Помоги проекту - поделись книгой:
— Лежи, Фудзи, не двигайся. — Воронин положил руки на грудь пареньку, не давая ему подняться, но тот и не пытался. Ямомото только хлопал глазами, пытаясь осознать, что произошло. Одна мысль билась в голове и не давала покоя.
— Ноги. Я не чувствую ног…
— Лежи. Все будет хорошо.
— Но как же я теперь помогу Чекову?
— Тебе лежать надо! — мичман пытался успокоить бредившего подростка, но тот не унимался.
— Аркадий Семенович, ему же надо помочь, — было видно, что говорил Фудзи из последних сил. Глаза закатывались, а голос делался все тише.
— Ты говори. Говори, главное…
— Ну Аркадий… Семенович… Он же отправился на… северную часть… Он же попытается сейчас выбраться с острова… Он хочет лететь… через пролив! — пацан проморгался и уставился на старшего мичмана. Было заметно, что эта новость сильно взволновала Воронина. — Что же делать?
— Орлов! Остаешься за старшего! — заорал инструктор. — Ямомото не трогать, дождаться врача и следовать его указаниям. Ясно?
— Так точно! — все вместе ответили сгрудившиеся вокруг ребята.
Воронин вскочил на ноги и бросился вдоль берега навстречу спускающейся опергруппе. Данилов, Краско, Бабич и Снежков. Эти могли вчетвером завалить любого краба. Сейчас они были ему нужны в другом месте. Услышав новость, бойцы все как один развернулись и бросились на север.
Ничего интересного в пути до тайника с парафойлом так и не произошло. Тот же безрадостный пейзаж: галька, отполированная соленой водой; мелкие речушки, пересекающие берег; кустарники ольхи и кедра и устилающая землю, словно мох, вечнозеленая водяника. Пустынно и тихо, словно не только человек, но и животные давно покинули эти места. Лишь черный дым от костров позади, в оставленной навсегда деревне.
Не составило труда размотать правильно уложенную конструкцию «паруса» и строп. Пока Чеков крепил доску к ногам специальными ремнями, ветер сменил направление — это было особенностью здешних мест. Ветер за день мог поменяться несколько раз, и теперь он дул в нужную Даниле сторону.
А когда Чеков потянул за стропы, поднимая верхние концы парафойла, чтобы тот наполнился воздухом, из-за изгиба берега показалась группа бегущих людей. Они что-то кричали, но парень не слышал. Он боялся, что его задержат и не дадут исполнить мечту. Пацан дернул за стропы сильнее, долгие тренировки на берегу отточили движения, а «парус» сразу же затрепыхался, поймав воздушный поток, и подскочил ввысь, удерживаемый длинными веревками. Данилу дернуло вперед, и, чтобы не упасть, он подпрыгнул. Легкая конструкция парафойла одним рывком перенесла его на несколько метров. Доска коснулась воды, и человек заскользил по волнам, до побелевших костяшек сжав рукоятки строп и удаляясь от берега к еле видному в туманной дымке острову.
— Что он делает? — изумленно спросил Бабич, когда бойцы во главе с Ворониным подбежали к берегу. Чеков, подскакивая на волнах, очень быстро набирал скорость.
— Верит в надежду, — мрачно пробормотал мичман. Бойцы сгрудились у кромки воды, с замиранием сердца наблюдая за «парусом» и уменьшающейся на глазах фигурой.
— Давай! Давай! — шептал сквозь зубы Бабич, нервно переставляя ноги и боясь, что его услышат товарищи.
— Он сможет! — твердо добавил Воронин, повернул голову к бойцу и ободряюще кивнул. — Если верить, то все под силу!
Меж тем далекий крик радости разнесся над океаном — Данила Чеков, ощущая невероятный душевный подъем от скорости, ветра и соленых брызг в лицо, кричал как никогда. В этом крике слились торжество и упоение собственной силой, восторжествовавшей над природой. Не зря он воровал у кладовщика парусину и веревки, не зря потратил целый год на изучение книги и пошив парафойла, не зря таил от всех что задумал — все получится, и люди поверят, пропитаются надеждой, как и он — пятнадцатилетний пацан, вздумавший перехитрить природу.
Где-то сзади бухнуло. Данила обернулся и с ужасом понял, что огромная рыбина-мутант преследует его, как наживку на удочке — но не может догнать. Она прыгает в атаке, но надежный «парус» каждый раз уводит Чекова от удара. И рыбина не в силах догнать маленького человечка, несущегося по волнам на парусе…
Данила вновь закричал, довольный собой, но фортуна отвернулась от мальчишки, позволив пройти лишь полпути.
Бойцы Воронина одним общим вздохом ужаса выразили чувства, когда встречным потоком воздуха парус подняло над океаном на несколько десятков метров, оторвало Чекова от воды, а потом со всей силы швырнуло обратно. Шансов у Данилы не было — запутавшегося в парусе, контуженного об воду пацана через минуту накрыла огромная туша рыбины…
Уходили в полном, гнетущем молчании. Чувства надежды и азарта, испытанные ранее, тяжелым грузом пустоты навалились на плечи очевидцев. И только Воронин еще долго стоял на берегу и шептал:
— У него получилось… У него почти получилось!..
Фудзи открыл глаза. Он находился в местном лазарете. Боль пронизала все тело — от шеи и до кончиков пальцев на ногах. Парнишка вздохнул. Значит, пройдёт. Ведь боль — знак, что тело в порядке и исправно выполняет свои функции.
Он повернул голову и различил туманящимся взором опухшее лицо Нахима. Пил, как обычно, или … плакал? Фудзи нахмурился.
— А где Данила? — слабым голосом спросил он. Нахим закрыл лицо руками, как будто ему было очень больно, а затем тихо сказал:
— Погиб… пытаясь перебраться через пролив.
Фудзи только раскрыл рот, как будто ему не хватало воздуха.
— Я виноват… — заговорил Ямомото, но Нахим прервал его.
— Нет… Я. Я давно должен был заметить в нем эту безумное стремление к свободе. И он показал… Показал, как должен жить человек. Не прятаться всю жизнь на клочке суши, а пытаться и пытаться, что бы ни случилось, что бы ни мешало… Только тогда мы — люди, когда к чему-то стремимся, когда горим желанием изменить этот мир. И он это смог! Он смог, Фудзи, понимаешь? Я видел Воронина, который был свидетелем… э-эм, его ухода… это другой человек — он носится по поселку с горящими глазами, всем доказывая, что нужно действовать! Уже составил план захвата тральщика наших мучителей с помощью подобных конструкций! Сколько было надежды в одном пареньке… Ты представляешь? И я… и я клянусь, что теперь сделаю все, чтобы помочь людям выбраться из этого капкана…
Нахим говорил и говорил, словно отчитываясь перед другом Данилы, а Фудзи закрыл глаза и слушал, пытаясь запечатлеть образ друга на всю жизнь в воспоминаниях — образ упрямца и… настоящего человека.
Скоро будет шторм. Фудзи посмотрел на надвигающуюся с севера сплошную темную тучу, и сделал пару шагов к кромке воды. Что-то белело на гладкой гальке, выброшенное океаном.
В течение двух недель подросток не мог встать с койки — первый опыт охоты на краба обернулся неудачей для юркого японца. Когда же он, наконец, окреп и первый раз вышел на прогулку, то сразу отправился на место, где погиб Данила. Шаткой походкой, опираясь на кривую палку из ольхи, он добрел до северного пляжа и около часа вглядывался в горизонт, где, расплываясь в тумане, темнел еще один остров.
На душе скребли кошки, а невыразимая тоска поселилась в груди. В один момент потерять друга и понимать, что мог остановить Данилу, было невыносимо. Еще невыносимей оказалось осознавать, что вся жизнь на Шишке ничего не стоила. Простое бесцельное и никчемное существование. Полная зависимость от «черного золота». И только. Что же будет, когда ядовитое топливо закончится? А ведь Данила видел дальше всех, живущих на острове…
В этот момент Фудзи и заметил у кромки воды белеющий предмет. Шаркая слабыми ногами и опираясь на сучковатую палку, он медленно подошел к нему. Сердце неизвестно от чего гулко застучало. Пацан нагнулся и поднял мятые и влажные, изжеванные волнами листки. Стараясь не порвать размокшую бумагу, расправил и застыл в удивлении. Черными, слегка стертыми линиями на грязно-белом обозначился рисунок, так похожий на… парафойл Данилы. Такой же в точности «парус», те же стропы с рукоятками, а рядом доска с размерами и обозначениями.
По спине пробежали мурашки, как будто Данила с того света или из иного мира посылал Фудзи знак. Вот — путь к свободе! Вот — смысл в жизни! Помни это, не забывай…
Первый мощный порыв ветра заставил японца взглянуть наверх. Туча, еще недавно расплывающаяся на горизонте, нависла над Шишкой, готовая вот-вот излиться на остров потоком воды.
Фудзи быстро, насколько позволяло еще слабое тело, зашагал к поселению, прижимая драгоценные листки к груди. А позади сплошная стена дождя уже скрыла соседний остров, небо с морем слились воедино, а линия горизонта стерлась ливнем.
Шквальный ветер порывами налетал на берег, перемещая с севера на юг тяжелые и массивные иссиня-черные облака. Огромная чаша с солёной водой, с Шишкой в центре, раскачалась, будто некто огромный забавлялся, разглядывая, как маленькие фигурки мечутся по острову в поисках укрытия. Северный ветер разыгрался не на шутку, расшевелив бесконечную гладь океана. Темные воды вспенились и накатывали по всему берегу на металлические щиты заграждения. Несколько крабов поспешили убраться с пляжа: в подводной пучине легче было переждать буйство стихии. Люди спешно разбегались по домам в поисках укрытия, надеясь, что буря обогнет остров. Но не тут-то было…
День превратился в ночь, накрыв остров мглою. Люди жались друг к другу, мечтая, чтобы небывалых размахов шторм отступил или прошел стороной. Сплетённые из ольхи хижины трещали под напором ветра, готовые сорваться и покатиться по скалистой поверхности Шиашкотана, но тяжелые стальные листы надежно прижимали их к земле. В какой-то момент сквозь шум стихи просочился протяжный металлический стон. Это малый танкер под напором гигантских волн переворачивался на берегу.
А Фудзи, обняв сестру и слушая шум бури и рев ураганного ветра, ощущал за пазухой влажный клочок бумаги…
Узы
Люди. Страшные существа. Ходят на задних лапах, видят ночью, шипят носами и сверкают в свете дня огромными глазами. А еще у них есть палки, которые убивают. Огонь, грохот, смерть. Всегда так.
Вот и сейчас зверь в панике убегал, рвался меж изогнутых ветвей кустарника и небольших карликовых березок вверх по склону. Поскальзывался, иногда застревал среди стволов деревьев, но вновь вставал и продирался сквозь чащу. Прочь от чудовищ, убивших его семью.
Подальше! Чтобы страх, засевший внутри, мог отсидеться, осмотреться и обнюхаться. Оценить ситуацию. Что можно сейчас, а что нельзя. Что жизнь, а что смерть. Чтобы снова не попасться в ловушку… как отец, удивленная морда которого окрасилась красным, а выпученные стеклянные, но уже мертвые глаза были полны удивления. Как мать, которая, подав сыну сигнал об опасности и с рычанием бросившись на людей, долго в агонии пыталась ползти обратно, к лесу…
Нет. Бежать. Бежать как можно дальше и глубже в лес. И зачем их семья решила поохотиться здесь? Страшно. Опасно.
Начался дождь, добавив к осенней грязи ручейки ледяной воды. Стужа пробиралась сквозь толстую шкуру и теплую жировую прослойку. Зверя трясло. Но не от холода. Страх поселился при виде умирающих родителей. Страх перед странными двуногими существами со смертоносными палками…
Ветки с бешеной скоростью проносились мимо. Они задевали, ломались, царапались, драли шкуру во многих местах, но зверь не останавливался. Пару раз сзади громыхало: видимо, люди снова кого-то настигли. Настигла сама смерть… Что-то обожгло лапу, но останавливаться, чтобы проверить, было нельзя. Страх следовал по пятам.
Зверь выбежал на поляну, в центре которой высилось сооружение. Людское. Мерзкое, противное. Но… пустое. Он повел носом, пытаясь обнаружить опасность. Теперь для него она обрела определенные очертания. В этом месте людей не было и причем давно. Зверь обошел сооружение справа и вновь было сунулся в лес, но оттуда тоже раздался грохот, похожий на тот, после которого умерли родители. Он заметался, паника завладела им полностью. Его окружили, обложив со всех сторон. Надо искать убежище. Черные глаза уставились на брошенное сооружение: может, стоит затаиться там? Зверь встрепенулся и бросился к дыре, раскрывшей свою черную, но безопасную пасть навстречу. Через несколько мгновений животное неуклюже залезло в темнеющий оконный проем.
Еще никогда в жизни Митяю не приходилось бежать так быстро.
Молодой сталкер уже выбивался из сил, но не смел ни на секунду останавливаться. В груди горело, будто кто-то поджег ему все внутренние органы. Дышать с каждой секундой становилось тяжелее. Митяй уже в который раз подумал о том, чтобы притормозить, перевести дух, хотя бы чуть-чуть восстановить силы.
«Беги! Беги до тех пор, пока не рухнешь замертво! Уж лучше так, чем быть сожранным волками».
Подумав о хищниках, гнавшихся за ним, парень только прибавил ходу. Он внимательно следил за дорогой, не смея оглядываться назад, потому как знал, что если он оступится и упадет, то все может быть кончено.
Далеко позади раздался стрекот автоматной очереди, а сразу же следом — волчий вой. Это не предвещало ничего хорошего. Впрочем, весь сегодняшний день для сталкеров с Рыбачьего — одно сплошное «ничего хорошего».
Неделю назад Митяю исполнилось семнадцать, и по традиции он должен был вместе с опытными бойцами первый раз идти в поход. Причем дальний. Им предстояло обогнуть бухту и исследовать разрушенный Петропавловск-Камчатский — радист Петров принял непонятный сигнал, идущий из города. Мертвого города. Но кто знал, что группа напорется на стаю волков — злобных и неутомимых хищников.
Это было как во сне. Одинокий волк выбежал на опушку леса. Один из сталкеров прицелился, уже готов был нажать на спусковой крючок… как вдруг на него с обеих сторон налетели два зверя и в мгновенье ока растерзали. Не ожидавших такого развития событий людей охватила паника, а волков тем временем становилось все больше. В следующую минуту звери загрызли еще трех здоровых бугаев, вооруженных до зубов и неоднократно участвовавших в охоте. Два оставшихся в живых сталкера, осознав, что обречены, приказали Митяю бежать.
«Беги! Беги до тех пор, пока не рухнешь замертво! Уж лучше так, чем быть сожранным волками», — сказали тогда они, и парень не смел их ослушаться.
Он несся, что было мочи. Понимал: еще чуть-чуть, и силы оставят его. Навсегда. Он камнем рухнет на землю и больше уже не сможет пошевелить ни единым мускулом. «Хорошо, если сердце остановится раньше, чем до меня доберутся волки», — успел подумать Митяй, а в следующую секунду уже замедлил бег и остановился как вкопанный.
Он увидел перед собой заброшенное здание. Надежда на спасение зажглась в его сознании. Еще не все потеряно.
Митяй, тяжело дыша, позволил себе наконец-то оглянуться. Двое волков были метрах в пятистах и очень быстро сокращали дистанцию.
«Ну, уж с двумя-то, думаю, справлюсь».
Вспоминая, чему его учили наставники, молодой сталкер потянулся, чтобы снять с плеча автомат, но вдруг обнаружил его отсутствие. Убегая, он и не заметил, как ремень калаша порвался, и оружие осталось лежать на земле далеко позади. У Митяя остался только охотничий нож, но вступать с ним в схватку с двумя волками одновременно было бы крайне безрассудно.
И снова бежать… Благо здание совсем рядом.
«Последний рывок, и можно будет как следует передохнуть. Нужно только успеть. Всего лишь… успеть».
Зверь медленно обошел первую комнату, вторую, третью, где в самом дальнем уголке и опустился тяжело на пол. Дождь и наступающая темнота могли скрыть его. Он не обратил внимания на то, что с шерсти струится вода. Больше сейчас заботило другое: лапа горела и пульсировала. Он понюхал, потом лизнул. Так и есть, эта солоноватая жидкость — его кровь. В надежде, что его здесь не найдут, зверь свернулся поудобнее и принялся зализывать рану. Это единственное, что сейчас могло помочь. Так учили мама и папа…
За стенами опять громыхало. Кроме того, в общую мелодию бушевавшей стихии и редких выстрелов вклинился вой волков. Зверь зарычал. К страшным людям добавился новый враг, не менее ужасный и, плюс ко всему, стайный. Неудержимый, вечно голодный и злой…
Возможно, стены, возведенные когда-то человеком, спасут. Странные вообще-то существа эти люди. Сами убивают, а их творение спасает…
Шаги раздались где-то рядом. Зверь вздрогнул и присел, прижавшись спиной к стене и, на всякий случай, выпустив длинные когти. Что-что, а свою шкуру он продаст задорого. На некоторое время все, кроме дождя, стихло, а потом… что-то грузное ввалилось в первую комнату через брешь в стене. Сердце зверя ушло в пятки. Вот и нашли! Вот и смерть, придется умереть, так и не пожив.
— Да мать твою! — донеслось до зверя. — Неуклюжий идиот!
Человек! Сердце забилось сильнее, заметавшись внутри, словно маленький зверек по берлоге. Испуганный и загнанный в угол…
Уже почти стемнело. Ветер мотал карликовые березы из стороны в сторону, а дождь хлестал по жесткой траве, размывая и без того разбухшую землю. Митяй оглянулся. Совсем рядом раздался треск сучьев — преследовавшие его волки продирались сквозь кустарник. Следовало срочно укрыться, тогда дождь смоет все запахи, и у юноши будет возможность спастись. Что ни говори, но нож — плохое оружие против стаи волков. Кроме того, с другой края поляны, предположительно со стороны вертолетного бункера, тоже послышался треск. А это нехорошо. Противоборствующая группировка просто так не выпустила бы Митяя.
Недолго думая, он перевалился через подоконник разбитого окна и скрылся в домике. Ногу тотчас обожгло болью: в темноте он напоролся на что-то металлическое. Юноша чертыхнулся. Доставая из внутреннего кармана фонарик, он быстро прошел дальше. Сейчас важно было убраться подальше от окна, чтобы волки не смогли найти его.
Сухой щелчок. Луч света осветил пространство перед Митяем.
Тихое рычание зверя слилось с приглушенным возгласом отчаяния:
— Сука, медведь-то здесь откуда?!
Медвежонок бросился вперед, атакуя, но тут же отпрянул, увидев в руках человека палку, блеснувшую в свете фонарика. Это Митяй испуганно прижался к стене и выставил перед собой нож, хотя и прекрасно понимал, что с ножом против медвежонка — пустая затея. Он еще не настолько поднаторел в охоте, чтобы знать слабые места этих зверей. А мишка испугался самой палки, которая могла в любой момент выстрелить и убить, как это случилось с его родителями. Он заметался, ища спасения, но путь везде преграждала стена.
Неожиданно все вокруг огласил вой. Жуткий, протяжный, зависший на высокой тоскливой нотке в воздухе. Его поддержали еще два или три зверя. Волки потеряли след…
Юноша с медвежонком застыли, боясь пошевелиться, поскольку общий враг был рядом. Любой звук мог теперь их выдать, и злобные серые твари не преминут воспользоваться беззащитными существами. Митяй, как ему показалось, грозно глянул на зверя и опустил нож, после чего погасил фонарик.
Тишина нарушалась только рычанием, доносившимся снаружи. Волки разошлись и теперь рявкали друг на друга, обследуя местность вокруг здания. Один из них подошел к оконному проему и, встав на задние лапы, передними оперся о подоконник. Дыхание твари участилось. Она явно почувствовала запах крови в том месте, где Митяй вспорол себе ногу арматуриной, торчащей из пола. Волк радостно завыл, но тут из кустов грянул выстрел дробовика, и мертвое тело отшвырнуло в сторону. Оставшиеся звери все как один бросились на нападавших, скрывающихся в чаще, когда следующий выстрел отправил еще одного волка на тот свет. Остальные к тому времени успели отступить.
— Да что сегодня за день-то такой! — сквозь фильтр противогаза проскрипела первая фигура, вышедшая из кустов и освещающая только что включенным фонариком землю. Окуляры противогаза отсвечивали. — Охренительный!
— И не говори, — согласился второй, появившийся следом. За ним вышли еще трое. — Сначала семейка медведей забрела каким-то чудом на наш полуостров, теперь вот волки…
— Охотились, знать, — заметил первый, видимо старший. — Я далекий треск автоматов слышал сквозь рев медведей. Не иначе, как подводники развлекались.
— Конечно, они, — согласился второй, — наши-то все здесь.
— Забирайте волков, — скомандовал главный, — да побыстрее. Если эти где-то рядом, то нам лучше убраться отсюда.
Люди резво подхватили мертвые тела волков и ушли на запад.
Митяй, слушающий этот диалог, вообще перестал дышать. Если бы эти люди из вертолетного бункера, злейшие враги подводников, нашли его, то церемониться не стали. Он очень живо представил, как с простреленными ногами пробирается через лес, каждую секунду ожидая, что на него набросятся и растерзают звери.
Когда же песня затихла вдали, и тишина опустилась на окрестности рядом с домом, Митяй почувствовал неладное. Чужое сопение раздавалось совсем близко. Он тут же включил фонарик.
— Ах ты свинья мохнатая! — Медвежонок, оскалив острые клыки, стоял совсем близко. Яркий свет напугал его, отчего зверь резко отшатнулся и с какой-то обидой отбежал в свой угол, прихрамывая на правую заднюю лапу. — Я тебе дам, скотина дикая, как подкрадываться незаметно!
Медвежонок прижался к стене. Его охватил неподконтрольный страх. Он наедине с врагом: мама с папой больше не помогут. Но человек не стрелял из своей палки, что уже довольно странно. Та толпа, встретившая их у поляны, напала сразу. А этот человек — нет. Зверь тихонечко свернулся и принялся вылизывать все еще мокрую от дождя шерсть.
Сталкер, наблюдая за маленьким медведем, тоже немного успокоился. Он положил фонарь на пол и осмотрел раненую ногу. Она сильно кровоточила. Беспокоило другое — порванный ОЗК. Радиация могла попасть внутрь костюма. Митяй порыскал в рюкзаке и выудил чистое тряпье, после чего перевязал рану. Повязка быстро пропиталась кровью. Нужно было живо уходить в поселение, но опасность нападения волков все еще присутствовала. Поэтому следовало отсидеться.
А еще усталость скопилась в теле и требовала сна, а ненасытный желудок урчал. Как сейчас можно есть? Ведь запросто подхватишь заразу. Но пока неясно, сколько здесь придется торчать. Попытаться стоило, да и подкрепить силы не мешало. Митяй глянул на дозиметр и хмыкнул. Счетчик показывал допустимую норму. Видимо, в помещении радиации не было.
Юноша стянул с себя противогаз и, поглядывая краем глаза на зверя, начал рыться в сумке. Медвежонок забеспокоился. Что еще придумает человек, чтобы причинить ему боль?
Тот достал сверток, развернул и принялся с удовольствием уплетать вареную рыбу. Аромат форели разнесся по помещению. Мишка заволновался — он не ел с самого утра. И неизвестно было, когда он в следующий раз поест. Поэтому голодный медвежонок не заметил, как встал и потянулся влажным носом в сторону человека. Митяй перестал жевать и выставил перед собой нож, но мишка не обращал внимания. Его целиком поглотил запах еды, и он просто нюхал воздух, сильно и шумно вдыхая носом.
Как ни странно, но юноше стало жаль животное. Взъерошенный, словно усы дяди Гены — отчима Митяя — мишка выглядел скорее забавно, чем угрожающе. Еще парня подкупило молчание маленького медведя, когда вокруг шныряли волки и охотники из бункера. Скорее зверь был на стороне Митяя. Во всяком случае — не против.
Юноша достал вторую рыбину, развернул и бросил зверю. Мишка на мгновение застыл, пытаясь понять действия человека, но голод пересилил подозрительность. Он принялся с аппетитом уплетать подарок.
Спустя час человек неосознанно вырубился. Усталость, навалившаяся после изнуряющего бега, и слабость от потери крови отправили юношу в царство Морфея.
Мишка понял, что это шанс. Надо убить человека и выбраться из убежища, а потом бежать и бежать, подальше от этого места, подальше от людей и волков.
Ему еще никогда не приходилось убивать. Зверь тихо приблизился, занося лапу над юношей, но так и застыл, не способный причинить вред тому, кто был добр с ним. Вспоминая о вкусной рыбе, которой человек с ним поделился, мишка этого сделать просто не мог. Вместо этого он свернулся калачиком рядом и положил голову на раненую ногу Митяя. Тот на секунду вырвался из сна, запустил руку в густую шерсть и снова вырубился.
Поделиться книгой: