Знаешь, доча...

Однако при всей кажущейся легкости, это дело непростое.

Некоторым людям признать и принять свою неидеальность чертовски трудно. Нет, они, конечно, ночью под одеялом будут бормотать: «Блин, чего же я за чмо такое бестолковое?!», — но при свете дня и вслух костьми лягут, но докажут свою непогрешимость.

Кошмарные люди. Да-да, я нисколько не преувеличиваю.

Я знаю таких. Общение с ними похоже на перекидывание дерьма совковой лопатой из сидячего положения (обожаю эту метафору и сую ее всюду). В самых, казалось бы, обыденных житейских ситуациях, когда достаточно будет короткой фразы «извини, я не прав (а)», после которой всё пройдет и забудется, эти вредины расшибутся в лепешку, но докажут, что ты обвиняешь их незаслуженно. Самая простая иллюстрация — споры супругов, проживших много лет вместе.

«Дорогая, я миллион раз просил не трогать эту штуку у меня на столе! Как я теперь ее соберу?!» — «А зачем было оставлять ее тут?! В следующий раз пыль со стола сам вытирай!».

Ну, все же просто: либо ты действительно не суйся с тряпкой в кабинет мужа, особенно в его отсутствие, либо, если случайно уронила на пол изобретенный им вечный двигатель, извинись и предложи отнести прибор в мастерскую по ремонту стиральных машин. Так нет ведь, надо огрызнуться в ответ и напомнить мужу, что он сам дурак.

Или вот еще:

«Дорогой, ты еще долго будешь собираться? Мы с доченькой уже вспотели». — «А какого черта ты вечно прячешь мои носки?!».

Казалось бы, не раскидывай грязные носки по всей квартире, следи за ними сам и не заставляй домочадцев тебя ждать, но нет — надо гавкнуть в ответ.

Я привел самые примитивные и даже, наверно, смешные примеры. Но поверь, что тотальная неспособность человека признать свою неправоту (даже в таких мелочах!) приводит к более серьезным конфликтам и недоразумениям.

Человек, который всегда прав и «никогда не совершал ошибок» — сущее наказание для окружающих. С ним невозможно вести нормальный разговор, невозможно о чем-то поспорить, чтобы найти истину. Твои аргументы, доказательства и справедливые упреки будут отскакивать от него, как теннисный шарик от стены. Ты ему про Фому — он тебе в ответ про Ерёму. Ты напомнишь ему, в чем он ошибся, а он тебе — «сам козел!». Самое печальное, что этот тип после такого «продуктивного» разговора останется в полном порядке и прекрасном расположении духа, а ты уползешь с поля боя в разбитом состоянии, словно целый день орудовал той самой совковой лопатой, наполненной какашками.

Дам тебе два важных совета по этой теме.

Первый: старайся сама не быть такой. Я понимаю, что все мы живые люди, что нам бывает неприятно и стыдно в чем-то облажаться, кого-то подвести или обидеть. Хочется нацепить толстую броню и отбиваться от упреков тяжелой дубиной до последней капли крови. Но пойми, что нет ничего страшного и предосудительного в том, чтобы протянуть к собеседнику открытую ладонь и сказать: «Да, прости, мой косяк». Это не отступление, не сдача позиций и не слабость. Извиниться и признать ошибку — это ПРИЗНАК СИЛЫ. Поверь мне, понимание и ясность упрощают и обогащают отношения.

Важное пояснение: если человек извинился и его извинения были приняты — всё, тема закрыта навсегда. Нельзя постоянно долбить за совершенную когда-то ошибку, ведь даже Уголовный кодекс не велит расстреливать человека больше одного раза. Если тебе всё же продолжают периодически напоминать о том, в чем ты уже искренне раскаялась, можешь смело послать человека подальше и прекратить с ним общение.

Второй совет…

…Не корми тролля

Ты знаешь, кто такие «тролли». Это мелкие и подленькие человечки, которые с хитрой ухмылкой втыкают тебе иголку в мягкое место и наслаждаются тем, как ты орешь.

Кажется, что троллей слишком много развелось именно в последние годы, будто их специально стали выращивать на каких-то высокогорных плантациях (что, в принципе, не так уж далеко от истины). На самом деле, они существовали всегда, только назывались иначе, да и способов доставать порядочных людей у них было значительно меньше. С появлением интернета и социальных сетей эта публика получила в руки мощное оружие.

Впрочем, бог с ним, с интернетом, там все предельно ясно: не нравится тебе человек, не разделяешь ты его точку зрения или понимаешь, что он пришел на твою страницу исключительно с целью нагадить в душу — отправляешь его в бан. Признаюсь, мне поначалу давалось это непросто, я заводился и вступал в спор с людьми, которые, кривляясь, уверяли меня в том, что земля плоская и держится на трех китах. Разумеется, я выходил из этого спора побитым и пристыженным, а тролль, прихлебывая чай с малиной, шел гадить дальше. Но со временем умение включать так называемый «бан-хаммер» (виртуальный молот на глупую башку) обязательно придет.

С троллями в реальной жизни дела обстоят несколько сложнее. Это в большинстве своем те самые спорщики, о которых я говорил выше, — люди, так и не научившиеся быть неправыми. В личном разговоре или по телефону они будут выводить тебя из себя, доказывая, что это ты не права. Они постоянно уводят тебя от темы разговора, любые твои аргументы и претензии возвращают тебе же (знаменитое и всегда надежное «сам дурак»), не отвечают на четко поставленные вопросы и справедливые претензии… в общем, добиться от них чего-то путного, как правило, не получается. Общения с такими людьми лучше избегать, но если не получается, придется тебе учиться защищаться. Точнее, беречь свою психику.

Прежде всего, пойми: перед тобой — тролль. Определить это не так сложно, как кажется на первый взгляд. Если ты чувствуешь, что в процессе разговора ощущаешь постоянный дискомфорт — тебе, например, неудобно отвечать на вопросы, тебя вынуждают оправдываться, вызывают у тебя чувство вины — это уже тревожные звонки. Тебя словно загоняют в угол. Это уже не разговор, это психологическое избиение. Каждая твоя новая фраза, каждый твой новый шаг — это шаг в трясину. Ты утопаешь, погружаешься все глубже и глубже, ты тонешь в этом болоте, и единственное твое правильное действие в подобной ситуации — уйти. Не буду врать, это сложно, этому надо учиться. Я сам набил кучу шишек и испортил не один миллиард нервных клеток, пока не понял, как этому противостоять.

Например, не стоит отказываться от знаменитого и популярного метода «морда кирпичом». Тебя обвиняют? Окей, ты признаешь!

«А ты жирная!» — кричит тролль, пытаясь тебя достать.

«Да, блин, я поправилась, меня это печалит, но я буду работать над собой».

«У тебя ноги кривые!», — истерит тролль.

«Серьезно?.. Ой, да, черт, действительно, спасибо, что заметила!».

«Да ты… да ты ващще!», — истекает кровью тролль.

«Да, я ващще!», — заявляешь ты с легкой улыбкой.

Смекаешь?

Не корми тролля. Не ввязывайся в разговор, у которого только одна цель — вывести тебя. Признавай свою неидеальность, не защищай свои недостатки и ошибки… и обязательно награди эту сволочь улыбкой.

Милая, это сложная наука, которую я постигал много лет. Сейчас я учу тебя навыкам, которые сам не всегда могу использовать. Казалось бы, вот уже под попу лет, а меня иногда до сих пор ловят и разводят. Правда, значительно реже, чем раньше. Надеюсь, некоторое количество нервных клеток мне все же удалось спасти.

Учись и ты, малыш. Не поддавайся.

Виновата ли я?

Сейчас я тебе расскажу об очень сложном чувстве, которое меня иногда обуревает. Получится несколько сумбурно, ты уж извини. Начну издалека.

Я тебе уже рассказывал о занятиях боксом и о том, что мне очень сложно ударить человека (помнишь того парня, которого я отдубасил во втором бою городских соревнований?). Я забыл добавить, что с тех пор я еще и не очень люблю выигрывать. Понимаешь ли, мне жаль побежденного. Согласен, это совершенно дурацкая установка. Как же добиваться успеха в жизни, если бояться побед?

Нет, я их не боюсь. Как любой нормальный и амбициозный человек, я стремлюсь к ним. Победа окрыляет, вселяет уверенность, дает силы двигаться вперед. Особенно здорово, если тебе удалось одержать победу в поединке с сильным соперником. Вот где самый кайф!

Ну, а если соперник заведомо слабее?

В юности мы часто устраивали домашние чемпионаты по настольному хоккею. Это были феерические битвы с турнирными таблицами, игрой на вылет и настоящими призами. Участвовали все домочадцы, кто хоть немного владел этой старой-доброй игрушкой. Истинных мастеров и профессионалов из шести человек было только двое — я и мой двоюродный брат (секундант в боксе). Остальные четверо, включая моего отца, серьезно нам уступали, плелись где-то ближе к низу турнирной таблицы. Когда играли лидеры, хоккейная коробка просто летала по дивану, зрители не успевали следить за шайбой и комбинациями маленьких металлических хоккеистов. Настоящая спортивная страсть, хоть и в уменьшенном масштабе! Сильного соперника и основного конкурента в борьбе за золотые медали мне искренне хотелось завалить, да еще и с крупным счетом. Иногда удавалось, иногда нет — спортивная удача переменчива.

Но когда играть со мной садился откровенный слабачок, меня раздирало чувство неловкости. Я не мог у него выигрывать! Он медленно крутил спицы, неуклюже перебрасывал шайбу, постоянно ее терял и в результате вытаскивал уже из своих ворот. Я видел, как соперник переживает из-за того, что не владеет техникой в той же мере, что и я, как он кусает губы, пропуская шайбу, как он расстраивается. У меня рука не поднималась выигрывать у него с разгромным счетом, хоть тресни! Я начинал поддаваться: сознательно замедлял темп, якобы нечаянно терял шайбу, лупил мимо ворот. В итоге я, конечно, выигрывал, но хотя бы оставлял сопернику надежду на то, что в следующий раз у него получится чуть лучше.

Глупо?

Возможно. Но так я устроен.

С годами это странное чувство неловкости из-за своего превосходства перерастало в нечто большее. Мне стало неудобно создавать людям дискомфорт, и это уже не касалось ни спортивных поединков, ни каких-то других состязательных вещей. Ты, наверно, слышала такое выражение: «Не хочу быть обузой и доставлять неудобства»? Вот я примерно об этом и говорю. Доходило до смешного: заблудившись в незнакомом месте, я спрашивал у кого-то дорогу только после того, как вдоволь намучаюсь с навигаторами и картами. Ну, чего я буду приставать к людям, которые спешат куда-то по своим делам!

Вместо того чтобы кого-то напрягать, я пытаюсь сначала сделать сам. Увижу оставленную на видном месте грязную тарелку — не стану выговаривать виновнику, а уберу ее. Ты наверняка заметила, что я периодически уношу на кухню твои кружки и чайные ложки, которых после чаепития в комнате скапливается столько, будто у тебя несколько ртов. Знаю, это непедагогично по отношению к тебе — ты невероятно разбалтываешься — но это свойство моей натуры. Так у меня почти во всем: не устраивай долгие переговоры и препирательства, не укоряй и не уговаривай. Если можешь решить проблему самостоятельно — решай.

Не скажу, что это верный подход, но в основе такого поведения лежит мое нежелание вызывать у людей чувство вины и обязанности. Я начал с банальных примеров с тарелками и чашками, но речь идет о более серьезных вещах.

Чувство вины — тяжелая ноша. А ПОСТОЯННОЕ чувство вины — это верный путь к неврозу. Чьи-то вечные упреки в твой адрес, жалобы на то, что ты не так выразилась, чего-то не сделала, не пришла вовремя, не выполнила свою работу достаточно хорошо, о чем-то забыла — все это сильно подрывает веру в себя. Мы несовершенны, мы допускаем ошибки, косячим и порой действительно заслуживаем нареканий, но нельзя позволять другим людям вводить тебя в непроходящий транс.

К сожалению, этим часто грешат родители. Почему-то многим взрослым кажется, что дети обязаны им своим появлением на свет (будто дети просили их рожать, ха-ха). Обязаны тем, что они сыты, одеты, имеют игрушки и развлечения — в общем, предки возятся с ними, а в ответ получают черную неблагодарность в виде непослушания. Если слишком часто повторять эти упреки и претензии, у ребенка возникает то самое чувство вины, которое начинает потихоньку разъедать изнутри. Не вовремя встал утром — виноват. Из-за тебя мама или папа опоздали на работу — провинился. Опрокинул на себя банку варенья — да что ж ты за растяпа такая, сколько можно за тобой стирать! И так далее. Я не утверждаю, что нужно совсем не обращать внимание человека на его ошибки, оплошности и сознательные проступки, но делать это систематически и с особой страстью ни в коем случае нельзя.

Иногда нужно проявить терпение, иногда достаточно просто улыбнуться, потому что проступок может не заслуживать громких разбирательств и уж тем более ругани. Ты знаешь, что такое такт? Это умение почувствовать момент, когда лучше промолчать, дабы не заставлять кого-то считать себя балбесом.

Я не люблю, когда человек отводит от меня глаза. Я не хочу, чтобы он испытывал вину передо мной. Даже если он виноват, мне будет достаточно простых извинений. Постоянное чувство вины порождает страх, а «там, где страх, места нет любви», как пелось в одной известной песне группы «Агата Кристи».

ОДНАКО! Во всем нужен здоровый баланс, дорогая. Надо нащупать золотую середину. Превращаться в тряпку, о которую окружающие будут вытирать ноги, тоже не стоит. Кроме того, боязнь беспокоить людей часто приводит к самоизоляции и вырабатывает привычку носить свои проблемы в себе, а постоянно носить проблемы в себе — это как целый день сдерживаться, чтобы не пукнуть. Кишечник бомбанет!

Школа, сколько ж ты знаний дала — вспомнить страшно

Ее я закончил с трудом. Нет, я не был каким-то хронически неуспевающим оболтусом. Просто к концу последнего учебного года я уже абсолютно ничего не соображал. Контрольные по алгебре и химии списывал у друга, а если у нас не совпадали варианты, он тупо решал их за меня. В мою голову учеба уже не влезала — точнее, не влезали точные науки. Если литературу, историю и географию я худо-бедно одолел, то все остальное мне с таким же успехом можно было преподавать на французском языке. В моей черепушке тогда были книги, не входящие в школьную программу, музыка, гитара, кино и прочая чушь, которая вряд ли могла пригодиться при поступлении в институт.

По этой причине я уже в те далекие годы задумывался: почему нам в школе в голову вбивают миллион разных вещей, которые не пригодятся не только в вузе, но и в обычной жизни? Конечно, хорошо быть разносторонне развитым и образованным, кто ж спорит! Прикольно при случае в какой-нибудь компании ввернуть пару умных словечек типа «релевантность» или «флуктуации», познакомить жующую публику с немецким романтизмом, провести метафизический анализ воли друзей, убежавших в магазин за добавкой. Несомненно, иногда твои глубокие познания могут произвести впечатление на окружающих, но стоят ли они таких усилий?

Я был и остаюсь сторонником дифференциации образования (вот видишь, какие умные слова знаю). Проще говоря, по моему мнению, было бы здорово, если б школьники могли выбирать то направление в обучении, которое им наиболее близко, в котором они могли бы проявить все свои умения. Соображаешь ты в математике, щелкаешь как орехи эти дроби и логарифмы — занимайся вплотную математикой, не терзайся вопросом, на кой черт Герасим утопил своё Муму. Или наоборот: лирика Пушкина тебе больше по сердцу, чем валентность водорода, ну так усиливай именно это направление. История, география, биология, обществоведение — в школе очень много интересных дисциплин, в которых каждый ученик может найти себя. Но проблема в том, что у подростков не хватает ни времени, ни сил равномерно и гармонично вместить в себя все это многообразие. В итоге получается, что «мы все учились понемногу чему-нибудь да как-нибудь».

Я ведь еще застал эпоху нормальных выпускных экзаменов, когда приходилось вспоминать и заново проходить материал, вытягивать билет с вопросами и отвечать на них своими словами. Даже если ты не помнишь ответа точно, все равно пытаешься рассуждать, размышлять. Учитель в этом случае оценивает не только твои знания, но и умение излагать мысли.

Сейчас школьников уже с начальных классов готовят к единым государственным экзаменам. Запомнил ответы на сотню вопросов, вставил галочки в нужных местах, подчеркнул нужный вариант, заработал свои баллы — и все, гуляй, Вася, можешь засунуть свои «флуктуации» куда подальше.

Чувствуешь разницу?

Я вовсе не убеждаю тебя «забить» на учебу в целом или на какие-то отдельные предметы, которые тебе не даются. В конце концов, умения разбираться с дробями или вычислять площадь прямоугольника еще никому не мешали, как и владение грамматикой, пунктуацией и понимание мотивов глухонемого Герасима. Чем больше знаешь, тем большими возможностями располагаешь («чем меньше знаешь, тем крепче спишь», хи-хи). Знала бы ты, как могут раздражать собеседники в интернете, которые, например, пишут неграмотно — либо вставляют запятые куда ни попадя, либо не используют их вообще, постоянно путают окончания «тся» и «ться», бесцеремонно обращаются с падежами. Думаешь про себя: вот вроде умный человек, разбирается в вещах, до которых тебе как до Китая на пузе, а напишет «всё, что не делаеться, то к лутшему», так хоть на стену лезь.

Способность грамотно, внятно и красиво (да-да, красиво) излагать свои мысли — один из важных инструментов достижения успеха, а если при этом ты еще будешь располагать знаниями в самых разных областях, то это только поможет тебе в жизни. Но все же хочу отметить: постарайся как можно скорее понять, что именно у тебя получается лучше всего, к чему у тебя душа лежит и чего сердце просит. Как-то недавно по дороге домой ты задала вопрос: «Чем мне заниматься? Я чего-то пока еще не придумала». Я тебе ответил тогда и повторю здесь.

Сейчас, в твоем возрасте, самое время начинать искать себя. Кто ты — гуманитарий или технарь? Будущая бизнесвумен или «звезда» кино? Домохозяйка или губернатор? Увидишь свою цель — найдешь к ней пути-дороги, сосредоточишься на тех областях образования, которые тебе помогут.

Но помни и другое: жизнь может рассудить по-своему. Включи телевизор на любом развлекательном канале: ведущие, продюсеры, сценаристы и актеры популярных ситкомов и шоу-программ — сплошные обладатели дипломов экономистов, архитекторов, инженеров, строителей. Во время учебы в институте пошли играть в КВН, попали на телевидение, и теперь их оттуда палкой не выгонишь. Страна, конечно, благодарна выпускнику медицинского института Вячеславу Дусмухаметову за сериал «Интерны» и другие успешные проекты, но из него мог получиться и отличный врач, спасавший сотни жизней (впрочем, может быть, он таким образом их и спасает, заставляя смеяться? как знать…).

В общем, доченька, постарайся не забрасывать учебу, какие бы соблазны тебя ни окружали.

P.S. Как ты знаешь, я сам институт не закончил — ушел на третьем курсе, потому что был уже староват для парты, да и скучно стало.

P.P.S. Экзамен по русскому языку я бы сейчас не сдал — ни черта не помню в теории, все эти склонения, спряжения и приставки с суффиксами. Но вот ты читаешь эту книгу. Есть какие-то сомнения в моей образованности?

Кстати, интерес ко многим учебным дисциплинам я обнаружил в себе уже после школы: и классическую литературу начал читать по-настоящему, и английский язык подтянул, и в историю погрузился. Выводы делай сама.

Важнейшее из искусств

Нас с тобой обвиняют в чрезмерном киноманстве. Говорят, что мы валяемся все выходные на диване перед экраном, бездельничаем. Смешные такие обвинения…

Я уже пытался объяснить доброжелателям, что это для них поход в кино или просмотр фильма в домашних условиях — всего лишь развлечение наподобие шопинга или заказа пиццы. Для нас с тобой кино — священная корова. Пища для ума, переживания для сердца, бальзам на раны и повод для долгих разговоров «за жизнь». Да, иногда мы действительно всего лишь развлекаемся какой-нибудь легкомысленной комедией, но я всегда старался и буду стараться показывать тебе фильмы умные, важные, великие, глубокие, к какому бы жанру они ни относились. В тех же непритязательных, на первый взгляд, комедиях иногда смысла бывает больше, чем в толстых книжках тренеров по психологии. Вот недавно мы посмотрели фильм с Адамом Сэндлером «Клик». Вроде все тот же забавный недотепа Сэндлер, вы только представьте его физиономию и все поймете! Но ты в финале всплакнула и задумалась. Комедия оказалась с грустинкой.

Любовь к кино я прививал тебя с малолетства. Сначала это были простые мультики — целая стойка дисков, которые я начал скупать задолго до твоего рождения. Твоя мама усмехалась, когда в магазине аудио- и видеопродукции я останавливался возле стеллажей с фильмами «Диснея» и студии «Пиксар»: «В детство ударился?». Я отвечал, что все покупаю для тебя, и это была истинная правда. Впрочем, мультфильмы я и сам люблю.

Кстати, у меня порой вызывают недоумение некоторые «диванные критики», которые любят затянуть песню: «Вот в нашем детстве были мультики — „Винни-Пух“, „Серая шейка“, „Ну, погоди!“. Современное американское говно ни в какое сравнение с ним не идет!».

Ребята, я тоже люблю нашего «Винни-Пуха», но вы, например, «Холодное сердце» видели? А «Полярный экспресс»? А «Паранорман»? Помолчали бы…

Дальше у тебя были фильмы посложнее, хоть и семейные, но уже с элементами серьезной драмы. А потом и вовсе пошли триллеры. До сих пор вспоминаю, как ты уговорила меня посмотреть ремейк «Рассвета мертвецов» Зака Снайдера. Половину фильма ты провела у меня под мышкой, но все же досмотрела до конца. Сколько ж лет тебе было, дай бог памяти… кажется, восемь.

Твои вкусы и пристрастия постепенно усложнялись. За год до «Мертвецов», в семь лет, ты посмотрела всего «Гарри Поттера». Я всего лишь хотел показать тебе пару первых фильмов, наиболее подходящих для твоего возраста, но, как говорится, девочка вошла во вкус, и, начиная с «Узника Азкабана» Альфонсо Куарона — пожалуй, самой артистичной и понтовой части всей франшизы — тебя было уже не остановить. Примерно в то же время ты одолела и «Звездные войны», все шесть классических фильмов. Понятия не имею, как ты усидела, но тебе было интересно, и ты не просто таращилась в экран, а понимала и усваивала все, что там происходит. Со временем ты стала интересоваться работами определенных режиссеров, потом начала узнавать актеров. В девять лет нашла коса на камень — «Кладбище домашних животных» оказались для тебя слишком сильным зрелищем. Я получил тогда от твоей мамы нагоняй, но что-то мне подсказывало, что ты справишься с эмоциями и в будущем будешь щелкать такие фильмы как орехи. И я был прав: после «Кладбища» ты заинтересовалась творчеством Стивена Кинга (последнее по времени твое достижение — свежая экранизация «Оно»), за милую душу пошел М. Найт Шьямалан. Потребности растут, ты требуешь больше и больше новых картин, впечатлений и эмоций. На прошлой неделе я рискнул познакомить тебя с «Великим Гэтсби» База Лурманна. Тебе понравилось.

Знаешь, что меня больше всего воодушевляет? Ты умеешь сопереживать и серьезно воспринимать то, что происходит на экране. Я знаю людей, которые смотрели «Титаник» с совершенно каменным лицом, и я не понимаю, что у них там в груди. Самое яркое впечатление в нашей с тобой киноманской жизни — реакция на «Изгоя» с Томом Хэнксом. Ты так болела за него в эпизоде, когда волейбольный мячик по имени Уилсон оторвался от плота и поплыл в открытое море: «Ну, догоняй! Догоняй же!!!». Боже, как ты ревела, когда у Тома ничего не получилось! «Отходняк» продолжался, наверно, полчаса. Я был в шоке.

Словом, сотни и сотни фильмов за десять лет просмотрели мы с тобой — и комедии, и драмы, и триллеры, и боевики, и фильмы-катастрофы. И останавливаться не будем, правда? Для тебя это в какой-то степени воспитательно-образовательный процесс: хорошее кино учит думать, рассуждать, чувствовать, различать добро и зло, черное и белое, подлость и благородство. Это огромный и богатый красками мир. Круче могут быть только книги.

Ты спросишь: зачем я тебе все это сейчас пишу? Ты ведь и сама все знаешь.

А это не тебе, дорогуша. Это тем нашим доброжелателям, которые считают, что мы с тобой дурака валяем.

Двигаемся дальше, к следующему пункту моей сумбурной биографии.

Служить был рад

Не знаю, что тебе рассказать о службе в армии. Во-первых, ты девчонка. Во-вторых, даже если я буду подробно разъяснять каждый непонятный пункт, ты вряд ли сможешь все это прочувствовать.

Ладно, попробую остановиться на основных моментах.

Что армии мне не избежать, я понял почти сразу после окончания школы. Я мог бы откосить, если бы поступил в институт, где есть военная кафедра. На время учебы студентам предоставляют отсрочку, а потом они и вовсе освобождаются от службы. Но ведь это ж надо было поступать, а мне, лоботрясу, проходить через новые экзамены по тяжелым предметам ой как не хотелось. Школа окончательно разъела мой творчески мозг, а убогий аттестат не позволял поступить «автоматом». Единственное место, куда я теоретически мог бы пролезть, это институт культуры: надо было всего-то выполнить творческое задание, пройти собеседование и написать сочинение. Будущая профессия — массовик-затейник! Но у этого заведения не было военной кафедры, то есть после окончания института я все равно пошел бы в армию, хоть и на один год вместо двух, зато уже в 22-летнем возрасте. «Лучше сейчас, со своими ровесниками», — подумал я и не стал никуда поступать.

Армия стала для меня очень серьезным испытанием, с которым не сравнится ни смена школы, ни переезд в другой город. Шутка ли — на целых два года покинуть родной дом! Жизнь сделала резкий и крутой поворот, «интеллигент в первом поколении» нацепил военную форму, кирзовые сапоги поверх портянок и пошел защищать Родину.

Его бы кто защитил…

За первые полгода службы я узнал много нового, в том числе и о себе. Например, что я могу все время хотеть жрать и умею спать стоя. Что самое лучшее время дня — это ночь. Что если намотать на кулак вафельное полотенце, то на груди не будет синяков от ударов. Что я могу одеваться за тридцать секунд. Что ничего, кроме гитары, я в руках отродясь не держал… В общем, список будет длинным.

Но я также и многому научился. Например, ловко орудовать иголкой и ниткой (отсутствие нормальных условия для стирки формы заставляло ежедневно пришивать к внутренней стороне воротника полоску белой ткани). Еще мыть полы, копать промерзшую землю, ремонтировать обувь, класть кирпич, замешивать раствор, чистить картошку в промышленных количествах, целую неделю ходить в одних и тех же трусах и с грязной головой (банный день — четверг). В армии ты предоставлен самому себе, захочешь нормально жить — всему научишься.

Знаешь, у нас в стране всегда было принято считать, что армия — это настоящая школа жизни, суровое, но полезное испытание для мужчин, которое должен пройти каждый. Любой мальчик, начиная с детского сада, привыкал к мысли, что он — будущий защитник Родины. Это уж потом его учили (или, скорее, НЕ учили) быть хорошим папой и мужем, строителем дома, охранителем семьи, а сначала ему, сопливому юнцу, на 23 февраля дарили пластмассовый автомат, на голову цепляли пилотку и заставляли ходить строем.

В действительности все оказалось немного не так. За два года ты можешь и вовсе не научиться воевать, но в любом случае тебе почти ежедневно придется самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность. Ты практически один на один с Жизнью и всеми ее составляющими — смелостью и трусостью, подлостью и предательством, малодушием и порядочностью. И уже не спросишь совета у родителей, не спрячешься за спины одноклассников.

Сейчас любопытно рассматривать армейские фотографии, отмечая на них свою эволюцию от бритого 18-летнего пацана с впалыми щеками до толстомордого сержанта, готовящегося к возвращению домой. За два года я хлебнул всякого — от позора до триумфа. Порой не хотелось просыпаться по утрам. Случались эпизоды, за которые мне было стыдно, иногда, наоборот, удавалось проявить себя с хорошей стороны. В итоге все закончилось более-менее достойно: и стрелять из автомата я научился на «отлично», и бегать, и прыгать, и ползать так, как того требовала Родина.

Возможно, мне повезло. Времена в стране были дикие и полуголодные, дома мои близкие едва сводили концы с концами, продуктов не хватало, деньги уже ничего не стоили, а у меня тут и трехразовое питание, и отличные теплые казармы, и нормальные командиры. К тому же я и в армии не перестал заниматься любимым делом: играл в духовом оркестре, выступал с гитарой на праздничных мероприятиях и даже немного посидел на ударных в офицерском вокально-инструментальном ансамбле. Писал какие-то статьи в газеты, работал в местном клубе (наша военная часть находилась рядом с обычным гражданским городком, где были жилые дома, магазины, школа, детский сад, девчонки, все такое). Кстати, именно там я реализовал свою детскую мечту — поработал киномехаником. Проекторы в клубе стояли древние, старые фильмы привозили из другого города, пленка постоянно рвалась, но мы не жаловались, потому что это было прикольно. Однажды мы с моим лучшим другом Сашкой Оганяном (он из Ставрополя) крутили для местных жителей французскую комедию «Беглецы». В фильме два мужика-остолопа пытались заботиться о маленькой девочке и одновременно удирать от полиции. Четырехлетняя крошка была такой милой, что на одной из самых трогательных сцен Сашка, глядя через окошко в зал, произнес:

— Вернусь домой — женюсь. И у меня родится дочка.

— У меня тоже, — сказал я.

Мы оба выполнили свое обещание.

Словом, я ни секунды не жалел, что служил. В первое время после возвращения домой меня вообще не покидало чувство, что я уже ничего в этой жизни не боюсь, что любые горы по плечу, любые проблемы решаемы, самые высокие цели достижимы. Жаль только, что с годами эйфория проходит. Слишком многого приходится бояться, и чем ты старше, тем поводов для страхов становится больше.

Стадо

Как и в случае с занятиями боксом, в армии мне преподали еще один важный урок. Точнее, прочли чертовски полезную лекцию, которая до сих пор не выходит из головы. Мне вообще везло в свое время на «учителей»…

Наш молодой командир роты (старше всего на пять лет) очень любил порядок. Он всеми силами старался искоренить дедовщину*. Точнее, командир понимал, что искоренить ее не сможет, но старался хотя бы свести к минимуму.

Однажды у меня с ним произошел такой разговор.

— Скажи честно, «деды» гоняют? — спросил старший лейтенант.

Мы сидели в канцелярии, рабочем кабинете командования роты. До меня здесь побывало еще несколько молодых бойцов. Комбат устраивал «социологический опрос с пристрастием», из-за которого «деды» серьезно напряглись: не настучит ли кто?

Я молчал. Стучать нельзя и некрасиво, стукачей нигде не любят, а в армии особенно. Даже если будут убивать ночью табуреткой, с утра ты расскажешь, что тебя задел крылом идущий на посадку вражеский истребитель.