Знаешь, доча...

Следует признаться: отчасти мое попустительство и писательская любовь к этому самому «многообразию языка» вкупе с доступностью интернета сделали тебя слишком легкомысленной в использовании неоднозначных речевых оборотов. Я пытаюсь представить, как отреагировали бы мои родители или учителя в школе, если бы я в двенадцать лет выдал что-нибудь сочное типа «мать-перемать». Морально убили бы сразу! А у вас — ничего, как два пальца… Ты не боишься иногда выругнуться, потому что знаешь, что я всего лишь сделаю строгое лицо (которое, впрочем, тебя не обманет), ты скромно потупишь глазки, и инцидент будет исчерпан. А что еще с вами сделаешь, если один из ваших кумиров — Сергей Шнуров, а его «Лабутены», пусть и в редактированном варианте, вы всем классом хором орали на выпускном вечере в начальной школе!

Мат — действительно важная и неотъемлемая часть русского языка. Если в английском я от силы насчитаю штук пять крепких выражений, то в русском они занимают целые словари! Одно слово и его производные могут означать десятки разных процессов и эмоций. Русский мат может быть и языком подворотен, и филигранным украшением художественного произведения, это и поэзия, и наждачная бумага — все зависит от того, кто им пользуется.

Многие люди падают в обморок, услышав пару матерных словечек, а потом требуют проветрить помещение. Я их не порицаю, вовсе нет — они имеют на это право. Но я всегда настаивал и буду настаивать, что жизнь вместо медицинского термина «ягодицы» чаще всего вынуждает нас использовать слово «жопа», и ничего с этим не поделаешь. Всегда следует помнить, что именно ты прокричишь, случайно попав себе молотком по пальцу. Никакие университетские дипломы тебя не уберегут.

Впрочем, лично я не очень люблю обильно матерящихся женщин и сам в их присутствии физически не могу выражаться. Вот язык не поворачивается, честное слово. И тебе, моя юная леди, советую: все-таки постарайся не использовать наждачную бумагу, если есть более мягкие варианты. Поверь мне, жопа это оценит.

Садитесь жрать, пожалуйста

Раз уж заговорили о языке…

Некоторым молодым людям с трудом даются такие, казалось бы, элементарные слова, как «спасибо», «пожалуйста», «будьте добры» и тому подобные. Язык у них не поворачивается поздороваться при входе в магазин и поблагодарить продавца за обслуживание. Любая «кузькина мать» или «ёперный театр» идут за милую душу, а когда надо вежливость проявить, язык к чему-то вдруг намертво прилипает. Ты даже догадываешься к чему (см. главу выше).

У меня в детстве наблюдались те же проблемы. Большинство из нас, малышей, учились вежливости исключительно с помощью подзатыльников. Получил конфетку, молча сунул ее в карман, и тут же — хлоп: «А где спасибо?». Встал из-за обеденного стола и забыл похвалить вкусный суп с ненавистной тебе брокколи — тебя снова одернули. Вот так насобираешь оплеух и начнешь это слово ненавидеть.

Это неправильный метод воспитания вежливости, но если бы я мог в нескольких словах описать какой-то другой, менее болезненный и более эффективный, я бы сейчас это сделал. Вежливость — это проявление внутренней интеллигентности, которая, в свою очередь, формируется вообще миллионом разных факторов. Это и семья, и общение со сверстниками, и чтение хороших книг, и подражание людям, которых ты уважаешь. В конце концов, это порой слепое копирование. Можно сколько угодно лупасить детеныша, заставляя его говорить «спасибо» после обеда, но если отец, приходя с работы, орет с порога что-нибудь вроде «мать, жрать давай!», а пожрав, молча уползает на диван, то никакого эффекта от воспитательных экзекуций не будет.

Я учился долго. Меня ломало проговаривать «здравствуйте» вместо «драсьти!», потому что никто из моих друзей так не делал. Мне не приходило в голову сказать «спасибо» кассиру в кинотеатре, протягивавшей мне билет, потому что, блин, я же ей деньги уже заплатил, какое еще «спасибо»! О таких сложных выражениях, как «будьте добры» или «разрешите», речи вообще не шло. Кстати, самое страшное слово — «извините»! Это вообще какой-то иностранный язык!

Я и представить себе не мог тогда, какого удовольствия себя лишаю, как может преобразиться мир, стоит только чуточку добавить позитива и доброго отношения к людям, причем без каких-либо особых усилий!

Понимание пришло с возрастом.

Проснулся утром — поздоровался с домочадцами, даже если ты живешь с ними уже сто лет и давно хочешь всех пристрелить. Как можно не пожелать им доброго утра, ведь вы же не виделись со вчерашнего вечера! Вошел в помещение, где кто-то громко чавкает — пожелал приятного аппетита. Захотел обратиться на улице к незнакомому человеку с вопросом — начал с фразы «извините, будьте добры, подскажите…». Однажды в трамвае я впервые в жизни сказал «спасибо» кондуктору, которая оторвала для меня билет. Ты бы видела, как расцвело лицо этой женщины! Она с раннего утра топталась в этом промерзшем вагоне, принимала деньги и отсчитывала сдачу, ругалась с хамами и безбилетниками, а тут какой-то чудик вдруг говорит ей «спасибо»… Мне это так понравилось, что с тех пор я другой формы общения с работниками транспорта не представляю.

Кстати, знаешь, я очень не люблю, когда, например, кто-то из пассажиров в маршрутке говорит водителю «ты» и обращается с ним как с извозчиком. Я знаю, что не все водители «одинаково полезны» и многих из них следует отлучить от баранки до конца жизни, но в любом случае не стоит самому опускаться до плинтуса.

Впрочем, я и сам грешен. Помнишь, недавно в нашей маршрутке, в которой мы ехали на лазерную войнушку, водитель включил на полную громкость какую-то матерную песню, при этом в салоне ехали женщины и дети. Я тогда не выдержал, хотя мне очень сложно незнакомым людям говорить «ты» и «охренел»…

В фильме Никиты Михалкова «Сибирский цирюльник» есть одна красноречивая сцена. Персонажа актера Олега Меньшикова, обвиненного в серьезном преступлении против государства, отправляют на каторгу*: обривают голову, прогоняют через баню, выдают тюремную одежду и, наконец, заковывают ноги в металлические кандалы. На каждом этапе юнкер Толстой говорит своим мучителям «спасибо», словно его обслуживают в дорогом ресторане.

Внутренняя интеллигентность, ничего не поделаешь.

Ты же девочка!

Тебе не раз приходилось слышать фразу: «Ты должна! Ты же девочка!».

Ооо, какой ужас! Мне тоже постоянно напоминали, что я мальчик, поэтому должен… даже не помню, что именно, но точно был должен.

В детстве требования к нам довольно скромные: мальчики должны не плакать, быть сильными и не обижать девочек, а девочки, в свою очередь, должны носить платьица, уметь мыть посуду… и что-то еще, ты лучше знаешь.

С годами список требований увеличивается. Пацанов в школе учат забивать гвозди и собирать табуретки, девчонки на уроках труда пекут пироги и шьют домашние халаты. Ты думаешь, я сейчас иронизирую? Вовсе нет, это полезные и правильные умения, которые обязательно пригодятся в жизни. В конце концов, не умеющая готовить женщина — это, мягко говоря, так же не очень правильно, как и не способный просверлить дырку в стене мужчина. Но мы сейчас говорим о другом, ты же понимаешь.

Половая принадлежность обязывает соблюдать некие общепринятые в обществе правила поведения. Девушки у нас — женственные, носят платья и юбки, неприличными словами не выражаются, в носу не ковыряют, не носятся как угорелые, по гаражам не прыгают, занимаются фигурным катанием и вязанием на спицах. Юноши — мужественные, наращивают мускулы, увлекаются тачками, смотрят боевики, не занимаются бальными танцами, и вообще им позволительно быть чуть-чуть красивее обезьян. Даже если их поймают за углом школы с сигаретами — что ж, бывает, пацаны ведь, что с них взять.

Раньше я велся на все это и жутко стеснялся, если мои привычки и пристрастия как-то выбивались за рамки, но сейчас, с высоты своего опыта и возраста, могу тебе сказать: всё это чушь. Почти всё. Мы ничего никому не должны только из-за того, что рождены такими. Мне, например, нравится готовить, я могу стирать, пришивать пуговицы и делать много разных других вещей, которые обычно вменяют в обязанность женщинам (спасибо службе в армии, но об этом чуть позже). То есть меня это не парит, понимаешь? При этом я остаюсь мужчиной в обычном смысле этого слова. В первой нашей квартире ремонт я делал своими руками, всегда смогу починить смеситель в ванной. И я не думаю, что женщины должны стесняться каких-то не свойственных им умений и пристрастий. Твоя мама, например, может вбить в стену дюбель, может внезапно схватить топор и наколоть дров для мангала. Совсем недавно, помнишь, когда мы встретились на рыбалке, она это и делала. Парни тогда смотрели на меня и удивлялись: дескать, баба колет, а ты стоишь рядом и смотришь. А вот ты пойди и отбери у нее топор!

Словом, фразы типа «ты же девочка, ты должна», на мой взгляд, очень сомнительный стимул. Все мы разные. Я иногда в шутку пытаюсь напомнить тебе, что ты Леди, а ты ворчишь в ответ. Наверно, правильно делаешь.

Давай-ка, кстати, откроем миру небольшую тайну. Было время, когда мы вместе до глубокой ночи резались в «Гнездо дракона» — твою первую компьютерную игру, в которой ты проявила недюжинные способности киллера. Это моя заслуга, но не очень большой повод для гордости.

Вот как ведут себя нормальные «папы выходного дня»? Водят детей в зоопарк, в цирк, покупают мороженое, кормят гамбургерами и калорийной картошкой-фри. В общем, безобразничают почище бабушек и дедушек, за что получают вполне заслуженных люлей. Я тоже когда-то вел себя «правильно». Везде мы с тобой были, все видели, козлов и овечек с ладошки капустой кормили, на аттракционах крутились, в бассейне плавали, на ледянке с горки катались, а из кинотеатров просто не вылезали. Но разве все это может сравниться с уничтожением компьютерных монстров! О, как мы их мочили! Сколько мы там уровней прошли? Девятнадцать?

Знаешь, я никогда не был большим поклонником компьютерных игр. Могу иногда в перерыве поваляться на диване и пострелять в динозавров, не более того. Но тебя я в какой-то момент проморгал. Начала с «Дракона», добивала его уже без меня, когда мне надоело, следом опробовала «Warcraft», потом какое-то время возилась на «Ферме», но тебе это быстро наскучило. Сейчас ты режешься в «Контру» с друзьями, и, кажется, тебе это доставляет больше удовольствия, нежели публикация селфи в Инстаграмме.

Недавно ты спросила меня, почему так получилось. Почему твои подружки постят в соцсетях котиков и новую губную помаду, а тебе берданку в руки подавай и парочку зомби для разогрева?

Почему, почему… Не знаю. Спроси у мамы, почему ей нравится махать топором.

«Вы же девочки!»

Предпоследний звонок

Кажется, в моих мемуарах мы приблизились к окончанию школы. Ты извини, дорогая, за сумбурность моих воспоминаний. Я часто неожиданно перепрыгиваю с темы на тему, возвращаюсь назад или забегаю вперед, но ведь это не научный доклад о строении Солнечной системы, и я пишу так, как будто мы с тобой просто разговариваем, сидя у костра на берегу озера. Никакого плана у меня нет.

Моя школа была восьмилетней, а это значит, что по окончании восьмого класса мне предстояло сделать выбор: доучиваться еще два года в другой школе до получения полного среднего образования или сунуться в какое-нибудь училище, чтобы «получить профессию».

Выбор фиговый, честно говоря.

О профессии я всерьез тогда не задумывался. Были кое-какие разрозненные мысли, были увлечения, но ни одно из них не приближало меня к пониманию того, что делать дальше. Как уже упоминалось, я был влюблен в железную дорогу, целых два лета в каникулы проработал на Детской дороге в парке Гагарина. Рельсы, тепловозы, вагоны, стук колес — романтика. Был проводником, ревизором (билетики у пассажиров проверял), стрелочником, осмотрщиком вагонов. До помощника машиниста не дослужился, потому что по возрасту не подходил, но все равно был счастлив.

Я также мечтал стать киномехаником. Кино — еще одна моя страсть. Кинотеатры я посещал чуть ли не каждую неделю, пересмотрел все, что попадало в наш скудный советский прокат — от изрезанных ножницами американских боевиков до индийских музыкальных соплей. Просмотр фильма в большом кинозале всегда был для меня священным ритуалом: вот медленно гаснет свет, раздвигается занавес, открывая белизну экрана, где-то за спиной начинает тарахтеть кинопроектор, темноту прорезает луч света…

Всегда хотел попасть в будку киномеханика. В детстве эти люди казались мне волшебниками. Однажды мне улыбнулась удача. Мы с отцом пошли как-то в самый большой кинотеатр Челябинска, «Урал», сели ждать сеанса в фойе рядом с залом. В какой-то момент из потайной двери вышел мужчина — то ли покурить, то ли размять косточки. Поглядел на меня и подмигнул: «Хочешь посмотреть, как это работает?». Еще бы я не хотел!

Внутри комнаты механика было темно и очень душно. Огромные шумные аппараты нагревали помещение лучше всяких отопительных батарей. Стрекотали сложные механизмы, пропускавшие пленку, вертелись большие бобины, а за окошком в кинозале шел фильм. Челюсть у меня лежала на полу.

Чем не варианты профессии?

Нет, все не то. Как-то мелко и обыденно. Всю жизнь просидеть возле кинопроектора или в будке железнодорожного стрелочника? Я создан для чего-то большего. Зря, что ли, в детстве черкался в альбомах для рисования, изображая писателя, или пел эту дурацкую «Во саду ли, в огороде»! Ведь у меня есть определенные способности, вот же письмо с благодарностью из газеты «Пионерская правда», в которую я когда-то отправил короткий рассказ про говорящего кота!

Увы, в те годы, когда я заканчивал школу, возможностей реализовать творческие мечты было не так много. Точнее, для мальчишки из простой рабочей семьи их практически не существовало. Увидеть на полке магазина книгу со своим именем на обложке? Скорее, «ангелы начнут вылетать из задницы»! Выйти на сцену, попасть в телевизор или на радио? Да те же ангелы в ужасе полезут обратно! О чем вы, ребята! На, держи, неисправимый троечник, свою стандартную путевку в жизнь, будешь получать кровные сто пятьдесят рублей в месяц, женишься, заведешь детей, нарастишь пузо, ляжешь на диван и, в конце концов, помрешь как все нормальные советские люди.

Словом, восьмилетку свою родную я заканчивал почти в состоянии ступора. Экзамены сдал в целом хорошо, аттестат получился терпимый, но я не знал, что делать дальше, и родители никак не могли мне помочь. Они сами жили на автопилоте.

Прозвенел обыденный Последний звонок, отшумел дурацкий выпускной вечер… Почему дурацкий? Потому что спортивный зал закрыли на ремонт. Пить сок и есть пирожные пришлось в столовой на первом этаже, а танцевать — в коридоре на третьем. Представляешь такую дискотеку, при свете дня и в коридоре? Посидели мы с друзьями на подоконнике, послушали музыку, да и пошли себе по домам.

Я вступал в то лето 1988 года совершенно опустошенным и растерянным.

Большие перемены

Я рассказал о своем никчемном выпускном вечере, чтобы плавно перейти к одной важной теме. Она обозначена в заголовке настоящей главы.

Я всегда тяжело переносил перемены. Ну, что значит «тяжело»… Меня гнетет уныние, охватывает депрессия и вообще ничего не хочется. Я бесконечно завидую людям, которые могут с легкостью переезжать из города в город с одним чемоданом и не чувствовать дискомфорта. Я же корнями врос в эту землю, в этот город, который мои земляки склоняют сейчас на все лады из-за плохой экологии, дурных начальников и бестолкового благоустройства. Ну, нравится он мне, зараза! Я тут вырос и ко всему привык.

Итак, перемены. Лето после окончания восьмилетки я прожил безалаберно. Отдыхал на базе отдыха с теткой, где впервые услышал группу «Ласковый май»… О, кстати, это была бы вообще отдельная глава, но я так много места в книге посвятил своим музыкальным увлечениям, что, наверно, начал вызывать у тебя зевоту. Скажу лишь, что сравнения с «Ласковым маем» не выдержат никакие ваши нынешние кумиры со своими миллионами просмотров на «Ю-Тубе». «ЛМ» — это полные стадионы, затертые до дыр кассеты, слезы-сопли-истерики. Жуткий кошмар! В те годы все мое мальчишеское естество, воспитанное на западной музыке, восставало против этого, но сейчас, тридцать лет спустя, Юра Шатунов у меня идет за милую душу, особенно после третьей рюмки чая…

Словом, болтался я по озерам, по городу, смотрел телевизор, ходил в кино, а время неумолимо приближалось к 1 сентября. Сдуру мы вместе с двоюродным братцем, с которым занимались боксом, подали документы в профессионально-техническое училище при часовом заводе. Решение было импульсивным — дескать, отстаньте, вот вам мой выбор будущего! Но когда наступил новый учебный год, мы сдрейфили: в ПТУ набились какие-то совсем уж отъявленные троечники и хулиганы. Посмотрели на нас родители, погоревали, да и в тот же день, 1 сентября, забрали наши документы и перекинули их в обычную среднюю школу. Моя судьба решилась.

Знаешь, перемены бывают разными. Одно дело, когда ты вливаешься в новый коллектив наравне со всеми, как в первом классе. Но совсем другое, когда ты приперся в чужой класс, живущий своей жизнью уже восемь лет. Все дружеские связи давно установились, действуют свои порядки, а тут ты такой — блямс, прошу любить и жаловать!

До сих пор вспоминаю, как я сижу за партой в пустом кабинете чужой для меня школы, кусаю губы, а после звонка один за другим входят мои новые одноклассники. Внимательно осматривают меня — кто с любопытством, кто с презрением, а кто-то абсолютно равнодушно. «Что за чмо?», — как бы спрашивают одни. «О, новичка принесло!», — как бы говорят взглядами другие. Расселись за парты, плавно обтекая меня, как речная вода обтекает скатившийся с берега камень, и занялись каждый своим делом.

Жутким и некомфортным был первый денек. Я чувствовал себя так, будто абсолютно голым вышел на площадь. Я не мог дождаться, когда этот день закончится.

Всю первую осень в новой школе было нелегко: приходилось подстраиваться, прощупывать возможных друзей, привыкать к обычаям и правилам. Нужно было создавать свою репутацию с нуля. Родная восьмилетка была мне как дом, а здесь я долгое время ощущал себя абсолютно чужим человеком. Знала бы ты, с каким удовольствием я удирал после уроков домой, к своему привычному миру — аж пятки сверкали! Возвращаться на следующий день обратно в школу не было никакого желания.

Но время шло, я привыкал, осваивался. Установил первые контакты, обзавелся приятелями и даже чем-то не понравился местным хулиганам. В итоге уже к зимним каникулам дискомфорт прошел. «Уж пару лет как-нибудь дотяну», — подумал я.

И дотянул. Было все, что полагается: и классная новогодняя вечеринка в кафе «Шоколадница», и поездки с парнями на летние военные сборы, и проваленные экзамены, и двойки за поведение, и своя узкая компания. Но, знаешь, несмотря на то, что в этой новой школе у меня появился один из лучших друзей-единомышленников, с которым мы бренчали на гитаре, обменивались музыкой, долго разговаривали о жизни (и с которым я, кстати, общаюсь до сих пор), этот класс так и не стал мне родным. Это я прочувствовал спустя одиннадцать лет на встрече одноклассников. Было как-то не очень уютно: посидел со всеми в баре, послушал их разговоры, перекинулся с кем-то парой фраз и вскоре уехал.

Итак, подведем небольшой итог.

С одной стороны, перемены — это возможность начать что-то новое, если у тебя не заладилось на привычном месте. Почти у каждого человека временами возникает желание удрать подальше, где тебя никто не знает, чтобы начать все с чистого листа.

С другой стороны, нет никакой гарантии, что на новом месте будет лучше. Иногда ненавистные, надоевшие до колик в печени люди из твоего привычного окружения остаются родными на всю жизнь. Как говорил персонаж одного из моих любимых ужастиков, «этот парень был, конечно, баран, но это был МОЙ БАРАН!».

Подумай об этом, когда тебе вдруг захочется все бросить и сменить обстановку.

Дрейф

Раз уж заговорили о депрессии…

Один поэт говорил, что любви все возрасты покорны. Так вот, от депрессии тоже никто не застрахован — ни юноша сопливый и безусый, ни седовласый и умудренный жизнью старец. Под «депрессией» я сейчас подразумеваю не медицинское понятие (врачи говорят, что на самом деле это реальная и очень серьезная болезнь, которую следует лечить пилюлями), а такое человеческое настроение, при котором хочется забиться в угол и пореветь, повторяя как заклинание: «Все плохо, все плохо, все плохо».

Ничего необычного в этом настроении нет. Оно, словно уличный хулиган, может неожиданно выскочить из-за угла и приставить нож к горлу. С утра, казалось бы, у тебя все было отлично — ты проснулась в прекрасном расположении духа, приняла душ, плотно позавтракала, поболтала по телефону, сделала уроки, убрала какашки в клетке с хомяками, помыла посуду и полила цветы, бла-бла-бла… а потом — дзинь! — что-то случается, и весь день летит коту под хвост. Учитель придрался к твоему внешнему виду, старые подруги не желают с тобой разговаривать, кто-то бросил обидные слова. Словом, весь мир ополчился против тебя, ты никому не нужна, никто тебя не любит и не понимает…

Знакомый ход мыслей, правда? Порой из-за обычного житейского пустяка мы делаем далеко идущие выводы.

Впрочем, иногда причины для дурного настроения, которое никак не проходит, бывают действительно серьезными. Случается так, что все валится из рук, за что бы ты ни брался, жизнь постоянно делает подножки и перестает быть похожей на шкуру зебры с чередующимися белыми и черными полосками. Одна сплошная черная полоса, конца и края которой не видно! Просыпаться утром не хочется, ты ненавидишь мелодию будильника, ты отдираешь себя от кровати и думаешь, что вот, мол, настал еще один противный и тяжелый день. В конце концов, ты опускаешь руки, смотришь в небо и орешь: «Что я делаю не так?!».

Правильный вопрос. Не надо искать виноватых, хоть и очень хочется, нужно спросить себя: «Где я облажался?». Ответ обязательно найдется.

Я прекрасно знаю, что ты чувствуешь в такие черные моменты. Самый главный страх — что это никогда не пройдет. Мне в твоем возрасте тоже так казалось. Но на самом деле все проходит, и порой так быстро, что ты этого даже не замечаешь.

Есть одно отличное упражнение, помогающее управлять своим душевным состоянием. Если тебе совсем уж тяжко и ничего не получается, отложи все дела и разреши себе немного «подрейфовать». В профессиональной морской терминологии дрейф — это неуправляемое движение корабля, когда капитан приказывает сушить весла, отключить двигатели, оставить в покое паруса и довериться ветру и волнам. Куда вынесет — туда вынесет. Иногда всем нам нужно остановиться, помолчать, послушать ветер и плеск воды за бортом. Скажи себе: «Так, ни фига не получается и все плохо. Окей, я беру себе один вечер на дрейф, ничего не делаю, не принимаю никаких решений и вообще ни о чем не думаю».

Как показывает практика, при таком официальном разрешении «дрейф» проходит сам собой уже через полчаса, а то и через несколько минут.

Знаю, ты сочтешь меня наивным. Кто же даст подростку время на полноценный «дрейф», когда «в школе столько задали», когда надо еще бежать на тренировку, дома кошка не кормлена, собака не гуляла (и потому обоссала всю прихожую), цветы засохли… и вообще, «какого черта ты сидишь без дела?!». Увы, это так. В среде добропорядочных родителей бытует мнение, что если ребенок будет завален по самые уши всяческими полезными делами, то времени скучать, хандрить, думать глупости и нарушать безобразия у него просто не останется, и тогда вырастет он счастливым человеком… «Ха-ха» три раза! Именно от таких нескончаемых «полезных нагрузок» даже у взрослых людей часто едет крыша, чего уж говорить о детях. Так что «дрейф» — дело святое, и на него обязательно нужно находить время, несмотря на все важные записи в твоем ежедневнике.

Героиня культового американского романа «Унесенные ветром» Скарлетт О’Хара в минуты душевного расстройства говорила себе: «Я не буду думать об этом сегодня. Я подумаю об этом завтра». Гениальный рецепт.

P.S. Не путай глаголы «дрейфовать» и «дрейфить». Это очень разные понятия.

Ди Снайдер

Что еще помогало мне в те годы пережить тоску? Самые простые вещи: кино, музыка, книги, прогулки по родным улицам и дворам. Вспомни ту линию из зубочисток, о которой я рассказывал тебе выше.

Настоящей отрадой стала для меня книга, которую взялся публиковать очень популярный у школьников и студентов советский журнал «Ровесник». Он тогда печатал не только серьезные статьи, но и обзоры видеоновинок, новости шоу-бизнеса, интервью с музыкантами и прочую дребедень, которой сейчас полно в интернете. Называлась книга «Курс выживания для подростков», а написал ее один лохматый чувак из американской группы «Twisted Sister» по имени Ди Снайдер (погугли, посмотри на эту страшную физиономию времен восьмидесятых).

«Настоящая отрада» — это слишком скромно сказано. Книга взорвала мой мозг. Если до тех пор мне казалось, что только я один на целом свете такой чудик, то Ди Снайдер уже в первых абзацах развенчал мое заблуждение, заявив, что сам в юности был мерзким типом. «Ура! — подумал я. — Теперь нас двое!».

«Курс выживания» публиковался в течение года — номера со свежими главами в наш почтовый ящик почтальоны закидывали каждый месяц. Пару раз по каким-то причинам журнал не доходил, я рвал на себе волосы и угрожал взорвать почтовое отделение. В своей работе американский волосатый рокер убеждал подростков всего мира, что все их проблемы не новы, что взрослые — инопланетяне, заброшенные к нам с Альфа Центавра (такие же, в сущности, чудаки, которые забыли, что они сами когда-то были «мерзкими типами»). Ди Снайдер не стеснялся ничего — ни разговоров о сексе, ни размышлений о вредных привычках, ни пренебрежения к членам семьи (знаменитая глава под названием «Не могу с ними жить, а пристрелить жалко»). При этом он разговаривал с читателем на близком и понятном ему языке, не выпендривался и не старался казаться лучше, чем он есть на самом деле. Я никогда раньше не слышал группу «Twisted Sister», но ее лидер стал для меня «своим в доску» парнем. Он сделал то, чего не сумели (или не хотели) сделать все наши учителя, педагоги и другие умные и взрослые наставники. Он избавил подростков от некоторых страхов и заблуждений, и сделал это легко, играючи, изящно.

Несмотря на то, что книге уже больше тридцати лет, а ее автор из волосатого бунтаря превратился в добропорядочного дедушку, она актуальна до сих пор. Очень рекомендую.

Не будь козленочком

Алкоголь и сигареты я впервые попробовал уже в совершеннолетнем возрасте, хотя предложения поступали и раньше. Некоторые мои одноклассники сбегали на больших переменах за угол, чтобы попыхтеть, и крепко нахлобучивались дешевым портвейном на каких-нибудь внешкольных вечеринках. Но меня это не интересовало — и круг общения другой, и было чем заняться в свободное время.

Я решил пригубить, когда мне стукнуло восемнадцать лет. Тот день рождения стал неким волшебным колокольчиком: еще вчера было нельзя, а сегодня вдруг — дзинь! — и уже можно. Вот за большим семейным столом собрались родители, сестры и братья, тетки и дядьки, и я такой с важным видом торжественно подставляю бокал: «плесните-ка мне винца». Плеснули. Я попробовал. Ничего не понял… и забыл об этом на целый год.

«Испортился» я уже в армии. На втором году службы местные гражданские парни притащили бутыль самогона в наш офицерский клуб, где я в свободное от основной службы время занимался организацией досуга для жителей городка. Вот тогда я и прочувствовал, что это за гадость. Поначалу было весело, легко, беззаботно, перед глазами все плыло и кружилось… а потом жутко трещала голова и было немного стыдно.

Что касается курения, то на него я тоже подсел по глупости. Все бойцы-сослуживцы вокруг курили, «стреляли» друг у друга, обменивали сигареты на сладкие булки, конфеты и хлеб с маслом. Один я, как мальчик-зайчик, стою рядом и в носу ковыряю. Чем я, блин, хуже!

Ощущения от первой сигареты были отвратными, будто кто-то воткнул мне в рот выхлопную трубу от автомобиля. Меня тошнило и рвало, неприятно кружилась голова, в мозгу пульсировала только одна мысль: «Больше никогда и ни за что!».

Когда неприятные ощущения меня отпустили, я повторил эксперимент. Реакция организма была той же, но отпустило уже быстрее, поэтому я попробовал снова… и снова… и снова… и, наконец, втянулся. Отныне я тоже покупал сигареты в гарнизонном магазине, важно пыхтел, выпуская дым из носа, «стрелял», угощал, обменивал на булки. Я был как все.

Вот это проклятое «быть как все» доставляет нам, молодым идиотам, больше всего неприятностей. Но разве не этому учили нас семья и школа? Не выделяться, не выпендриваться, ходить строем, помалкивать в тряпочку, не привлекать к себе внимания. Вот и доигрался. Все вокруг курят — и я буду! Пустили по кругу бутылку — и я глотну, а то еще решат, что я какой-нибудь сосунок. «Слабо, чувак?!» — «Да ни фига!».

На этом попадаются очень многие. Уверен, что и в твоей жизни будут подобные соблазны, поэтому я дам тебе сейчас один совет — от чистого сердца и только из самых лучших побуждений, а не потому, что я взрослый и ты должна меня слушаться.

НЕ ВЕДИСЬ! ОТКАЖИСЬ! ПОШЛИ ПОДАЛЬШЕ! ИНАЧЕ БУДЕШЬ ЖАЛЕТЬ!

Поверь мне, все до единого курильщики мечтают о тех временах, когда они не курили, и хотели бы в них вернуться. Не все в этом признаются, но мечтают — все. И каждый курильщик начинал по глупости, «за компанию», «чтобы просто попробовать», «чтобы не выглядеть слабым или трусом». А потом не смог соскочить.

С алкоголем несколько сложнее. К нему отношение в обществе более терпимое. Почти у всех на праздничном столе обязательно стоит бутылочка чего-нибудь горячительного, в новогоднюю ночь обязательно надо стрельнуть пробкой от шампанского, в жаркий день на природе хочется освежиться холодным пивком. Вроде привычное дело, чуть-чуть всего, что тут такого…

Увы, «чуть-чуть» у нас не бывает.

Мне бесконечно стыдно за то, что тебе приходилось видеть меня кривым, неадекватным, с трудом подбирающим слова. Мне неловко от воспоминания о том, как мы отправились с тобой однажды в кино, но развернулись на полпути и пошли обратно, потому что я бесконечно поскальзывался и падал. У меня сердце кровью обливается, когда я вспоминаю твое испуганное личико.

В общем, нет, нет и еще раз нет.

Конечно, избавиться от вредных привычек можно — есть как минимум один замечательный действенный метод, которым я однажды успешно воспользовался, и ты о нем знаешь. Те несколько лет, что я был полностью свободен от любых форм допинга, кроме кофе, не бегал каждые полчаса покурить и не падал лицом в салат на праздниках, были едва ли не самыми счастливыми в моей жизни. Это время можно вернуть, если принять твердое решение, но лучше все-таки просто никогда не начинать.

Попомни мое слово.

Да пребудет с тобой Сила!

Тебя может удивить моя откровенность. Казалось бы, зачем я выволакиваю это на весь белый свет? Ведь книгу может прочитать кто угодно, совсем посторонние люди! Это же такие вещи, которых нужно стыдиться. В конце концов, это наше с тобой внутрисемейное дело — ну, было и было, кто ж без греха. Что теперь обо мне подумают!

Это хорошие вопросы, подводящие к важной теме.

Нужно уметь признавать свои ошибки. Для этого не обязательно вставать на табуреточку и громко кричать на весь зал, что ты такая сволочь не по своей воле, а потому что у тебя в роду до седьмого колена одни засранцы и наследственность кривая (кстати, плохой вариант — валить на предков). Достаточно честного, спокойного осознания и признания в том, что ты в чем-то был не прав.