Макароны по-флотски

Вне зависимости от должности. По-моему, только «рыцари языка и слова», сиречь политрабочие, были от сего тяжкого бремени освобождены. Хотя им тоже не возбранялось у себя в кабинете с портретами вождей что-нибудь изобрести или рационализировать. И, говорят, вроде бы даже случаи такие бывали. Ржач несусветный.

На флоте всегда есть что рационализировать. Усовершенствовать. Улучшить, упростить, сделать удобнее. Как сейчас принято говорить, «юзабельнее». Например, модифицировать подводную лодку. Силами личного состава, силами экипажа. Те, кто её строил, не додумались – значит, должны додуматься мы. Есть мнение, что атомоход К-429 у нас на Камчатке в 1983-м утонул как раз в результате внедрения такой вот «рацухи» в системе вентиляции и в пульте управления погружением-всплытием.

Уже не помню, как оценивалось изобретение. Не помню, потому что за всё время у нас никто ничего так и не изобрёл. Рацпредложения же оценивались на глазок. Эффект есть? Есть. Какой? У-у, козья дупа! Ещё какой! Экономический. Улучшилась, ангидрид её перекись марганца, эксплуатация сложной боевой техники, налицо выгода государству. Экономия народных средств плюс боевой, ёшкин клюз, эффект. Супостата громить будет сподручнее. И можно даже прикинуть в рублях, насколько сподручнее. Обычно десять рублей.

В штабах флотов и флотилий имелись целые отделы РИЗ. Туда посылались отчёты – не то раз в год, не то раз в полгода. Кто там чего изобрёл. Они всё это дело усердно обобщали и пачками слали выше. А обратно сверху приходили уже бюллетени-указивки: мол, где-то на Черноморском флоте сметливые ребята вон какое чего придумали, так что и вам следует немедленно внедрить. О внедрении доложить, и попробуй не внедри и не доложи в срок.

Можно ли рационализировать ракету? Ракету – нет. Нельзя. Понятно почему: ибо кто будет отвечать, если она в результате внедрённой «рацухи» полетит невидимо куда? Поэтому рационализировалось всё вокруг, кроме ракет, торпед, мин и пушек. Не подал за год ни одной «рацухи» – получи выговор, тащи служебную карточку обратной стороной вверх.

В ядрёнутых войсках военно-морского флота рационализировать можно было всё, кроме собственно изделий (как боевых, так и учебных) и того, к чему они непосредственно привинчиваются. Специнструмент, контрольно-стендовая аппаратура и прочие железяки – это пожалуйста, но внедрять идею разрешалось только после высочайшего утверждения, которое спускалось сверху в виде бюллетеня на доработку спецтехники. А что попроще, так внедрялось и без вопросов вообще. Раз-два-пять – внедрили, по червонцу в финчасти получили, личный план по рацухам выполнили. Ура. Спрыснули и служим дальше.

И садилась комиссия РИЗ части, и заседала. Три бедолаги – капитан-лейтенант, старлей и лейтенантик, приказом командира назначенные изображать рассмотрение всей этой чуши, а председателем комиссии был сам главный инженер. Который порою задирал взгляд к облакам (сквозь полутораметровые железобетонные потолки спецсооружения) и шептал: «О, хосссподи!..» Ибо вымученные рацпредложения вызывали желание биться головой о стену, такую же полутораметровую. Изнутри.

Но они же – рацпредложения – подчас доставляли и немало незабываемых минут. В том числе и командиру части, который потом утверждал протокол комиссии. А заседание комиссии обычно называлось «пойдём почешем наши абрикосы».

– ...Что там дальше?

– Рационализаторское предложение номер семь. Мичман Караганов, вторая группа сборки.

– Чё придумал?

– Кронштейн. «С целью улучшения условий эксплуатации специального вооружения личным составом сборочных бригад…» …бла-бла-бла… короче, вот тут такая вешалка снизу, чтоб стропы траверсы не болтались.

– Ну-ка, дай глянуть… А чё? Вещь. Смотри.

– Ага… хитро Володька придумал.

– Принимаем?

– Принимаем. Пиши: «десять рублей».

Дверь открывается, входит главный инженер. Все вскакивают.

– Сидите, продолжайте.

– Есть! Читай дальше.

И я читаю:

– «Универсальный полотёр с удлинённой ручкой».

– Чего-о?!

– «Универсальный поло…»

– Это чьё такое?

– Это старший мичман Распопин, группа сборки номер три.

– Дай глянуть. (Это главный.) Тьфу. В моём детстве это всегда шваброй называлось.

– Сан-Матвеич, если мы его не примем, мы в третьей группе как

раз одно предложение не дотягиваем.

– Н-да? – главный потёр подбородок. – Ну, хрен с ним, принимайте. Усовершенствования там хоть есть?

Радостно:

– Так точно, есть! Вот здесь, смотрите, специальное отверстие просверлено, для закрепления ветоши на специальной рабочей части, и ещё одно сверху, чтоб вешать…

– Ну, хорошо, хорошо.

– Пиши: «десять рублей».

Пишу.

А у нас там всё специальное было. Специальные фортификационные сооружения, специальная техника, специальный инструмент... и всё это для эксплуатации специальных изделий. Сокращённо – СИ. И спецручка со спецпером для заполнения спецформуляров спецтушью (тушь, кстати, была самая обыкновенная, которая жутко воняет, если протухла). В принципе, всё на свете специальное, так что презерватив – тоже специзделие... Но у нас для подчёркивания важности (заметим: обоснованной) эта банальность была расчехлена и возведена в квадрат, в куб. Любую рукоятку у нас называли спецрукояткой, а отвёртку – спецотвёрткой. При описании рацпредложения это очень помогало, придавая формулировкам дополнительный вес.

Главный задумчиво глядит в противоположную стену учебного класса, где висит электрифицированный стенд по технике безопасности (тоже, между прочим, «рацуха», коллективная, нашей группы, аж тридцать рублей); губы его неслышно и еле заметно шепчут что-то напоминающее «от, бля».

– Давай дальше.

Даю:

– «Старший лейтенант Завражный, группа сборки номер один. Унифицированное специальное приспособление для исключения потерь специальной рабочей жидкости при дозированной заливке в спецгорловину».

Главный, оживившись вместе со всеми:

– Как-как?

– Унифицированное спецприспособление для... дозированной…

– Дык, это ж воронка от «ишака».

«Ишак» – это гидростенд ТС32М, который входит в состав контрольно-стендовой аппаратуры. Накачиваем нашу «кормилицу» спирто-касторовой смесью и проверяем срабатывание датчиков давления воды, имитируя движение спецторпеды на спецтраектории. Качаем специальными съёмными рычагами, при этом спецнасосы стенда скрипят по-ишачиному, отсюда и название. Рабочая смесь заливается в горловину стенда через специально прилагаемую к «ишаку» дюралевую воронку с длинной пипкой, но горловина расположена так, что нормально воронку не воткнёшь, только наискось, и держать неудобно, можно пролить и т.п. Какой дятел её такую придумал?

– А смотрите, тащ, он её предлагает вот так вот изогнуть под сорок пять и ещё под сорок пять, получается колено. Действительно, удобнее наливать.

Я скромно молчу, пока обсуждается моя рацуха; главный смотрит на меня в упор, не мигая.

– Кому что, а этому лишь бы про шыло.

Улыбается, встаёт и выходит.

– Десять рублей. Дальше.

– «Универсальный рабочий комплект начальника специальной тактической группы»…

– Ага, портфель на ремне для начальника СТГ-1. Сильно удивлюсь, если это не Захар придумал.

– «Капитан-лейтенант Захаров Сергей Анатольевич».

Все ржут. Десять рублей.

Короче, послали мою усовершенствованную воронку в Шестой отдел Камчатской флотилии. Оттуда – в Шестое управление Тихоокеанского флота. Оттуда – в Шестое управление Военно-морского флота, в Москву. Оттуда – в главное управление Министерства обороны, в двенадцатое. Оттуда – на «почтовый ящик», на завод, проектировщику гидростенда, не знаю, где он там у них сидит. Обратно ей предстояло вернуться по тому же пути, но уже в виде бюллетеня на доработку штатной воронки. Если примут, конечно. Чтоб везде, на всех флотах и флотилиях ядрёные умельцы её взяли и согнули два раза под сорок пять.

Во всяком случае, так должно было быть. Но этого я уже не знаю: перевёлся с Бечевинки в другое место. Там, конечно, тоже были «ишаки», но не в нашей бригаде, а вскоре их вообще заменили на другую аппаратуру, более новую, с нормально расположенной горловиной и, кажись, вообще без воронки.

Количество календарных прослуженных лет офицера или мичмана в те времена равнялось количеству поданных им рацпредложений, делённому пополам.

.

HAPPY BIRTHDAY TO YOU! 

Знаете нашего Блондина? Ну, это старший... вернее, тогда ещё просто мичман Витя Гончарук, ему тогда двадцать семь, что ли, стукнуло, юный был совсем. Шучу, шучу. Так знаете или нет? Да-да, тот самый, который у себя в сарае с помощью спичек определял, что это там такое в погребе разлилось. Вспомнили? Вот и хорошо.

Так вот, у Блондина был день рождения. Дело было во субботушку, времени было мало, поэтому начали с вечера в пятницу. Мало кто уже вспомнит, как проходило само чествование, поскольку шыла в гарнизоне было – залейся. И чистый медицинский, и технический – ГОСТ 18300-72, и знаменитая бербазовская «торпедуха», которая убивает все нервные окончания в носу и вкусовые сосочки на языке своим непередаваемым резиновым ароматом.

Пробовали «торпедуху»? Ну-у... Прежде всего она попадает в рот – это как бы понятно. Потом сжигает глотку вместе с пищеводом, добирается до остатков головного мозга и меняет местами атрофирующиеся за ненадобностью полушария. Разводить водой её бесполезно. С таким же успехом можно пытаться развести для внутреннего употребления этилированный бензин. Или ацетон. И, кстати, примерно с таким же внешним и внутренним эффектом.

Пардон, я отвлёкся. Итак, народ приходил и уходил (вернее, уползал и уводили); место одних поздравляющих занимали другие; павших с почётом разносили по домам и поминали. Из бесчисленных резервов скромного гарнизона поднимались новые ряды бойцов. Спирт, как врагов, никто не считал – его пили.

Сложнее всего было имениннику. Когда он начинал подавать признаки жизни, его дружно поднимали, прислоняли, наливали и желали многая лета; он заглатывал, закрывал глаза, и его укладывали на место. Блондина, надо сказать, уважали не только у нас. Толковый был спец, и человек отзывчивый... Короче: рядовая гарнизонная пьянка, с участием (между прочим) даже особистов и политработников.

Всё закончилось часов в семь утра понедельника – за два часа до построения. Блондина принесли на службу не верные ноги, но руки надёжных друзей. Построение в понедельник – штука святая.

– Рррравня-айсь! Смирна-а!!! Равнение на!.. пррава!

– Здравствуйте, товарищи!

– Здра-жла-тарищ-тан-пер-ранга!!!

– Вольно! Проверить наличие личного состава и доложить!

Главное – быть в строю. Главное – ты пришёл. Пришёл, приехал, прилетел, приплыл, принесли... какая разница?! Ты есмь, вот и ладушки.

Блондин, скажем так, «стоял» во второй (она же последняя) шеренге своего архисекретного микро-подразделения. Перегаром от него не пахло. Витя источал стойкий и убедительный аромат пережёванной и полупереваренной черемши (Кристиан Диор до сих пор не в курсе?), бревном опираясь на соседей справа-слева-спереди. Изредка он тихо и застенчиво икал во сне.

– Товарищи! В субботу у нашего боевого друга, мичмана Гончарука, был день рождения. Позвольте мне от вашего имени сердечно поздравить Виктора Степановича с его праздником, пожелать успехов в службе, долгого семейного счастья, благополучия и вручить наш скромный подарок. Мичман Гончарук, выйти из строя!

Тут Блондин по идее должен был легонько шлёпнуть по плечу стоявшего перед ним. Кто-то сдуру сделал это за него. Далее сработал воспитанный строевым уставом рефлекс: стоявший в первой шеренге сделал положенный шаг вперёд, а потом вправо. Возможно, Витя даже слышал кое-что из речи командира, потому что его порыв удержать не смогли. Он сказал «Ы-ып...» (видимо, «Есть!»), и его отпустили, потому что приказ начальника – закон для подчинённого.

Блондин – ж-ж-ж-буммм! – ничком выпал из строя и так остался лежать, уткнувшись лбом в крашеную дощатую палубу. Двадцатисекундную тишину нарушало только задумчивое сопение спящего позавчерашнего именинника. Командир с начальником штаба озадаченно переглянулись, но проявили недюжинную выдержку.

– М-да, – сказал командир, почесав щёку. – Вручим позже. Мичман Гончарук, встать в строй.

Из строя протянулись четыре надёжные и заботливые руки. Примерно так же выполняется известный строевой приём, когда наклоняются и поднимают положенное на землю оружие. Блондина встали в строй. Стоящий спереди сделал шаг влево, шаг назад и оказался таким образом на своём месте.

Дальше служба пошла своим чередом, согласно распорядку дня. К вечеру Блондина, конечно, вылечили.

КОРРИДА 

В каком гарнизоне нет своего коровника? Да нету таких гарнизонов. Без молочка-то оно никак...

В Бечевинке деткам молоко выдавали бесплатно, но: только деткам. Взрослым не давали даже за деньги. Детки лопали самопальный творог и благодарили коровок. Коровки исправно доились, а в свободное время шлялись по посёлку и задумчиво уплетали вывешенное для просушки бельё. Хозяева белья носились за коровами с дубьём, но это ещё не коррида.

Где коровы – там должен быть бык. Согласно неумолимому закону природы. Такова суровая правда жизни: без быка телята рождаются значительно реже. Это известно всем.

Бык в Бечевинке тоже был, один-преединственный. Он чувствовал себя султаном в гареме и не думал, что на него кто-нибудь когда-нибудь покусится. Бык был уже в возрасте (скажем так), повидал на свете многое и потому на жизнь глядел философски. Белья чужого он не жрал и был, таким образом, уверен в своём прекрасном будущем. Как показал дальнейший ход событий – совершенно напрасно.

Дело в том, что командир бербазы капитан 2 ранга Б., на чьей шее висел коровник, договорился в каком-то совхозе Большой Земли насчёт нового молодого бычка – подобрал замену постаревшему главе стада из четырёх голов. Таким образом, судьба уездного предводителя была решена. Привести приговор в исполнение командир бербазы решил самолично, без свидетелей (свежая говядинка, как-никак).

Как это делается, разумеется, не знал никто. Начальник штаба что-то рассказывал про специальные ножи-стилеты и про четвёртый позвонок, куда якобы следует воткнуть лезвие. Командир бербазы перерыл все книги в гарнизонной библиотеке, включая «Жизнь животных» Брэма, но единственное, на что наткнулся, – это как на английских кораблях XVIII века быков валили при помощи кувалды, процесс нехитрый. Кувалда, конечно, нашлась, но на всякий пожарный командир прихватил также вертикалку двенадцатого калибра, загнав предварительно самодельные жаканы в оба ствола.

Зрители тоже были. Во-первых, это маленький луноликий матросик, непосредственно отвечающий за порядок в коровнике. Во-вторых, это его земеля более позднего призыва. В-третьих, это три коровки, которые ещё не подозревали о печальной участи своего любимого и единственного. В-четвёртых – мой сосед мичман Женя Степанов, который по случайному совпадению отлавливал в районе коровника своего малолетнего отпрыска, втихаря баловавшегося там сигаретами «Стюардесса». И, наконец, вся остальная Бечевинка, имевшая чуть позже возможность наблюдать заключительный эпизод эскапады.

Итак.

Расчехлив кувалду, командир бербазы закатил рукава, обнажив тонкие ручонки, тщательно примерился и прицелился. Бык молча стоял и в упор смотрел на него немигающими круглыми глазами. Могло показаться, что, в отличие от командира, он примерно знал, что будет дальше. Командир бербазы встал в стойку заправского молотобойца (по-японски – «кокуцу-дачи») и кровожадно ощерился, напрягая зачаточные бицепсы и трицепсы. Дальше...

А дальше он поплевал на руки, совершил широкий дуговой замах из-за ненакачанной спины и что было силёнок звезданул ничего не подозревающего быка по покатому лбу, больше похожему на башню тяжёлого танка ИС-2. Лоб отозвался густым звоном Царь-колокола, а кувалда упруго от него отскочила, едва не прибив молотобойца-неофита. Бык широко открыл глаза, возмущённо загудел и не спеша двинулся на обидчика. Командир выронил кувалду, которая больно упала на ногу, и дёрнулся было за прислонённым к дощатой стеночке ружьём. Бык успел уколоть его рогами в пятую точку опоры и слегка укусил за тонкое предплечье. Матросики-пикадоры не бросили своего единоначальника и пытались отвлечь внимание быка, кидая в него всё, что попадалось под руки – ведро, клочки сена пополам с навозом и даже запустили сгоряча командирскую фуражку. Эффект получился обратный: бык рассвирепел ещё больше. Коровки старательно болели за своего, надрывным рёвом выражая эмоции справедливого возмущения.

Командир, отчаянно матюкаясь, схватил-таки ружьё и судорожно щёлкнул предохранителем. Квадратный лоб осерчавшего быка неумолимо надвигался со скоростью чуть выше средней. Стволы почти упёрлись между взбешённых глаз навыкате...

Тут маленький экскурс в в науку под названием «теория внешней баллистики гладкоствольного оружия».

Если вам когда-нибудь приспичит валить быка с помощью двустволки, никогда не употребляйте пули типа «спутник». Они ж совсем круглые, а потому весело рикошетируют от всего, во что попадут. Пользуйтесь пулями других конструкций! «Турбинки» там, «бренекке», «блондо», пулю Полёва... Да лучше просто убегите - нехай зверюга живёт...

...От громового дуплета в лоб бык обиделся окончательно и, уже не сдерживая яростного порыва, кинулся на незадачливого тореро. Грохот выстрелов и визг рикошета добавили ситуации остроты, таким образом, максимально приблизив её к боевой.

Командир базы, не теряя присутствия духа, развернул ружьё наоборот, ухватил его за дымящиеся стволы и попытался уложить быка, используя приклад заместо кувалды, вернувшись, таким образом, к первоначальному способу получения свежей говядинки. С таким же успехом он мог бы попытаться просто хлопнуть животное по лбу ладошкой или дать щелбан. Коррида принимала жестокий оборот. Бык атаковал интенсивно, не жалея последних рогов. Жаркое дыхание наполнило поле боя, навоз во все стороны брызгал из-под копыт и хромовых ботинок на микропорке.

Разъярённый бык, совершенно не понимая, за что это вдруг его так, метался по тесному коровнику, постоянно натыкаясь рогами то на стены, то на большеглазых подруг, которые отчаянно мычали и неумело бодались в стойлах. В воздухе, как уже говорилось, броуновски летало сено и коровьи лепёшки вперемешку с возбуждёнными возгласами участников шоу. Наконец, внешняя стойка коровника была с треском проломлена, и коррида выкатилась на свежий воздух, на оперативный простор. Бечевинка в мгновенье ока превратилась в тот испанский город, где быки гоняются за любителями острых ощущений прямо по улицам. Было на что посмотреть, честное пионерское. Особую пикантность зрелищу придавало то, что в роли матадора выступал не кто попало, а лично командир береговой базы, собственной персоной, в кремовой рубашке с погонами капитана второго ранга. Не хватало только красной мулеты; впрочем, она была уже не нужна.

Восторженные зрители свистели и улюлюкали, а бык и тореро продолжали срывать бешеные аплодисменты, причём неизвестно, кто больше. Число болельщиков росло и сильно превысило планы командира бербазы. Первоначальный замысел операции был давно забыт...

Что дальше? А дальше неинтересно: на вопли прибежало дежурное подразделение с карабинами и завалило быка где-то за домом номер пять, вот и вся недолга.

Беда, коль пироги начнёт печи сапожник.

ПРИСВОИТЬ ДОСРОЧНО! 

Распределяли довольно интересно.