Макароны по-флотски

У кого «волосатая лапа», тот оставался на Чёрном море. Тепло, курорты... ну чего я вам рассказываю, сами знаете. Кто хорошо учился – того на Северный флот. «Северный флот не подведёт!» И не подводил. Правда, его подводили, но это пока вне наших рамок. Троечников – на Балтику. Вольнодумцев – на Тихий океан. Это, понятно, не правило, но общая тенденция. Для Города-Героя Севастополя с его двумя славными училищами.

Однако на Тихом океане тоже флотских офицеров пачками строгали. И у них было с точностью до наоборот: «волосатики» оставались во Владивостоке. По большей части. Ну, или в Москву…

А золотые медалисты вообще имели право выбора будущего места службы. Хоть Дунайская флотилия, хоть Рыбинское водохранилище, хоть Иссык-Куль. Поэтому многие попадали на Камчатку. Камчатка привлекала по известным причинам, большинство из которых кануло в лету (а жаль!).

Но, кроме золотых медалистов, на Камчатку попадали и вообще не медалисты. И без «лапы». Разные училища, разные критерии распределения… Поэтому Камчатка была переполнена самыми разными офицерами – от без пяти ломоносовых до откровенных тупиц, от дисциплинированных паинек до отъявленных балдобоев. А пьяницы водились во всех категориях, вне рангов и прочих различий. Но что характерно: абсолютное большинство из них честно служило Родине, служило на совесть. Это в те времена вообще было везде характерно, особенно для дальних гарнизонов, куда нет сухопутной дороги, куда морской транспорт приходит раз в месяц, а раз в квартал прилетает такая удивительная дюралюминиевая железяка под названием «вертолёт».

Короче: в очередной август-месяц на Бечевинку прибыла очередная пачка молодых лейтенантов. Очередная порция жаждущих флотской службы. Розовых, лоснящихся и нежёванных. Раскидали их кого куда – на лодки да в бербазу – и принялись они служить, удивляясь, что в училищах их пять лет учили, мягко скажем, не совсем тому.

Служить у всех получается по-разному. Но армия и флот – они так хитро устроены, чтоб усреднять. И это правильно. Однако некоторые усреднению не поддаются. Таких ждёт или вечное гуляние в младших офицерах, или наоборот – досрочный карьерный рост.

Вот и лейтенант Митя, тот самый. Из-за которого-то рассказ этот пишется.

Он был вроде средний, как все. Служил, как все. На допуски вместе со всеми сдал. Иногда пьянствовал в меру (насколько это позволяет первый лейтенантский год, самый трудный). Однако всё у него как-то вот так хорошо удавалось, всё вот так шло без сучка и задоринки, ну на зависть просто. И не медалист, и «лапы волосатой» ведь нет, и не выслуживается, задницы не лижет, а только единоначальники в Мите души не чаяли. Вот молодец парень, и всё тут. Таких надо поощрять.

Надо сказать, что в лейтенантах тогда по два года ходили. Даже подводники. Потом ещё три года – и ты уже капитан-лейтенант. Кроме подводников, подводникам каплеев давали через два. Кто-то соберётся сказать «фи!» – но мы его пригласим в прочный корпус дизелюхи 641-го проекта, да не просто пригласим, а отправим в этом «железо-бидоне» в океан. Месяца так на четыре. И «фи» растворится, не вылетев. «Варшавянки» тогда только начали приходить – первый корпус появился на Бечевинке в 1982-м. Да и на прочих лодках служить – не сахар.

Лейтенантов, кстати, по первому году было запрещено наказывать. Директива даже такая была: не наказывать. Воспитывать, учить, драть, матюкать… но взыскания в карточку не записывать. Чёрт его знает, мудро ли это, но так было. Однако рассказ не об этом.

А о том, как Митю решили поощрить. Да так поощрить, чтобы прочим лейтенантам – середнячкам да раздолбаям – стимул к службе заострить. Заострить и куда положено вогнать[4]. И придумали как: присвоить ему старшего лейтенанта досрочно. Он к тому времени полтора года отслужил.

Написали представление. Приложили характеристику. И послали фельдъегерской связью в Петропавловск, в штаб Камчатской флотилии. Фельдъегерской – потому что представления на присвоение офицерских званий носят гриф «секретно». Во всяком случае, тогда носили.

Фельдъегерская связь – штука долгая. Раз в неделю. Потом представление долго и придирчиво изучал флотильский штаб: что, неужто и впрямь такой – ах! – светоч и умничка? Что-то там в представлении им показалось не совсем убедительным. И вернули его обратно – а это ещё две недели. То есть с момента написания представления уже полтора месяца прошло. А лейтенанты служат себе…

В вернувшемся обратно представлении срочно заменили некоторые формулировки, что-то выкинули, что-то дописали. Как раз неделя прошла. И опять отправили из Бечевинки в Петропавловск. Оттуда (довольно быстро, всего-то через месяц с хвостиком в две недели) оно поехало на оленях во Владивосток, в штаб Тихоокеанского флота.

В Управлении кадров штаба ТОФ прочитали и ужаснулись: в представлении не было некоторых необходимых, с их точки зрения, фраз. Без которых командующий флотом порвёт их, кадровиков, на отдельные составные части и выкинет в залив Петра Великого без индивидуальных средств спасения. И представление поехало обратно в Петропавловск. Оленями, естественно.

Как раз в это время из Бечевинки отправились в дальний путь представления и характеристики на всех остальных лейтенантов-подводников, которые нормальные. Написанные как под копирку, с выверенными формулировочками. Не подкопаешься.

А представление на Митю вернулось в Бечевинку для переделки.

Переделали. Отправили на флотилию. Оттуда – на флот. Между каждым этапом срок выдержки от двух недель до месяца и больше. В кадрах же не боги сидят, хоть и горшки обжигают. Что-то ойкали, куда-то кому-то звонили, чего-то уточняли… Это ж не шутка – досрочное присвоение офицеру очередного воинского звания!

Надо сказать, что к этому времени все прочие лейтенанты уже старшими стали, начальству представились, как положено, звёздочки обмыли…

Митя не грустил, пил вместе со всеми. Он был добродушный оптимист, прямой и открытый парень. А кроме того, командир бригады лодок контр-адмирал Калайда лично попросил у него извинения за кретинизм вышестоящих штабов, достойный не одного непечатного выражения. Что и было высказано честным адмиралом честному лейтенанту.

Старлея он получил ровно через год после отправки представления, то есть через полгода после своих сверстников. В приказе командующего флотом фигурировало слово «досрочно».

HOMO SAPIENS 

– Хоменко! Ну-ка. Зайдите сюда. Почему у вас ЭО не проверено?

– Как это – не проверено?

– Потому что не проверено. Вы его проверяли?

– Я?

– Да.

– Ну, проверял.

– А почему оно не проверено?

– А почему оно – «не проверено»?

– Потому что не проверено! Или вы хотите сказать, что оно проверено?

– Ну... почему ж не проверено...

– Потому что в формуляре написано одно, в графике – другое, а

на бирке – третье! Вы его проверяли?

– Так точно.

– Что – «так точно»?

– Проверял.

– Так почему же оно не проверено?

– Как – «не проверено»?

– А что же, по-вашему, оно проверено?

– Так точно…

– Где же оно проверено, если в графике проверок отмечено, в

формуляре конь не валялся, а на бирке – прошлый год! Как вы его

проверяли?

– Как положено…

– А как положено?

– Ну...

– Что – «ну»? Где написано, как проверять, знаете?

– Ну... знаю.

– Проверяли?

– Так точно...

– А почему ж оно тогда не проверено?

– Как – «не проверено»?

– Лейтенант Хоменко!!!

– Я.

– Вы ЭО проверяли?

– Я?

– Вы, вы!

– Ну... Так точно…

– И что?

– Что?

– Вы три дня в «двойке» торчали...

– В «двойке»?

– Да, в «двойке»!.. что вы там делали?!

– Проверял ЭО... а что?

– А то, что оно не проверено!!!

– Как это – «не проверено»?

– А так это – не проверено! Почему меня комиссия носом... потом

раком?!

– Товарищ капитан-лейтенант...

– Не надо мне!!! Вы мне скажите, почему!

– Что – «почему»?

– Почему ЭО не проверено!

– Ну почему же вот так прямо – «не проверено». Я...

– Что – «я»?! «Я, я!»... Головка!.. от торпеды! Вы ЭО проверяли?

– ЭО?

– Ну а что же ещё?! Ёш твою двадцать! Проверяли?!!

– Так точно.

– Вы там три дня сидели!

– Так точно.

– В графике исправляли?

– В графике?

– Хоменко!!!

– В графике? Исправлял.

– Сам знаю! Запись в формуляре сделали?

– В формуляре?

– Вы что, вы меня...

– Ну, так точно... сделал.

– А где она, эта запись?! Где?! Нет записи – значит, ЭО не проверено! На бирке...

– А что – «на бирке»?

– На бирке, ёш твою медь! Прошлый год!! И комиссия!.. раком!.. меня!.. «не про-ве-ре-но»!

– Ну почему ж так сразу – «не проверено»...

– По кочану! Хоменко, вы что, издеваетесь?!

– (изумлённо) Я???

– (истерично) Вы!!!

– Над кем?

– Надо мной!

– Над вами? Никак нет…

– Тогда доложите мне, как вы проверяли ЭО.