Леди с клыками (целиком)

– Вы еще мою младшую сестру не видели, – уверила его я. – Как у нее сверкает череп под луной… На солнце ей, правда, еще лет двести нельзя, сгорит.

Чтобы срастить вместе две части перепонок, мне пришлось пожертвовать остатками одежды, свернув ее в небольшой, но удобный для переноски на спине сверток, зато теперь от внутренней стороны рук и до самых щиколоток шло самое настоящее кожаное крыло. Бугристое, неровное, сбивающееся в неудобные складки. Но – прочное. Поначалу перепонка была тонкой и нежной, лопающейся, правда совсем не больно, от малейшего движения. А ведь надо было ими махать, причем так часто, как только получается. Чтобы это исправить, пришлось потрудиться, но результат, думаю, стоил того. Держаться в воздухе, признаться, все равно не удавалось, зато планировать вперед и вниз с акведука стало можно. Вот только почему-то весь остальной организм будто усох. Зеркала с собой, к сожалению, не было, но вид натянутой, как на палки костей, кожи на руках и ногах говорил сам за себя.

Я почувствовала, что у меня эти самые клыки дрогнули. От желания откусить болтливому придурку голову. Так, где остальные археологи? Далеко? Я их отсюда даже разглядеть не могу толком. Мотыльки при светящихся пятнышках. Отлично! У этих… исторических памятников, пока еще портящих воздух, оружие имеется? В трех шагах от полуэльфа новенькая болтовая винтовка лежит. Незаряженная. Магазин даже отсюда видно. А у родственничка на поясе, ну кто бы сомневался, топор. Еще и зачарованный наверняка. Хорошее оружие. Было. Лет двести назад. Достать его он не успеет, зуб даю. Чей угодно. Так, как это у меня получалось? С разбегу в воздух подняться и вперед спланировать?

– Какой дедушка? – вернул глаза на место гном. Да уж, упоминание о деньгах некоторых разумных способно вернуть даже из могилы без всякой некромантии.

«Я трансформировалась, – мелькнула в голове мысль. – Так же, как тогда, в тюрьме. Очень захотела и изменилась. Очень. Очень сильно. Может быть, даже сильнее, чем способен представить нормальный разум. Впрочем, в папочкиных книгах были упоминания, что большинство кровососов страдали той или иной формой психических заболеваний. Но если я смогла сделать шаг, то, может быть, смогу и побежать? Вернее, полететь? Только надо хорошенько постараться».

Глава 16

Видимо, дело было в голоде. Только так я могу объяснить то, что я нагородила, пока блуждала по этим излюбленным всеми гномьими богами подземельям. Как будто у меня было мало проблем. Скорее всего, долгое отсутствие питательных веществ плохо сказывается на мозге, обретающемся в моей безалаберной, но от этого не менее миленькой головке. Но обо всем по порядку.

Гномы, как оказалось, дороги наверх или не знали, или просто от страха забыли, но с таким замечательным стимулом, который я (будь прокляты мой чрезмерно длинный язык и извращенное чувство юмора) им обеспечила, смогли каким-то странным, непонятный даже им самим способом вывести нас на поверхность.

Гордый потомок хоббитов выяснять этот вопрос не стал, моментально испарившись. Вот он был, и вот его уже нет. Даже в тепловом зрении не виден. Странно, я же еще не пила!

Она была пьяной вусмерть и, пожалуй, не удивилась бы, даже увидев настоящего призрака или же меня, но с крылышками, от которых, кстати, к выходу на поверхность не осталось даже воспоминаний. Чего мне все стоило – это отдельный вопрос, так как небольшие кожистые складки, в которые они втянулись после пиршества, не удавалось разгладить довольно долго, что стоило мне пары-тройки истерик и крайне отвратительного настроения. Я даже несколько раз попинала для разрядки отрубившихся под воздействием моих заклятий археологов. Просто так – для снятия стресса. Так что у меня опять идеальная фигура и шелковистая кожа безо всяких намеков на шрамы и мозоли. Правда, вот запах…

– И какая гномская сволочь, я вас спрашиваю, напоила Лаэлу? Она же эльфийка – да этим длинноухим даже пробку нюхать и то надо с осторожностью. Какая сволочь, я вас спрашиваю?

Глупую мысль подстеречь, схватить и допросить, видимо вызванную взыгравшей кровью клыкастой мамочки, пришлось отбросить как излишне фантастическую. Проделать эту операцию с данной особой смог бы разве что дракон, но никак не скромный дампир. Кстати, теперь я, кажется, знаю, откуда взялись слухи о потомках драконов, вроде бы невозможные с анатомической точки зрения. Сложно сказать, как у этих полумифических крылатых ящеров дела обстоят с биологической совместимостью, но по крайней мере одну женщину, имеющую шансы пережить близкое с ними общение, я уже вижу. А значит, остается только… Подойти, спросить и смыться, желательно не попадая в поле зрения данной особы, которая способна, увидев восставшую вроде как из мертвых попутчицу, своим криком переполошить лагерь и ближайшие могилы. При условии, разумеется, что ее голос соответствует монументальному бюсту.

– А это чего? – Пьяная Лаэла с трудом сфокусировалась на чрезмерно активном недоростке, который ее уже обнимал и подливал в невесть откуда взявшийся в руке эльфийки бокал горлодера.

Как оказалось, если сделать приличное, чуточку скучающее выражение на личике, то дойти до палатки, в которой активно провожали в мир иной мою незабвенную персону, довольно непросто. Из-за появившегося откуда-то ухажера, прилипшего, как муха к варенью. Судя по внешнему виду и некоторым особенностям, папочкой данного индивидуума был чрезмерно любвеобильный хоббит, причем оное качество на все сто процентов передалось его непутевому потомку. Ведь стоило ему только увидеть выражение моего лица, как он сделал стойку не хуже заправского волкодава. Я ведь и забыла, как действует на таких хлыщей скучающее выражение девичьего лица – даже если девушка не совсем по моде (а точнее, в обносках) одета и от нее немного попахивает.

– Мы тебя поминали, – недовольно отозвались снизу похмельным голосом. – А потом приперлась та, за упокой души которой мы выпили, сожрала всю закусь, выпила весь горлодер и пошла за добавкой, которую отобрала у отряда троллей-наемников. Ты их, кстати, еще избила. Веслом. Вот только не спрашивай, откуда оно взялось, не отвечу.

Впрочем, ответ на мой вопрос таращился поверх эльфийки на меня, такую красивую, и на моего кавалера, пытающего выглянуть из-за моего плеча. Так как тонкий девичий плач с характерными пьяными подвываниями очень его заинтересовал. Сразу видно – профессионал, ведь утешение – это верный шаг к победе на тернистом пути осады девичьей твердыни.

– Ну еще немного, папочка! – Укутывающее тело приятное тепло и мягонькая, жутко удобная подушка под головой. Что еще необходимо девушке, для того чтобы в полной мере ощутить утреннее блаженство? Не открывая глаз, я сладко потянулась, изогнув буквально немыслимым способом свой позвоночник. Как высказалась раз тетушка Хильда – более невинной и одновременно пошлой картины она за свою жизнь еще не видела. Ну а что я сделаю, если без качественной и такой сладкой потягушки у меня потом полдня болят все мышцы и ломят кости, как у какой-то старухи.

– Кле-э-эр… ик!.. Ты же… – Повисшая на моей шее светлоэльфийская дева, укушавшаяся, как метко говорит оркское выражение, «в полнейшую никакандру», – это еще то зрелище. Особенно когда на тебя смотрят такие жалостливые, чуточку распухшие от переполняющих их горьких слез огроменные глазищи, правда, должно заметить, абсолютно не фокусирующиеся на предмете висения.

– Мы пьяные, – согласился с ним брат. – И Клер тут. Какая, не знаю, с ней это так сложно-о… – Гном зевнул, закрыл глаза, зачмокал губами и попытался упасть лицом в барашка. Пришлось его спасать.

– Нет, – с готовностью кивнул коротышка. Видно, он решил, что я из тех, кому проще сдать крепость, чем оборонять ее.

– Там, – кивнула потомок многих высоких и, пожалуй, даже громадных рас на одну из палаток, – празднуют. Поминки.

– Я тебе сейчас еще и печень отобью, – пригрозила я, понимая, что просто перешагнуть досадное препятствие будет слишком опасно. – Или почки.

– Ну ладно, – вздохнула я, не желая поднимать бучу на виду у всего лагеря. – Пойдешь со мной. В конце концов, неудобно, хе-хе, без угощения к друзьям идти.

– Здравствуйте, – с трудом удалось проглотить абсолютно неуместное здесь и сейчас обращение «тетенька», – а вы моих друзей не видели? Их зовут Торкат, Гроткар и Лаэла.

– А, – прекрасно поняла меня Лаэла затуманенным алкоголем сознанием, – свежая кровь. Ничего, Клер, сейчас мы тебе ее сцедим.

– Тебе стало жарко, – подумав, сообщила эльфийка. – И тело под этими тряпками чесалось. Вот ты их и сняла, а я, кажется, разделась за компанию. А гномов мы в овраг уронили, когда ходили свежим воздухом подышать.

Братцы как настоящие тангары подошли к процессу поминок вдумчиво и степенно – бочонок гномьего горлодера, судя по выжженным клеймам, тройной очистки и настоянный на мифрильной стружке, и румяный, источающий просто неземной аромат барашек. К слову, уже знатно обглоданный. И, судя по их виду, в бочонке должно было оставаться не так уж много. Где эти сволочи, кстати, его взяли – он же стоит… Да, не по-детски он стоит! Мне даже как-то после взгляда на него стало приятно – плохого человека таким напитком бы не поминали.

– К демонам подробности! – Нечто подобное моя голова действительно смогла после подсказки выудить из глубин памяти. Впрочем, возможно, если бы ей сказали, что вчера тут была оргия с перекрестным опылением ангелов и демонов, подобный сюжет она бы тоже сочинила.

Нет, друзья, называется! Я тут холодная, опять голодная и вся такая несчастная, а они там! Идиоты! Неужели не смогли догадаться, что ужасный монстр… Так – стоп! Будем решать проблемы по их накоплению, но парочку подзатыльников я сегодня кому-нибудь обязательно пропишу.

– От тебя ведь не отвертеться по-хорошему, – озвучила я вслух свои мысли.

– Мнум, ням, чав, – невнятно ответила я ей сквозь барашка.

– Торкат! – опознала я знакомую физиономию и со страхом спросила: – Что тут вчера было?!

Нет, я не оговариваюсь – именно нас, хоть после устроенного мной сольного концерта непризнанного исполнителя жанра хоррор ни о каком совместном путешествии не шло и речи. Видели бы вы, с какой скоростью буквально разметались завалы и выбивались мешающие стремительному вояжу на поверхность перегородки и стены древнего города, – просто загляденье. Вот что страх животворящий делает-то!

– Ну когда я его утром первый раз увидел, то решил, что он попытался соблазнить пантеру. И кажется, ему это даже удалось. Но, девочки, он ни в чем не виноват! Он даже не помнит вообще ничего! Меня не сразу узнал!

Я немного подумала и решила, что думать не надо. А лучше налить.

Возникшая было идея выйти к лагерному костру и поздороваться была задушена мной сразу после появления. Хватит! И так уже такого наговорила и натворила – на пять расстрелов хватит. Или, если не врут старинные хроники, – на осиновый кол и костер пожарче.

– Леди, вы разбили мне сердце, – попытался продолжить охмурение коротышка, практически бросаясь мне под ноги. – Как вас зовут, о, жестокая прелестница?

Доведу его до гномов, а там они его кости в щебенку своими кулачищами превратят.

– Как? – подозрительно уточнила я, пихая в бок спящую эльфийку.

Подточенный витающими в воздухе алкогольными парами разум было засопротивлялся, но под воздействием предателя-желудка, который своими победными воплями вносил панику во весь остальной организм, сдался, промямлив напоследок нечто вроде:

Спящая эльфийка – одна штука. Мятая и по какой-то причине полураздетая. Разбросанные вокруг обглоданные до белизны бараньи кости и почему-то еще и куски разломанных досок от давешнего бочонка. К слову, он был дубовый и довольно-таки прочный. Потолок шатра с виднеющимися в некоторых местах заплатами. И красный как маков цвет гном, заглядывающий в приоткрытый на самую малость, буквально чтобы прошла голова, вход.

Вот и думай теперь, то ли я такая дура, то ли это у меня семейное. Во всяком случае, волна паники, которую поднял родственничек, просто поражала воображение.

Это было последнее, что я отчетливо помню…

Вот вы знаете, каково это – нагибаться перед входом в походный шатер под масленым взглядом какого-нибудь козла, который, блуждая по твоей фигуре, тем более не особенно сияющей чистотой, ощущается чуть ли не на физическом уровне? Особенно когда он уверен, что его буквально сейчас будут «благодарить». Не представляете? Так вот скажу я вам – непередаваемой мерзости ощущение. Особенно когда эта шмакодявка в своей наглости вознамерилась меня еще и по-хозяйски шлепнуть. Не знаю, что он прочел в моем многообещающем взгляде, но руку опустил и, довольно жмурясь, проследовал за мной в полумрак…

– Ты мой хорошенький, – нежно сказала я выдернутому из-под падающей с грацией кузнечного молота бородатой физиономии блюду. – Я тебя никому не отдам. – И, выбрав кусочек поаппетитнее, вцепилась в него зубами.

– Ты живая, – сделал вывод Гроткар, поглядывая то на почти пробившего носом столешницу брата, то на меня. – Мертвая съела бы не нашу закусь, а нас самих. За это надо выпить!

– Милая прелестница, позвольте представиться – Самюэль Гримп! Эсквайр!

– Ты помнишь, что вчера было? – напрямик спросила я у нее.

– Отвали, мелочь! – Я была не в духе. Сильно. Окружающие могли пострадать, если они, конечно, не озаботились магической защитой, достойной архимага.

Так нет же – распустила язык! Напугала до такой степени, что всю дорогу приходилось воровать еду, что с каждым разом удавалось мне, как ни странно, все лучше и лучше, видимо, нарабатываю опыт. Да и заклятие усыпления теперь отскакивает от моих зубов считай что автоматом. Вероятно, мои ежедневные посещения и странная сонливость стражей стали последней каплей, которая подточила нервы исследователей. Паники, конечно, не было, но уже на выходе из пещер они чуть ли не расстреляли первого попавшегося на пути человека. О многочисленных монстрах, которых археологи, подстегиваемые волной адреналина и моим ненавязчивым присутствием, рвали в кровавые тряпки походя, я даже не говорю – правильная мотивация, оказывается, в состоянии творить страшные вещи. Да и «ужасных вампиров», следующих по пятам, они боялись гораздо сильнее, чем каких-то «цветочков» или кровохлебок… Тьфу, подумаешь?!

– Мы пьяные или она здесь мертвая? – спросил Гроткар у Торката, умудряясь немного пошатываться даже в положении сидя.

И достала из-за пояса громадный зазубренный тесак самого жуткого вида, покрытый ржавыми пятнами, подозрительно похожими на кровь. Откуда у нее это чудовище?!

Точно – глазки масленые, улыбочка – мои худшие опасения подтверждаются. И ведь никакая зараза не обращает внимания. В центре лагеря ходит ужасное порождение мрака, дикое, но жутко симпатичное, несмотря на внешний вид, и его, то есть меня, записали в объект охоты. И кто – какой-то слащавый коротышка!

В ужасе я подскочила на месте и закружилась волчком, ища на себе следы ночного непотребства. Их не было. Впрочем, учитывая способности дампирского организма залатывать повреждения, это еще не показатель. Но самая главная драгоценность девушки вроде бы осталась на месте. Потом тщательному осмотру подверглась Лаэла.

– Угу. – Что-то в его словах зацепило сознание и заставило задать уточняющий вопрос: – А Гроткар где?

Итак, для начала мне надо одеться. Сейчас мой гардероб включал в себя лишь стибренные у какого-то незадачливого археолога дырявые штаны, обрывки куртки и то, что надевалось под них непосредственно на голое тело. С задачей я справилась на удивление хорошо. Ну просто усыпила ближайшей ночью первую же женскую фигуру примерно нужных пропорций, которая сунулась в кустики. А вот не будет в одиночку ходить! Вдруг ее станет поджидать не относительно безобидная дампирша, желающая лишь одеться, а некто, ведомый более низменными инстинктами.

– У лекаря. Выглядит так, так…

Кое-как просочившись ночью через никем не охраняемый выход из катакомб, на проверку оказавшийся заурядной щелью в скальном обрыве, я с удивлением обнаружила в полулиге небольшой палаточный городок, освещенный неверным светом костров и подвешенных на столбах железных корзин со смолистым дрекольем. Конечно, все это жалкая замена магическим фонарям или газовым лампам, но примыкающий к лагерю ельник гарантировал нескончаемые запасы горючего.

– Отвали, извращенка, я не такая! – почти мгновенно пробудилась остроухая и, замахав руками, свалилась со стола, на котором спала. Кстати, оказывается, я тоже на нем сижу.

– Я не помню, – с той же интонацией ответил бородач, проворно исчезающий снаружи. – Со мной все хорошо. С вами, кажется, тоже. Но я почти ничего не помню.

Кажется, путешествие по подземелью на меня плохо повлияло. Постоянно хочу есть и ничего не могу с этим поделать. И не хочу, что самое страшное. К демонам фигуру, дайте мне мяса!

Следующей задачей было хоть немного определиться с местонахождением, ибо хотя я и не страдаю топографическим кретинизмом в особо запущенной форме – впрочем, обычной для выпускниц женских пансионов и вообще для любой уважающей себя салонной леди, – но без карты и четких ориентиров как-то сложновато. Да и собравшиеся в лагере люди говорили о чем угодно, только не о своем текущем местонахождении. Во всяком случае, те фразы, которые все-таки до меня доносились, содержали в основном только негативную оценку окружающей действительности и были непосредственно связаны с творящимся вокруг непотребством. Заключающимся, по мнению некоторых, в довольно странных вещах, среди которых моя персона, возможно выбравшаяся на поверхность по следам несчастных запуганных археологов, была даже не на третьем месте. Особо интересные пассажи относились к… перечисляю в порядке очередности: плохому горлодеру, похмелью и, как это ни странно, таможенному департаменту.

Но все же я дура… непроходимо дремучая… Ну зачем мне втемяшилось запугивать этого противного дедулю и его компаньона? Да еще такими методами? Нет бы по-тихому экспроприировать, а потом приговорить где-нибудь в уголке вожделенный котелок с едой, эх… А потом можно было бы спокойно выйти и прикинуться несчастной потеряшкой. Ведь стоило только насытить свой желудок-предатель, как тело принялось стремительно возвращаться к нормальному виду, и уже через пять-шесть часов отличить меня от обычной квартеронки, затерявшейся где-то в глубинах пещерного лабиринта, смог бы только маг разума или в крайнем и очень неприглядном случае – патологоанатом.

Примерно через пару часов наблюдения за лагерем мне улыбнулись боги. Похоже, не часто они могут поворачиваться к миру своей наиболее неприглядной стороной – мои глаза зацепили среди обретающихся возле одного из ближайших костров нечто знакомое. Или знакомую? Непонятно, как ее называть, но, отхлебывая из оплетенной ивовыми прутьями стеклянной фляги и смачно пожирая половинку гуся, кажущуюся в ее руках несчастным цыпленком, у костра сидела та самая обладательница выдающегося бюста, так поразившая меня в самом начале нашего путешествия по этим проклятым подземельям. В которые я больше ни за какие коврижки и даже за половину казны какого-нибудь подгорного клана победнее не полезу. А если клан будет не самым захудалым, то подумаю, во всяком случае, постараюсь.

– Я готов на эту жертву, – не стал спорить нежданно-негаданно объявившийся воздыхатель. Впрочем, он ничем особо ни рисковал, мало кто знает, но хоббиты умеют со временем залечивать любые не смертельные раны и просто растворять в себе наложенные проклятия, вот только регенерировать потерянные конечности, как тролли, почему-то не могут.

– Ребята, нам же надо поскорее бежать…

– Почему мы голые, а Гроткар весь исцарапан?

– Так ты же на него сверху упал. А что, уже утро? Пора собираться? Ой, а можно я еще немножечко посплю?

– Хргмр! Вставай…те! Пожалуйста… – Донельзя смущенный голос Гроткара наконец заставил меня открыть глаза и с удивлением осмотреться по сторонам. Та-ак-с! Мягонькая удобная подушечка – это эльфийская попа, которую я ничтоже сумняшеся и, видимо, неосознанно подгребла во сне.

Правда, не исключено, что на это и был расчет. Пока тащила свою добычу подальше от лагеря, два раза приходилось идти в обход, чтобы не встретиться с мужчинами, которые под звездами явно кого-то поджидали. В мои руки попала теплая толстая рубашка, вполне неплохого качества, нижняя сорочка, которую не помешало бы и постирать, а также шерстяные чулки с дыркой на правой пятке. Жуть. Но если по темноте, то сойдет. А там я еще что-нибудь добуду. Мои асоциальные наклонности определенно увеличиваются – еще немного, и, пожалуй, питье крови станет наименьшим из отягчающих душу грехов. Впрочем, последние я совершаю исключительно для удовлетворения жизненных надобностей, а значит, боги, если они мной когда-нибудь вообще заинтересуются, не должны за них слишком строго судить.

Подобраться к ней оказалось неожиданно сложно. На мой вид никто особого внимания, к счастью, не обращал, но вот окутывающий данную особу аромат, составленный из смеси запахов пота, табака и перегара, ввинчивался в ноздри, как раскаленная игла. Неужели все-таки прорезалось желаемое обостренное обоняние? Зрение, позволяющее видеть тепло, во всяком случае, никуда так и не ушло, и теперь приходилось привыкать обозревать мир в новом спектре. Если так, то, пожалуй, с возвращением в цивилизацию могут быть проблемы, а к списку отвращающих вампиров и дампиров вещей можно будет добавить заводские трубы.

– Да? – с какой-то разочарованно-успокоенной интонацией переспросил Гроткар из-за полога. – А почему брат пострадал так сильно?

Глава 17

– Да… Все в сборе, вчера перепились, и их можно было брать голыми руками! – Тихий сбивчивый шепот, доносящийся из-за одного из крайних к лесу шатров, на общем фоне просыпающегося лагеря, наполненного руганью, звоном посуды и протестующим скрипом нагружаемых фургонов, не привлек ничьего внимания. Да и расслышать его в этой какофонии было практически нереально. – Только постарайтесь действовать поаккуратнее – мне очень бы хотелось пообщаться с одной парочкой… Нет! Да как вы смеете! Просто две красивых мордашки… да какая, к демонам!.. Просто хочу быть первым, а потом пусть развлекаются ваши парни, девушки просто конфетки – не ожидал таких здесь встретить… Да, понял! – Отняв переговорный амулет от уха, присевший как будто бы по нужде уже знакомый нам Самюэль Гримп – эсквайр, как он любил представляться, а на самом деле штатный сексот таможенной службы – принялся затягивать штаны, воюя с завязками и одновременно бурча себе под нос: – Ну что, девочки, вам придется ответить за вчерашнее! Ну а после того как я закончу, вами займутся ребята полковника, думаю, вам понравится. – Злорадно ухмыльнувшись, причем гримасу, возникшую на его лице, мог бы назвать нормальной только законченный садист, коротышка кончиком ярко-красного языка облизал пухлые губы и добавил: – Если, конечно, я не окажу вам милосердие, избавив вас от мучений… Прошлые цыпочки продержались под ребятами полковника максимум сутки…

Над головой с утробным воем пронесся странной серо-коричневой расцветки грифон, химерическая тварь, некогда созданная специально для того, чтобы стать кошмаром наяву для ковров-самолетов, основной ударной силы султаната, граница которого располагалась не так уж и далеко. Громко бумкнуло, в центре лагеря поднялся фонтан из земли и чьих-то тел, показывая место падения алхимической бомбы. Но тут к «птичке», заходящей на второй заход, понеслись два огненных шара, будто вращающихся вокруг невидимого стержня, по спирали. Всадник, обряженный в широкий и, вероятнее всего, жутко неудобный балахон, попробовал уклониться, заставив грифона взмыть свечкой вертикально вверх, выставил какой-то неубедительный, слабо мерцающий щит, но это его не спасло. Комки огня догнали творение магии жизни и, превратившись в огненных животных, похожих на лис с тремя хвостами, разорвали их в клочья. В глаз одной из них, выделяющейся среди ярко-алых лепестков пламени светло-голубым окрасом, немедленно воткнулась белооперенная стрела, оставлявшая за собой мерцающий след в воздухе. Среди егерей есть эльфы. Впрочем, если они там, то это, скорее, бледнокожие дроу. Чего им всем от нас надо?!

– Тревога! – Еще голос, приглушенный расстоянием, но все равно очень громкий, разнесся над лагерем, прояснив обстановку: – Егеря!

– Спасибо! Если бы не вы – взяли бы всех! – Голос давешнего владельца жезла заставил меня с усилием повернуть в его сторону голову. Буквально распластавшись по глинистому склону и тяжело переводя дыхание, этот лохматый, одетый в поношенный охотничий костюм мужчина, так и не выпустив свое странное магическое оружие, продолжил: – Теперь самое главное – затеряться, за мелкими отрядами и одиночками они не погонятся. – Закашлявшись и сплюнув густую слюну, он бросил на нас с Лаэлой взгляд и, видимо пытаясь скрыть смущение за грубостью, буркнул: – Спасибо. Но теперь наши дороги расходятся. Желаю не попасться, и осторожнее – в этих местах опасно.

– И как оказалось, егерями. – По поводу эльфийского скепсиса я уже говорила. Поэтому после фразы, произнесенной тонким голоском Лаэлы, я хриплым грудным голосом сказала в ответ:

Н-да-а… Этих мелких уродцев и здесь хватает, а уж там и есть их родина. Точное их количество неизвестно, но пограничные форты время от времени жгутся, а нахальства занести на карту подобную клоаку, включив ее в территорию нашей страны, не хватает ни у одного политика. Там есть узкая полоса фронтира, где беглецам вроде нас вполне можно осесть в одном из поселков охотников за тем, чем так богаты трясины и их обитатели. Стражи порядка в таких местах – персонажи более мифические, чем боги. И встречаются столь же часто. Пойдем на юг, выйдем к границам султаната. Я туда не хочу. Не нравятся мне их законы по отношению к инородцам вообще и к женщинам в частности. Лучше уж к гоблинскому вождю в котел, чем к тамошнему бею в гарем. Тем более что наказание путем сваривания в масле у судей наших соседей одно из самых любимых. Да и темных магов, не брезгующих ритуальным каннибализмом, там хватает, если верить байкам, которые отец о своей молодости рассказывал.

Ярость. То ли просто ярость берсерка, что уже само по себе для окружающих далеко не подарок, то ли вообще легендарное кровавое безумие вампиров, не знаю, что это было. Я ведь дернула головой… в последний момент мое правое ухо ожег огненный поцелуй… Поцелуй, заставивший меня выпасть из реальности.

– Что ты делаешь? – Я наклонилась к ней и ощутила легкий позыв каши выбраться обратно. Оказывается, мы стояли не просто посреди лагеря, а аккурат в том месте, куда попала бомба. А бросали ее в толпу. И теперь на земле остывало то ли шесть, то ли восемь тел. Понять точнее было сложно, очень уж останки были… фрагментарные.

– Таможенники! – Непередаваемое выражение ужаса, которым был наполнен голос кричавшего, как-то не ассоциировалось у меня со служителями таможенного департамента, обычно отличающимися громадным аппетитом к различного рода подарочкам и некоторыми проблемами с большим весом. Но раздавшиеся мгновением позже выстрелы и непередаваемый гул летящего фунтового фаербола показали, что это не шутка.

– На востоке горный хребет, который проблемно перелезть, – поделилась сведениями о географии эльфийка. – Ну а на севере более-менее цивилизованные области, где нам, хочу напомнить, светит виселица.

Положение спас Гроткар, щедро доложивший мне добавки из котелка. Нехотя отпустив тарелку Лаэлы, на которую она теперь начала смотреть с большим аппетитом, наверняка возникшим на почве собственнических инстинктов и перспективы остаться вообще без завтрака, я буркнула гному благодарность и принялась уничтожать вкуснятину. Но стоило мне только поднести ложку ко рту, как раздавшийся где-то на краю лагеря крик заставил меня забыть о мыслях набить желудок.

– Мгу? Мцу момы?!

– Уносим ноги, – скомандовал Гроткар, встал и, опрокинув стул, побежал к нашим вещам. Впрочем, я и Лаэла его все равно обогнали.

– Отдай! – Небольшая помеха в виде недавней хозяйки тарелки, вцепившейся в ее противоположный край, вызвала мой вопросительный взгляд поверх предмета спора – тарелки, уже практически несколько мгновений считавшейся моей.

– О да! – Идея Лаэлы моему затуманенному гневом сознанию понравилась, и кожу на запястье прокусили почти мгновенно увеличившиеся клыки. – Подвинься, сейчас мы будем творить!

Пламенный зверь, однако, и не подумал рассыпаться искорками, или как там такие твари умирают. Напротив, он увеличился в размерах и стал очень часто плеваться сгустками светло-голубого цвета в какую-то только ему видимую цель. Его сородич, которого опутала упавшая с ясного неба молния, стряхнул с себя пламя, как воду, и ринулся к противоположной окраине лагеря, где уже завязалась перестрелка контрабандистов с нападающими.

– А ты не догадалась? – Торкат, передвинув поудобнее портупею, принялся набивать ее латунными гильзами из подсумка. Судя по многочисленным пустым гнездам, пострелял старший из братьев знатно. – Там, куда первоначально и собирались. Это Мермонское нагорье. Место, кишмя кишащее племенами гоблинов и магическими конструктами прошедшей войны.

– Это плохо! – одновременно вырвалось у Лаэлы и гномов. А я просто поперхнулась кашей. Про эти части я была наслышана, поскольку жила в общем-то почти на границе, пусть и в совсем другой части страны. Профессиональные борцы с разбойниками и налетчиками, сами мало отличающиеся от самых жестоких бандитов в мирное время и карателей в военное. Новобранцы в них рекрутировались из уголовников и в обязательном порядке получали неснимаемую магическую печать, которая могла молниеносно умертвить их в случае необходимости. И активировать их командирам приходилось часто.

Звуки окружающего как будто растянулись в пространстве, становясь низким, на грани слышимости, гулом, а пуля все продолжала и продолжала свой медленный танец, приближаясь для яростного страстного поцелуя, расцветшего вспышкой боли. Вспухшая огненным цветком и поглотившая то странное состояние заторможенного созерцания, в котором я находилась, боль раскрасила окружающее в пронзительно-алые тона…

– Концерт окончен? – Лаэла обнаружилась позади моей спины на четвереньках и с окровавленным тесаком в руках. Причем резала им эльфийка, судя по аромату крови, саму себя. Ого, оказывается, я уже умею различать такие нюансы! Кажется, родовые способности как начали просыпаться, так и решили не останавливаться на полдороге. Может, скоро уже полноценной кровопийцей стану? – Хватит пугать лягушек, лучше помогай.

– Значит, решено, – пожал плечами Торкат, тоже дышащий как загнанная лошадь. – Идем на запад. И быстро. А то у меня в кармане амулет охладел, что с одной из рун связан. А это значит, егеря уже уничтожили наше творение и теперь идут по следу.

На големе скрестился огонь нескольких стрелков, но простые пули не могли остановить созданную кровью и магией тварь. Она дошагала до границы лагеря, где лежало с десяток обугленных трупов и один из отрубленных, но все еще пылающих лисьих хвостов, и последовала дальше.

– Где мы? И где нас более вероятно не будут ждать? – Наконец-то отдышавшись, я поставила вопрос ребром. Так уж получилось, что до сих пор, к моему стыду, я не нашла времени спросить, в каких краях вылезла на солнечный свет археологическая экспедиция и я, такая добренькая и красивенькая. Как-то закрутилась. В голове некстати проскочила мысль, что каким бы ни был засранцем этот мой родственничек, но многодневный кошмар преследования, как он считал, армией вампиров и под конец такая вот подстава с егерями, обычно не разбирающими правых и виноватых, – это, думаю, даже как-то немного перебор. Ничего – может, выживет, я его лучше потом сама убью.

– Ну вы даете, – обескураженно произнес кто-то мне в ухо и почесал в своей лохматой голове странного вида жезлом нелепого оранжевого цвета, оканчивающимся фигуркой невиданной твари с девятью хвостами. – А теперь валим! – Затем, стараясь перекрыть выстрелы и грохот магии, новый знакомец громовым голосом проорал: – Все на прорыв!