Дом №12

– Охотники, – начал он свою речь, – настало время, когда бессовестные расхитители позабыли меру и нагло стали расхищать священные кладези, которые были дарованы нам самим Богом. Итак, пришло время постоять за свою честь и нанести им решительный и сокрушающий удар. Принесите же мне голову проклятого негодяя Арсюшкина!

Все войско ответствовало ему одобрением и в миг двинулось куда-то, порождая в бесконечном зале мощные металлические отзвуки по камню.

– Что ж, теперь ты можешь идти, – говорил мне Тенетников, – спасибо тебе большое за помощь.

– Я всегда благодарен вам и готов помочь всеми силами. – Отвечал я ему с подобострастием уже совершенным, так как уже тогда я распознавал в его власти доминирующую над властью Арсюшкина черту.

– Выход там, проводи время в свое удовольствие, любезнейший друг.

Я вернулся в общую курильню и решил теперь же уж точно позабавиться и дать волю своей фантазии, воображая в своей голове какую-нибудь красавицу или принцессу, надвигаясь к другой незапрещенной двери, где я еще не успел побывать в связи с возникшими тогда трудностями.

Я зашел в нее и оказался в таком же как и в остальных дверях коридоре, оббитым всюду досками и с настенными светильниками в виде свеч. Пройдя несколько шагов далее, коридор начал петлять и наконец привел меня к комнате с загороженным занавесью входом. Я немного отодвинул занавесь и заглянул внутрь, где, к долгожданной своей радости, обнаружил весьма недурную спальню этакой вассальной владычицы, которая, по-видимому имела сильное паблисити в этом мире.

Но прежде всего опишу самое помещение. Была еще одна парадная дверь, сделанная на манер стиля ампир, такой же стол с батистовой скатертью, на коем стояли цветы и склянки с духами, еще была маленькая кушетка, к которой прилагался столик из стекла, с хрустальными вазочками, наполненными фруктами, с картами Европы и множеством мехов на самой кушетке; стояли еще серванты и ковры из медвежьей шкуры на полу. Было еще очень много всяческих мизерных вещичек, которые теперь же трудно упомнить.

Надо полагать, что вы хотите узнать и убранство самой владычицы, кто бы она не была? Что ж, этого убранства попросту не было, ибо самая владычица располагалась в большой и античной ванне, наполненной горячей молочной жидкостью и лепестками красной розы. Ванна была сделана из мрамора, а чудесная девица, которая была в нее погружена по самую грудь, время от времени умащала себя бальзамами и маслами.

Лицо ее было божественно очаровательное и в то же время властное, черные и бархатные волосы ее доходили лишь только до плеч, а впадинки на щеках и подбородке были чрезмерно несочетаемы с большими и повелительными глазами, с такими же бровями и персидским носом с горбинкой, но зато высокий лоб и чуть выпирающая нижняя губа весьма исправляли эту несовместимость, так что всем своим видом она и впрямь походила на персидскую принцессу.

Так я смотрел на нее и дивился, что моя фантазия сама сработала мне сей чудесный плот сновидения, и непомерно радовался в душе, что наконец смогу отвлечься от всех этих суетных дел и опасностей, которые появляются в связи с сотрудничеством с двумя молодыми людьми. Наконец-то я мог преспокойно действовать и ощущать себя полновластным строителем своей доблести и плутовства.

Я уже хотел было войти внутрь, как вдруг принцесса встала сама и струи горячего молока потекли по ее обнаженному и румяному телу. Она обтерла руками свою грудь, вышла из ванной и направилась к кушетке, где, уж усевшись, принялась как-то пространно рассматривать все вокруг. Но ее тело, Господи, это божественное и сладкое ее тело, просто сводило меня сума; я изгорал изнутри.

– Что ж, – думал я, глядя не эту сказочную принцессу, – обнаженная женщина потирает свои груди и сидит на кушетке? Да чего же может быть лучше? Натурально я хочу эту владычицу.

Тут я хотел было снова пройти внутрь сквозь полупрозрачную занавесь, за которой я рассматривал ее все это время, как вдруг в парадные двери раздался стук, после чего в комнату вошел молодец в жандармской форме, с усами в аршин, с винтовкой и абсолютно патриотичной физиономией, которая бывает только у бравых ребятушек.

– Милостивая государыня моя-с, – так начал он чинно и построившись в струнку. – Как и полагается, спешу-с доложить вам, госпожа царица, что по адъютантской должности моей-с и обязанности должно делать мне рачительно-с, об готовности донести вам-с последние-с известия.

– Докладывай. – Сухо отвечала госпожа царица, а я же тем временем наблюдал за столь потрясающей сценой (подумать только, адъютант, и обнаженная царица тут же).

– Спешу-с доложить вам-с об задержании и скорейшем-с аресте двух виновных ослушников государевых, кое есть на деле-с ваше светлое превосходительство-с.

– Ну так что же они? Здесь что ли?

– Да-с, ваше высокоблагородие! – Бойко отчеканивал адъютант, силясь встать еще более в струнку.

– Ну так введи же их! – Скомандовала царица и приняла еще более непринужденную позу, а затем и вовсе раздвинула свои бедра.

– Потрясающе, Господи, в раю ли я? – Думалось мне тем временем, плотоядно рассматривая ангельскую царицу уже чересчур нагло.

– Ввести ослушников государевых! – Скомандовал адъютант, после чего четверо простых жандармов ввели в комнату двух связанных в руках людей. Оба были взволнованны, но затем, увидев какова была царица, чуть даже оробели и изумились как никогда.

– Встаньте же на колени, бездельники! Вот я вас сейчас палашом-то! – Зарычал на них адъютант, после чего те оба немедленно упали на них.

– Итак, признаете ли вы меня своей царицей? – Говорила царица надменно, все также сидя на кушетке.

– О, безусловно, царица наша! – Отвечали те двое, кланяясь ей в ноги.

– Что ж, тогда встаньте.

Оба встали, а царица приняла еще более знойную позу, чем там, с которой она наблюдала за присягой.

– А теперь честно ответьте мне: кто из вас двоих негодников желает обручится со мною и почить теперь же?

Тут уж и самый тон, принятый в обращении с монархами исчез совершенно. Вместо этого, один из тех двоих ослушников, а именно тот, что был и годом старше и внешностью солидней, сделал шаг вперед, быстро поднял руку и, лихорадочно и опережая своего товарища, сказал:

– Я, о царица!

Тогда царица в одно мгновение ока схватила со столика совершенно обоюдоострый крис, и, подскочив также быстро к дерзкому грубияну, кровожадно и стремительно вонзила клинок ему в самое сердце.

– Подлый и гнусный сладострастник, получи то, чего ты так алкал! – Говорила царица, провернув клинок в его сердце, так, что даже вся ее рука испачкалась кровью, после чего тот замертво упал, а царица обратилась к его товарищу. – Ты же, получаешь от меня в дар свободу и жизнь, за твое, о великий трезвенник, непостижимое воздержание.

Великий трезвенник, непостижимое воздержание которого заключалось в секундном опоздании от своего мертвого товарища, был бледнее смерти. Да я и сам стоял за занавесью весьма напуганный таким странным поворотом событий. Видимо, не дано мне в этом мире найти обоюдное согласие с какой-либо монархиней или богиней, а однако ж хорошо, что мое непостижимое воздержание оказалось еще выше тех двоих, иначе я и сам бы мог пасть замертво в этих хоромах.

– Это что еще там такое? – Гневно обратилась царица к адъютанту, а затем круто обернулась в мою сторону, прищуриваясь и присматриваясь в полупрозрачную занавесь.

– Что за черт! – Заверещал адъютант. – Стража, стража! Убийцы госпожи нашей проникли в ее хоромы!

Тут сразу же человек шесть вбежало в помещение и принялись панически искать убийцу, тогда как я сразу же кинулся обратно в общую залу, не желая помирать в столь ранний час. Но жандармы вдруг сообразили, где я мог находиться, после чего все кинулись за мною. Я бежал по коридору, а затем приметил, что забежал не туда, тогда как самый этот второй коридор также начал размножаться на множество ходов.

Где-то через несколько минут я предположил, что оторвался от них, после чего остановился и начал обсматривать окружающую меня обстановку, но вдруг один из жандармом, видимо тот, который весь путь бежал позади меня и всем своим видом он походил на офицера, резко схватил меня за шиворот моего сюртука и поволок меня обратно.

– Вот ты, проклятый шельм, вот ужо тебе будет, ослушнику! – Зловеще говорил он, и мое спасение, казалось, было обречено.

Но вдруг из-за тенька пред нами явился самый Арсюшкин, который держал в руке револьвер, один только Бог знает откуда взявшийся, быстро приложил дуло к жандармскому виску и спустил курок. Мощный выстрел положил жандарма на том же самом месте, а Артем Александрович тем временем быстро потащил меня куда-то.

– Господи Пресвятый, друг мой я… я признателен вам, но откуда у вас револьвер, я еще никогда не видел как убивают офицера жандармерии…

– Не стоит делать на этот счет каких-либо замечаний, ведь и не такое еще придется увидеть.

– Вы… вы так внезапно появились, так решительно действовали… Куда же вы ведете меня?

– Нет времени на разговоры, – говорил он, быстро оглядываясь по сторонам, и уводил меня, ведя меня по некоему тайному проходу. – Сейчас я вам все объясню, вот только усядемся в экипаж.

– Но позвольте, – чуть с волнением и еще с оставшимся на сердце страхом отвечал я ему, – какой же экипаж, куда, зачем?

– Нам нужно спешить, иначе мы можем потерять вторую скрижаль. Видите ли, наши тайнописцы смогли обнаружить на первой карту, которая привела нас ко второй, сейчас наши ополченцы взяли в окружение ее место пребывание; сейчас начнется резьба не детская.

Я еще ничего не успел разъяснить у него насчет каких-то там ополченцев и резьбы, как вдруг он вывел меня в ту же самую дверь с открытым оконцем, через который мы вылезли из курильни в прошлый раз. Так мы дошли до того же самого черного экипажа, но только теперь он уже стоял на другом переулке, и помчались незнамо куда, но очень быстро.

– Куда же мы направляемся?

– На Ладожское озеро. Все наши уже в сборе, не хватает только вас одного, друг мой.

Я молчал и поражался его напористости. Долго я еще не мог прийти в себя после столь разнообразных видений на сегодняшний раз в мире. Сначала каменные охотники, которые поклялись присягою уничтожить Арсюшкина, затем обнаженная царица, на которую я чуть было не покусился стать ее мужем, убийство жандарма и теперь же путешествие к Ладоге, ради все более опасных и сложных испытаний. Все это с трудом укладывалось в моей голове, но исход последних событий, казалось бы, приближается к своей всеобщей кульминации; что-то должно было скоро случится.

– Ах, виноват! – Восклицал Артем Александрович. – Я чуть не забыл было отблагодарить вас, мой дорогой друг, за помощь в получении первой скрижали, ведь мы с вами расстались так внезапно. Спасибо вам, любезнейший, за то, что вы рядом с нами, вы нам так дороги.

Я вспомнил как мы внезапно расстались с ним и промолчал, не став оспаривать свою собственную дороговизну.

– Как вы выбрались оттуда? – Вопрошал я его, не обращая внимание на похвалу.

– Я дождался появления рассвета и сумел отыскать дорогу обратно, однако же все это такие мелочи по сравнению с вашим геройством. Но тем не менее, не стоит отвлекаться на уже минувшие дни, а переключим лучше свое внимание на настоящую авантюру. Знаете ли вы, что там ожидает нас?

– Что же?

– Там проживает древняя ладожская ведьма, про которую сочинено было множество народных сказок. Это древний демон, который живет в проклятой избе в лесу, как бы на отшибе подле озера. Путь туда весьма опасен, но наши войска уже окружили ее место жительство, не дав ей уйти.

– В самом деле? – Изумлялся я, услышав что у него есть даже собственные войска.

– Натурально.

– Но как же скрижаль могла оказаться у этой ведьмы? Неужели самый Тенетников отдал ее ей на сохранность.

– О нет, только не Тенетников. Скрижаль эта попала к этой ведьме еще давно в древности…

– То есть этот самый Аментро такой старый? – Перебил я Арсюшкина.

– Очень старый, уж сколько веков мы, мертвецы, стараемся освободить его, но многие уже давно пали, пытаясь сделать это. Сейчас же, с появлением новых технологий, а в том числе и самого пороха, нам удается переменить баланс сил. Злые силы решили спрятать эту скрижаль у ведьмы, полагаясь на наши тщетные усилия, но с тех пор, как я стал возглавлять наше ополчение, все практически изменилось, и мы теперь же имеем сильную и мощную армию.

– Боже мой.

– Но и Тенетников тоже не слаб. У него есть в распоряжении много зловещих сил, которыми он оперирует в борьбе против мертвецов.

– Но позвольте, тогда получается, что Тенетников не знает, где находятся все скрижали?

– Разумеется, что нет, ведь мы и ставим акцент именно на этом, на внезапности нашего предприятия. Ведь и сейчас мы тут же окружили избу ведьмы, дабы она никак не смогла связаться с ним или с кем-либо другим.

– Послушайте, знаете ли вы, кто такие охотники на расхитителей, то есть Орден Охотников?

При этих словах лицо Арсюшкина сильно изменилось и он быстро обратился ко мне:

– Откуда вам известно про них? О, говорите всю правду, друг, вы можете помочь нам.

– Я слышал от него, что он пытается пробудить их, – снова начал врать я. – Что ему нужна какая-то священная чаща, чтобы сделать это.

– О да, все вы верно говорите. Давно ли он затеял такое свое предприятие?

– Не знаю, на какой день, но слышал я от него сегодня же, что он теперь же пробудит их.

– Что ж, дела плохи, но ваше предостережение даст нам некоторое преимущество. Благодарю вас, мой милый друг (тут он обнял меня).

– Но кто они такие?

– Это древние падшие ангелы, которые не принимали участие ни в восстании против Бога, ни в его подавлении. Их не принимает ни Небо, ни Ад, поэтому им суждено остаться здесь, на земле, и нести никчемную службу земным владыкам.

– То есть они могли бы, получается, служить даже добру?

– Могли бы, но не думаю что станут теперь, поскольку они давно уже примкнули к силам Вельзевула, и на вряд ли отступятся теперь же от него.

– Ну а теперь-то вы, я чай не сильны будете справится с ним и с его войском?

– С кем? С Тенетниковым? Что ж, я думаю, теперь он с нами на равных. – Отвечал с чувством гордости Арсюшкин.

– Да, – думал я, – а ты, оказывается, та еще бестия. – После чего добавил в слух: – И что же, мой друг, вы будете с ним биться? Нельзя ли избежать этого?

– Увы, дорогой Иван Андреевич, этого никак нельзя избежать, поскольку зло непременно нужно пресечь. Но тем не менее, сейчас нам с вами нужно думать об захвате второй скрижали, поскольку ведьма может каким-либо тайным и хитрым путем послать к Тенетникову за подмогой.

– Сильна ли эта ведьма? Как мы сможем ее одолеть? Да и что собственно зависит от самого меня?

– Разумеется, что она не из слабых, поскольку силы зла позаботились об том, чтобы она охранялась как следует. Как мы сможем ее одолеть, вы спрашиваете? Что ж, не мудрено, однако и не так чтобы просто. На данный момент мы держим избу в оцеплении, но прорваться вовнутрь не можем, поскольку у ведьмы есть весьма сильные приспешники, нападающие на наши войска; впрочем вы и сами все сейчас увидите. Что же касается вас лично? Ответ здесь прост, вы – наш символ победы, наш талисман; ваше присутствие в войске укрепит боевой дух и поднимет всеобщее настроение. Впрочем, мы приехали.

И в самом деле, не успело минуть и четверти часа, как экипаж остановился и мы вышли в глухом лесу, по-видимому, недалеко от самого Ладожского озера, где было не то чтобы темно, а как-то тускло. Нужно же было еще идти сквозь маленькую чащобу по досочному настилу, и оказаться наконец в месте, потрясающим любое сознание. Вдалеке стояла эта самая изба и какие-то фонари горели вокруг некой нее, а дымчатая пелена так эффектно застилала всю площадь подле самого яра, на коем возвышалась это строение, что было очень жутко.

Самая же изба выглядела далеко не избой, а каким-то старым и трухлявым особняком из дуба, который располагался большим строением на всем яру и выходил многими окнами во все стороны леса и озера. Но эти самые окна, за которыми просвечивался свет, были изнутри закрыты ставнями, а каменная труба, один бок которой уже подкосился, также испускала клубы дыма. Была еще закрытая наглухо дверь, бельведер, на вершине которого кто-то передвигался и прятался, много мрачных кустарников и больше ничего.

Вокруг яра оцеплением располагалось десятка три-четыре солдат, все очень дюжие, с бородами, в самодельных доспехах и кирасирских доспехах, весьма усиленных, а также много стальных пластин, устроенных на броне как бы на подобии сарматовских панцирных доспехов. Мощные железные сапоги, железные поножи, такие же рукавицы, каски на подобии тех, что были у старинных европейских стрелков с пищалями, у которых задняя часть сходила плавно до самой шеи, да еще в них было встроено как бы рыцарское забрало с двумя металлическими окулярами и стеклами для просмотра.

Оружие их также походило на нечто нереальное: огромные палаши с уширенными лезвиями, одним которым можно было с легкостью разрубить человека пополам; были еще ножи и топоры, а также и мощные тесаки, но больше всего меня подивили их огнестрельные винтовки. Они были очень большие, мощные, увесистые, с широкими дулами, а самый патрон для этих винтовок был в три пальца толщиной.

Все они передвигались грузно, но когда надо было, то могли и ускориться, а также действовать маневренно. Оружием оперировали искусно, и действовали между собою как в разговоре, так и в бою на весьма милитаристический манер, то есть по-военному, все как в высшем командовании. Один такой вполне мог сойти хорошим оппонентом для тенетниковского охотника.

Оцепление состояло из бревенчатых перекрытий и столбов, из насыпей и траншей, то есть попросту в виде застав и баррикад, которые оцепляли совершенно ведьминский яр и несли на себе множество факелов и светильников. Все ополченцы периодически стреляли в сторону избы, а на встречу к ним также периодически выбегали зловещие существа, похожие на упырей из народных сказок, с которыми они быстро и люто расправлялись.

Мы подошли к самому главному очагу оцепления, где один из дюжих солдат, подошедши к Арсюшкину, вытянулся перед ним в струнку, затем отдал честь и уже потом только пожал мне руку, так, что мне даже пришлось чуть претерпеть от такого сильного рукопожатия.

– Знакомься, – говорил мне Артем Александрович, – это мой заместитель и во всем мне первый товарищ. Его зовут Перепонкин; вот это Бочонкин, наш главный разведчик, а это Печенкин, наш лучший стрелок, а вон там Прозвонкин, наш криптолог и тайнописец, а это вот передовой деятель, Догонкин, ну а с ним-то уж никогда не отступающий в бою, наш ветеран Солонкин.

– А очень приятно. – Отвечал я, а между тем видел, что боевой дух в отряде поднялся и все как-то чересчур приободрились и повеселели.

– Перепонкин, докладывай. – Говорил ему чинно Арсюшкин.

– Как прикажете, господин генерал-аншеф. Стоим на позициях уже второй час, а упыри все продолжают нападать. Не прикажете ли начать наступление?

– Печенкин, сделай предупредительный выстрел, а там посмотрим. – Говорил Арсюшкин одному из стрелков.

Тут этот самый Печенкин, у которого винтовка была особого, самодельного строения, зарядив патрон в дуло и подошедши к стрельбищу, крикнул громко и отчетливо:

– Выходи, старая сука! – После чего он нажал шишечку спуска, раздался сильный выстрел, картечина с визгом рассекла воздух и мигом снесла кусок доски от подоконника. В ответ на это выбежало несколько уродливых упырей, которых еще несколько солдат нашпиговали свинцовым горохом, и даже самый Арсюшкин палил из своего револьвера Кольт.

– Что ж, – говорил он, – какова же статистика нападения?

– Вероятны многие сложности, изба хорошо укреплена, а треклятая ведьма может использовать свои отравляющие зелья и снадобья. Но главной же проблемой остается то, что она может повредить скрижаль, увидев наши действенные вылазки. Нам нужно атаковать ее внезапно.

– Бочонкин, – говорил генерал-аншеф, – что с разведкой?

– Так есть господин командующий, – бойко докладывал тот. – Нами был найден потайной лаз под землей, ведущий в самую избу ведьмы; видимо, она использовала некогда этот лаз для тайных передвижений. Мы уже оккупировали его и вполне можем использовать для диверсионной вылазки.