Сто оттенков босса (СИ)

Арина вернулась. Само по себе это чепуха, ничего не означает.

Но зато означает слишком многое то, что Алина послала её сегодня вместо себя.

Это же ответ, чёткий, явный, недвусмысленный ответ: вы мне не интересны, Константин Олегович. Отстаньте со своими выставками, Константин Олегович. Я вижу вас насквозь – и не хочу находиться в вашем обществе, прощайте, Константин Олегович.

Жестоко… послать сестрицу вместо себя, как будто я не догадался бы. Как будто не понял бы, наблюдая за ней, мог бы обмануться подделкой.

Впрочем, она же не знает, что я всё знаю. А я, болван, как раз сегодня собирался ей об этом сказать.

Сердце подпрыгнуло. На миг меня озарила надежда. А что если я прямо сейчас отправлюсь к ней? Всё расскажу…

Но блеснувшая надежда тут же пропала. Я даже не знаю, где она живёт. Или?..

– Арина, – я обернулся к спутнице. – Дайте мне номер вашей сестры. Немедленно.

Девушка застыла. В глазах промелькнул – не испуг, но что-то очень похожее. Мимолётная паника. Всё ясно, поняла, что я раскрыл их, и испугалась, что сейчас ей достанется за обман.

– Всё хорошо, – торопливо заговорил я. – То есть не хорошо, конечно, но я не буду вас наказывать, можете не беспокоиться на этот счёт. Если вы, конечно, сейчас выполните мою просьбу.

Ну-ка? Этот ультиматум должен подействовать!

Но Арина стояла, буравила меня пронзительным голубоглазым взглядом (таким похожим на взгляд сестры!) и молчала. Наконец тихо проговорила:

– Константин Олегович… я… не могу.

– Почему не можете?

– Она мне запретила, – потупила глаза.

Всё.

Это был конец.

Конец надеждам и чаяниям глупого гусака, возомнившего себе, что действительно нравится запавшей в сердце девушке.

Солнечный день потерял свою прелесть, мир словно потускнел, покрылся серой пеленой.

Я махнул рукой, отворачиваясь.

– Я пошутил, Арина. Не берите в голову. Давайте я провожу вас на такси.

– Но… – она явно растерялась, – мы же только пришли…

Я взглянул на часы, потом на телефон:

– Совсем забыл, у меня назначена встреча на другом конце города.

Вряд ли она успела принять дела у Алины за сегодняшнее утро, не должна знать, что на сегодня у меня никаких планов нет. И не могло быть.

Но я просто физически не мог шляться по этой идиотской выставке в компании девушки, к которой не испытываю ничего и которая чересчур похожа на ту, к которой я испытываю слишком много всего разного.

18

Все пошло не совсем так, как я планировала.

Хотя, нет, вначале все было неплохо. Я подходила к выставочному залу и увидела Константина Олеговича. Он стоял возле входа с цветами наперевес и, кажется, нервничал. Серьезно, нервничал? Не может быть! До сих пор он представлялся мне эдаким сердцеедом и героем-любовником, привыкшим получать всё, что на что положил глаз.

На какое-то мгновение захотелось все отменить. Нет, отменить совсем – уже невозможно. Но хотя бы подскочить, подхватить его под локоть, сказать: а давайте не пойдем на эту дурацкую выставку, все равно ничего хорошего там не будет… Утащить подальше от опасной двери – и объясниться.

Но эта минута слабости прошла быстро, и я с преувеличенной бодростью поздоровалась. Константин Олегович приобнял меня за талию – мне огромного труда стоило никак на это не среагировать – и мы вместе перешагнули порог.

Дальше все шло по накатанной.

Сначала навстречу вылез Макс.

Когда я бросала клич в чатике, была уверена: уж он-то точно не станет мне помогать. По моему разумению, того, как я в подробностях пересказывала, кто у нас кого и в какой последовательности любит, было более чем достаточно. И ошиблась. Он откликнулся первым. Видимо, хотел взглянуть в лицо сопернику. А на выставку явился с двумя барышнями – это уже явно для меня, чтобы я, значит, не воображала себе всякого. Детский сад!

Легче всех было уговорить маму. Вот уж кто никогда не против хорошего розыгрыша. Если бы я с самого начала обратилась к ней за советом, наверняка придумали бы что-то повеселее. К тому же ей и так и так пришлось бы идти на мероприятие. Отвертеться не было никакой возможности. А воспользоваться ситуацией и повнимательнее рассмотреть кавалера, она не отказалась.

Я была уверена, что Константин будет долго гадать, кто же все-таки сейчас рядом: я или не я. Но вот тут я просчиталась.

Все-таки мама – это слишком тяжелая артиллерия. Да и трудно заподозрить солидную женщину, сотрудницу крупного издания и кандидата культурологии в такой легкомысленности!

Константин среагировал слишком уж быстро и четко. Тут же раскрыл карты, пообещал «Арине» не убивать ее сразу и потребовал мой номер телефона.

И вот тут уже растерялась я. Наверное, следовало продиктовать ему эти несколько цифр – жалко что ли? – и быстренько убежать. Но такая простая мысль почему-то не пришла мне в голову.

Зато пришла другая, как он прямо сейчас набирает мой номер, как звонит телефон – и звонит, между прочим, из моей сумочки!

В общем, я ляпнула то, что, казалось мне, единственным возможным вариантом: она мне запретила.

И снова он повел себя не так, как я рассчитывала. У меня были еще заготовки и сюрпризы. И все это должно было закончиться моим признанием!

Да только Константин Олегович быстро скомкал разговор и засобирался уходить.

– Я посажу вас в такси… А у меня дела, извините.

И вот теперь я, едва поспевая, семенила за ним к стоянке на высоченной платформе, ходить на которой совершенно не умею. Но именно такую обувь в свободное от работы время носит Аринка. Черт, не хватало еще навернуться с высоты собственного роста. Повеселилась, блин!

И ведь сказать правду уже совершенно невозможно. Константин Олегович мрачен и молчалив… С таким с ним ни шутить, ни признаваться в шутках – не хочется. Лучше уж я потом.

В воздухе разливалось что-то тревожное, будто бы сгущались тучи и пахло грозой. Да нет, не будто бы! Тучи – темно-синие, почти до черноты – наплывали на город. Когда мы с боссом были ровно на полпути до стоянки такси, с неба хлынуло так, как это бывает только летом: секунду назад ничего и похожего не было, а потом раз – и льет как из ведра.

– Ой! – взвизгнула я.

Но толком растеряться не успела. Константин уже тащил меня под ближайшую крышу. Нескольких минут нам хватило, чтобы добежать. И этих же нескольких минут хватило для того, чтобы на мне не осталось ни единой сухой нитки. Так, как будто меня прямо в одежде бросили в бассейн, немножечко пополоскали, а потом вытащили, даже не удосужившись отжать.

Мы стояли под навесом, дул пронизывающий ветер, и поняла, что начинаю замерзать. Зуб на зуб не попадал.

Стоянка такси – вот она, рядышком. Доплыть можно за две минуты. Да только такси там не было. Похоже все машины спасали горожан от последствий ужасного ливня.

– Да что за!..

Константин Олегович достал из кармана мокрый телефон, вытер его о мокрый же пиджак, убедился в том, что лучше не стало, и набрал номер такси.

Оператор говорил достаточно громко, а я стояла достаточно близко, чтобы услышать: «Ориентировочное время ожидания тридцать пять минут. Ждать будете?».

Я молчала. Вряд ли у меня все еще было право голоса в решении таких важных вопросов.

Константин Олегович чертыхнулся и нажал на отбой. Между тем, дождь кончился так же стремительно и быстро, как начался, словно единственной его задачей было вымочить нас до основания.

– Черт бы их подрал, – он говорил почти спокойно, но раздражение слишком явно скользило в голосе. – Ладно, обойдемся. Офис сравнительно рядом. Мы скорее доберемся туда, чем дождемся машины. Так что – вперед! – отдал распоряжение он и протянул мне руку: – Держитесь! Тут лужи, скользко, не хватало еще, чтобы вы упали.

Я зацепилась за локоть на этот раз покрепче. Падать мне тоже совершенно не хотелось.

Офис действительно рядом, хотя какой смысл в том, что мы там окажемся, я категорически не понимала. Но предпочитала не спрашивать. Это было бы трудно, учитывая то, что у меня уже зуб на зуб не попадал. Дождь, может, и был летним, а вот ветер у него северный и промозглый.

Мы влетели в офисное здание, Константин Олегович вызвал лифт, и когда его дверцы закрылись за нами, я наконец смогла перевести дух и одобрить мудрое решение босса:

– Там теплее. И чай можно сделать. Хотя в мокрой одежде это вряд ли поможет, но такси лучше ждать там…

Все время, пока мы шли от выставочного зала, стояли под крышей, бежали к офису, он словно нарочно избегал на меня смотреть. Это было к лучшему. После всей этой истории он запросто мог прожечь во мне взглядом дыру.

А теперь посмотрел. Долго. Пристально. Под этим взглядом я мигом стушевалась.

– Не волнуйтесь, не будет мокрой, – изменившимся голосом сказал он.

Дверцы лифта открылись, и босс сделал приглашающий жест.

А я подумала, что предпочла бы остаться здесь и все-таки умереть от пневмонии, чем оказаться там, за закрытой дверью.

И, кажется, оказалась права. Стоило мне переступить порог приемной, Константин Олегович захлопнул дверь, повернул задвижку и строго сказал:

– Снимай блузку.

19

Пальцы босса по-хозяйски поддели застёжку бюстгальтера.

Это уж слишком! Я сразу отшатнулась, прикрывая грудь руками.

Странный комок непонимания, возбуждения, обиды и ревности к собственной сестре обжёг душу. Что вообще происходит? Почему Константин Олегович раздевает Арину?

– Я не понимаю, – проговорила я, с трудом заставив себя посмотреть боссу в лицо. Щёки горели, я, наверное, пунцовая, как помидор. – Что вы себе позволяете?

Получилось вяло, хотя я пыталась подражать живым быстрым интонациям сестры.

– Вижу, что не понимаешь, – лицо босса прорезала зловещая хищная улыбка. Недавнюю отстранённость как ветром сдуло, или, вернее, смыло тем мощным грозовым дождём. Теперь Константин Олегович походил на загнавшего добычу в угол зверя. Вальяжно-неторопливого, полного уверенности и предвкушения.

Я невольно отступила. Тут же, как притянутый, Константин Олегович шагнул ко мне и схватил за плечи. Нагнулся, сверля пронзительным серым взглядом и шепнул прямо в лицо:

– Алина. Ах ты маленькая врушка.

В следующий миг, не давая мне ни секунды на ответ, на осмысление, он поцеловал меня. Просто запечатал рот жарким, крышесносящим, требовательным поцелуем. От изумления и шока я не сопротивлялась, хотя и не отвечала, только принимала его поцелуи, не понимая, что творится. Лопатки коснулись прохладной стены, влажное горячее тело босса вжало меня в неё, придавило, стало трудно дышать. А может, трудно дышать было вовсе не от этого, а от того, что грудь спирали самые разные ощущения. Где я прокололась? Когда он понял? Хотя это неважно, когда так целуют. Почти гневно, яростно, вымещая на мне всю злость и обиду за глупый розыгрыш. И так, что внизу живота разгорается, пульсируя, сладкий огонь.

Я всё же попыталась высвободиться из крепких объятий. Завозилась, отвернулась, спрятала губы. Шепнула в плечо, облепленное мокрой рубашкой:

– Константин… Олегович…

– Замолчи, умоляю, – хрипло отозвался он. – Я чуть с ума не сошёл, когда решил, что ты Арина. Кое-кто заслуживает хорошей порки.

Я невольно хихикнула. Сразу замерла – всё-таки надо запрещать красивым мужчинам обнимать почти полностью обнажённых девушек. Никакого серьёзного разговора в таких условиях.

– Извините, – шепнула я, чувствуя на себе жадный взгляд. – Я не думала, что так выйдет.

– Она не думала! – тихо возмутился босс. – Незнание не освобождает от наказания.

Я взглянула на него из-под ресниц. Так и есть, сверлит жадным, голодным, каким-то удивительно диким, первобытно-самцовым взглядом, таким, что ноги сами подгибаются и не хочется ничего, кроме как отдаться целиком в чужую власть. Надо запрещать красивым мужчинам так смотреть на почти полностью обнажённых девушек, сразу в голову лезут невозможно жаркие фантазии.

– И как вы будете меня… наказывать? – я облизнула губы без задней мысли, просто потому, что в горле пересохло от этой близости, от этого взгляда, от порочной неправильности ситуации: мы с боссом наедине, в пустом здании, я в одном белье, а он в мокрой насквозь одежде, больше прорисовывающей, чем скрывающей. Но Константин Олегович мгновенно отреагировал, дыхание сбилось, а глаза потемнели ещё сильнее.

Вместо ответа он провёл рукой по моим влажным волосам. Властно запустил внутрь пальцы, растрепал кудри. Погладил затылок, заставляя приподнять лицо. Но не поцеловал, только провёл губами по губам, не спуская внимательного тёмного взгляда.

– Для начала, – наконец шепнул он, – так.

Горячее дыхание опалило кожу плеча. Константин Олегович поцеловал место рядом с лямочкой бюстгальтера, сдвинул её, поцеловал открывшийся кусочек. Сдвинул лямочку снова, заставляя упасть с плеча. Повторил то же самое с другой, привлёк меня к себе и не глядя расстегнул застёжку. Я закусила губу, чувствуя, как сползает мокрая ткань.

Обжигающие ладони накрыли холодную кожу, заставив меня вздрогнуть, подавившись судорожным вздохом. Крупные пальцы босса провели по нежной коже, обрисовали линии ареол, сейчас собравшиеся от холода складочками. Я чувствовала себя совершенно беззащитной в его руках, но на удивление это не вызывало у меня страха. Напротив, тишина, уединение, осознание, что этот большой и сильный мужчина хочет меня, хочет безумно, так, что его пальцы подрагивают от нетерпения, ужасно заводили.

Наверное, поэтому, когда он вдруг отстранился, я издала разочарованный возглас. Константин Олегович словно ожидал этого, хитро усмехнулся и отошёл, унося с собой, словно трофей, мой бюстгальтер.

– Эй!

На оклик он даже не обернулся. Открыл шкаф, нырнул туда с головой, а потом вытащил стопку пледов. Кинул мне. Я поймала мягкую шерстяную ткань, накинула на плечи.

– Вот почему вы догадались, – произнесла вслух. – Арина знала бы, что лежит у неё в шкафу.

– Именно, – он обернулся, доставая на этот раз тоже сложенный в стопку спортивный костюм. Я его узнала, Аринкин, розовый с белыми полосочками. – И это, – босс тряхнул костюмом для наглядности, потом и он полетел в мою сторону. – Оденься, а я пока разогрею чай.

Подавив желание внаглую заявить, что предпочла бы другой способ разогрева, я послушно накинула прохладную кофту. Прикосновение ткани к напряжённым соскам вызвало странное ощущение. Носить спортивный костюм без белья – то ещё удовольствие. Хотя, пожалуй, и правда удовольствие, какое-то неправильное, с привкусом нарушения запретов, особенно когда от взгляда босса по телу пробегают маленькие трепещущие молнии.

– Зачем Аринка в кабинете держит спортивный костюм? – поинтересовалась я у Константина Олеговича, когда чай вскипел и мы с ногами забрались на софу, укутавшись в пледы.

Точнее, это я с ногами, а Константин Олегович цивилизованно, опустив ноги на пол. Он снял рубашку, и кусочек голого тела, проглядывавший, когда босс тянулся за кружкой, смущал и волновал.

В ответ на вопрос Константин Олегович сперва посмотрел на меня долгим насмешливым взглядом.

– Не знаю, что ты подумала, – сказал он, хитро шевельнув бровями, – но иногда случается такая вещь, как дедлайн.