Сократ выходит на орбиту (записки котонавта)

Мне вот интересно, я когда вернусь домой тоже буду миску лапой к полу прижимать?

– К Земле привыкаешь быстро, и постепенно космические привычки забываются, – заметил Леонид.

После завтрака Ирина отправилась на видео конференцию с врачом. Джон покорял спортивные олимпы на беговой дорожке. Николай по рабочим вопросам уплыл в служебный модуль. А я остался с Леонидом и Олегом.

– Ну что, Олег, какой мы сегодня ролик запишем для наших зрителей? – спросил Леонид.

– Видео про то, как едим, чистим зубы уже полно в сети. Предлагаю показать людям, как мы наводим порядок на МКС.

– Отличная идея, – кивнул Леонид и добавил: – а еще можно показать, как мы моем голову в условиях невесомости. Дети во время видеосвязи интересовались, есть ли у нас душ на станции. Думаю, им будет интересно посмотреть.

– Поскольку моя шевелюра не требует мытья, – Олег улыбнулся во весь рот и провел ладонью по лысой голове, – показывать, как мы это делаем, будет Ирина. Зрителю будет проще понять насколько это сложно делать в условиях невесомости, если мы покажем на примере длинных женских волос. А я буду наводить порядок на станции.

– Договорились, – согласился командир, – ты неси камеру, а я пока котонавта привяжу, а то еще попадет случайно в кадр, народ до смерти напугает.

Вот надо же такое ляпнуть. Чего меня пугаться, я что, чучело огородное? Так говорит, словно люди кота живого в глаза не видели.

– Слушай, а давай кота помоем, – неожиданно воскликнул лысый космонавт, – а то он у нас тут в замухрышку превратиться. Не дай бог блохи заведутся, будем потом их по станции ловить.

Вот что несет этот человек? Какая я тебе замухрышка. Где мне здесь пачкаться, я же не на угольном складе живу. Мне, между прочим, Татьяна Михайловна недавно капли капала на холку от блох и клещей, так что по поводу живности в моей шерсти можете быть спокойны. А мыться я предпочитаю в ванной, под душем, а не вытираться вашими влажными салфетками.

– Да, помыть надо обязательно, а то от него дурно пахнет, – рассмеялся Леонид, глядя на меня.

Вот скажите, зачем наводить на меня такую ужасную напраслину. Я в день по несколько раз умываюсь, всегда тщательно себя обнюхиваю и не замечал неприятных запахов. В глубине души я надеялся, разговор о моем мытье был шуткой. Какой наивный кот! Оказывается, они говорили на полном серьезе. Мало того, я даже представить не мог, что такое душ на космической станции. Хм, думал, оботрут лапы влажными салфетками и дело с концом. Не тут то было.

– Ты держи кота, а я буду его купать, – обратился Олег к командиру.

Я с тревогой наблюдал за его действиями. Он наполнил полиэтиленовую упаковку водой, вставил в отверстие сверху трубочку и принялся мочить шерсть у самого основания. Чувствуя, как по шкуре растекается жидкость, я невольно поежился. Хорошо, хоть воду теплую налил. Я всеми силами пытался вырваться из цепких рук командира, но он крепко держал меня за лапы.

– Сиди спокойно, не дергайся. Все равно с космической станции не куда не убежишь, разве только в открытый космос, – рассмеялся он и добавил: – сейчас ты у нас будешь чистый и блестящий, как новая монета.

Над кем смеетесь? Какую совесть надо иметь, чтобы так глумиться над беспомощным котом.

Олег руками прошелся по всей поверхности моей шубы, будто делал мне массаж. Небольшое количество шампуня растер между ладоней и расчесал пальцами шерсть по всей длине. После этого взял сухое полотенце и тщательно вытер меня насухо.

– Вот и весь душ, а ты боялся, – рассмеялся Леонид, – шампунь у нас безвредный, так что смело можешь лизаться, не отравишься.

Хоть в этом успокоил, спасибо тебе, командир. Еще не хватало отравиться, как потом лечить меня будете. Как я понимаю, ветеринаров среди вас нет.

– Теперь ты пахнешь, как майская роза, – произнес Олег. Он наклонился, понюхал меня и, как всегда, с улыбкой от уха до уха добавил: – в следующий раз мы тебя пропылесосим.

Вам дай волю, вы меня и в стиральную машину засунули бы, будь она на борту МКС.

– Ладно, кот, ты пока сохни, а мы займемся съемками, – Леонид погладил меня по голове и добавил: – хороший ты парень.

Хм, я и сам знаю, что неплохой.

Олег вытащил из под полки пылесос, отдаленно напоминающий земной. По крайней мере гудел он также отвратительно, как и наш домашний. Леонид настроил камеру и махнул рукой:

– Поехали.

Олег зажал пылесос между ног, перелетая по модулю, он водил трубкой по всем поверхностям, полкам, вентиляционными отверстиям, фильтрам, при этом успевал рассказывать зрителю: «Каждые выходные мы делаем генеральную уборку на МКС, так как здесь, как и на земле, собирается очень много пыли. В условиях невесомости пылесосить гораздо легче, чем на Земле».

Наблюдая за ним, я вспомнил, как Татьяна Михайловна каждый раз ругалась на шланг пылесоса, когда он с грохотом падал на пол, стоило его неплотно засунуть в держатель. Закончив съемку космической уборки, Леонид сказал:

– Сейчас позову Ирину, запишем видео мытья головы.

Он удалился из модуля и уже через несколько минут вернулся в сопровождении женщины.

– Мы твоего соночлежника помыли, – сообщил Олег, подмигнув ей, – так что он теперь чистый, как первый снег.

– То-то я смотрю, у него шерсть сверкает, – улыбнулась она, погладив меня по голове, – прямо не кот, а драгоценный янтарь.

Космонавты все дружно рассмеялись. Я лишь вздохнул – не будь меня, над кем бы вы потешались?

Со своими волосами Ирина проделала все то же самое, что сотворили мужчины с моей шерстью, в подробностях рассказывая зрителю, последовательность действий. Неужели людям настолько интересна жизнь на борту МКС, что космонавты специально записывают видео сюжеты своего быта.

– Отличные записали ролики, думаю, зрителям будет любопытно посмотреть как мы живем, – подвел итог Леонид, выключая камеру, – сейчас загрузим все на ютуб и запустим в социальные сети.

Космонавты порой вели себя, как дети. Они постоянно придумывали себе какие-то развлечения. Может быть, закрытое пространство на них так действовало. Иногда они пробовали себя в роли цирковых артистов, жонглируя апельсинами и яблоками. При чем у них здорово получалось и со стороны выглядело очень забавно. Один из них сидел на потолке, как муха, другой на полу. Они кидали друг другу плоды, пока те долетали до адресата, космонавты еще успевали параллельно что-то делать. Я вспомнил, как однажды смотрел по телевизору цирковое шоу, жонглер еле успевал ловить предметы, не то чтобы еще чем-то заниматься. Естественно, живя с космонавтами под одной крышей, я не мог оставаться в стороне от вечерних забав. Однажды вечером, после ужина, когда до отбоя еще оставалось время, главный генератор идей Олег, предложил:

– Слушайте, а давайте котонавта научим ходить по канату. А что? Это умение ему пригодиться на Земле. Вернется домой, пойдет служить в театр к Куклачеву. Думаю, вряд ли у него есть коты-канатоходцы.

– Давай попробуем, это будет прикольно, – поддержал Николай, – сейчас только веревку принесу.

Говорю же, ведут себя, как дети! Уже через несколько минут был натянут трос от одного конца модуля к другому.

– Чур я буду его учить, – словно девчонка, радостно воскликнула Ирина. Она подлетела ко мне и отвязала поводок, – пойдем, котейка, будем делать из тебя второго Филиппа Пети. Знаешь, кто это такой?

– Мяу, – недовольно буркнул я под нос. Откуда мне знать, кто это. Я что, википедию вашу читаю с утра до вечера.

– Это знаменитый уличный канатоходец, – просветила женщина, – он стал известен, после того, как прошел по канату на высоте четыреста метров между башнями близнецами всемирного торгового центра в Нью Йорке. О нем даже фильм сняли, называется «Прогулка». Прилетишь на Землю, посмотри обязательно.

Непременно, только сначала надо научиться говорить, чтобы объяснить моим родным, что я хочу посмотреть именно этот фильм. Странная женщина, как можно коту давать такие советы.

Ходить по веревке оказалось совсем не сложно. Ирина придерживала меня за поводок, чтобы я не взлетел, как воздушный шарик, а я просто переставлял лапы. Когда случайно оступался, то зависал в воздухе и снова возвращался на позицию. Думаю, если так же легко можно было пройти по канату на высоте четыреста метров, не боясь оступиться, Филипп Пети вряд ли стал бы всемирно известным. Глядя на меня, как я выхаживаю туда-сюда по веревке, космонавты тоже решили попробовать себя в роли канатоходцев. Началось самое настоящее веселье. Под дружный хохот и одобрительные возгласы коллег, они с полной уверенностью в своих способностях, забирались на трос, но, пройдя пару шагов, «падали», зависая в пространстве. Кувыркнувшись в воздухе, вновь опускались на него, чтобы предпринять очередную попытку. Космонавты так увлеклись этой игрой, ими овладел нешуточный азарт. Каждому хотелось дойти веревку до конца. Если кому-то удавалось дольше всех продержаться на ней, вся остальная команда подбадривала – давай, Леня, еще пару шагов и ты у цели. Я был единственный, кто прошел канат от начала до конца.

– Хитрый кот, ты нам всем нос утер, – рассмеялся Олег, – ты оказался лучшим канатоходцем. За это тебе полагается награда. Угостим тебя на завтрак какой-нибудь вкусняшкой.

Зачем ждать до утра, можно и сейчас наградить. Я не обижусь.

Глава 13

Перед сном космонавты всегда звонили своим родным людям. Признаюсь, я страшно им завидовал. Мне тоже хотелось пообщаться с моей семьей. К сожалению, такой возможности у меня не было. Да и откуда моим родным знать, где теперь меня нелегкая носит. Надеюсь, они не забыли обо мне.

Леонид еще несколько раз, по просьбе Ксюши, брал меня с собой на разговор по видеосвязи. С Вареником мы встречались, как самые настоящие друзья, радостно мяукая и потираясь носами о мониторы с разных сторон. Может быть, когда-нибудь состоится наше знакомство в реальной жизни. Чем бог не шутит?

Я даже познакомился с женой командира – Еленой, очень приятной и добродушной женщиной.

– Котейка, приезжай к нам жить, – предложила она, – вам с Вареником вдвоем будет веселей.

– Мяу, – ответил я, имея ввиду, что не могу, у меня уже есть семья.

– Вот и отлично, – улыбнулась женщина, – значит договорились. Леонид Сергеевич сказал, что ты прилетишь с Олегом и Николаем, мы с Ксюшей приедем тебя встречать.

Хм, удивительная женщина! Молчание является знаком согласия. А я ответил «мяу». Хорошие вы люди, просто замечательные, но не могу я поехать к вам. Моей семье будет плохо без меня, да и за жилищем будет некому присматривать. Как ни крути, а хозяин то в доме я. Только вот как теперь мне найти моих родных, как сообщить, что я живой. Ничего, главное вернуться на Землю, а там я что-нибудь придумаю и обязательно найду дорогу домой. Выход есть из любого положения!

В ту ночь мы с Ириной долго не могли уснуть. Женщина смотрела в иллюминатор, то и дело тяжело вздыхая. Это человеческое состояние мне хорошо знакомо. Точно также ведут мои родственники, когда хочется кому-то излить душу, высказать, что накопилось, рассказать о страхах своего взволнованного сердца, поделиться переживаниями.

Каждую ночь, по прежнему, я ложился спать с Ириной. Стоило ей уснуть, я тут же выбирался на свободу и отправлялся в ночное путешествие по станции. Однажды ночью мы с Олегом случайно встретились в коридоре. Космонавт аж воскликнул от неожиданности, когда я выплыл перед его носом из-под пола: «Господи, кот, ты напугал меня до смерти. Ты, как привидение с мотором. Сейчас же дуй на свое место, хватит плавать по станции».

После ежедневных ночных прогулок, меня находили спящим в самых разных местах. А последнее время я сам стал объявляться. Стоило только уловить приятные ароматы еды, я стремглав летел на кухню. К утру я всегда был голодный, как волк. На МКС не дома, со стола ничего не стащишь, а если и умудришься, толку от того. Банки я еще не научился открывать. А упаковки такие, полночи надо потратить на то, чтобы перегрызть ее, а если удастся это сделать, тогда придется ловить пищу по всему помещению. Окажись я один на станции, без людей, точно бы с голоду умер. Увидев однажды, как я сам примчался на завтрак с выпученными глазами, Николай заметил: «На ловца и зверь бежит. Теперь можно не искать тебя по утрам, есть захочешь, сам прибежишь».

В этот раз я зашевелился под ремнем, давая понять Ирине, мол, не сплю и весь во внимании. Она, словно почувствовала мое желание пообщаться, спросила:

– Котейка, тебе тоже не спится? Иди ко мне, поболтаем немного, в окошко посмотрим, полюбуемся нашей планетой, – женщина вытащила меня из-под ремня и засунула к себе в мешок, – сейчас мы пролетаем над ночной стороной Земли. Видишь, там, на горизонте, зеленые всполохи – это полярное сияние. Смотри быстрей, – она показала в другую сторону, – это огненные россыпи городов. Боже, как красиво, – воскликнула Ирина, – видишь вон ту линию? Она называется линией терминатора – это граница с освещенной Солнцем половиной планеты. Когда приближаешься к ней, вспыхивает фантастическое зарево. Если хотя бы раз увидеть это зрелище, считай – жизнь прожита не зря. Кот, да ты счастливчик, не каждому человеку дано ее воочию лицезреть, а тебе довелось.

Я, и правда, считаю себя счастливым котом. Только ради этих потрясающих видов нашей удивительной планеты можно смириться со всеми сложностями космического быта. По сравнению с красотой и величием, которые каждый день предстают перед нашими глазами, все остальное кажется ничтожной мелочью. Не знаю, как вас, а меня всегда мучал вопрос: как же возникла наша Вселенная? Может быть, это был чей-то совершенный план, а возможно она образовалась по нелепой случайности. Кто стоит за ее созданием, наука или все-таки бог? Мой кошачий мозг готов был взорваться от всех этих «почему» и «как», крутившихся в моей голове.

– Мы пролетаем над Соединенными штатами, у них сейчас ночь, видишь, там вдали огни, это Лос Анджелес, – она снова показала на иллюминатор и, тяжело вздохнув, произнесла: – Джон живет в этом городе.

Вон оно в чем дело! Теперь понятно из-за кого она весь вечер вздыхает.

– Вы, коты, умные создания. Наверняка, ты заметил, что мы с Джоном неровно дышим друг к другу. Правда, стараемся не афишировать наши отношения, на МКС не принято заводить романы с коллегами.

Хм, ты сомневалась в моих умственных способностях? Да я с первого взгляда на вас, сразу это понял.

– Знаешь, он предлагает мне выйти за него замуж, – тихо произнесла она, – а я не знаю, что ответить.

Что значит не знаю? Так ты его любишь или нет?

– Я его люблю, – ответила Ирина, словно услышав мой вопрос.

Говорил же, между этими двумя есть чувства. Уж поверьте мне, в амурных делах я разбираюсь прекрасно. Любовь она и есть любовь, хоть у людей, хоть у котов.

– Никак не могу сказать ему «да», – продолжила она, – он просит, чтобы я переехала к нему в Америку. Возможно, я покажусь тебе странной чудачкой, но понимаешь, я патриотка до мозга костей. Путешествовать люблю, объездила десятки стран, побывала на всех континентах. Но переехать жить в другую страну не могу решиться. Не представляю, как можно жить где-то, как не в России. Понимаю, в современном мире это звучит глупо. Во времена молодости моих родителей можно было переживать по этому поводу, когда люди не могли свободно выехать за границу, а сейчас все по-другому. Где бы ты ни жил, стоит только захотеть проведать родных, купил билет и полетел на родину. Вот и сынок мой, Макар, тоже меня уговаривает перебраться в Лос-Анджелес. Даже не знаю, как быть. Ты как думаешь?

– Мяу, – ответил я, имея ввиду, что ж тут думать.

Если по настоящему любишь, разве может это обстоятельство стать преградой. Тем более, сама говоришь, в любое время можешь прилететь домой. Надо же, я даже не подозревал, что Ирина мать-одиночка. Я же как рассуждаю, если есть сын, значит должен быть и муж.

– Вот и ты говоришь надо ехать, – снова вздохнула женщина, – большинство «за». Чувствую, надо давать согласие.

Конечно надо, пока будешь думать, он передумает. Так можно и разрушить отношения. Как в народе говорят: куй железо, пока горячо!

– Он уже три года ждет моего согласия, – произнесла она, – не понимаю, откуда у него столько терпения? Другой бы уже давно послал меня далеко и надолго.

Ох ничего себе, какой терпеливый американец. Я бы точно не выдержал столько ждать Беллу. Всего лишь одно лето я провел без нее и то чуть с ума не сошел, так скучал по своей белоснежнеке. По всей видимости, крепко Ирина его зацепила. Ну а что, женщина неплохая, добрая, отзывчивая. Я хоть и не знаток человеческой красоты, но мне кажется, она вполне красивая, чем-то напоминает березу в нашем дворе, такая же высокая и тонкая.

– С Джоном мы познакомились пять лет назад в центре подготовки космонавтов, – продолжала женщина, – я тогда готовилась к своему первому полету, а он уже был опытным специалистом. Джон с первого дня нашего знакомства оказывал мне знаки внимания, а я не обращала на них внимания. Вот зачем я тебя сейчас обманываю? – воскликнула Ирина и с едва заметной улыбкой посмотрела на меня, – обращала я на них внимания, просто делала вид, что не замечаю. Понимаешь, какое-то подспудное чувство вины во мне сидело, да и по сей день сидит.

Мне казалось, завяжи я новые отношения, тем самым предам память покойного мужа. Он тоже был космонавтом, за два месяца до рождения Макара разбился на самолете во время испытательного полёта. Так и не увидел своего сына, – женщина грустно усмехнулась, – когда узнала о трагедии, веришь, мне жить не хотелось. Я была совершенно в неадекватном состоянии, до сих пор удивляюсь, как удалось сохранить и родить ребенка. А когда на свет появился сын, я ни минуты не сомневалась, какое дать ему имя. Люди говорят, нельзя называть детей в честь погибших родственников, мол, они непременно повторят их судьбу, но я не верю во все эти предрассудки. Спасибо мужу, успел оставить мне на память о себе самый ценный подарок в мире – нашего сыночка.

Первый год после трагедии, я провела словно в бреду, только ребенок спасал меня от дурных мыслей и уберег от необдуманных поступков. В то время мне казалось, жизнь для меня закончилась навсегда. Я любила мужа всей душой и не представляла себя без него. Наши чувства были взаимными, мы не могли жить друг без друга. Когда он уезжал в командировки, я дни, часы, минуты считала до его возвращения. Сердцем понимаю, такой любви, какая была между нами, уже не будет никогда. Веришь, я бы сейчас все отдала за одно единственное мгновение проведенное рядом с ним. А Джона я знала давно, правда заочно. Они с мужем полгода провели в космосе. Тогда для них обоих это была первая экспедиция на МКС.

Со дня гибели Макара прошло уже почти одиннадцать лет. Понимаешь, котейка, вроде и хочется новых отношений, но что-то останавливает. Постоянно сомневаюсь, а стоит ли создавать семью? Страх потери любимого человека сидит глубоко во мне, боюсь войти в одну реку дважды. Знаешь, что однажды сказал мне психолог? Оказывается, я человек со зрительным вектором, а такие люди гораздо сложнее переживают смерть близкого человека. Они особенно чувствительны и ранимы, и даже самое незначительное происшествие сразу принимают близко к сердцу. Пережив потерю близкого человека, они становится эмоционально закрытыми и не хотят никого впускать в свою жизнь. Начинают бояться ярких эмоций, как огня. Однако потребность зрительного вектора любить и создавать эмоциональные связи живет глубоко внутри, она неистребима и постоянно напоминает о себе. Вот и мне хочется быть любимой и вновь обрести семейное счастье. С одной стороны боюсь предать память Макара, а с другой – душа просит любви, внимания, заботы. Что скажешь? Переезжать мне к Джону?

– Мяу, – я аж приподнялся и в недоумении посмотрел на нее.

Надо же, она все еще думает. Точно чудачка. После пережитого горя, ты просто обязана быть счастлива.

– Да не смотри ты на меня так, – рассмеялась она, – я все поняла. Завтра же скажу «да».

Женщина с загадочной улыбкой уставилась в иллюминатор, поглаживая меня по голове.

– Знаешь, дружок, после разговора с тобой мне стало гораздо легче, будто камень с души свалился и все сомнения разом улетучились.

А ты думаешь, зря меня Катерина называет семейным психотерапевтом. Вашему космическому доктору до меня, как до Луны. Как бы он ни старался, перед ним вы никогда так не откроете свое сердце, как передо мной. Во мне есть одно очень удивительное качество: я никогда никому ничего не расскажу. Все ваши тайны уйдут вместе со мной.

– Говорят летчики не умирают, они уходят от нас в небо и там сияют звездами на небосклоне. Может быть, одна из этих ярких звездочек и есть мой Макар? – тихо произнесла женщина.

Спустя несколько минут Ирина незаметно засопела, а я еще долго переваривал ее откровения. Как мудрено все у людей. Человеческая любовь – сложная штука. Одиннадцать лет нет мужа в живых, а она до сих пор его не может забыть. У нас котов все гораздо проще. Мы живем по принципу: никаких привязанностей и полная свобода действий. Не зря же о нас говорят: «кот, который гуляет сам по себе». Но и среди нашего брата тоже бывают исключительные коты, такие, как я, например. Уже несколько лет я люблю одну Беллу, у нас с ней особая эмоциональная связь.

Я уже давно привык к тому, что люди делятся со мной своими мыслями, изливают душу, словно я батюшка в церкви. Раньше, когда я был молодым котом, меня всегда терзал этот вопрос, почему так происходит. Думал, может у меня на лбу написано: «свободные уши». Однажды, после откровенной беседы с Татьяной Михайловной, даже к зеркалу пошел. Смотрю – ничего нет. Долго я размышлял на эту тему и пришел к выводу: лучшего собеседника, чем я, не найти. Посудите сами, слушаю внимательно, никогда не перебиваю и самое главное, не раздаю налево направо непрошеные советы.

После ночного путешествия по станции я уснул на какой-то коробке, засунув лапы под резинку, которой она была привязана к полке. В космосе мне очень часто снилась жизнь на Земле. Причем, настолько отчетливо, я буквально ощущал запах дождя и чувствовал подушечками лап мокрую от росы траву, будто это все происходило наяву. А в ту ночь мне приснился кошмар. Во сне я перевоплотился в самого настоящего тираннозавра. Гуляя по чужой, неизвестной планете, я с легкостью перепрыгивал через пропасти и овраги, взбирался на отвесные скалы. Я отчетливо чувствовал чешуйчатое покрытие своей кожи, видел большие лапы с когтями и перепонки между пальцев. Ощущения были настолько реальными и полными, у меня не было и капли сомнений, что древнее животное это я. Когда навстречу мне выбежал такой же огромный ящер, я почувствовал кожей спины, как встали дыбом роговые пластины на моем хребте.

– Котам нечего делать в космосе, – он с рыком кинулся на меня.

– Я такой же, как и ты, – ощерился я.

Тряхнув мощной головой, я оскалил огромные клыки, и мы столкнулись в битве не на жизнь, а на смерть. Из моего горла вырвалось дикое рычание и я в ужасе проснулся от собственного крика. Открыв глаза, я некоторое время не мог прийти в себя. Яркие, сильные эмоциональные ощущения еще долго не отпускали меня. С космической кухни потянулся запах еды, я вспомнил о причитающейся награде за победу в хождении по канату и полетел со всех лап на завтрак. Надеюсь, Олег не забыл, что обещал угостить меня вкусняшкой.

– О, ты смотри, самый голодный член команды нарисовался, – улыбнулся лысый космонавт. Он черпал ложкой на длинной ручке кашу из пакета, – небось о награде вспомнил. Не переживай, я не забыл.

Космонавт приклеил упаковку с недоеденной едой к липкой ленте, достал с полки коробку с перевязанными банками, заглянул внутрь и снова посмотрел на меня. В этот момент я вспомнил ведущего известного шоу, когда он заглядывает в черный ящик, чтобы узнать какой приз лежит внутри.

– Давай так поступим, я буду тебе предлагать блюда на выбор, а ты мяукнешь, когда тебя что-то особо заинтересует. Договорились? – спросил Олег.

– Мяу, – согласился я.

– Вот и прекрасно. Так, что здесь у нас? – он взял банку и, покрутив ее, прочитал: – рыбные фрикадельки. Молчишь? Значит не хочешь. Согласен, рыба с утра не совсем то, что нужно. Убираем ее обратно в ящик. Дальше у нас омлет. Опять молчишь. Ну что ж, идем дальше. Овсяная каша.

Только этого мне не хватало. Я с содроганием вспомнил, как Липа пыталась накормить меня этой гадостью, измазав мне всю морду.

– Снова молчишь? – спросил Олег и продолжил перечислять продукты, – чернослив с орехами. Опять не хочешь? Да ты, брат харчами перебираешь. Так что тут у нас еще. Ага, вот печенье.

Он что, издевается надо мной? Что же ты суешь мне всякую гадость. Мясо давай.