Помоги проекту - поделись книгой:
— С помощью средств фонда Вашего, так называемого, отца. Лесть, сначала мелкая, затем безудержная. Подарки, сначала незначительные, потом — очень дорогие. Огромные гонорары за еще ненаписанные произведения, содействие в подготовке мемуаров путем предоставления «советников» и переводчиков определенного толка. Издание и реклама этих мемуаров на Западе, опять же с выплатой огромных, несопоставимых с российскими, гонораров… Все это делает такого человека заложником, «содержанкой» и проводником идей его новых хозяев.
Она больше не смеялась и не дурачилась, но смущенной всё же не выглядела.
— Вы параноик, как и все Ваши коллеги. Если человеку не нравится Ваше правительство, это вовсе не значит, что…
— Да, да, Ваш блог, — весьма невежливо перебил он. — Так я прав? «Лиоте» существует?
Лена Голдфилд скептически изогнула брови.
— Это всё, что вы хотите узнать перед смертью?
— Да, этого будет достаточно.
Они одновременно поднялись на ноги.
— Досконально изучив оружие, теперь желаете понять, чья рука его сжимает? — скучающе спросила Лена, подходя ближе. Снег от её коротких шагов остро скрипнул.
— Я это знаю, просто хотелось уточнить.
— Считайте, что уточнили.
Лена Голдфилд опять поймала его взгляд. Отстраненная, безмятежная красота. С трудом верилось, насколько она.… Насколько это существо опасно.
Александр никогда не видел, как убивают вампиры, только читал и слышал. Вряд ли ему сейчас помогут серебряные пули или святая вода. Даже если бы эти средства у него сейчас были, воспользоваться ими он всё равно не успеет.
Холод словно усилился, так, что Александр оцепенел, почувствовал себя неживой статуей. Он не мог шевелиться, мог только смотреть в её глаза.
— Знаете, Элен, о чем мне сейчас думается? — голос еще слушался.
Она вновь приподняла брови с вопросом. Наваждение чуть качнулось.
— Мы с Вами сейчас, как аллегории Порядка и Хаоса.
— Ах, Вы поэт! Вы неверно выбрали профессию, — её губы почти касались его щеки, но теплого дыхания он не чувствовал. — И кто же победит сейчас, Порядок или Хаос?
Длинные белые пальцы отогнули его ворот и прикоснулись к шее. Наверняка, прикосновение было ледяным, но он ничего не чувствовал. И ничего не слышал. Их окутывали холод и тишина.
А в следующее мгновение мир разорвал удар колокола. И еще один. И еще.
Звонил Исаакий.
Их буквально отшвырнуло друг от друга. Александр бессильно упал на лавку, морозный воздух стремительно заполнял легкие, сердце колотилось.
Лена Голдфилд выла, схватившись руками за голову.
— Вам повезло, сегодня Ваша ночь, — с явным усилием разогнувшись, произнесла она. Голос её стал неприятным, скрипучим. — На сегодня вселенская битва окончена.
Подхватив свою шубу, она побежала в сторону дворцовой набережной.
Александр не мог её преследовать, да и не было смысла.
Он зачерпнул горсть снега и обтер лицо. Прекрасная ночь, да. Он поднялся, повернулся в сторону большого золотого купола и перекрестился.
Принцесса, вампир и морское чудовище
Жила-была на свете принцесса Анна, и однажды ей повстречался вампир. Но до их встречи случилось еще много чего.
В то утро, когда Анна еще не догадывалась о предстоящей встрече, ей показалось, что она оглохла. Она проснулась и не услышала шума волн. Но, услышав крики чаек, Анна с еще большим ужасом предположила, что море просто исчезло.
В последние годы в её жизни многое исчезало. Исчезала почва из-под ног. Могло и море исчезнуть.
Исчезали солдаты её королевства — их поглощала война друг с другом, они словно пожирали друг друга и сами себя. Исчезало золото. Исчезали крестьяне, они просто уходили куда-то, или их тоже поглощала война.
Так может быть и море ушло?
Анна подошла к окну. Море не исчезло, просто на море был штиль. А еще на ее море появились чужие корабли.
Принцесса поняла, что эти корабли поглотят то, что еще осталось.
В тот же день советники короля Якова убедили его, что принцессу нужно отдать в жертву Морскому чудовищу, только это спасет королевство.
Стоя на пустынном скалистом берегу против заката, Анна снова слышала море. Ей было приказано ждать появления Морского чудовища на закате. В тот момент ей казалось, что море и есть одно большое чудовище. И во всем мире остались только они двое: принцесса и море.
Еще, она знала, в мире остался Джон, капитан королевской гвардии. Его еще не успела поглотить война, и однажды он сказал Анне, что его сердце и меч принадлежат ей.
Но появится ли Джон раньше Морского чудовища, она не знала.
Солнце заходило.
И вот тогда появился вампир.
— Джон? — спросила она, хотя знала, что это не Джон.
— Джон сюда не придет, — ответил вампир, голос его был приветлив. — Джон перешел на сторону короля Вильгельма, теперь он служит нам. Он станет герцогом.
Анна поняла, что ее жертва будет напрасной.
Солнце заходило, но свет его еще был ярок, море стояло золотисто-розовым. Скоро приплывет чудовище.
— Я не представился, простите, — сказал вампир, светски ей поклонившись и подойдя ближе, — моё имя Вильям Пэтерсон. Спешу вас заверить, что ни я, ни мой король не хотим лишней крови. У моего короля есть предложение для Вас.
— Как странно звучит, «вампир не хочет крови», — произнесла Анна без страха. Страх она давно разучилась чувствовать. — Почему Вы не боитесь солнца?
Его лицо было бледным и спокойным, как смерть.
— Я и мои собратья не любим яркий свет, это правда, но солнца мы не боимся. У нас есть то, что способно затмить солнце, — он извлек откуда-то золотую монету и подбросил ее на ладони. Та ярко блеснула в лучах заката. — А солнце само по себе не может причинить нам вред, только его отражение в некоторых людях.
— А во мне есть… это отражение?
— В Вас есть кровь, которая нам нужна, — неожиданно прямо сказа он, но слова его не походили на угрозу. — Мой король предлагает Вам свою руку, это узаконит его власть и остановит войну.
Он замолчал и стал смотреть на Анну с вежливым интересом. Он ждал ответа. Он предлагал ей предать вслед за Джоном.
— Это… неправильно, — Джон станет герцогом, а она королевой при захватчике, которому служат вампиры. Или, быть может, это он служит им? — Это не правильно.
Он не изменился в лице.
— Правил нет. Никаких, — не изменился даже его вежливый тон. — Есть только ты и мир, и больше ничего. Тебя решили скормить Морскому чудовищу, и ты покорно стоишь и ждешь своей участи на закате. И всё это из-за чужих кораблей. А с нами ты можешь сама стать самым страшным Морским чудовищем. В твоей стране никогда не зайдет солнце. А твои корабли опередят всех чужаков.
Вампир протянул принцессе руку.
Он ждал ответа. Ей показалось, что в тот момент ответа ждет от неё весь мир.
— Но… Вы же вампир.
Он по-прежнему не изменился в лице:
— Я всего лишь беглец, ищущий крова. А что нельзя иметь дело с вампирами — это тоже правило, придуманное чужаками. Напиши свои правила.
Солнце почти зашло. Морское чудовище так и не появилось.
Свет и Тьма. Свидание
Свет всего прекраснее, когда его окружает тьма.
Эльриэлен-эль-Элон, принцесса королевства Эльвион, наследница престола Перворожденных, будущая владычица всех Западных эльфов и хранительница Звездного источника вошла в тронный зал Владыки Тьмы. Одна.
Черный мрамор от пола до сводов точно объял ее. И тут же отступил, упал к ногам, как бархат.
Эльфийская принцесса по-настоящему излучала свет, излучала величие, благородство, непостижимую внутреннюю силу. Именно эту внутреннюю мощь, так не соотносящуюся внешней хрупкости эльфов, Владыка Тьмы стремился постичь многие годы, еще задолго до своего восхождения к власти.
— Приветствую тебя, Темный властелин Заурон, — ее голос звучал мелодично, как флейта, и вместе с тем струился неотвратимо, как речной поток. — Я здесь от имени моего Лучезарного отца и всего народа Перворожденных. Я прибыла, дабы говорить с тобой о будущем мире.
Заурон лишь слегка приподнял бровь. Явно, она лишь смешит его своими речами и видом.
— Как это неожиданно, говорить о мире с Демоном Войны! — издевательски лениво, сквозь зубы произнес он. — Похоже, король эльфов совсем забыл, в каком мире он живет.
Общий смех Темных князей и орочьих командиров грянул о стены, заскреб по камням. Они все пожирали ее глазами, мечтая пожрать по-настоящему, разорвать на куски, разрушить. Заурон знал, им невыносимо это ее бесконечное превосходство над порождениями тьмы, над светлыми, над людьми, вообще над всеми живущими в лучах Солнца и Луны.
Но точно так же он знал, что ей страшно. Это чувство лорд-некромант умел безошибочно определять в любом существе, даже в почти божественном. Только страшится Эльриэлен вовсе не за свою жизнь, себя бы она не пожалела, ей страшно за свой великий народ. Всему ее великому народу страшно, поэтому король эльфов и прислал для переговоров с Владыкой Тьмы не кого-то, а свою дочь.
— Ты безумен, но не глуп, — ее чеканные слова легко обрубили последние смешки. — Ты не можешь недооценивать нашу силу. Ты не откажешься говорить со мной.
Его прислужники завыли и зарычали, уже не скрывая своей ярости. Тьма и смерть почти ощутимо, осязаемо колыхались в воздухе. Заурон понимал, что им достаточно всего едва заметного его приказа-кивка, чтобы обрушиться на нее, обрушиться и поглотить.
А она стояла всё так же спокойно, изящная и несгибаемая, как эльфийский клинок, и надменно смотрела на него снизу вверх. Только эльфы умеют смотреть надменно СНИЗУ ВВЕРХ.
Заурон, сидя на своем высоком черном троне, вдруг ясно вспомнил, почти физически ощутил, каким он был менее десяти лет назад. Костлявые пальцы некроманта невольно сжали подлокотники трона, дыхание перехватило от горячей ярости. На мгновение ему захотелось отдать приказ. Но только на мгновение.
— Тихо всем! — Голос не подвел Темного властелина. Подданные вмиг смолкли, а стены содрогнулись. Не дрогнула только эльфийка. — Если птичка хочет почирикать, — он хищно ухмыльнулся, — пусть почирикает. Для меня. Все — вон!
Свита глухо зароптала, но только лишь его желтый звериный взгляд метнулся по сторонам, незамедлительно вытекла из зала темным потоком, огибая застывшее в центре воплощение света. Ни капли их грязи не коснулось ее.
Итак, они остались втроем: она, он и тишина. Тишина казалась тяжелее черных стен и ярче эльфийского света…
— Ну, Ваша Светлость, — Заурон продолжал криво ухмыляться, сознавая, что его картинные гримасы волнуют ее меньше всего, — что Ваш Сияющий отец желает предложить мне?
— Ты заключил «пакт о невойне» с королевством людей, с Баринделом, — легко, но без явного вызова перебила Эльриэлен, — мы обеспокоены этим. Это противоречит твоим прежним договорённостям с нами.
Заурон только теперь подумал, какой холодный ее свет. Холодный и прозрачный, совсем не похожий на таинственные туманы эльфийских лесов и пустошей. И какое это потрясающее сочетание, потрясающее умение — такое сочетать!
Заурон поднялся с трона и лениво зашагал по ступеням вниз. Он, не скрывая, разглядывал эльфийскую принцессу словно какого-то диковинного зверя, приведенного орками-охотниками.
Когда-то подобным взглядом смотрел на него Гэльэнель, первый эльф с которым будущему Темному властелину довелось встретиться.
В те времена Заурон, еще бесконечно далекий от своего нынешнего могущества, но страстно его желавший, дезертир из войска Ордена Белых магов, некромант-самоучка, скрывался на окраине бывшей человеческой империи в обществе нескольких сподвижников.
А Гэльэнель-эль-Эльнст, путешественник и ученый, тогда открыл в приграничном городке лавку магических редкостей. Эта лавка, а также скоро выстроенный при ней особняк, стали самым притягательным местом в округе. Только Заурон не спешил посещать «какого-то ушастого торгаша». До тех пор, пока не получил от него личное приглашение.
— Я пришла, чтобы говорить открыто и прямо, — холодный голос и прямой взгляд вернули его в день текущий, — тебе никогда не удастся победить в войне на два фронта, ты знаешь это лучше меня и кого бы то ни было. Ты сам об этом писал. Такая война неизбежно окончится для тебя крахом.
Воспоминания были неуместны, но накатывали неотвратимо, как приступ мигрени. Когда он всё-таки оказался в тюрьме Ордена, после неудачного бунта, ему казалось, что это — полный крах. Ни силы, ни власти, ни нового мира, созданного по его усмотрению. Казалось, не будет его Империи, грозной и стройной, недосягаемо возвышающейся над всеми людскими народами, единственно равной королевству эльфов. Казалось…
— Верно говоришь, светлая, — некромант подошел к эльфийке совсем близко, — именно по-этому я и заключил с ними договор о мире.
— Люди не оставят без помощи нас, своих собратьев по Светлым силам, — стальная, спокойная уверенность. — Они вступят в войну на нашей стороне. В этом можешь не сомневаться.
Он и не сомневался.
На тонкой белой коже Эльриэлен не было ни единой морщинки или тени, ничего, кроме чистоты. Легкий изгиб шеи. И линия ключиц, острая и четкая, как приговор Высшего суда. Само совершенство!
Заурон чуть прикрыл глаза, звучно представив, как эти изящные кости хрустят и ломаются в его руках, как благородная кровь заливает жемчужное платье, как его армия сокрушает белокаменные эльфийские дворцы, как Темные князья рвут незримую, но опутавшую все обитаемые земли паутину эльфийских интриг…
Болезненно-сладкое видение стало почти тошнотворным.
Еще в начале восхождения к власти будущего Темного властелина многие высмеивали как пророка. Многие из тех многих уже не смеются. А скоро перестанут смеяться и остальные.
Насколько сильно воинство эльфов без поддержки армии людей? Заурон знал, что достаточно одной серьезной военной неудачи, и Перворожденные перейдут в исключительно оборону самих себя. Без учета каких-либо союзных обязательств.
— Эльфы говорят, что никогда не проигрывали воин, — задумчиво произнес он, слова нарочито медленно разрезали вязкую тишину, — на самом деле вы проиграли множество воин, просто вы всегда сражаетесь до последнего союзника.
Эльфийка чуть приподняла брови, ее удивление вышло каким-то неуместно детским:
— Ты хочешь поучить морали — нас?!
Поделиться книгой: