Сократ выходит на орбиту (записки котонавта)

Что еще за олимпы? От его слов у меня по спине пробежал холодок. Чует мое сердце недоброе. Даже страшно подумать, что еще вы придумали.

Олег поставил меня на плоскую, резиновую поверхность, взял с полки непонятное приспособление, напоминающее жилет для котов. Надел мне его на спину, просунув лапы в отверстия, застегнул на животе. По бокам к одежке были приделаны крепления. Зацепив за них один конец ремней, другой пристегнул к креплениям на поверхности. Что он собирается со мной делать? Верите, у меня лапы дрожали от страха. Мысленно я приготовился к самому ужасному развитию сюжета.

– Боишься? – спросил он и добавил: – смотрю, у тебя глаза, как у окуня. Не дрейфь, приятель. Все будет тип-топ. Мужчина громко рассмеялся.

А какие должны быть глаза, если я не знаю, какая меня сейчас постигнет участь. Может, ты нажмешь какую-нибудь кнопку и катапультируешь меня с космической станции во вселенную. Возможно, в этом и заключается твой эксперимент.

– Ну как, все подошло по размеру? – спросил подоспевший Николай.

– Все сделано идеально, прямо тютелька в тютельку, – ответил Олег.

Как же порой люди мудрено говорят. Иногда так выразятся, мой кошачий мозг готов треснуть напополам. Какие-то тефтельки приплел.

– Включай, – скомандовал космонавт с усами.

– Готов? – обратился ко мне главный юморист.

Я заметался, пытаясь освободиться от кандалов. Это было невозможно сделать, я оказался накрепко прикован к поверхности. Олег нажал на приборной панели кнопку и пол подо мной медленно поплыл, заставляя меня перебирать лапами.

– А ну ка, чуть газку прибавь , – попросил Николай, обращаясь к коллеге, – а то он не бежит, а ползет, как улитка.

Космонавт выполнил просьбу, еще раз нажав кнопку, поверхность начала набирать обороты и я побежал быстрее. Только сейчас до меня дошло, что это и есть та самая беговая дорожка. В таком темпе я двигался недолго, вскоре Олег прибавил еще скорость и теперь я мчался так, словно за мной гналась стая бездомных собак.

– Молодец, котонавт, из тебя получится настоящий атлет, – Николай присел рядом со мной, держась за ручку беговой дорожки, – на бег тебе час времени. Ты занимайся, а мы пока пойдем своими делами займемся.

Стойте, люди! Какой час, о чем вы? Вы издеваетесь надо мной? Да я за это время умру. Я же не привыкший к спорту. Нельзя сразу давать большие нагрузки, кошачье сердце может не выдержать. Чувствую, не дадут своей смертью умереть, изверги.

– Брат, мы о твоем здоровье печемся. Если ты не будешь двигаться, потом на земле не сможешь ходить. Ты же не хочешь домой вернуться больным, немощным котом? – спросил Олег и сам же ответил: – конечно, не хочешь. Поэтому не возмущайся, а прими, как должное. Потом будешь нам спасибо говорить.

Они ушли, а я продолжал мчаться от невидимых собак, как угорелый. На Земле от погони уходить гораздо проще, можно залезть на дерево или на забор, отдышаться. А в космосе с беговой дорожки никуда не денешься. И самое печальное во всем этом, сделать-то я ничего не могу. Даже кнопку нажать, чтобы скорость сбавить без людей не получится. Я вдруг почувствовал себя беспомощным котенком. Остается только склонить гриву и выполнять все указания. Я всегда считал, коты свободолюбивые животные и могут запросто прожить без человека. Наивный, какой же я наивный кот! На Земле могут, но не в космосе. Вот такая она – кошачья жизнь в условиях отсутствия гравитации!

Через некоторое время в спортивный модуль вернулись космонавты всей командой. Они обступили меня, рассматривая как музейный экспонат мамонта. Очень увлекательное зрелище, смотреть на бегущего кота, привязанного к беговой дорожке.

– Вот ты оказывается где, – воскликнула Ирина, – вечно ускользаешь от меня. Отвернулась на минуту, поворачиваюсь, а тебя уже и след простыл. Прямо не кот, а какой-то фантомас, – она улыбнулась и добавила: – кстати, у тебя здорово получается бегать.

А ты сомневалась в моих способностях? Я уже по МКС передвигаюсь не хуже вашего. Да если захочу, я и польку бабочку, и лезгинку научусь танцевать в условиях невесомости.

– Здорово, вы придумали, парни, хорошая работа, – Леонид пожал руку Олегу и Николаю, – теперь за здоровье кота можно не переживать. На Землю вернется, будет бегать, как снежный барс.

К их приходу я уже мчался на автопилоте, не чувствуя под собой лап. После нескольких дней полетов, скажу честно, первые минуты я получал наслаждение от бега. Потом удовольствие прошло, и я просто механически продолжал выполнять движение. В какой-то момент, посмотрев под лапы, почувствовал, как закружилась голова, и я чуть не рухнул в обморок. Решил больше не рисковать и теперь смотрел строго перед собой.

– Котонавт, ты пробежал уже полчаса. Думаю, пока этого достаточно, – сжалился Олег. Он нажал кнопку и дорожка начала сбавлять скорость, – но ты сильно не расслабляйся, вечером все повторим. Космонавтам положено спортом заниматься два часа в день. Для тебя на первых порах сделаем исключение, так как ты у нас новичок. Для начала будешь заниматься по часу в день, потом, когда привыкнешь, увеличим время тренировок, – заметив, что я недовольно фыркнул, мужчина с улыбкой добавил: – ты нам здесь свой характер не показывай. Что скажем, то и будешь делать.

Я раньше думал, кот это символ свободы. Иллюзия это все, наши кошачьи выдумки. Вся моя свободолюбивая спесь слетела в мгновение ока.

Дорожка остановилась, а я еще некоторое время продолжал идти по инерции.

– Котонавт, тормози, уже приехали, – рассмеялся Леонид, – конечная станция, трамвай дальше не идет.

Люди все дружно рассмеялись. И не стыдно вам, господа кото… тьфу ты черт, космонавты, глумиться над несчастным котом. Наконец я остановился и почувствовал невероятную, но такую приятную усталость во всем теле. В космосе это ощущение чувствовалось на грани блаженства. Николай, придерживая меня рукой, отстегнул ремни и снял жилет.

– Полетай немного, это очень хорошо помогает после нагрузки. Через пять минут усталость, как рукой снимет, – он отпустил меня и я взмыл в воздух.

Космонавт оказался прав, через некоторое время я чувствовал себя вновь бодрым и полным сил и готов был пробежать еще столько же.

– На Земле человеку необходимо семь-восемь часов на отдых, а здесь достаточно трех-четырех – для восстановления организма, – сообщил он, – так что, котейка, ночью поспишь, а завтра будешь, как огурчик.

Время обеда за дружеской беседой пролетело незаметно. Я сидел, если в условиях отсутствия гравитации так можно выразиться, вместе с космонавтами за одним столом, ощущая себя одним из членов экипаж, и был несказанно горд от этого. Эх, как жалко, что не умею говорить. Как бы я хотел, по возвращению домой, рассказать моей семье о космических приключениях. Уверен, они бы тоже гордились мной. После спорта у меня разыгрался нешуточный аппетит. С каким удовольствием я умял баночку рыбных фрикаделек. Ничего вкуснее не ел! А после обеда наступил полнейший расслабон.

– Пойдем, дружок, со мной, – с улыбкой произнесла Ирина, – надо поменять твой памперс. Обед, видимо, пришелся тебе по душе.

Космический туалет отдаленно напоминал земной. В устройстве, похожем на унитаз, сверху было очень маленькое отверстие, будто на него надели специальную крышку для детей. К нему шли трубки, похожие на шланги пылесоса. Как это все работает, для меня оставалось загадкой. В туалет, конечно, Ирина меня с собой не брала.

Она сняла с меня использованные трусы и выкинула их в специальный бак для отходов. Я испытал невиданное удовольствие, когда она надела на меня чистые трусики. Почему-то сразу вспомнил улыбающихся детей из рекламных роликов памперсов. Видимо, они тоже радуются, когда им надевают сухой и чистый подгузник. Ходить в грязном, скажу вам по секрету, приятного мало. Как же все это унижало мое достоинство, я чувствовал себя каким-то ущербным котом.

Во второй половине дня космонавты вновь приступили к выполнению своих обязанностей. Ирина с Джоном удалились в одну сторону станции, а Николай с Олегом в другую. Я остался с Леонидом. Он переоделся в темно синий комбинезон с российским флагом на левом плече.

– Сейчас у меня будет прямая связь с ребятами из детского центра «Сириус». Буду рассказывать много интересного, думаю, тебе тоже будет интересно послушать, – сказал Леонид.

Космонавт привязал меня сбоку от монитора, таким образом, чтобы я не попадал в кадр. Сам устроился перед компьютером, то и дело нажимая кнопки на клавиатуре. Несколько раз связь обрывалась. Но потом все уже удалось соединиться, и на экране я увидел большой зал, заполненный подростками.

– Друзья, с нами на связь вышел космонавт Роскосмоса Леонид Сергеевич Кручинин. Давайте поприветствуем его, – произнесла светловолосая девушка в микрофон.

– Здравствуйте, ребята, – мужчина махнул рукой и в ответ получил дружные аплодисменты.

– Леонид Сергеевич у ребят очень много вопросов, которые они хотели бы задать вам и получить на них ответы, – произнесла девушка.

– У нас с вами полчаса времени, – сообщил космонавт, – предлагаю сразу приступить к делу. Вы не возражаете?

– Мы согласны, – улыбнулась она и передала микрофон молодому человеку.

– Скажите, а вам доводилось встречать НЛО? – спросил он.

– Вообще-то космонавты предпочитают не комментировать такую информацию. Но я с вами поделюсь по секрету имеющимися у меня сведениями, – улыбнулся Леонид, – уфологи считают, что за нашими действиями в космосе постоянно наблюдает инопланетный разум. Например, недавно во время стыковки корабля «Союз» с МКС они заметили два неопознанных летающих объекта. Оказывается, внеземные цивилизации интересуют наши передвижения в космосе. Возможно, они просто проявляли бдительность и хотели убедиться в наших дружеских намерениях. НЛО находились на очень близком расстоянии, постоянно меняя оттенок и степень отражения, так что ученым не удалось их снять. Видимо, инопланетяне пока не хотят с нами вступать в тесный контакт и предпочитают просто наблюдать со стороны.

Ну, вот, я же говорю, бог его знает, кто может к нам на станцию прилететь. Вокруг миллионы планет, наверняка, на какой-то из них есть жизнь.

– Леонид Сергеевич, а что вас больше всего впечатляет во время экспедиций? – спросила девушка.

– Больше всего меня восхищают виды Земли из космоса, – ответил он и с улыбкой добавил: – ребята, наша планета великолепна.

– Находясь постоянно в невесомости, по каким земным ощущениям вы больше всего скучаете? – полюбопытствовал парень.

– По самым элементарным. Иногда хочется просто взять обыкновенную кружку, налить в нее чай и поставить на стол, – рассказал Леонид, – хочется погулять по свежему воздуху. К сожалению, здесь не откроешь дверь и не выйдешь на улицу.

– Что позволяет отсутствие притяжения вам делать такого, что в обычном физическом состоянии затруднительно? – поинтересовался юноша.

– Например, запросто перемещать с одного места на другое тяжелые, габаритные предметы, которые в обычной жизни человеку поднять невозможно, – ответил космонавт.

– А правда, что эпоха тюбиков с космической едой навсегда ушла в прошлое? – полюбопытствовала девчонка.

– Правда, – кивнул он, – сейчас на МКС есть три вида еды: пакеты с уже приготовленной влажной пищей, которые перед употреблением необходимо просто разогреть. Обезвоженная еда, её заливают кипятком, дают настояться в течении нескольких минут и она готова к употреблению. А также продукты длительного хранения, как правило, они все герметично упакованы и поедаются в таком виде, как есть. Мы, кстати, выращиваем салаты, зелень на борту МКС. До больших урожаев нам конечно еще далеко, но, тем не менее, на легкий перекус хватает.

– Леонид Сергеевич, а как вы моетесь? На МКС есть душ? – спросил юноша.

– К сожалению, душа, привычного в нашем понимании, у нас нет, вместо него обтирание влажными салфетками. Это конечно не очень удобно, но все же обязательно, поскольку мы все находимся в замкнутом пространстве. Правила гигиены для космонавтов никто не отменял. С утра мы точно так же, как и вы, чистим зубы, умываемся, бреемся, моем волосы специальным составом, – рассказал космонавт.

– А правда, что вы носите памперсы? – смутившись, полюбопытствовал парень.

– Так и есть, – улыбнулся Леонид, – правда не всегда. Во время старта ракеты, когда летим домой и когда выходим в открытый космос.

Фух, значит я не один такой. Космонавты тоже носят эти дурацкие подгузники и ничего, не чувствуют себя ущербными. А чего я тогда переживаю по этому поводу? Оказывается, здесь это нормальное явление.

– В чем заключается работа космонавтов на МКС? – поинтересовался еще один молодой человек.

– Прежде всего мы занимаемся обслуживанием станции, если так можно выразиться. Сюда входит проверка всех систем, починка или же плановая замена сменных компонентов. Так же занимаемся погрузочно-разгрузочными работами. Космические грузовые корабли доставляют на станцию еду, воду, оборудования для экспериментов. Все это необходимо разгрузить и разложить по своим местам. Нельзя просто бросить все и уйти. В условиях пониженной гравитации все будет хаотично летать, потом сложно будет что-то найти. Космос приучает к аккуратности. У всего должно быть свое место. И, конечно, же занимаемся научным экспериментами. Это основной вид нашей деятельности, – рассказал он.

– А правда, что в космосе нет звука? – спросила девушка.

– Да, это так. Все звуки это волны, которые на самом деле являются колебаниями в воздухе. В космосе нет воздуха, поэтому здесь нечему вибрировать, – ответил космонавт.

– Когда люди высадятся на Марс? – поинтересовалась девчонка.

– Думаю, это произойдет не раньше 2030 года, – сообщил он.

– Друзья, к сожалению, мы должны отпустить Леонида Сергеевича, – произнесла ведущая в микрофон, – давайте все вместе поблагодарим его, за то, что нашел время в своем плотном графике и вышел с нами на связь.

Надо же, как быстро пролетели полчаса, мне даже вздремнуть не хотелось, я сам с удовольствием слушал Леонида. Кстати, я уже, как заправский котонавт, научился спать в невесомости. Даже перестал вздрагивать от взлетающих во сне лап.

– Спасибо, – раздались голоса подростков.

– До встречи, ребята, – махнул рукой космонавт и отключил компьютер.

Подростки прямо засыпали его вопросами. Я думал, только мой Димка такой, а оказывается многих молодых людей интересует тема космоса. При чем, так было всегда: и сто, и двести лет назад.

Человек вовсе времена интересовался, что же там, за звездами. Мне всегда было интересно, почему людей влечет Вселенная и ее бесконечность, для чего они изучают и стремятся освоить космическое пространство? Может быть, ими движет стремление познать мир и надежда на встречу с внеземной жизнью?

Вспомнил, как однажды смотрел с Димкой по телевизору научно-популярную передачу. Ведущий говорил – многие астронавты, вернувшись на Землю, рассказывают о загадочных, непонятных явлениях, происходящих с ними в космосе. Кто-то из них, впервые оказавшись на концерте музыкальной группы, говорил, что уже слышал похожую музыку, находясь на орбите. Другие сообщали о непонятных звуках, сопровождающих их на протяжении всего нахождения в космосе. Это был и лай собак, и плачь ребенка, странные, совершенно незнакомые голоса. Некоторые из них сумели разглядеть невооруженным глазом здания и постройки, пролетая над одним из городов. Были и такие, кто даже увидел собственный дом с высоты трехсот километров. Один известный космонавт, собираясь в свой первый полет, получил от не менее известного коллеги, к тому времени уже несколько раз побывавшему на орбите, предупреждение: мол, у человека, находящегося длительное время в космосе очень сильно развивается воображение и какие-то фантастические мечты могут обрести реальность.

Видения у всех космонавтов были разные, но никто из них не может назвать их галлюцинациями. Астронавты не только слышали необъяснимые звуки, но и видели непонятные явления своими глазами. И все, как один, утверждают о неведомом, идущем извне, мощном потоке информации.

Конечно, никто из них не может объяснить происходящего, их рассказы так и остаются фактами, неподтвержденными с научной точки зрения.

Во все века космос притягивал и будоражил умы людей своей таинственностью, неизведанностью, загадочностью. Вот такие мы смотрим с Димкой передачи. Говорю же вам, я умный кот!

Глава 12

Жизнь на станции шла своим чередом. Дни сменяли друг друга и были точь в точь похожи между собой. У космонавтов, как у детей в пионерском лагере, существовал строгий распорядок дня, которого они хочешь, не хочешь, а обязаны были придерживаться. Нельзя просто так взять и не явиться на утреннее совещание с ЦУПом, или например, не прийти на разговор с доктором человеческих душ. Спортивные занятия тоже ни в коем случае нельзя пропускать, за этим с Земли строго следят. Живя бок о бок с космонавтами, я волей неволей был вынужден жить по их графику. Единственное, что я себе позволял – отдыхать в то время, когда люди трудились. А что мне еще оставалось делать? Не мог же я им помогать коробки носить, менять шланги или проводить научные исследования. Нет, конечно же, я смог бы, вы же знаете, я умный кот, только вот меня никто не привлекал к этой работе. А зря. Думаю, я запросто мог бы провести какой-нибудь эксперимент, например, с мышами. А вдруг совершил бы научное открытие и получил за это премию. Ой, что-то я размечтался. Прости, дорогой читатель, моя бурная фантазия, как обычно, унесла меня не в то русло.

В один из дней, после утреннего совещания с ЦУПом, за завтраком Леонид объявил:

– Коллеги, у нас с вами две недели на подготовку к прогулке. Работа предстоит серьезная, кропотливая.

Я невольно навострил уши. Это что же за прогулка такая, к которой нужно готовиться столько времени?

– Олег, Николай, поскольку вам предстоит выходить в открытый космос, займитесь подготовкой скафандров, – продолжил он, – проверьте и если надо установите сменные элементы, подгоните под себя, просушите. В общем сделайте все, что требуется. Для вас это не впервой, так что, я думаю, вы знаете, что нужно делать. Вам необходимо будет тщательным образом обследовать отверстие в обшивке корабля, взять пробы, потом отправим их на Землю на детальное обследование.

Вон, о чем он. Я думал, выход в открытый космос просто, как дважды два четыре. Надел скафандр, открыл люк и пошел покорять просторы вселенной. А, оказывается нужно только готовиться к этому мероприятию две недели. Космос это вам не пустяк какой-то, здесь не забалуешь.

– Леня, не переживай, все сделаем, – кивнул Олег и с улыбкой добавил: – главное, чтобы костюмчик сидел и подходил по размеру. Если он вдруг окажется маловат или наоборот великоват, мы не то, что работать, мы дышать не сможем. Согласись, не очень приятная ситуация. Все будет отлично.

С этими космонавтами мозг сломаешь. Я уже давно убедился Олег не только весельчак и балагур, он еще и неунывающий оптимист. Конечно же, я догадался, он говорит о скафандре. Находясь постоянно рядом с ними волей-неволей научишься разбираться в их выражениях и терминах. Даже страшно подумать, каким умным я вернусь на Землю. Где потом буду применять свои знания? Был бы человеком, стал бы читать лекции студентам о жизни на МКС.

– Это ты верно подметил, – согласился командир и обратился к Джону, – мы с тобой займемся подготовкой самой станции. Нужно проверить шлюзы, стыковочный отсек и, конечно же, все системы. МКС должна быть готова к снижению давления и разгерметизации модуля, чтобы мы могли выйти в открытый космос. Ну а Ирина займется подготовкой инструментов, необходимо собрать в сумки все, что вам нужно будет взять с собой для работы.

– У нас еще целых две недели. Мы с Олегом все отрепетируем, кто за кем будет идти, кто кому что подавать. Решим, что каждый из нас понесет и за что будет отвечает, чтобы по окончании работ ничего не забыть снаружи, – сказал Николай.

Обалдеть можно! Выход в открытый космос, как постановка спектакля под названием «Полеты во сне и наяву». Все должно быть отлажено и работать, как часы.

– Отлично, – кивнул Леонид, – все остальные работы по станции никто не отменял, так что подготовку к внекорабельной деятельности будем вести параллельно с нашей основной работой.

Завтрак, обычное дело, проходил за обсуждением рабочих моментов и планов на весь день. У меня сложилось впечатление, что космонавты отдыхают лишь, когда спят.

Все остальное время они постоянно чем-то заняты. Думаю, им надо платить сверхурочные.

Татьяна Михайловна рассказывала, когда человек работает дольше положенного времени ему причитаются различные поощрения в виде премиальных и дополнительных отпускных дней. Я вот тоже, можно сказать, тружусь двадцать четыре часа в сутки, ночной мыслительный процесс это, между прочим, тоже работа, но что-то никаких вознаграждений мне никто не платит. Хотя нет, вру. Дома, за пойманную мышку, хозяйка меня всегда чем-то угощала. Здесь тоже грех жаловаться, космонавты меня не обижают. Подлый кот, чуть не оболгал людей незаслуженно.

Я заметил, наши космонавты на завтрак предпочитали есть кашу, а иностранец, кстати, он оказался американцем, употреблял либо яйца, либо мясной пирог. Как-то Джон угостил меня им. По секрету признаюсь вам, не понравился он мне. Вы не подумайте, у меня совершенно нет умысла очернить чужестранную пищу, просто она какая-то не такая, как у нас. Наверное, всё-таки привычки, в том числе и вкусовые, имеют большое значение. Жевал я жевал тот пирог, еле проглотил. Выплюнуть-то не удобно. Как у нас в народе говорят: «дареному коню в зубы не глядят». Пришлось давиться, а что было делать? Съел и даже привкуса никакого не почувствовал. Не привыкший я к заморским блюдам. Мне бы что попроще, баночка мясной консервы будет в самый раз, рыбная тоже подойдет. Зато в обед американец с удовольствием ел наши супы, особенно ему нравились щи.

– Очен корош русский борш, – уплетая, нахваливал он.

Почему то все первые блюда русской кухни он называл «боршом».

После еды, люди, как всегда, пили кофе. Несмотря на то, что космонавты употребляют его через герметичные пакеты, запах от него все равно стоит на всю станцию и даже после завтрака, еще полдня витает в воздухе. Мне на завтрак перепала баночка омлета. Конечно, это не домашняя яишенка с беконом, но, тем не менее, слопал я его с удовольствием. Пищу я научился употреблять, как заправский котонавт. Уже можно было не приклеивать банку к столу, я прижимал ее лапами к поверхности и спокойно съедал продукт.

– Я не капризный товарищ, , – вдруг тяжело вздохнул Николай, – харчами не привык перебирать, но как же иногда хочется выпить хорошего кофейку из кружки. Хуже пареной репы надоела эта растворимая гадость из пакетов, словно не кофе пьешь, а какую-то бурду.

– Скоро полетите домой, будете пользоваться всеми земными благами, – с улыбкой заметил командир.

– Я когда возвращаюсь на Землю, еще несколько дней не могу отвыкнуть от невесомости, – махнул рукой Олег, – по привычке кладу вещи и прижимаю их чем-нибудь. Во время обеда жена просит что-то передать, я беру и кидаю ей. Она смеется – ты не на орбите, а у меня это происходит на подсознательном уровне. Все-таки привычки – удивительно сильные вещи, от них порой бывает ох как сложно избавиться.

– Такая же ерунда, – поддержал Леонид, – у нас дома в прихожей лежат гантели. Есть у меня такой прикол, перед тем, как выйти на улицу прогуляться, я делаю пару упражнений. Так вот один раз возвращаюсь домой, снимаю кроссовки и прижимаю их гантелями. Ксюша, дочка моя, когда первый раз увидела, смеялась до упаду: «папа, ты же не в космосе!». А я это делаю рефлекторно.

– Я пару раз вообще кружку из рук выпускал, – рассмеялся Николай, – супруга возмущается, мол ты так всю посуду побьешь. Хоть убей, забываю и все, рука машинально отпускает кружку.

– А я не могу уснуть из-за того, что надо постоянно переворачиваться и перекладывать руки и ноги, – рассмеялась Ирина.

– Я даже не мочь шнурки завязать, – поделился Джон, – тут же падать.