Дом №12

Так было и здесь: такой же панический страх сопровождал меня всю дорогу, когда мы перелазили через кресты и обходили надгробья, когда вдруг с ветви дерева резко и зычно слетал ворон, или когда приходилось обеими ногами падать в болотистую жидкость. Нечего и говорить, что я давно уж сбился с дороги и даже и не думал в призрачной пелене отслеживать наш путь обратно.

Внезапно Арсюшкин остановился перед каким-то древним склепом, украшенным каменными печальными ангелами, которые плакали и держали под лицами в обеих руках чаши, после чего он достал свою дорожную кладь и обратился ко мне с такими словами:

– Здесь, мы пришли, Иван Андреевич, это точно здесь.

– И что же? Где же находится скрижаль?

– Там, внутри склепа. – И он показал рукой на каменные двери, навеки замурованные.

– Но сможем ли мы открыть их?

– Постараемся, друг. – Тут он, улыбаясь, достал из своей дорожной клади два больших железных стержня. – Давай вставим их и попробуем надавить.

Мы так и сделали, но у нас ничего не получилось, поскольку открыть двери нам мешало что-то снизу.

– Ничего не видно. – Говорил он.

– Быть может нам стоит осветить это место?

– Ни в коем случае! Мы можем быть увиденными при таком риске!

Мы стали думать что делать и принялись нащупывать руками землю подле склепа. Оказалось, что открыться ей мешала огромная плита, но если бы ее разбить, то двери бы конечно тут же были отперты.

– Если будем бить стержнями, нарушим свою скрытность, так как нас будет повсюду слышно. – Говорил мне Арсюшкин.

– Так может нам просто обмотать стержни нашей одеждой?

– Точно! Иван Андреевич, вы гений!

Мы сняли платья, обернули ими стержни и начали приглушенно бить по плите, которая тут же и развалилась. С небольшим скрипом мы открыли двери и обнаружили внутри склепа ящичек, со вложенной в него золотой треугольной пластинкой, с выгравированными на ней символами и узорами.

– Вот она! Скрижаль! – Возликовал Арсюшкин. – Иван Андреевич, как я вас люблю! Вы мне дороги как мой рассудок.

Вдруг страшный выстрел мощной винтовки потряс тишину и верхушка деревянного близстоящего от меня креста отскочила в щепки от карательной пули.

– Кого там черт принес ночью?! – Заорал кто-то так страшно и громко, что дух мой пал окончательно.

Первые мои мысли были такие, что надо спасаться, а так как обратной дороги я не знал, то и полагался на своего друга. Но мой друг ловко юркнул внутрь склепа и закрыл за собою на щеколду мощную каменную дверь, присовокупив:

– Здесь обоим не влезть.

Я от страха побежал куда глаза глядят, но в том же самый миг раздался еще один выстрел и мой картуз снесло пулею.

– Ах! Сукин ты сын, не уйдешь ужо от меня!

Я сломя голову помчался вдоль могил и крестов, то пропадая, а то и вновь возникая в зеленом сумраке и молочной дымке. Часто я падал, но все же продолжал бежать, часто чуть было не врезался в надгробия и еще более чаще цеплялся своею одеждою за кресты и оградки с шипами.

– Куда ж собрался, сорванец?! Вот я тебя сейчас! – Раздавался страшный крик где-то уже совсем рядом и снова мощный выстрел оглушил меня, а пуля пролетела перед самым носом.

Я вдруг понял, что заблудился и не могу более выбраться из этого лабиринта крестов и могил, что плутаю теперь же между деревьями и не знаю, как бы мне подальше уйти от жуткого Смотрителя, который знал расположение кладбища как свои пять пальцев, и который держал мою жизнь у себя на ладони.

Внезапно мне удалось выбежать на прямую и длинную аллею между многими деревьями, уходящую далеко в другую сторону и застланную пеленою тумана, но на которой можно было разогнаться до внушительной скорости. Я выбежал на нее и помчался вперед, что было сил, моля Бога, чтобы мне хватило времени сбежать от Смотрителя по этой мрачной аллее, уходящей вдаль и возбуждающей от томительной тишины немалое волнение и содрогание.

– Менелай, Аякс, – фас! – Вдруг послышалось мне, не без заметного сердечного движения.

Я точно помню, как обернулся назад, чтобы посмотреть на Менелая с Аяксом-то, и к неописуемому ужасу признал в них безумно уродливых и отвратительных трехглавого Цербера и двухголового Орфо. Я вскрикнул в ужасе и свернул куда-то в кусты, не дожидаясь окончания аллеи, где бы они поймали меня точно.

Выстрелы и рычание собак не прекращались, покамест я наконец не нашел знакомую тропку и не выбежал по ней к тому самому лазу, через который мы сюда залезали.

Уже почти я пролез под этим самым высоким и ржавым забором, как вдруг в мои мягкие части тела вцепились безжалостно всеми пятью мордами оба пса, после чего оттянули орущего от боли меня обратно, на каменный настил перед одной из могил, где уже стоял весь в черном плаще, с заряженной винтовкой и шляпой, в сапогах и в грязи, ужасный Смотритель.

– А вот ты и попался в ловушку, как раз мне в руки, шельмочка! – Сказал он, приставляя мне ко лбу дуло винтовки, и громко заржал, после чего спустил курок. Раздался выстрел, меня по-прежнему оглушило, в глазах засверкало, мозги мои разлетелись, а кровь хлынула на надгробие. Жуткая боль одолела меня и я, будучи усевшись на сей раз на стуле под светильником со свечами, проснулся от того, что большая капля расплавленного воска капнула мне на самый лоб.

Я подпрыгнул, начал растирать его и в ужасе убираться прочь из этой курильни домой. Впрочем, не на столь долго.

Глава десятая. Народный Фольклор

Как вы уже поняли, дело запутывалось нелегкое.

Никак нельзя было решить, к какой из двух сторон можно было отнести здравый смысл, да так, чтобы и самому не остаться в дураках. Но вот беда, сколько я не внимал обоим участникам междоусобного конфликта, сколько не воображал я, что этот самый конфликт есть по сути миф и подлейшая фикция, а все толку было нуль, и в конце концов я запутался совершенно.

Трудно описать вам во всех тонах и красках тот обиход моих мыслей, который уносил меня в бескрайние дали неведения, который не оставлял меня ни на миг и с головою поглощал своей интересностью и странностью. Никак нельзя было решить, кто из них двоих был опаснее и в чем могла заключаться сила и влияние каждого из них: один был властен над мною и над многими существами как в мире, так и вне мира, то есть вне мира потому, что мог убить меня спящего; другой же напротив, был вовсе не властен над мною, и даже проявлял видимое дружелюбие, однако предприятие и цель, им установленные, а также их исход и вероятный союзник, которого даже побаивается сам Тенетников, да еще и масса, то есть как бы контингент, противопоставленный всего лишь одному, но сильному человеку, все это ставило Арсюшкина на равную планку со Львом Борисовичем.

Однако я решил обратить всю свою харизму и прочие способности на подобострастие к каждому из них, и проверить наверно: каков будет исход, помоги я обоим, но странное предчувствие кололо меня в самое сердце.

Итак, придя к Тенетникову за новой порцией почти на следующий же день, я застал его в весьма озадаченном состоянии.

– Ах, братец, входи конечно! – Радостно встретил он меня у себя в кабинете, но тут же вновь принял задумчивое выражение своего лица.

– Какие-то разве случились проблемы? – Деликатно осведомился я.

– Да, случились, но давай ка ты для начала курнешь опия?

– С удовольствием. – Отвечал я ему, но попросил также подать все нужное в самую курильню, поскольку заметил там свободное место в углу подле печи, которое было весьма удобное, чтобы не падать, не опрокидываться назад, не претерпевать от горячего и жидкого воска, словом, весьма дельное место, а потому оно всегда почти было занято, но только теперь оно стало свободным и я решил опробовать порцию опия там.

– Ступай, я сейчас все принесу. Бумажку оставь здесь.

Я выложил к нему на стол одну государственную ассигнацию, и отправился в залу, где тут же удобно и уселся в углу самой печи. Вскоре явился Тенетников, дал прикурить огоньку, прождал, покамест я приду в себя, и, снова отведши меня в свой кабинет, уж находясь в мире, заговорил с небывалым энтузиазмом:

– Поверить невозможно, Иван Андреевич! Случилось колоссальное событие.

– Какое же? – Заволновался также и я сам.

– Да вот, весьма странное обстоятельство случилось нынешней ночью, а именно: некто из этих подлых расхитителей пробрался в одно наше тайное и укрепленное место, да что уж греха таить, на Новодевичье кладбище, и выкрал оттуда одну из священных скрижалей, которая сохранялась нами в самом конфиденциальном отношении.

– А что же это за такие скрижали? – Лупил я дурака.

– Эти скрижали, как я уже и говорил, составляют единую карту. Они сделаны в виде металлического треугольника, золотом и серебром на котором нарисован путь к некроманту. Если эти три скрижали будут найдены и собраны вместе, возможно случится страшная беда.

– Но как же они могли ее выкрасть и что же будет теперь, когда они найдут все скрижали?

– Пока не знаю, но случится страшное. Выкрали же они ее хитрым образом, но ничего толком еще не ясно, поскольку страж кладбища найден мертвым.

– Какой еще страж?

– Как какой? – Удивлялся Тенетников. – Ведь не могу же я оставить скрижаль без опеки, разве ты полагал меня за такого дурака?

– Нет конечно, многочтимый Лев Борисович. Но как же он был найден мертвым? Разве так легко убить особого стража, который охраняет столь ценную вещь?

В самом деле, это было очень интересно для меня, поскольку Смотритель убил меня, и я никак не мог предположить, как Арсюшкин мог расправится с ним.

– Да какой особый страж? – Издевательски усмехался Тенетников. – Да это пьянь чернющая, расфуфыренная, просто мы акцент-то ставили на секретности самого места. Вот как они могли догадаться?

– Без понятия. – Врал я как школьник. Ну так как же они убили его?

– Я не сказал, что они убили его, а сказал, что он был найден мертвым. Он застрелился сам, когда понял, что сокровище пропало. И правильно сделал, ей Богу, а то я ему бы так все бока отделал!

– И больше ничего? Что ж, это весьма тяжелая потеря для нас. Боже, потерять скрижаль… Что ж теперь будет-то?

И хотя я на деле играл полного недоразвитого дурачка, то все же в душе немерено удивлялся хитрости и коварству плута Арсюшкина.

– Но вся сложность состоит теперь же не в этом.

– А в чем же?

– Сложность в том, что эта самая первая скрижаль должна привести их ко второй, а вторая же в свою очередь приведет их к третей.

– То есть это своего рода путеводитель?

– Именно, и тогда, раз уж они заполучили первую, то, хоть и не просто, обязательно попытаются отыскать все остальные, освободив самого Аментро.

– Ну так в чем же здесь сложность? – Поражался я. – Неужели нельзя просто перепрятать две другие, да и концы в воду?

– Вот именно, братец, что ни я, ни кто-либо другой не знает, где находятся остальные скрижали. Дело в том, что эти реликвии были спрятаны еще много лет назад до моего появления, ибо никому не дано знать эти запретные знания. Но нам, то есть мне, и всем тем существам, порученным мне самим Богом, было известно лишь только одно местонахождение, которое, как вышло, оказалось не столь надежным. Его мы знали постольку, поскольку основная скрижаль должна находиться в известном месте, и именно ее должно использовать для того, чтобы в дальнейшем мы смогли отыскать и остальные скрижали. Мы даже не знаем, как хорошо защищены другие две, но нам также станет известно, если их похитят расхитители или случится что-нибудь еще.

– И что же вы теперь предполагаете делать? – Спрашивал его я с чрезвычайной заинтересованностью.

– А теперь, братец, я предполагаю действовать решительно и карательно: теперь же на шайку расхитителей нужно будет пустить наших охотников, нужно также предупредить всех остальных об опасности, и позаботиться об сохранности остальных священных кладезей. Ведь не напрасно же я, святый ангел Божий, есть посланник Небес и заступник Честного Креста.

– Но каких же охотников вы собираетесь выпускать на них, и как я могу помочь вам в этом?

– А сейчас ты сам все увидишь, иди же за мной и ничего не бойся.

Дело, как видимо, становилось нешуточным. К вашему сведению надо заметить, что я давно ожидал уже появление накалившегося между двумя сторонами противостояния, но я никак не мог предположить, что в самом наискорейшем времени поступит начало настоящей войны, в которой мне очень не хотелось бы принимать участие.

О эти славные чувства, когда мне приходилось бывать наедине со своими фантазиями, когда мне удавалось лицезреть прекрасных женщин и сражаться с врагами за доблестную славу. Все это кануло теперь как в пропасть, ибо ни один, ни второй из этих двух супротивников, не дают постигать мне этот мир и вкушать сладкие и беспечные свои грезы. Оба они заставляют меня принимать участие в междоусобной распре и быть, как говорится, сидячем на бочке с порохом. О мои мечты, как мне не хватает вас.

Так думал я тогда в то время, а между тем Тенетников приказал мне следовать за ним, и сию же минуту отправился через одну из запретных дверей куда-то вниз. Там было весьма светло, поскольку всюду находились факела и красивые барельефные рисунки, в виде средневековых рыцарей и европейских королей со своими скипетрами и богатыми престолами.

Все это помещение показывало мне, что здесь ранее происходили некие рыцарские сборы или верховные советы, так как, спустившись вниз, я обнаружил зал непомерной величины, со многими статуями в доспехах, с большим количеством оружия в виде мечей, арбалетов, клинков, щитов и булав. Везде висели знамена и хоругви, факела, картины, тайнописные барельефы, гравюры, кубки, и много еще чего.

Зал уходил в глубь на много ярдов, но посреди его стоял огромный и круглый каменный стол, как какой-нибудь круглый стол бриттских рыцарей, со своим королем Артуром, с Борсом, Ланцелотом, Персивалем, и сказочным волшебником Мерлином. На столе лежало около десяти больших двуручных мечей, которые, если я не ошибаюсь, в те времена назывались цвайхандерами. Было же еще множество каменных плит и дверей, конечно же закрытых, был камин и высокие своды, колонны, готические вырезки и красивая художественная выделка из камня, оружие из дерева, рога и горны, а также щиты и много зеркал, уходящих в самый пол.

– Где мы находимся, Лев Борисович? – Спрашивал я его, удивляясь и осматривая помещение с открытым ртом. – Что это за зала?

– Это великий зал Ордена Охотников, которые испокон веков служат добру, которые некогда поклялись защищать этот мир от таких сорванцов, как Арсюшкин. И сейчас ты в этом совершенно убедишься.

Тут Тенетников, подойдя к особому столу из камня и металлических вырезок, изъял оттуда искусный на вид каменный амулет, нажавши на который двумя пальцами, из него тут же появились остроконечные резцы по всему кругу и прочим конечностям.

– Что это такое? – Спрашивал я его, дивясь изящности и красоте данного предмета.

– Это печать Ордена Охотников, сейчас мы разбудим древних стражей, ты должен помочь мне, иди же сюда.

– Мы подошли к одному подобию пьедестала, где были также пазы, походящие на фигуру самого амулета. Тенетников сдул с него обильный слой пыли и схватился за круглую кладь, походящую как бы на штурвал, но только на манер рычага. Схватившись за него обеими руками, он попросил меня также ухватиться за него и перекрутить его в другую сторону. Я схватился с правой стороны, напряг усилия, и гребенчатое колесо поддалось повороту.

Тут же эти самые пазы, которые были не столь глубоки, углубились, поскольку мы провернули самое основание этого колеса и оно сошло вниз как бы по резьбе. Тенетников вложил в него амулет, также провернул его и даже сильно вдавил своею рукой. Тут уже сработал другой механизм и стена, стоявшая подле нас и вмещавшая в себя каменный барельеф с изображением какого-то великого сражения, с драконами, и могучими рыцарями, в одну минуту отворилась и внутри нее показался проход куда-то в темную глубину.

– Вот, значит, братец Иван Андреевич. – Говорил мне Тенетников, указывая на эту тень. – Там живет древний дракон, который охраняет источник жизни. Этот источник дает возможность пробудить всех охотников на расхитителей, но прежде всего ты должен будешь зачерпнуть из него целую хрустальную чашу, вот она, держи(он дал мне весьма красивую чашу из кристально чистого хрусталя и показал как зачерпывать ею), а когда ты зачерпнешь из истока, явись тут же сюда. Я буду ждать тебя здесь и готовить все необходимое.

Я поспешил вниз, взяв один из факелов и принялся спускаться по каменистым ступеням, которые шли вниз весьма круто и прерывисто. Зайдя в помещение я увидал там клеть со спящим огромным драконом, у которого из ноздрей вытекали сопли, поскольку он спал, а помимо этого все здесь сотрясалось от его вздохов и даже слабый ветерок прогонялся по всему этому подвалу.

Вдали я заметил источник, который бил из самого потолка, состоящего из природных камней и трещин, и который также светился необычайно голубым или бирюзовым светом, так, что даже свет излучался от воды и падал на клеть с драконом.

Я хотел было обойти дракона с одной стороны, но он неожиданно проснулся, открыв свои желтые глаза и оскалив длиннющие клыки, видимо, решив полакомиться мною за столь долгое здешнее времяпрепровождение без единого кусочка мяса. Я обомлел, смекая, что дракон и впрямь хочет съесть меня, и что самый Тенетников даже не предупредил меня об его столь голодном состоянии.

Дракон уж поднялся на задние лапы окончательно, упираясь спиною, крыльями и гребнем в каменный потолок, и быстро направился ко мне, открывая пасть и стараясь схватить меня. Я приготовился умереть ужасной смертью, чуть не обронил чашу с факелом и в миг отошел к стене, произвольно закрываясь руками от его страшной и клыкастой пасти.

Но тут оказалось, что дракон не мог дотянуться до меня и что цепь, с одной стороны замкнутая на его шее, а с другой прибитая к стене, попросту не давала ему сделать это, и в конце концов вышло так, что его зубы зычно щелкнули подле самого моего лица, затем еще, и еще, и еще, покамест он сам не понял всю тщетность своего предприятия.

Я не растерялся, и, сильно размахнувшись горевшим факелом, страшно потряс его об самую драконью морду, так что искры полетели во все стороны. Дракон ретировался обратно, прижал уши, приосанился и как-то заунывно запищал, что совсем было не свойственно его дюжей стати и грозному виду.

Я не стал упускать подходящей минуты и, находясь под воздействием смелости и отваги, быстро направился к истоку с голубой водой, тут же окунул в него чашу, набрав ее почти до самого края, и стремительно заторопился обратно, воображая, что дракон смекнет теперь же схватить меня на короткой дистанции. Но вскоре я увидел, что дракон вовсе не собирался этого делать, а напротив того, сидел почти неподвижно, дрожал и попискивал, и даже слезы лились у него из глаз.

– Ну все, все, я больше не буду, малыш, иди же сюда. – Говорил я ему, подзывая к себе, поскольку мне и впрямь стало жалко дракона, которого я так жестоко обидел.

Дракон же, прижав хвост и сострив жалкую гримасу, неуверенно подошел ко мне, подставляя свою морду, чтобы я погладил его. И я действительно гладил его, успокаивал и шептал ему приятности в самое ухо, стараясь успокоить его. Однако ж, даже стыдно говорить, немерная злость стала изъедать меня изнутри, поскольку этот самый дракон ведь собирался только что съесть меня, не подумав об вероятной моей семье, которой никогда и не было, об том, что я также человек и хочу прожить свой век в счастии, и наконец об том, что я и сам был беззащитным и не причинил ему никакого зла, а что он сам спровоцировал злость, породив произвол, дав мне при том и самому породить его, дабы еще раз наказать его.

Я стал сомневаться и, резко замахнувшись горящим факелом, вновь ударил дракона по самой морде, который никак не мог ожидать теперь же такого вероломного удара с моей стороны. Искр полетело еще больше, дракон с визгом испарился за одну секунду в темноте, а я же в свой черед, глумясь и посмеиваясь, помчался с чашею на самый верх.

– Ах, вот и она! – Сказал Тенетников, устроив здесь какое-то сооружение из стеклянных труб, шестерен, сосудов, и множества других деталей, которые составляли один единый механизм подачи воды в разные настенные сосуды по всему этому коридору и помещению.

– Что же будет теперь? – Любезно спросил его я, отдавая ему чашу с водою.

– А теперь смотри сюда. – Отвечал он также любезно, с улыбкой и в миг влил содержимое чаши в другой большой сосуд из стекла. Голубая жидкость засветилась и в одну минуту разлилась по всем мизерным трубочкам, а шестерни, которые чудесным образом завертелись в этом механизме, тут же принялись разгонять эту жидкость по длинным и стеклянным трубкам, уходящим в самые стены.

Все эти потоки жидкости, видимо, втекали позднее в самые статуи в латах, потому что все они начали, к моему великому удивлению оживать, сходить со своих постаментов, громко и грузно передвигать ногами, греметь и скрежетать каменными суставами. Все они были ужасно грозны и величавы, и походили своим обличием более на крестоносцев времен Папы Бонифация, но только латы их, которые были сложены очень красиво и сразу несколькими слоями, совершенно скрывали нагие каменные тела и члены, создавая им невиданную доселе защиту из стали.

Они в миг вышли все со своих мест и начали подходить к большому круглому столу и хватать с него мечи, и другое оружие; хватали они также и то оружие, которое располагалось на стенах в виде трофеев или на оружейных стойках. Обмундировавшись с ног до головы и став похожими на лютых убийц и головорезов, они выстроились в бесконечный ряд и звонко преклонили колени пред господином Тенетниковым.