Леди с клыками (целиком)

А вы бы не закричали? Когда резким рывком вас за шкирку, буквально как нашкодившего котенка, вышвыривают за пределы неровного круга света, отбрасываемого немногими магическими светильниками и несколькими керосиновыми лампами, и с нечеловеческой силой бросают куда-то в истекающую подземными ужасами тьму, такую густую, что она кажется материальной.

– Вот только роя злых насекомых нам не хватало, – вздохнула я. – Они большие?

Шагов через сто мне пришлось перелезать через это чудное порождение природы. Перешагнуть его бы не получилось. В принципе в свете факелов и фонарей «цветочек» был похож на громадного червя, замершего в пугающей неподвижности. Может, это и не растение вовсе? Но из ран кровь вроде не текла. Да я и самих-то ран не заметила, а ведь они должны были быть при такой-то пальбе. Да, чудна живность, не видевшая солнца.

Как я хорошо понимаю стражников и представителей магистрата, которые ни за какие коврижки не лезут в эти вроде бы «удобные» подземные коммуникации. И недаром их веками используют только различного рода странные личности, испытывающие некоторые трения с законом, – самоубийцы, иным словом. Примерно такая мысль родилась в моей голове в то же мгновение, когда мои уши заложило пронзительным визгом. К моему позору, моим же.

Все эти сумбурные размышления конечно же не говорят о том, что маги как таковые обществу не нужны и на поле боя их давным-давно стоило бы заменить на многотонные орудия. Нет, магия органично дополняет начинающую развиваться технику, сплетаясь с ней порой в столь изящные или чудовищные сочетания, рождая таким образом новые науки и новые пути развития. Взять, например, големотехнику, золушку, изгнанную за порог магической науки, отвергаемую техниками и вместе с тем способную создавать конструкции, поражающие своим совершенством и эффективностью.

Поправка. Чудна разумная живность, не видевшая солнца слишком долго. Ладно, надеюсь, нападение этих… мышеинсектоидов хотя бы заставит нас сделать незапланированный привал.

Отплевываясь от покрывающей скалу слизи, ошметки которой периодически падали мне на голову, по мере спуска я старалась не задаваться вопросом о ее происхождении. Вот не задавалась, и все тут. Бррр… и вообще, судя по населяющим это подземелье «обаятельнейшим» тварюшкам, сунуться сюда могли только такие сумасшедшие существа, как контрабандисты. Не удивлюсь, что, даже когда над этими пещерными залами шумели многолюдные улицы столицы, желающих спуститься сюда нужно было искать днем с огнем.

Упав всего два раза и полностью изгваздавшись в… я не хочу даже думать в чем, я наконец-то достигла дна зала. Видимо, летучая тварь, унесшая меня на завтрак своим птенчикам, использовала верхушку мертвого сталагмита для своего гнезда. Довольно логично с ее стороны, ведь кто знает, что ползает или передвигается каким-либо другим способом по полу этих коридоров. Лично я не хочу не то что знать, но даже видеть и нюхать. С последним, кстати, было плохо: освободить ноздри, конечно, удалось, но единственное, что полностью занимало первое чувство (коим, как известно из старинных медицинских трактатов, является обоняние), – непередаваемая вонь от покрывающей меня слизи.

– Клер, – Гроткар, тащивший на себе здоровый рюкзак, кирку, моток веревки, фонарь и ружье, выглядел со всей этой сбруей на удивление органично, – не зевай. Мне сказали, что раз здесь есть «цветочки», то можем и на «пчелок» нарваться. Они, конечно, нектар сосут, но от крови тоже не откажутся.

Память, которую ее хозяйка старательно пыталась заставить заработать, отбрыкивалась всеми возможными способами, демонстрируя верный признак спонтанного срыва в боевое безумие. Бывало уже подобное несколько раз на тренировках с Хильдой. Гномка-воительница потом долго ругалась, преимущественно на неизвестных мне языках, а чинить ее доспех приходилось за свой счет. Руки и ноги, которыми утративший рассудок дампирский организм портил славную подгорную сталь, почему-то куда меньше страдали. А чувство боли вообще приходило в норму только через пару дней. Вот и сейчас – гляжу на свои разбитые ручки с выросшими и частично обломанными когтями и никакого дискомфорта не ощущаю. Даже спина как будто в норму пришла. Может, она и вовсе зажила под воздействием стресса и, возможно, очередной инициации? Жаль, я прошедшее почти не помню. То, что хорошо тренированные берсерки могут контролировать свою ярость, вовсе не означает, что это всегда у них получается.

Не сразу мне удалось понять, что окружающая обстановка и то, что вылезло из глубин памяти, одно и то же. Не хватало фона удивительно мерзких птенцов и их чудовищно огромной мамаши, которая, собственно, и поймала своему выводку убившую их всех добычу.

Шагов через двести по невысокому – идти приходилось с пригнутой головой – прорубленному в скале коридору пришло понимание недооценки тяжести возложенной на меня миссии. К первому привалу тело болело как бы не больнее, чем после трехдневных побоев. Во время остановки на ночлег я проверила, не спрятан ли в бочонке груз в виде свинца или, чем демоны не шутят, золота. Но нет, вода, просто вода. Тяжелая. А с утра начали ныть непривычные к столь долгим походам ноги. Сначала я злилась, возмущалась, придумывала планы, как бы спихнуть свою ношу кому-нибудь другому, но к четвертому дню это состояние уступило место вялой апатии. Узкий коридор сменился открытым пространством, где до потолка было даже не докинуть камень, а до соседней стены шагать часами.

– Это чего там такое? – Я дернула за руку даму, напоминающую своим сложением достопамятного горного тролля из паровозного депо. Любители больших форм были бы оной дамой, безусловно, впечатлены, поскольку случалось мне видеть наковальни меньшие и, на глаз, не такие непоколебимые, как ее бюст. Правда, вот с лица контрабандистки можно было писать картину, изображающую злобную демоницу, и при этом не особо мудрить с поисками облика натурщицы, в более инфернальную сторону. Толстые желтые клыки, унаследованные явно от орков, выпирали из-за губ, серая кожа наводила на мысли о троллях и различных дерматологических заболеваниях, а в маленькие глазки, практически незаметные между морщинистыми щеками и загнутым книзу клювом носа, смог бы попасть не каждый эльф. Даже из своего фамильного лука. С двадцати шагов. И такие исключения, как Лаэла, в расчет не берутся.

Положение и впрямь незавидное. Блуждать по подземельям в поисках хоть кого-то разумного и не жаждущего тебя сожрать можно долго. И хотя дампиры вроде как не стареют, выбраться под солнечный свет лет через сто совсем не хочется. Тем более, по логике, я гораздо раньше нарвусь на монстра, способного переварить не только клыкастую девицу, отличающуюся повышенной шустростью, живучестью и силой, но и закованного в рыцарский доспех, выкованный специально под его габариты, огра. Впрочем, вряд ли это крылатое недоразумение унесло меня от тропы контрабандистов слишком далеко, а значит, можно попробовать поискать их следы. Жаль, что я не собака, уж их-то нос учуял бы гномов, вечно курящих свои вонючие трубки, издалека. Хотя… Если мне удалось придать своему языку форму ключа, может, и обоняние обострить получится? Тем более вампиры должны хорошо чуять кровь, причем не каких-то там подземных чудовищ, а людей и им подобных. А значит, шансы на успех есть!

Как показало время, дочке сильнейшего некроманта столетия ничего не стоит накаркать проблемы на голову себе и окружающим.

Да, портал намного быстрее грохочущего на стыках, пыхтящего паром и дымящего многоколесного гномского «механического дракона» (как их первоначально называли). Это невозможно оспорить, но и невозможно сравнить стоимость переноса через портал хотя бы двухсот фунтов с использованием многотонных эшелонов, с их мерным перестуком чугунных колес.

Но таинственность помещения, построенного древними подземными расами, не трогала. Хотелось сесть. И есть. А пайки выдавалась строго рассчитанные, и с этим было строго. Даже хлопанье ресницами не помогало. Усталость накатывала, как прилив на песчаный берег, медленно, но верно, подтачивая бастионы воли. Если бы меня прямо сейчас начала жрать какая-нибудь подземная тварюга, не уверена, что нашла бы силы ей помешать. Вероятно, даже попыталась быстрее проползти ей в глотку, чтобы получить возможность прилечь хотя бы в чужом желудке.

Глава 15

– Кажется, теперь понимаю, почему вся нечисть, включая вампиров, не любит текучей воды, – пожаловалась я подземелью, когда все-таки выбралась из подземной лужи-переростка. Слизь, к счастью, повторить сей эпический подвиг не смогла, отправившись на дно. К ней, правда, едва не присоединился мой кинжал, который на самом деле вполне себе хоббитский зачарованный меч, но в последний момент пальцы все же смогли цапнуть кончик лезвия, которое во время вынужденного нырка почти выпало из ножен самым нахальным образом. Как не обрезалась, не понимаю. Не везет мне что-то с оружием последнее время. Сначала «Амели» конфисковали, теперь вот дерринджер пропал неведомо куда. Поиски вокруг сталагмита результатов не дали, наверно, он застрял в какой-нибудь щели и успел остыть, став незаметным тепловому зрению. Которое, как истинный джентльмен, только теперь обратило мое внимание на некоторый беспорядок, творящийся с платьем молодой леди. Хорошее выражение – «беспорядок»… Хихик-с! Очень хорошее! Если можно так, конечно, назвать остатки охотничьего костюма непонятного серо-черного оттенка пещерной пыли и влажной грязи, пестрящие разнообразными и от этого не менее нескромными дырами, из которых, как будто в насмешку, выглядывает тончайшее кружево белоснежного эльфийского белья, заклятого на чистоту. Спасибо Лаэле и несчетным поколениям изнеженных эльфиек, додумавшихся и доведших до совершенства вплетаемые в белье глифы, чтоб защитить ажурные трусики от любой грязи. Конечно, дорогое, очень дорогое, и не только из-за шелка призрачных пауков, и так необходимое любой девушке в некоторые дни. Но стоящее до последнего медяка своей цены. Так что если среди этих наполненных монстрами коридоров и существует вероятность встретить «заслуживающего уважение джентльмена приятной наружности и обязательно неженатого» – это если пользоваться классификацией мадам Жюли, – то я вполне могу произвести на него непередаваемое впечатление хотя бы чистотой белья, что, по непререкаемому мнению директрисы пансионата, является главным для благородной барышни. Мнение Хильды по поводу хорошего удара в лоб и кровати попрочнее лучше не озвучивать, так как, за исключением белья, мой остальной внешний вид позволял обойтись даже без удара.

Я, насколько позволял серый полумрак, стоявший перед глазами, осмотрелась. Ничего особенного. Камень. В нем углубление почти прямоугольной формы, упирающееся в невысокую скалу, с которой меня угораздило свалиться. Слева вниз идет еще одна вытянутая глыба, не слишком, правда, высокая, но длинная, конца ее даже не видно. Странная она какая-то, по центру идет четко видимый желоб, похожий на след от гигантского червя. Огненного, способного даже скалы своим телом плавить. Брр, не хочу встречаться с этой тварью. А справа и чуть с меньшим наклоном вообще свободное пространство, в котором можно хоть драконам в догонялки играть. Ну наконец-то! Как меня достало продираться через эти кротовьи норы, кто бы знал!

Все – я больше не могу! Комок боли, до последнего мгновения называемый желудком и сдерживаемый только чудовищным усилием воли, поудобнее расставил терзающие мое нутро шипы и тонко так намекнул, что еще чуть-чуть – и возьмет управление бренным телом на себя. Если уж разум хозяйки не в состоянии обеспечить его хотя бы сухариком, а лучше двумя, а еще лучше – громадным куском мяса…

Выжили немногие, но многометровые завалы и сочащиеся водой трещины надежнее вражеской армии преградили известный путь назад, обрывая хрупкие ниточки надежды…

Лихорадочный осмотр рук, да впрочем, и всего остального, тоже дал странные результаты. От ладоней к предплечью, постепенно сходя на нет, шел подрагивающий кожаный вырост без малейших признаков костей. Подобный же нашелся и по бокам туловища под одеждой. Просто гладкая ровная кожа. Даже без волос. Не крылья, нет. Но их зародыш.

Профессионально канючить я научилась в далеком детстве, периодически делая набеги на папину мастерскую. Уж очень мне нравились различного рода блестящие железячки, безо всякого толка валяющиеся на столах. Во всяком случае, я именно так и считала. Мне они были нужнее – ведь надо же было с чем-то играть? По своему опыту могу сказать, что оружейный экстрактор крупного калибра после небольшой доработки в состоянии заменить куклу, необходимо только несколько тряпочек и немного фантазии.

В животе забурчало, напомнив о последней трапезе, которая была, казалось, целую вечность назад. Вообще мой организм ведет себя удивительно странно. Молодая девушка, пусть даже она еще растущий дампир, не должна столько, прошу прощения за свой грубый жаргон, жрать. В целом мне и раньше на аппетит жаловаться не приходилось, но, после того как вышла из подвала тюрьмы, я действительно стала испытывать нечто похожее на легендарный вечный голод. Но хотелось не крови, а мяса. И лучше бы с гарниром. Даже двойные порции не помогают.

– Да, да, да… – Меланхоличность полуэльфа навевала на мысли, что передо мной находится очень-очень хорошо сделанный зомби. – Слышал эту историю о перечисленном в казну наследстве вашего кузена и его дочки-отцеубийцы уже раз сто. Может, найдем новую тему для беседы?

Так что дальнейшие события могло бы предсказать любое существо (и необязательно сверхъестественное), хоть немного знакомое с характером гномской сущности, взрывными работами и способное догадываться о коварстве древних строителей.

Из пропасти удалось выбраться, не попавшись никому на глаза. У тех, кто сновал туда-сюда с факелами и фонарями, дел и без того хватало. Эти недоумки, в большинстве своем являющиеся родичами со стороны моего отца, умудрились завалить тот путь, по которому пришли! И теперь героически его восстанавливали, таская камни и долбя кирками породу. Большая их часть занималась горнопроходческими работами, штук десять бродили по нашедшемуся поблизости очень широкому (взгляд не находил другого берега), но мелкому (мне примерно по пояс) озеру с сетями наперевес. А двое оставались за спинами остальных, в покинутом всеми лагере, среди разбросанных тюков и ящиков. И готовили обед! А я была вынуждена его лишь нюхать, скрываясь за обломками чего-то, с равным успехом могущего быть в далеком прошлом стеной дома или упавшими с потолка камнями. Не понимаю почему, но крылья убрать не удавалось. А обрезать не хотелось. Во-первых, больно, наверное, а во-вторых, вдруг они неадекватно воспримут девицу, взявшуюся ниоткуда посреди замкнутого пространства в жалких обрывках одежды и дорогом нижнем белье? Придется же обратно через пропасть прыгать.

Мои крики и стоны, услышь их те, кто сейчас, наверное, обедал, заставили бы их, побросав все вещи, ломануться кратчайшей дорогой на поверхность и навсегда отвадили бы их от посещения подобных мест. В какой-то момент невразумительные стенания сменились злостью на саму себя и окружающее.

– Но ничего, – заметно успокоился двоюродный дядюшка. – Это низкорожденное существо, от которого даже родная мать отказалась, само доказало свою никчемность, подняв руку на того, кто дал ей жизнь. Клер Шатраэн Отхильда Дербас Туиллойска, ха! Видел я ее фотографию, да вот, она и в кармане имеется, сын почтой прислал. Ну вылитая упырица, даже по морде видно! Да, мой брат был сумасшедшим, но его отпрыск умудрился своего родителя переплюнуть. Связаться с некроманткой! Нет, ну вы только подумайте! Неудивительно, что плод такого союза вонзил клыки в кормившую его руку…

– Ну так вот, – продолжила я. – Маму, правда, министерство разведки и контрразведки невзлюбило за опыты над людьми, и ей пришлось уйти в подполье, вернее, в подземелье. Тут и места много, и если какая-нибудь еда, по своим делам идущая, исчезнет, все на тупых монстров спишут. – Полуэльф попробовал последовать примеру своего коллеги и скатился в обморок. Ему я мешать не стала. – А отец ей поставлял реактивы и прочие важные вещи, – продолжала сочинять я. – Ну там косточки для основы, сталь для доспехов, янтарь для контрольных амулетов, из современного оружия кое-что. Знаете, один-единственный правильно поднятый мертвец без проблем утащит на себе кавалерийскую полевую пушку. А если их двое, так это уже готовый расчет. Папочку, правда, тоже раскрыли, но буквально пару дней назад. Наивные. Они думали, что того, кто уже и так два десятилетия как мертв, можно убить всего одной бомбой! Криво подложенной к тому же… А вот на контрразведчиков я обижена. Ужасно невкусные были, да! Вся порода у них такая, зря маме не верила. Но я отвлеклась. Так вот, папа передает вам привет, Глоин. И дедушка.

– Дядюшка, – я ловлю руку гнома на рукоятке топора и с силой сжимаю едва не до хруста старческих костей, – а вам не говорили, что поминать нечистую силу не следует? Тем более одному и в темноте. Услышит же.

– Я бы его и дочь, эту человечку с жалкой каплей крови моего народа, прав на клановое имя лишил! – продолжал бушевать гном. – Но клановые законы в этом отношении непозволительно мягки! Она могла бы быть признана настоящей дочерью гор, если бы нашла себе правильного мужа!

Так это мой родственник? Его отец тот самый старый пень-расист, который не допустил папу к вступлению в хирд, а значит, и лишил права называть себя полноценным гномом? Да, помню, папа говорил, что он сам никогда не работал, только других учил. Еще и добавлял, что таких ученых надо выслушать и сделать наоборот. Мой внезапно умерший дедушка поссорился с ним из-за денег, и неприязнь перешла на потомка. Хм, а я о своем двоюродном дядюшке даже и не знала до сего дня. Да уж, тесен мир. А может, он даст своей непутевой двоюродной племяннице мисочку похлебки, а? Или лучше котелочек…

– Да плевал я на эту флору и фауну! – Гном действительно сплюнул на камень. Если бы он выбрал своей целью котел, я бы загрызла его за святотатство. – Конечно, найти полностью сохранившийся город Древних с уцелевшей библиотекой можно было и не мечтать, но здесь пусто! Абсолютно! И я тут застрял, как… как… а в это время на поверхности решается судьба миллионов!

А потом, сдернув с огня котелок и исчезнув в вечной ночи подземелья начала… пир! Через пропасть перемахнуть с такой ношей нечего было и думать, поэтому ее предстояло съесть здесь и сейчас, пока археологи не пошли на поиски…

– Ну и что? – С этими словами я с истинным наслаждением (а как же, первая пища за демон знает сколько дней) облизала свои окровавленные пальцы. Сразу захотелось чего-то большего. Например, эту парочку старых ученых. А лучше бы котелок, исходящий ароматным паром за спиной. Сдохну, но его целиком сопру. И съем. Глаза у обоих научных деятелей начали медленно, но верно расширяться до размера, максимально предусмотренного природой. И кажется, даже немного сверх того. Так, теперь улыбнуться во всю ширину рта так, чтобы заболели уголки губ и добить: – Представителям нашей семьи данная мелочь не особенно мешает. Мы же как-никак вампиры.

Конечно, я понимала, что стоит только любому разумному существу кинуть взгляд на такое вот чудо, натужно ползущее вверх по скальному карнизу, то никакие слова и просьбы не остановят его от превентивного выстрела. Просто так – из чувства самосохранения.

– Ну масштаб дверных проемов и окон наводит на мысль, что это были либо ваши соплеменники, либо гоблины, либо хоббиты, – меланхолично вынес свое суждение полуэльф, отсекая голову очередной рыбине, которая вроде бы даже еще чуть шевелилась. – Зато в этом подземелье есть прекрасное озеро с его чудесными и питательными обитателями. И если побродить по окрестностям, может найтись еще немало реликтовых образцов, не занесенных в каталоги и способных прославить наши имена.

В голове, которая пошла кругом, видения гордого полета, почему-то одновременно под ясным солнцем и удивленно глядящими вниз звездами, сменялось картиной поедания вяленой рыбы. Нет, не рыбы. Рыб! Большого количества этих самых рыб, большого… ну просто гигантского! Не может пара жалких карасиков, забытых над костром, пахнуть так, что у меня на таком расстоянии скулы сводит! А может, те, кто там наглым образом жрет, поймали кита и подвесили его ну… к примеру, над вулканом? Про подземные моря я что-то слышала, так что это вполне вероятно. Ох, сколько же это мяса, целая гора живой плоти, которая так близко и в которую так хочется запустить клыки!

– С-с-с с кем имею ч-ч-ч честь? – Странно, но он, будучи наиболее пострадавшим, пришел в себя первым. Небось врал о своем чисто эстетическом интересе к женщинам.

Такие ухищрения встречаются на подземных путях крайне редко, и применялись они против скальных червей и глубинных драконов… в те далекие времена, когда существование этих существ не было поставлено под большой вопрос охотниками за сокровищами, равно как и оскудеванием кормовой базы в связи с массовой миграцией гномьего племени поближе к поверхности. Но когда-то в седой древности не один «чешуйчатый ужас тьмы» был уничтожен искусно подготовленной многотонной каменной лавиной, обрушиваемой на всем протяжении входного коридора поселения по движению сдерживающих каменных клиньев.

– Ну помогите, хоть кто-нибудь? Не видите – молодая красивая девушка может сорваться в пропасть и испортить маникюр! А если еще и кожу поцарапает, то пусть ваша совесть не даст вам больше спать. И вообще – ну скиньте мне веревочку, ну пажаласта!

– Эй! – Мой крик подхватило гулкое эхо и унесло. Но видимо, до тех, кто не так уж и далеко ходил со светом, оно не смогло дотащить подобную тяжесть, поскольку никакого изменения в их мельтешении не произошло. Не знаю, сколько времени прошло в напрасных попытках сорвать голос, прежде чем разум смог осознать простую истину: меня не слышат.

– Смотрите на жизнь проще, коллега. – Составлявший компанию подгорному жителю полуэльф выглядел не многим моложе и был занят тем, что чистил рыбу. Эти ушастые всегда умеют хорошо устраиваться. – Мы живы, здоровы, посреди руин древнего поселения, куда и стремились попасть, обеспечены водой и пропитанием. Среди нас даже женщины есть! Целых пять! Хотя последние уже лет сорок они интересуют меня скорее чисто эстетически, чем как-то еще. А завал разберут рано или поздно. Да и погибших, честно говоря, не сильно жалко. Среди них нет никого достойного, так, носильщики, нанятые из разного рода отребья. Ну и еще профессор Есшаул со своим любовничком-телохранителем погибла, зря тот вспомнил, что в армии служил сапером.

От своих-то чего скрываться? А покойники, уверена, простят мне эту невинную шутку. Тем более если эти двое кому-нибудь расскажут, что их ограбил вполне себе живой и даже близкородственный по отношению к гному кровосос, то, скорее всего, все спишут на какой-нибудь подземный галлюциногенный цветок. Ходячий. Рыбоядный.

– Который ваш двоюродный брат, – спокойно пояснила я. – Так и говорит: передай, мол, Торину, если опять монеты зажилит, я их сам возьму и ему засуну в… Ну вы знаете куда.

Поуэльф, которому прямо в нос уперся окровавленный коготь, дернул головой назад, на всякий случай зажмурился и часто-часто закивал. Чем опасен отрицательный ответ на такой вопрос, заданный женщиной, он, видимо, знал прекрасно. А уж если учесть, что она у тебя фактически на коленях сидит и клыки скалит…

Немного успокоившись или, скорее, найдя в своем безумии точку относительного равновесия, я ужаснулась тому, что натворила и взглянула на свои кисти, ожидая увидеть жуткое зрелище. И не ошиблась в своих предположениях. Мои тонкие, точеные пальчики, покрытые смесью грязи и крови, почему-то не желали резко расходиться в стороны. Им что-то мешало. Какая-то тонкая пленка, налипшая на них. И если ее трогать, то прикосновение ощущалось, но весьма странно. Наверное, так мог бы чувствоваться внезапно выросший хвост.

– И сам сломал себе нос, – спокойно кивнул полуэльф. – Помню. Мне еще тогда об этом знакомый стражник рассказывал.

– Клер, – наконец-то узнал первый раз вживую увиденную племянницу гном. – Но ты же, ты же… Как?!

– Сгинь! – только и сказал сын старейшины клана, храбро закатывая глаза и готовясь упасть в обморок.

Нет, никаких особых ужасов или полчищ оживших мертвецов не было. Не было даже ловушек. На которые так щедры древние строители. Дорогу археологам преградила всего лишь дверь. Уточнение – закрытая дверь. Хотя именно эта дверь была стопроцентным доказательством тяги бородатых коротышек к гигантизму. Более трех локтей толщиной и в двадцать локтей в диаметре, идеально обтесанный гранитный диск, неизвестно каким способом перемещенный по узостям подземных ходов, надежнее любой банковской двери надземников перекрывал вход в заброшенный тейг, а значит, стоял между гномами и их добычей. Что для любого материального объекта – будь то скала, дракон, да и сами боги (буде им обрести материальность) до кучи – вельми неосмотрительный поступок.

Археологическая экспедиция Гановарской академии, хоть и не такой известной, как столичная, была организована на высшем уровне – более пятидесяти исследователей, многомесячные запасы и даже наличие трех полноценных магистров магии. Все это практически гарантировало безопасность и получение хоть какого-нибудь научного результата. Тем более что купленные советом академии у одного из известных перекупщиков антиквариата старинные, созданные еще до основания империи, карты проходов давали для этого все гарантии.

– Мой визит? – сделала я непонимающее личико… Или что там у меня сейчас, может, морда? – Да это же вы пришли к нам практически на порог! От динамита все зомби в округе проснулись, и мама с папой их сейчас упокаивают. Лишь то, что мы с дорогим дядюшкой какие-никакие, а родичи, уберегло эту злосчастную экспедицию от того, чтобы пополнить их ряды.

Если лицо стало таким же, то я уже не девушка, а самый натуральный монстр. Говорят, вампиры были сексуальны… ну не знаю. По-моему, моим видом, хотя грудь осталась прикрыта лишь сложной системой завязок, цепляющихся за шею, можно было вызвать отвращение к женщинам даже у каторжника, вышедшего из тюрьмы после десятилетнего заключения. Хотя если речь будет идти между признанием в любви и попаданием в меню к такой красотке, достаточно трусливые извращенцы, наверное, найдутся быстро.

Идиот! Да я за эту должность в настоящий момент готова отдать все свои шахты. Тем более они все равно уже конфискованы. Интересно, в чью пользу?

– Дампир! Дампир! Какой я, к демонам, дампир! – орала я, не совсем соображая, что делаю, и стуча превратившейся в какую-то жуткую лапу рукой по трескающимся и пачкающимся стекающей из ран и ссадин кровью камням. – Где моя магия?! Где заставляющая ужасаться смертных сила и вечная неутомимость?! Где мгновенное заживление ран?! Почему, ну почему, ради всех богов, которые были, есть и будут есть, у меня нет крыльев?! Они должны быть! Должны! Должны!

«Все, хватит, больше не могу, – пришла наконец мысль. – Лучше камнем на дно, как бы далеко оно ни было, чем еще немного сидеть и ждать. И кстати, почему считается, что трансформировавшиеся вампиры напоминают летучую мышь? Скорее уж я похожу на экзотическую белку-летягу. Калеченую».

Ага. Который был бы ниже меня раза эдак в два. Если, конечно, бороду вверх не вытянуть. Нет уж, спасибо, обойдусь как-нибудь и без подобной чести.

Идиотка! По-другому меня назвать было нельзя. Не заметить, что в прямом смысле слова ступаю по следам древней цивилизации, это ж надо умудриться! Пока голова делала вид, что работает, остальной организм видимо, функционирующий на порядок эффективнее, сам нашел себе оптимальный маршрут. Подогнанные друг к другу громадные каменные плиты, слегка поднимающиеся над полом подземелья, шли от самого озерца куда-то в темноту. А огромная скала слева была не чем иным, как каменным акведуком! Не работающим, конечно, все-таки с его последнего ремонта прошли сотни, если не тысячи, лет, но все же.

Наверное, со стороны это выглядело эффектно, жаль, зрителей не было. Из темноты в освещенное пламенем костра пространство влетает, стелясь по земле, живая торпеда и бьет полуэльфа с ножом в руке в спину. Тот летит куда-то в сторону своего впавшего в оцепенение собеседника, попутно теряя оружие вместе с полуочищенной рыбой, и падает у самого кончика его подметающей сапоги бороды. И тут же к ним двоим практически вплотную прижимается нечто… пропорций женственных, но ужасных. На фоне бугристой кожи крыльев, увеличивающих хрупкую фигурку минимум вдвое, яркими белыми ажурными пятнами выделяются дорогие трусики и порядком уехавший в сторону бюстгальтер, тесемки которого завязаны вокруг шеи.

– Эй, старик, не спать! – Осторожно хлещу его по щекам когтистой рукой, но кровь все равно брызгает, одновременно трамбуя ногами полуэльфа и заставляя его принять более нормальное положение. Сидячее. Правда, он носом почти упирается в мои сомнительно прикрытые прелести, но это уже мелочи. По крайней мере, незаметно ничего из одежды не достанет.

Подтянуться. Зацепиться когтями за очередную трещинку. Подтянуться. С тихим шипением выдохнуть и вдохнуть насыщенный предательскими запахами воздух. Проглотить слюну. Найти очередную трещину. Великолепный алгоритм скалолазательного голема. Только вот в моем исполнении он мне не нравится абсолютно. И если бы не внешний вид, в данный момент далеко отстоящий от салонного идеала, то мои вопли подняли бы даже несвежего мертвеца. А так остается озвучивать их про себя, шипя от все больше возрастающего раздражения.

Отчаянно вглядываясь во тьму, я увидела то, на что уже и перестала надеяться. Там, где-то далеко, мелькали в кромешной тьме маленькие точки огоньков, которые не могли быть ничем иным, как фонарями или факелами в чьих-то руках. Желтенькие, напоминающее о солнце, они казались издалека такими милыми, что я готова была расцеловать всех их обладателей, даже если они окажутся страшнее, чем сгнивший покойник, поднятый из могилы. Зря не верила детским сказкам, в которых принцессы выходили замуж за простого рыцаря, спасшего их из вроде бы не такой и опасной ситуации. Сейчас я была готова влюбиться в кого или во что угодно. А если у него вдобавок окажется котелок с супом, а поблизости жрец, способный соединить пару узами брака, то подземелье рискует покинуть уже не просто Клер, а миссис Клер.

Это было неделю назад…

– Никогда! Никогда! – забушевал седобородый и даже бросил священнодействовать над котлом. – Никогда не говорите об этом отродье как о моем родственнике! Мой отец, старейшина клана Дербас, сам, слышите, сам изгнал Грема! И лишь по доброте своей не вернул в казну то, что скопил мой несчастный сумасшедший дядя! Но ничего, теперь это будет исправлено. Папа как раз юристом работает, он, наверное, уже смог вернуть принадлежащее нашей семье по праву.

– Он же мертвый! – попробовал возмутиться сын старейшины.

Ладно, искупались, и замечательно, пойдем-ка теперь подальше от водоема, пока какой-нибудь монстр не решил прийти сюда, чтобы напиться и заодно подзакусить. Теперь бы еще гномов найти. По запаху. Потому что иначе никак. Следы я последний раз читала лет десять назад, когда играла с соседскими мальчишками. В парке. Как же тогда у меня получилось трансформировать язык в ключ-то, а? И почему на этот раз с обонянием ничего не выходит?! Сколько я ни пыталась представлять себе, как мои ноздри, становясь невозможно чувствительными, ловят ароматы табака, железа, человеческой крови или еще чего-то подобного, ничего унюхать не получалось. Нет, пару-тройку раз затхлый воздух титанической сети пещер расцветал новыми ароматами, но все они были на редкость тошнотворны, незнакомы, и желания знакомиться с тем, что их испускало, не появлялось. Пока я вспоминала и одновременно шла куда-то в темноту, подальше от озерца, ноги шагали себе и шагали по гладкому камню, почти не спотыкаясь о неровности и выбоины. Создавалось полное ощущение, что иду по дороге…

«Землетрясение с грозой, да еще в подземелье, маловероятно, – решила я, узнавая знакомые звуки. – А вот на шахтные работы очень смахивает. Вряд ли здешние хищники, сколь бы могучи и умны они ни были, используют для охоты на свою добычу динамит».

Но они так и не стали пытаться вернуть пропавшую еду. Спустя совсем немного времени фонарики засновали туда-сюда со скоростью как бы не в два раза большей, чем раньше. Пожалуй, не буду больше им мешать, а подожду, пока они расчистят завал. Уж дорогу-то наверх они, надеюсь, помнят?

– П-п-п-похожа, – сказал он, судорожно сглотнув. – Т-т-только там у н-н-нее крыльев нету. Мисс, могу я сказать, то есть с-с-сспросить, чем вызв-в-вван ваш визит?

Тех самых, которые уже давно – столетия, если не тысячелетия назад – должны были врасти в камень. Но чудовищное изобретение коротышек, унесшее не одну тысячу жизней, этот рукотворный демон – динамит, сказал свое веское слово.

– Чего ты от меня хочешь, нежить? – пробормотал гном, в глазах которого разум медленно уступал место безумию.

Я заскакала вперед по древним каменным плитам, полная если и не радостного энтузиазма, то как минимум его хорошего подобия. И, едва успев затормозить, замерла, отчаянно маша руками на самом краю широкой каменной расщелины, дна которой и видно-то не было. Ну что такое?! Весь мир против меня!

В принципе среди исследователей можно было найти при некоторой настойчивости даже следы тролльей крови, что само по себе считается довольно интересным генетическим казусом, так как любая попытка скрестить этих серых громил с каким-либо другим разумным существом выглядит на первый взгляд как слишком уж чудовищное извращение, чтобы существовать на самом деле. Хотя… зная неугомонный характер некоторых полуорков… Короче, чем только демоны не шутят.

Торкат и Гроткар, нещадно объедаемые при каждом удобном случае, пару раз даже пошутили тихонько, что мамой их общей знакомой была не вампирша, а миниатюрная женщина из народа троллей, поскольку только они могут столько съесть и при этом не лопнуть. Если настоящие кровопийцы настолько же жаждут жидкости, текущей в венах их жертв, как я калорий, то просто удивительно, как им хватало выдержки не съедать по человеку каждую ночь. Живот буркнул еще раз, протестуя против своей затянувшейся пустоты. Хорошо хоть воды из озера волей-неволей напилась, она хоть как-то притупляет острый голод…

Я заметалась вдоль перегородившего дорогу пролома, пытаясь найти место поуже, где можно было бы попробовать перепрыгнуть трещину в земле. Увы, обойти пропасть не получилось. Как назло, именно в этом месте Древние, прорывшие эти гигантские катакомбы, сузили проход до какой-то сотни шагов в ширину. А если вернуться назад, то не факт, что смогу найти дорогу к этому месту. И тут, словно в насмешку, мой нюх, которым предполагалось выслеживать табакокурящих гномов, внезапно напомнил о своем существовании. Порыв ветра, прилетевший со стороны, где сновали неведомые люди или нелюди, принес запах копченой рыбы. Во рту сама собой набежала слюна, а живот, казалось, обрел дар речи, столь недовольно и выразительно он забурчал. Это было уже слишком. Я плюхнулась на камни перед самой пропастью и банально разревелась, невнятно жалуясь непонятно кому на судьбу.

– Кошмар, просто кошмар! – возмущался седобородый гном, сидящий непростительно близко к костру, в котором периодически булькало неизвестное варево, пахнущее так аппетитно, что живот рисковал выдать меня громким, протестующим против его пустоты бурчанием. – Я профессор археологии! Сто семнадцать лет как декан кафедры истории! И поставлен простым кашеваром!

Теперь у горе-археологов зашевелились волосы.

«Вода в озере холодная, значит, там бьет родник, – стала рассуждать я. – Под землей проблема пития стоит остро из-за разной жуткой живности, если верить байкам контрабандистов. И вряд ли дело обстояло иначе пару тысяч лет назад. Но в той луже ничего крупного не заведется, а заведется, так сетью в момент выловить можно. Ну да, все сходится. Эта тропинка наверняка выведет меня к какому-то древнему поселению. По идее, таковые должны располагаться на самых оживленных некогда подземных тропах, а значит, и дороги, к ним ведущие, сохранились лучше и больше всего остального. Там, скорее всего, рано или поздно кто-то появится. Наш караван или другой, охотники за сокровищами… да я даже на племя кобольдов согласна, лишь бы показали, где здесь выход под солнышко»!

– Так даже лучше, – хмыкнул гном, делая черпаком в котле круговые движения, вгонявшие меня в гипнотический транс. – Никогда не любил эту стерву. Ладно, демоны с ними, с лишениями и опасностями. Но здесь же нет ничего! Ни артефактов, ни золота, ни камней, ни даже каких-нибудь костей, по которым можно установить, кто именно тут жил! Совсем ничего! Только голые каменные стены, частично обрушившиеся!

– Ну, была не была, – решила я, вглядываясь в далекие огоньки, которых совершенно явно стало меньше, чем было раньше. – Рискну, пока они все не разбежались. Главное, чтобы сразу не пристрелили, а там спрячусь куда-нибудь, втяну крылышки, точно так же как вытягивала, и попытаюсь вызвать жалость или, на худой конец, по-тихому украсть еды, и побольше… побольше. Может, даже удастся более-менее человеческий вид принять быстрее, чем в летучую недомышь превратиться получилось. Настоящие-то вампиры трансформировались вообще молниеносно. Правда, они и тренировались… лет двадцать. Минимум. Мне бы это тоже не повредило, первый настоящий полет как-никак.

Так, с именем родственничка не напутала? Вроде бы нет, вон как у его сына глазки забегали.

Не знаю, сколько времени мне пришлось провести на краю пропасти, борясь с собственным телом и разумом. Много. Во всяком случае, далекие светящиеся точки однажды погасли почти все, а потом, далеко не сразу, снова зажглись. Наверное, те, кто там был, легли спать, выставив караульных, и потом снова продолжили свои непонятные дела. Иногда слышался грохот взрывов, но редко. Пару раз уши вроде бы уловили не такую уж далекую пальбу, но новая порция криков ни к чему не привела. А я все мечтала о крыльях, грезила наяву, подгоняемая страшным голодом да близким, но недоступным запахом копченой рыбы, который порядочно ослабел, но не исчез совсем.

Я пару раз читала довольно любопытные статьи о пытках, которые входили в курс магии крови. И могу с уверенностью сказать: древние волшебники были жалкими дилетантами. Современные ученые их переплевывают без особых усилий, даже не зная о своем достижении. От запахов, которые идут от них, сводило скулы, зубы, когти и живот. Хотелось жрать. И с каждой секундой мысль уволочь в темноту одного из немногочисленных пони, которыми обладали неудачливые охотники за древностями, с тем чтобы оставить от него одни обглоданные копыта, выглядела все более и более убедительной. И сама собой закрадывалась идея, что гном-то будет легче и, пожалуй, не так сильно сможет брыкаться. Правда, он и обстрелять в состоянии…

Прирученные еще в незапамятные времена маленькие лошадки, идеально подходящие для тесноты подземных коридоров и применяемые тангарами для разработки подземных выработок и транспортировки грузов до изобретения паровой тяги, были одним из главных столпов, на котором зижделось могущество подгорных кланов. Конечно, такого понятия, как гномья кавалерия, не существовало, но секрет так поражающего врагов быстрого перемещения гномьего хирда от одного поселения в другое имел длинную вьющуюся рыжую шерсть, абсолютно непробиваемый характер и железный желудок, который был в состоянии переварить не только пещерный мох, но и покрывающую стены коридоров плесень. Злые наветы на гномское племя, относящиеся, правда, еще ко временам владычества нежити, о том, что эти парнокопытные и есть мифические гномки, в приличном обществе лучше даже и не вспоминать – несмотря на страшную бородатость. Они были связаны с тем, что в то далекое время контакты надземников с представительницами прекрасной половины гномьего племени были практически невозможны или крайне редки. Так как из-за низкого уровня рождаемости и высокой детской смертности, особенно в грудничковом возрасте, позже нашедшей объяснение в недостатке питательных микроэлементов и витаминов, своих жен и детей тангары охраняли порой даже лучше, чем сокровищницы, а порой и совмещали эти два понятия. Кто не видел выполненную из мифрила и драконьей шкуры древнюю гномскую колыбель, тот не поймет.

Я отошла от края провала шагов на сто, а потом взяла разбег и понеслась вперед, чувствуя себя почему-то полной дурой. Едва не пропустила тот момент, когда требовалось прыгнуть вперед и вверх, но все-таки смогла не упасть камнем на дно, а, оторвавшись от земли, полетела по наклонной траектории, правда, куда быстрее, чем хотела бы, вперед и вниз. Камень противоположного склона пропасти встретил мое лицо как родное, наверняка придав ему воистину нечеловеческое очарование, перепонку слева распорол острый выступ, но лапы, ранее бывшие руками, вонзились в твердую породу и остановили падение. До вершины было примерно пять или шесть моих ростов по практически отвесной, но, к счастью, не идеально гладкой поверхности. Пустяк для дампира.

– Угу, – послушно кивнул старейшина и вытащил из кармана своей одежды мятую карточку, которую немедленно стал изучать и сравнивать с моим милым личиком. – О, оуэ-э-э, ы! – сказал он буквально через несколько секунд и снова попытался закатить глаза. Пришлось дать ему еще одну пощечину. Когти еще раз облизывать не стала. Хотя хотелось. Тем временем фотографией завладел полуэльф.

– Перепонка? – поразилась я самой себе, рассматривая непонятное образование, являющееся, совершенно точно, продолжением моего тела. – Как у жаб? Нет, скорее как у летучих мышей. Или… вампиров?!

И вереница отважных исследователей, воспользовавшись до сих пор существующим спуском (а еще точнее – одним из, но об этом продавец тактично умолчал, ведь портить отношения с контрабандистами ему было не с руки), устремилась в катакомбы, простирающиеся далеко за пределы бывшей столицы, устремилась на поиски славы, денег и научных открытий. Причем именно в таком порядке, так как большую долю в составе экспедиции занимали представители гномьего роду или имели в своих жилах довольно значительную часть крови тангаров. Нет, конечно же были и неугомонные люди, вечно ищущие и порой находящие приключения себе… как бы это тактичнее высказаться?

– Глоин, ты говорил, у тебя ее фотография есть, – каким-то странным голосом сказал полуэльф. – Достань.

Экспедиция обследовала несколько лежбищ подземных тварей, отбилась от порядка тридцати нападений и по прошествии полутора недель блужданий по коридорам и проходам натолкнулась все-таки на одно из заброшенных поселений. На свою голову…

– Очень просто, – вздохнула я с искренней грустью, оттого что не могу их просто прирезать и, забрав котелок, исчезнуть в вечной ночи подземелья. – Давайте я расскажу вам одну грустную историю. Жили на свете богатый полугном и глупый жадный старейшина его клана, который сделал своего родича изгнанником. И обиделся он на весь белый свет, и нашел себе жену, сильнейшего некроманта столетия, которая на самом деле являлась последним вампиром, выжившим во время чумы крови. И стали они жить-поживать да жутких монстров наживать. Хотя некоторые из них получились вполне себе ничего. Вот я красивая?

В следующее мгновение окружающий мир напомнил, что предаваться самокопанию, стоя на краю пропасти, довольно опасно, – я упала. К счастью, не вперед и вниз, а назад и на… то место, которым, вероятно, думаю. В уши ударил отдаленный грохот.

– Да ничего особенного, – пожала плечами я, мысленно попросив прощения у остальных археологов, которые теперь лягут спать голодными. – Всего лишь передать дядюшке, что теперь у нас есть своя собственная неживая армия. И она почти закончена. Мы скоро придем. Ждите. А теперь спи-и-и-и… – И, перейдя на зловещий шепот, я наслала на него чары усыпления, одно из немногих заклинаний, которые у меня хорошо получались. Ну а закрывшему глаза телу еще и по затылку врезала. На всякий случай.

– Как, вы меня не узнали? – Попробую с невинным видом похлопать ресницами. Правда, в сочетании с остальным обликом этот безотказный прежде прием, боюсь, не сработает. – Вы же только что обо мне говорили. Я Клер Шатраэн Отхильда Дербас Туиллойска! Кстати, дядюшка, папа передает вам и вашему отцу привет. И дедушка тоже. Просил напомнить, что вы им порядочно задолжали и скоро они попросят вернуть всю сумму с процентами.

И пусть сами придумывают, что за неземную красоту им описали. Таких монстров, которых подчас создает воображение, даже Бездна породить не в состоянии.

Прекрасно начавшаяся экспедиция достигла третьего уровня подземного лабиринта за какую-то неполную неделю, что даже по меркам опытных контрабандистов было довольно впечатляющим результатом. При этом не было ни одной потери, если, конечно, не считать парочки неприхотливых гномских пони, попавших под сноп картечи во время нападения одной из подземных тварей.