Помоги проекту - поделись книгой:
Наверное, глупо было пытаться сбежать. Приставы «Мир-Банка» найдут должника в любой точке планеты, что говорить об одном городе! И закон на их стороне.
Но она всё равно продолжала бежать, бежать, бежать…
Флориано.
Вода в венецианских каналах непроницаема даже при дневном свете. Ночью же она темна, как вселенская бездна.
Флориано взял любимый туристами транспорт — гондолу. Гондольер даже не предлагал ему песенного сопровождения. вероятно, чувствовал настроение пассажира. А, быть может потому, что поют они только для влюбленных парочек.
Почему-то его старый город в последние десятилетия стал считаться «самым романтическим в мире». Знали бы все эти влюбленные, что однажды вызрело в этих водах и вынырнуло в мир!…
Теперь здесь повсюду желто-оранжевые фонари, и в их свете кажется, будто дома и вода залиты жидким золотом. Будто всё золото Венеции выплеснулось из сундуков!
Флориано знал, что в его жилах давно течет расплавленное золото. А живую кровь приходится отнимать у других.
Расслышав где-то вдалеке бешеное сердцебиение, он велел гондольеру причалить.
Флориано легко взобрался на крышу одного из домов и сразу встретился взглядом со Святым Марком. Сколько уже столетий он не может войти в сей храм.… И не только потому, что чудовищам тошно в доме Его. Флориано полностью сознавал предательство, совершенное им и его братьями. Он не знает, что думают они, они никогда больше сюда не приезжали. Но ему было противно вспоминать о своем предательстве. Сыны Сиятельного Города, которому покровительствовала сама Богоматерь, предали её и стали слугами Иуды.
Впредь ни одно их большое дело не обходилось без предательства.
Он перепрыгивал с крыши на крышу, двигаясь в сторону сердцебиения.
Флориано хорошо помнил свой последний праздник Sansa, Вознесение, «Обручение Венеции с морем». Тогда он, сын знатного купца, тоже позволял себе бегать по крышам.
Пышный кортеж из лодок выходил на Большой канал. По знаку Дожа Патриарх выплескивал за борт большую ампулу со святой водой. А сам Дож торжественно бросает в воду освящённый перстень, произнося при этом «Мы обручаемся с тобой, море, в знак нашего истинного и вечного господства».
В те времена образ понтифика Александра III еще не стерся из памяти хозяев Светлейшей. Сам представитель Господа на земле в знак мира подарил Дожу освященное кольцо и обязал его к обручению Венеции с морем.
«Прими его в знак Власти, что вы и потомки ваши вечно будете иметь над Морем. Да обручится Венеция с Морем так, как мужчина обручается с женщиной, дабы быть её господином».
Но уже тогда всё начало меняться. Османы перекрыли путь на Восток. А потом в город пришли незнакомцы, способные творить золото из слов, и предложили союз. И новый, более безопасный дом.
Разве же «люди моря» боятся перемен?
Старшие рода Светлейшей хотели направиться в Ватикан. Но новообретенные союзники высказались против этого.
Флориано оказался над краем крыши и увидел, наконец, предмет своих поисков.
Стелла.
Стелла точно не знала, кто и когда придумал ростовщичество. Её никогда особо не интересовали такие скучные темы. Но, кажется, многие из первых мировых банкиров были родом из Венеции.
Потом они переселились, вроде бы, в Голландию, в Англию…
Удивительно, какие глупые мысли лезут в голову перед неминуемой гибелью. То есть, простите, перед расплатой по кредиту.
Стелла, почти не видя, куда бежит, выскочила из проулка и оказалась в каком-то дворике, окруженном с четырех сторон стенами. Из него вели еще три переулка. Стелла болезненно щурилась, соображая, куда бежать дальше. Она тяжело дышала. Бежать было бесполезно, но она не собиралась останавливаться.
Из трех выходов одновременно появились три пристава в униформе банка. Один из них повторил стандартную фразу о том, что она должна подчиниться условиям контракта.
Интересно, зачем банкирам кровь, что они с ней делают? Говорят, что продают ученым и врачам, но разве это выгодный бизнес? А крови им нужно много.
У Стеллы оставался только один путь — назад, но его перекрыл некто, спрыгнувший с крыши.
Она замерла и, если можно так сказать, растерялась. Четвертый не был в форменной одежде. Его лицо в свете фонарей казалось золотистым.
— Сеньор? — с подозрением обратился к нему старший из «тройки».
— Всё в порядке, — незнакомец чуть кивнул и сказал что-то еще… Вроде бы по-итальянски, но в то же время непонятно.
Приставы его явно поняли. Старший даже козырнул и протянул какие-то бумаги. Тот едва взглянул и сказал еще что-то непонятное.
Его голос звучал медлительно и ровно, как вода в Большом канале. И весь он выглядел, словно какой-то городской дух.
Стелла одернула себя и, наконец, поняла, что приставы уходят.
Она осталась одна с незнакомцем. Может быть, от него тоже следует бежать? В любом случае, она не могла двинуться с места.
Флориано.
Флориано не мог четко ответить себе, зачем он приехал в этот город. В том не было никакого практического смысла.
Разве такие вещи, как «муки совести» и «ностальгия» применимы к нему? К бессмертному, пьющему из людей кровь — в прямом и переносном смысле?!
Что за нелепый порыв?
Девушка выглядела как загнанный зверек. Так выглядят все, кого они покупают за ничего нестоящую мишуру. Но этой удалось бежать долго, гораздо дольше, чем многим другим.
Он подошел ближе и профессионально-вежливо улыбнулся, словно они были не в промокшем темном дворе, а в чистеньком офисе.
— Прошу прощения. Я сеньор Оливио, управляющий кредитным отделом. Произошло недоразумение, ваша кредитная история будет пересмотрена, — буднично сообщил он и протянул ей банковскую копию контракта. Так, словно улаживает какую-то мелкую формальность, словно его слуги не собирались минуту назад выкачать из неё всю кровь.
Девушка медленно протянула руку, не в силах ничего сказать.
Кто она, песчинка в жерновах его адской машины? Или та песчинка, которая стронет лавину?
Если ему всё-таки надоела его вечность, зачем же совершать самоубийство таким «общеопасным» способом?
Зачем он вообще приехал в этот город?!
— Еще раз прошу прощения, — Флориано слегка поклонился девушке. — Всего хорошего.
И легкой походкой направился к ближайшему каналу.
Генерал Лиоте, Хаос и Порядок
1991 год, январь. Рождество.
О плане «Лиоте» Александр слышал всего два раза в жизни, и оба — в присутствии вампиров.
Прозрачна и глубока январская ночь в Петербурге. Весь город — как большой колодец. И всё вокруг оплетено кружевом инея.
Эти кружева неприятно напомнили Александру о паутине. Заговоры, интриги, шпионские сети, вампиры…
Он решил стать следователем царской охранки в десять лет, после того, как его отца, следователя царской охранки, в Киеве убил террорист. Точнее, Саша решил в ночь после убийства, когда в их дом пришли вампиры. Они рылись в бумагах отца и очень спешили. Между собой вампиры разговаривали на каком-то странном языке, похожем одновременно на английский и латынь, Саша ничего не понимал. Но в их речи всё время повторялось слово «лиоте».
Они очень спешили, а когда ушли, Саша заметил под столом клочок бумаги, видимо, забытый ими. На листке было написано отцовской рукой:
«Первый раздел программы «Лиоте» предусматривал ведение массированной, широкомасштабной «холодной войны», направленной на подрыв имперского строя с целью развала его мирным путем. Особо были выделены такие направления, как компрометация российского правительства, как руководящего органа страны, с целью полного его развала и ликвидации; разжигание национальной вражды, сепаратистских настроений, поддержка националистических движений; пропаганда нигилистических настроений, высмеивание таких понятий, как российский патриотизм, единство народа Российской Империи, культуры Российской Империи и т. д.
Второй раздел исходил из необходимости наращивать новейшие виды вооружений, чтобы втянуть РИ в непосильную для нее гонку вооружений и истощить экономически.
Был разработан и «проект демократии», предусматривавший широкомасштабную помощь тем кругам, которые»… На этом бумага обрывалась.
Все остальные бумаги вампиры унесли.
С той ночи прошло двадцать лет.
— Ах, какая прекрасная ночь! И почти никого нет на улицах, — заметила его спутница, позволяя белоснежной шубке слегка соскользнуть с плеч.
— Это вы прекрасны, — серьезно сказал Александр.
Без преувеличений, рядом с ним шла самая красивая женщина из всех, кого он видел в жизни! Вот только, когда она говорила на морозе, из её губ не вырывался пар. И голые плечи не мерзли в январскую ночь.
— А горожане в это время либо в церквях, либо дома. Рождество. Но вы-то, насколько я знаю, в церковь не ходите? — Светски заметил он. Всё-таки научился самообладанию.
— О, да, насколько вы знаете, меня там корежит, — она чуть скривила своё скульптурно-правильное лицо, что совсем не отняло у неё обаяния. — Что вы еще обо мне знаете, офицер?
Офицер не поддержал иронии:
— Знаю, что вы вампирша, шпионка и уходите от налогов.
Девушка вдруг рассмеялась льдисто-хрустальным смехом.
— А у вашей «конторы» был удачный год! Подавили очередную гражданскую инициативу, выследили меня…
— Вооруженный мятеж, — педантично поправил Александр. — Камни и бутылки с зажигательной смесью не есть гражданская позиция.
— Ваши же провокаторы…
— Да, да, я читаю ваш блог.
Она вскинула руки, будто сдавалась. Тонкие, изящные кисти.
И заговорщицки улыбнулась:
— Вы меня со всех сторон обложили, пес режима! Похоже, мне ничего не остается, кроме как убить Вас.
— Я понимаю, — учтиво кивнул «охранитель», — но перед этим, быть может, Вы уделите мне еще несколько минут?
— Последнее желание — закон! — Девушка улыбнулась совершенно обворожительно.
Они перешли на Дворцовый мост и присели на гранитную скамью. Оттуда открывался красивый, «открыточный» вид на Зимний. Дворец сиял праздничными огнями.
— Слушаю вас, офицер.
Лена Голдфилд, так её имя. По официальной версии — дочь британского золотопромышленника, работающего в Сибири. В столице — возглавляет отцовский благотворительный фонд «Голоса». Светская львица, известный общественный деятель.
По неофициальной… Увы, но, судя по всему, Александр уже не сможет описать в отчете другую версию биографии Лены Голдфилд.
Операция фактически провалена, провалена лично им, и Лена это понимает.
— В одном из виденных мной документов говорилось, что «Лиоте» — это непрерывно действующая операция, главной задачей которой является выявление и использование трудностей и уязвимых мест внутри стран евразийского блока. В ходе операции должны использоваться все возможности, которыми располагает английское правительство для сбора разведывательных данных и организации мероприятий.
Эти бумаги он видел семь лет назад в Киеве, среди вещей убитого агента. Агент оказался вампиром, но это немедленно засекретили.
— Лиоте? — её глаза выражали искренне удивление. Светло-карие глаза, с солнечными искорками. Настоящие вампиры не боятся солнца. — Я слышала продолжение этого анекдота: генерал Лиоте всё-таки дождался своих деревьев.
— Вы тоже рассчитываете дождаться своих… плодов? — Александр смотрел ей прямо в глаза. Нет смысла прятать взгляд. — Я знаю всех, с кем вы работаете. Всех Ваших агентов.
— Моих агентов? — она снова рассмеялась. Её смех веял холодом, как зимний ветер. — Вы не столько хамите, сколько льстите! Как же я их вербую?
Он не обращал внимания на её смех.
Поделиться книгой: