Сто оттенков босса (СИ)

Я немного поколебалась, прежде чем сбросить обувь и пройти в квартиру и теперь, осторожно ступая по мягким коврам, шла по коридору следом за говорливой Галиной Ивановной.

Осматривалась и одним глазком заглядывала в открытые двери комнат.

А у одной двери остановилась как вкопанная.

Я не могла поверить своим глазам, пришлось даже протереть их. Но – наваждение не исчезло.

На стене спальни в рамочке под стеклом висел мой рисунок. Тот самый, который я набросала в первый день, и который, как я надеялась, босс не успеет найти. Как выяснилось, надеялась зря. Он успел его не только найти, но и отсканировать.

И что это значит? Ни одной толковой мысли в голову не приходило. Да и бестолковой тоже. Я просто стояла и хватала ртом воздух, как рыбка, выброшенная из воды.

– Что, нравится?

Я и не заметила, как у меня за спиной возникла Галина Ивановна.

Даже и не знаю, как ответить на этот вопрос. Но, кажется, ответ и не требовался.

– Это его девушка рисовала.

– Его… кто? – я поперхнулась.

– Ну а что, разве не видно? Кому ж еще он в таком виде позировать будет?

Ах, вот оно что. Я пожала плечами:

– Ну мало ли… Он, может, вообще не позировал. Может, это с фотографии рисовали. Знаете, по интернету можно заказать.

– Да нет, – с улыбкой возразила она, – какой уж тут интернет.

Она понизила голос и заговорила с самым таинственным видом:

– Я его спросила, что за картинка такая неприличная, а он и говорит: одна необыкновенная девушка нарисовала. А я и говорю: хорошая хоть девушка?

В этом месте Галина Ивановна вдруг отвлеклась и замолчала, поправляя вазу и стирая с нее невидимую моему глазу пыль.

– А он что? – нетерпеливо спросила я.

– А он говорит: хорошая, только врет много. Так вот я и волнуюсь. Как бы с какой аферисткой не связался! Он мужчина видный, состоятельный. Лакомый кусочек для всяких…

Я прислонилась к двери, переводя дыхание.

– А что это ты, Ариночка, с лица сошла? Да и вообще сегодня сама не своя?

Я пожала плечами:

– Не знаю, что-то вот плохо себя чувствую. Устала, наверное…

Вновь полученная информация требовала немедленного осмысления. И неспешная беседа с чаепитием была тут явно лишней.

– Знаете, Галина Ивановна, я, наверное, не буду пирожки. Что-то нездоровится мне. Извините.

– Ну подожди, я тебе гостинец-то с собой заверну. Если устала – готовить точно не будешь. А портить здоровье этим ваши фастфудом! А тут домашнее, своё!

Отказываться я не стала: практика показывает, что, если уж о тебе решили позаботиться, лучше дать это сделать.

Стоило мне выйти на порог и отойти на безопасное расстояние от дома, я села на скамейку и откопала смс от Аринки, полученное еще в начале недели.

«Привет, долетели, все отлично. Это мой номер. Если что-то срочное, пиши».

Единственное, что до сих пор было срочное – это устроить сестрице головомойку за ее художества, но я здраво рассудила, что лучше отложить это до ее возвращения. На островах, боюсь, это не оказало бы должного эффекта. Море и солнце вообще притупляют восприимчивость к критике.

А вот теперь кое-что по-настоящему срочное появилось. Я набрала номер. Дорого, конечно, но вопрос не терпел отлагательств.

– Алиночка, милая, что-то случилось? Что-то ужасное? Ну не молчи, говори, – раздался звонкий голос с другого конца планеты.

– Скажи, там Санек где-нибудь рядом?

– Нет, в бассейне плескается, пока я загораю…

– Вот и хорошо, – ссорить сестру с парнем я точно не собиралась. – Тогда скажи мне одну вещь, только быстро. В твои обязанности входит разминать боссу плечи?

Арина рассмеялась:

– Ну и шутки у тебя! С чего бы вдруг?

– Ясно. Это я просто так подумала, не обращай внимания… В общем, отдыхайте там.

Я отбила звонок. Теперь история стала с ног на голову. Или наоборот, с головы на ноги. Он раскусил меня в первый же день! Иначе во второй не устроил бы эту комедию с массажем, протиранием задницей моего стола и жамканьем ручек. Он уже знал, что это я, а не Арина!

Ах он… хитрый, наглый, пронырливый лис! Как ему, должно быть, весело было играть со мной!

А потом?! Случайная встреча в клубе, его жадный тёмный взгляд, который мне потом снился, горячие руки на моих бёдрах, шёпот: «Алина». Ничего мне не показалось, он и правда назвал меня по имени. Ничего он к Арине не чувствует. Зато, возможно, ещё как чувствует кое-что ко мне!

И эта мысль кружила голову, наполняла сердце совершенно неприличным восторгом.

Но было и во-вторых. Он все это время надо мной издевался! Массаж тот же! И он должен за это ответить!

16

Придумать достойную месть было тяжело. Я уже который час сосредоточенно размышляла, но безрезультатно. Всё, что приходило в голову, или казалось недостаточно серьезным и поучительным, или приводило к тяжким телесным увечьям. Последнего точно не хотелось: всё-таки я к этому парню уже привязалась. Трудно всерьез желать зла человеку, которому целую неделю регулярно таскал кофе и готовил отчеты на подпись. А еще труднее, если у него такие плечи, такой взгляд, такой голос… Стоп! Вот в эту сторону я точно не буду думать…

Решение пришло вдруг и сразу. Оно казалось таким простым и очевидным, что теперь было трудно понять – ну и ради чего я изнывала в творческих муках и пила кофе – одну чашку за другой.

Когда решение было принято – остальное оказалось уже проще. Аванс за оформление кафе уже перевели на карту, так что небольших расходов можно было не бояться. Первым делом выбрала новые духи, совсем не похожие на те, которыми пользовалась, изображая свою сестру. Это был совершенно новый запах – сладкий, с терпким шлейфом. Не могу сказать, что я чувствовала себя с ними легко и уютно – чересчур ярко для меня. Но ради хорошего дела можно и потерпеть. Затем – кое-что из обуви и юбка. Ну а остальное – по мелочам. Две баночки лака для ногтей, бронзовая пудра, краска для волос на три тона светлее моих натуральных…

Шопинг прошел идеально. Теперь оставалось сделать несколько звонков и написать пару фраз в нашем чатике…

В этот вечер я засыпала с улыбкой.

Держитесь, Константин Олегович!

17

Константин

Заехать за собой мне Алина не разрешила, договорились, что встретимся прямо у входа на выставку. Я согласился, пришёл заранее, с небольшим букетом роз, и волновался, как мальчишка перед свиданием.

Собственно, впервые у нас будет действительно что-то, похожее на свидание. Отдаленно похожее. И не все участники об этом знают, но все же…

Почему-то сейчас, после того, как не видел её почти сутки, меня одолевало явное волнение.

С чего я вообще решил, что нравлюсь ей? Может, всё это мне только показалось? Сыграла обычная самцовая самоуверенность, пара взглядов – и я уже вскочил на коня.

Нет, тогда, в ночном клубе, конечно, момент был напряженный, в воздухе искрило и клубная иллюминация не имела к этому никакого отношения. Тогда казалось – все возможно. Да только есть один маленький нюанс: Алина была пьяна. Так что все события того вечера можно смело делить на четыре. Или вообще вычитать. Потому что своему этому качку она так же запросто позволила уволочь себя на плече.

Что еще могло свидетельствовать в пользу того, что я ей небезразличен? Она меня рисовала? Ну-ну. Будто я художников не видел. Они вечно что-то рисуют: пейзажи там, натюрморты, да вообще – что попадется под руку. Задумаются, схватят карандаш и рисуют. А делать далеко идущие выводы из того, что в какой-то момент я показался ей привлекательнее, чем дерево за окном, вряд ли стоит.

И вот чем больше я стоял, наблюдая, как в здание и из здания течёт нескончаемый ручеёк людей, тем больше подозревал, что симпатия со стороны Алины мне только пригрезилась, и начинать придется с совершеннейшего нуля. Несмотря на то, что какие-то процессы все это время происходили, что-то явно бурлило и шла какая-то химическая реакция. Но вот не участвовал ли в этом процессе я один?

– Константин Олегович! – раздался восторженный голос рядом. – Здравствуйте!

Я обернулся: она. Сердце пропустило удар, как ему и положено. В принципе, это уже стало привычным.

– Прекрасно выглядите, Арина, – по инерции сказал я то, что и собирался, вручил букет и тут же осекся: выглядела она не как обычно.

Что-то было иначе, словно со вчерашнего дня она как-то неуловимо изменилась. Снова сменила духи? Вместо ставшего привычным тонкого аромата был другой, душный и обволакивающий. Тоже приятный. Кажется, ей идет абсолютно все. И все-таки что-то не так.

– Я так рада! – улыбалась она, не уточняя, впрочем, чему именно рада. – Вас видеть! – добавила после короткой паузы. Немного удивлённо посмотрела на букет.

Я ответил улыбкой, но сам продолжал её рассматривать. И чем дольше смотрел, тем больше странностей замечал.

Волосы стали светлее. Неровно, прядями, будто выгорели на солнце. И кожа от этого казалась смуглой. И стали чуть короче.

– У вас новая прическа? – спросил я настороженно.

В принципе, одно это ещё ничего не значит. Если девушка накануне свидания прихорашивается – значит, тот, с кем она встречается, ей симпатичен. Смена духов тоже этим вполне объясняется, тем более что новый её аромат бил прямо под дых… а то и ниже – очень густой, сексуальный, пробуждающий желание запах. А может, это и не осознанный выбор, а просто было такое настроение. В отношении женщин наука точных ответов пока не дает.

– Нет, – улыбнулась она, – все как и было раньше. Почему вы так решили?

Почему я так решил? Да потому, что я уже неделю с нее глаз не свожу. Но говорить об этом пока не стоит – не хочет признаваться, пусть не признается.

– Ну что, пойдемте? – для пробы я приобнял ее за талию, совсем легонько, чтобы это не вызвало никаких лишних мыслей.

Затаил дыхание, ожидая реакции её тела – той неуловимой дрожи, расширенных зрачков, румянца на лице. Но гадкая девчонка, как специально, отвернулась, не давая материала для анализа.

А я обратил внимание на ногти. До этого не раз разглядывал ее руки, с длинными пальцами и аккуратными лунками ногтей. Тут тоже произошли метаморфозы. Вместо безупречного и почти бесцветного маникюра – что-то ярко-розовое со стразами.

Внутри уже бил сигнальный набат, организм вовсю кричал, что что-то не так. Как будто эта незнакомая девчонка только притворяется Алиной, а на самом деле…

Мы подошли к картинам. К одной, к другой. Я уже ничего особо не замечал, в открытую наблюдал за спутницей. Так и есть, совсем не смотрит на картины, а ведь она же художница. Алина в моём представлении разглядывала бы их вовсю, восхищалась бы или, напротив, критиковала, но не скользила бы, как эта, равнодушным взглядом, куда большее внимание уделяя публике.

И тут из-за поворота выплыл смутно знакомый парень. Я узнал его не по лицу, а по фигуре – да это же тот самый напротеиненный паренек, который уволакивал от меня Алину. Сейчас на каждом локте у него висело по девушке.

Я напрягся, но парень только скользнул по мне равнодушным взглядом, так, что стало ясно: не узнал. Ну еще бы – в клубе было темно и смотрел он прямо скажем не на меня. Зато на мою спутницу он внимание обратил:

– Аринка, привет! И ты тут? А Алинка? Тоже здесь?

– Нет. А что, собиралась? Мне она ничего не говорила. Алина – это моя сестра, – зашептала мне на ухо спутница.

– Ариночка, прелесть моя! – раздался новый голос.

Да что ж это такое, знал бы, что мы встретим тут полгорода знакомых моей спутницы, ни за что не выбрал бы эту выставку в качестве места свидания. Или, может, оно к лучшему? Учитывая подозрение, что так и усиливается внутри.

Я обернулся. К нам шла красивая женщина лет тридцати на вид. Или чуть старше. Каштановые волосы, закрученные на макушке в строгий пучок, и черты лица выдавали сходство. Какая-то родственница? Для матери выглядит чересчур молодо.

– Привет, мам, – сказала Арина, бросившись ее обнимать.

А, или, видимо не чересчур.

– Привет, дорогая. Вот уж не ожидала тебя здесь увидеть.

Женщина окинула меня подозрительным взглядом.

– Я по работе. Это Константин Олегович, мой босс. Это Юлия, моя мама. Она искусствовед.

Я пожал протянутую руку и сделал едва заметный шаг в сторону, давая им поговорить. В голове поселился какой-то кавардак. Разговор женщин слышался на фоне, не особенно проникая в сознание. Я впился взглядом в мешанину кругов и пятен на картине поблизости. Не может быть… не может этого быть. Или как раз может? Могла ли Алина вытворить со мной такую шутку? Но зачем?

– Будешь писать о выставке? – спросила та, чьё имя я бы теперь с уверенностью и не назвал.

– Боюсь, что придется, – улыбнулась её мать.

– Что, все так плохо?

– Нет, – мать Алины скользнула взглядом по картинам. – Талантливый мальчик. Техника пока хромает. Что-то в нем определенно есть, но для события городского масштаба это все-таки недостаточно. А почему ты не с Александром? – поинтересовалась в свою очередь Юлия и снова посмотрела на меня.

В груди болезненно дёрнулось. Чёртов "пупсик"-Александр. Почему-то захотелось набить ему морду, хотя в чём повинен парень моей секретарши? Ведь не он же увёл у меня Алину, подсунув вместо этого… другую?

– О, пупсик только прилетел со своих островов, – с улыбкой ответила девушка, подтверждая мои худшие предположения, – отсыпается. Да и что ему тут делать?

– Почему только ему? – вскинула брови женщина. – Тут вообще особо делать нечего. Ну, наслаждайтесь, а я пойду подбирать какие-нибудь вежливые слова.

Женщина уже затерялась среди наряженной публики, а я застыл. Уверенность превращалась в тяжёлый монолитный камень, неотвратимо тянущий меня ко дну.

Близнецов, конечно, легко спутать, при условии, что ты человек посторонний и видел их буквально пару раз. Вот я до сих пор был уверен, что Алину и Арину различу буквально только взглянув. А родная мать? Уж она-то точно должна знать, кто из них кто? Это такой эксперт, чьему мнению можно доверять безоговорочно. Мозаика складывалась безжалостно и быстро. Выгоревшие на солнце волосы и кожа, тронутая бронзовым загаром. Ярко-розовый лак, который не подходит к помаде, полное отсутствие интереса к картинам, хороший знакомый, который ни за что не должен был перепутать сестриц. И наконец последний удар – их мать.

Почему-то стало тяжело дышать, словно на грудь мне легла многотонная плита.