоял второй крейсер. Отверженных также уже вывели из него, трапы были подняты и выходные люки закрыты.

В то время, когда Ирэн поплотнее застегивала курточку Билли и вытирала кровь со своего лица, у стоящего поодаль крейсера взревели двигатели. Мгновением позже раздался грохот двигателей ближайшего к ним крейсера, и они взлетели вместе, наполнив ревом своих двигателей долину. Уменьшаясь в размерах они уходили все выше и выше в небеса. Затем они полностью растаяли в черном небе, рев двигателей смолк, и стал слышен только стон ветра да плач ребенка где-то рядом. И еще чей-то голос, громко спрашивающий:

– Где мы находимся? Во имя Господа Бога – что они с нами сделали?

Ирэн смотрела на снежные поземки, сбегавшие с каменистых холмов, чувствовала повышенную силу тяжести и внезапно она поняла, где они оказались. Они находились на Рагнароке, адской планете с полуторной силой тяжести, злобными дикими зверями и свирепствующими лихорадками, от которых землянам не было спасения. Свое название планета получила от древнего тевтонского мифа и оно означало: «Последний день богов и людей». Рагнарок был открыт экспедицией Дунбара и об этой планете рассказывал Ирэн ее отец. Он поведал ей, как Рагнарок погубил шестерых из восьми человек, вышедших из корабля, и погубил бы их всех, если бы они остались на планете еще на некоторое время.

Она знала, где они находились, и знала также, что Джерны солгали землянам и никогда не пришлют корабль, чтобы переправить их на Землю. То, что их бросили здесь, означало смертельный приговор для них всех.

А Дейла не было с ними, и она и Билли умрут беспомощные и одинокие...

– Очень скоро совсем стемнеет. – голос Билли дрожал от холода. – Если папа не разыщет нас в темноте, что мы будем делать?

– Я не знаю, – ответила Ирэн. – Нам некому помочь, и откуда мне знать..., что нам следует делать...

Ирэн была горожанкой. Откуда она могла знать, что следует делать на чужой, враждебной планете, где погибали вооруженные исследователи? Она старалась храбриться перед Джернами, но сейчас – сейчас наступала ночь и из ночного мрака появятся ужасы и смерть для нее и для Билли. Они уже никогда не увидят Дейла, не увидят ни Афину, ни Землю, ни даже рассвет на планете, которая убьет их...

Она старалась сдержать слезы, но это ей не удалось. Маленькая холодная рука Билли сжала ее руку, пытаясь успокоить.

– Не плачь, мама. Я думаю все остальные тоже испуганы.

Все остальные...

Она не была одинока. Как только она могла подумать, что осталась одна? Вокруг нее другие колонисты, такие же беспомощные и неуверенные, как и она сама. Ее история была только одной из четырех тысяч.

– Думаю, что это так, Билли, – ответила Ирэн сыну. – Раньше я об этом как-то не задумывалась.

Ирэн присела, чтобы обнять сына, думая: «Слезы и страх – бесполезное оружие; они никогда не принесут нам завтрашнего дня. Нам нужно сражаться со всем тем, что придет убить нас, как бы нам ни было страшно. Сражаться за себя и за наших детей. Прежде всего, за наших детей...»

– Я вернусь и поищу нашу одежду, – сказала она. – Ты ожидай меня здесь, под прикрытием этой скалы, а я скоро вернусь.

Затем она сказала сыну слова, понять до конца которые он был еще слишком мал.

– Я больше никогда не буду плакать и сейчас я знаю, что мне следует делать. До последнего своего дыхания я должна быть уверена, что для тебя наступит завтрашний день.

***

Свет яркой голубой звезды потускнел, начали гаснуть и остальные звезды. На небе показалась полоска рассвета, принеся с собой похолодание, покрывшее инеем сталь винтовки в руках Джона Прентисса и заморозив капельки влаги на его седых усах. В импровизированном лагере за его спиной началось движение – усталые Отверженные готовились встречать новый день. Послышался плачь замерзшего ребенка. Накануне вечером не было времени, чтобы собрать дров для костров...

– Хищники!