Помоги проекту - поделись книгой:
– Эй! – Гроткар попытался было привлечь внимание незнакомца, но тот, не обращая внимания на оклики, уже скрылся за поворотом. – Ну и как это понимать?!
– Я тебя тоже люблю!
Подруга уже почти закончила узор, призванный сформировать из грунта пропитанного алой жидкостью стопы, и лезть под руку ей не хотелось. Значит, ограничимся торсом. А для этого придется встать в… ладно, будем думать об этом как о завтраке. Кем-то съеденном. Скорее всего, вчера. Но это мелочи. Так-с, приступим.
– И почему все полезное такое невкусное? – тоскливо спросила небеса эльфийка, крутя в пальцах ложку. – Клер, как ты можешь ее жрать с таким аппетитом?
– Так, куда мы дальше идем? – спросил Гроткар, дышащий, словно кузнечные мехи. Гномы никогда не любили долгого бега. И если дать подгорному жителю выбор – десять минут шевелить ногами или это же время махать топором в жестокой битве, он, не сильно колеблясь, выберет второе.
После чего он с натугой поднялся и похромал в сторону выхода из овражка.
– Тогда не идем, – поправила его я, – а бежим!
– Вот еще, – освободилась от ее захвата я. – Туда же сейчас ударят всеми силами! Раз уж у них авиация есть, то и до артиллерии дойти может!
Первым делом я развернулась и зашипела на того, кто это сказал, стараясь сделать свои клыки максимально заметными. И лишь потом отдала приказ новорожденному существу:
– Что? Имей совесть!
Но… но я видела! Я действительно видела полет пули… в застывшем, словно кисель, воздухе, обжигающем горло подобно мелкому корундовому песку, используемому для доводки несущих рам големов совместно с несложным заклинанием воздушного вихря. Хаотично вращающийся искореженный кусочек свинца, расщепивший на своем пути стойку от конской привязи и по воле случая направившийся в мою сторону. Такой… не знаю… Наверное, он показался мне несчастным. Одиноким и потерявшим свою цель и смысл в жизни. Примерно таким же, как я… Конечно, глупо сравнивать себя с выпущенной из ствола револьвера пулей, но между нами действительно было что-то общее. Ведь как в нее, так и в меня вкладывали свое умение, любовь, время… и, как и у меня, у нее теперь не было цели. Стать достойной своего папы, учиться как можно лучше и удивить его своими изобретениями… Кому это теперь надо? Зачем?
– Голема, – зло бросила эльфийка, продолжая выводить кровью, капающей из запястья, рунический узор. – Простого. Примитивного. Способного развалиться еще до конца боя. Но большого и сильного. В общем, классическую ходячую статую из учебника по истории магии. Помогай, пока жизненная сила не исчезла из разлитой крови! Гроткар, Торкат, а вы чего стоите? У вас был малый набор рун, я видела. Пускайте их в ход! Если нас поймают, больше они все равно не понадобятся.
Страх, отчаяние и слабый лучик надежды – вот тот рецепт, благодаря которому встречаются чудеса. Именно так можно объяснить, каким образом, опрокинув многократно превосходящие их по силе и численности ряды егерей, остатки контрабандистов и, как ни странно, археологов вырвались за пределы лагеря и растворились в окружающем лесу. Но еще долго за спинами раздавались звуки боя, в котором наше новорожденное создание, оживленное магией и знаниями, вскормленное животворящей кровью, выигрывало нам благословенные мгновения, уменьшая количество противников. Конечно, особых надежд мы не испытывали, но хоть какую-то помощь и, самое главное, драгоценное время мы получили. Неизвестно каким образом, но наша компания не распалась, так и продолжив панический бег в полном составе. По истечении примерно двух часов мы вывалились в какой-то овражек и упали на дно, тяжело дыша, как загнанные олени. Я лежала прямо в небольшой прохладной лужице, и у меня не было сил даже встать – все они уходили на тяжелое, прерываемое сильным кашлем дыхание.
Солдаты, служащие в них, пользовались настолько плохой славой, что вольные золотодобытчики и прочие авантюристы при виде их вне черты города предпочитали на всякий случай взять в руку гранату с прижимным механизмом взрывателя. И не всегда для того, чтобы кинуть в них. Просто если егерей оказывалось много, а места глухие, предпочтительнее было отправить на тот свет себя самостоятельно. По сравнению с ними таможенники, какими бы злобные они ни были, выглядели подобно физически неспособным к насилию посланцам светлых богов. Конфискация товаров и небольшой срок заключения, зависящий от типа скрытно перевозимой продукции, – это не стоящая упоминания мелочь по сравнению с пулей. Которая может прилететь, к сожалению, далеко не сразу.
Угу – бежать! А с чем? Из оружия только хоббитский недомеч и уже показавшая себя мизерикордия, но все это крайне несерьезно для современного боя. Да меня нашпигуют свинцом, стоит мне только высунуть голову. Пролетевшая в моей голове непечатная характеристика происходящего чуть не вырвалась из меня наружу. Я было уже собиралась ее выдать во всю мощь своих легких, но вид устремившихся вперед друзей, бегущих, как я считала, к своей неотвратимой смерти, заставил меня поудобнее закинуть выданный Гроткаром сверток, оказавшийся при ближайшем рассмотрении небольшим рюкзачком, и стиснуть ладони на рукоятках оружия.
– А чего? – удивилась я, уже успев ополовинить свою тарелку. – Неплохо получилось. Мне нравится.
– Пусть так, – зло ощерилась девушка, – но зато кто-то из контрабандистов владеет боевым амулетом Древних, или я ничего не смыслю в семейных преданиях!
Я осознала себя уже задравшей голову к небесам и громко воющей. Получалось страшно. И громко. Некоторые контрабандисты, доставшие разнообразный огнестрел и палившие в сторону наступающих редкой цепью егерей, даже развернулись в мою сторону. Хорошо хоть, на курки нажимать не стали.
Гигант сделал шаг. Второй. В его голову попала ледяная стрела размером с мою руку, выбившая облачко земли. Но рана мгновенно затянулась, а в том месте, где прошло рукотворное чудовище, появилась небольшая выемка. Наше совместное творение взяло из своей стихии-прародительницы немного материала, чтобы починить себя. И почему считается, что старые заклинания и ритуалы ни на что путное не пригодны?
– Да? – Эльфийский скепсис, между прочим, относится как раз к одной из тех вещей, за которые длинноухих так ненавидит большинство свихнувшихся на национальной почве экстремистов, периодически устраивающих взрывы в крупных городах, выступая со странными лозунгами вроде: «Свободу людям от угнетения!» – или, что еще смешнее: «Да здравствует оркский каганат!» Короче, идиотов хватает. Но должна признать, временами кажется, что в чем-то они немного правы – не в том дело, что мне завидно эльфийское долголетие и меня от этого мучает скрытый комплекс неполноценности, выливающийся в различного рода противоправные действия или мысли, – нет. Просто вот так поднять бровь и задать вопрос может только чистокровный эльф или эльфийка, в нашем случае. И уж поверьте мне, этим жестом она выскажет как бы не больше информации по отношению к предмету разговора, чем за полчаса лекции. Но это ее проблемы.
Мысли не помешали мне схватить какой-то тюк, подсунутый гномами, и попытаться скорее сбежать с места внезапного боя.
Под звуки выстрелов четверо недоучек, проучившиеся на големостроителей всего лишь семестр, творили коллективный шедевр. Грязный, отвратительный, нелепый. Но – мощный. Потому что магия крови, пожалуй, сильнейшее направление развития волшебства. И здесь, и сейчас ее творила та, для кого красная жидкость априори должна быть верной слугой и лучшей союзницей.
– Чего стоите, ведьмы?! – Чей-то крик ввинтился мне в ухо, сбив нахлынувшее восхищение и почти оглушив. – Бейте их, пока они всех нас не перестреляли!
– Ну а что непонятно? Он прав – одному ему будет легче выжить. Да и тащить за собой балласт не в обычае у таких людей, особенно когда на хвосте егеря. – Еле слышный сиплый голосок Лаэлы заставил Гроткара тихо ругнуться себе в бороду каким-то заковыристым гномьим ругательством.
– Куда! – еле успела схватить меня за воротник Лаэла. – А ну назад! Нас окружили и надо прорываться! Бегом к тому месту, откуда вылетели те огненные шары!
– Ну кто кого сварит и съест, это еще большой вопрос, – хмыкнула я. – А еще какие дороги есть?
– Умгу! – Не вынимая ложку изо рта, я, придерживая своей левой рукой стремительно пустеющую тарелку, подхватила правой и потянула к себе порцию Лаэлы. Ведь все равно не ест, а мне мало. Мне вообще, может, после этих самых подземелий теперь пару недель отъедаться необходимо. Только не для разглашения – после случившегося и многочисленных трансформаций я сильно похудела, и у меня… так – не думать об этом, не думать! Главное – наесться, и все восстановится! Это и раньше от стресса бывало, и мыло тут ни при чем!
– Убей всех, кто атакует лагерь!
Завтрак – вещь святая. Но для того чтобы к ней приступить, надо столько сделать! Одеться, умыться, помочь гномам убрать палатку. В общем, к тому моменту, когда Гроткар наконец-то поставил перед нами котелок с еще теплой пшенной кашей, я уже готова была грызть мыло. Тем более у Лаэлы оно было довольно качественное и с земляничным ароматом. Странно, откуда у хрупкой девушки такие необычные позывы? Нет, был бы у меня парень, уже неслась бы проверяться к ближайшему целителю, но ведь возлюбленный просто-напросто отсутствует! И ничего такого, как оказалось, во время пьянки не происходило.
– Зависит от того, куда мы хотим попасть, – вздохнула Лаэла. – Если пойдем на запад и спустимся с нагорья, то попадем в гоблинские болота.
Наверное, в такие моменты должны приходить какие-то мысли, толпа воспоминаний о прожитой жизни, как описывают в некоторых книгах. Но не знаю, как у героев многочисленных дамских романов, а моя голова была девственно, кристально чиста. При чем тут какие-то образы или мысли, когда происходящее перед глазами составило бы конкуренцию любой, даже самой изумительной, иллюзии. Не знаю, может, это особенности восприятия или просто мой страх, превысивший определенный порог? А может, последствия инициации, произошедшей во время моих скитаний по подземельям?
Глава 18
Переливы птичьих трелей и легкий шелест листвы вводили в обманчивое беспечное настроение, никак не связанное с той ситуацией, в которую мы попали. Оторваться от возможной погони мы оторвались, но, учитывая великолепную приспособленность братьев к скрытому перемещению по лесу, а в особенности по такому, более чем на четверть состоящему из бурелома и молодой цеплючей поросли, выследить нашу компанию не составляло особой проблемы. Единственная надежда была на то, что изрядно уменьшившийся после боя отряд егерей найдет себе более интересный объект преследования, например, остатки той самой несчастливой археологической экспедиции с моим «нежно любимым» дядюшкой, больше заинтересованным в моих деньгах, чем в моем здоровье. В особенности после нашей последней встречи и некоторых, скажем так, неточностей, навешанных моим остреньким язычком на мясистые уши глубоко уважаемого мной родственничка.
Так что мне оставалось только идти след вслед «крадущимся» за Лаэлой гномам, стараясь в меру своего умения восстановить облик леса и хоть как-то замаскировать следы, оставляемые братьями. Что удавалось мне далеко не всегда. Ну не называть же маскировкой подъем и втыкание обратно в грунт небрежно снесенной небольшой елочки?
Она оказалась права. Торкат и Гроткар, аккуратно действуя небольшими походными топориками, практически мгновенно освободили из-под земли нечто, выглядящее как громадный, не обхватить, обугленный пень. Даже сучки имелись. Правда, при ударе он звучал как лист бронестали.
– Освещение! – Твердый голос эльфийки, озвучивший наконец-то гложущую меня уже несколько минут мысль, прозвучал для братьев откровением. И эти два археолога-любителя наконец-то соизволили обратить внимание на мерно сияющие под потолком и на стенах полоски светильников. Примерно таких же проходческих светляков, которыми тангары пользуются еще со времен нежити. Универсальные, хотя и маломощные источники света, правда, наимерзейшего зеленоватого оттенка, в котором нежная девичья кожа претерпевает такие изменения, что на вид становится малоотличима от кожи мертвеца недельной давности. Хорошо хоть, что это всего лишь оптическая иллюзия, но вот именно за такие фокусы толстостенные, сплавленные из горного хрусталя или тугоплавкого стекла колбы со специально выращенным пещерным кристаллическим мхом не особенно прижились в быту.
Вместо ответа я, миновав горючий участок, поднапряглась, вспоминая занятия со стихийниками, и развела руки, между которыми заплясала блеклая, но сыплющая во все стороны искрами молния. Вряд ли она была бы опасна кому-нибудь, кроме воробьев, жаб и лягушек. Но воспламенить алхимическую смесь сумела бы.
Предмет, который мне протянула подруга, оказался чьим-то черепом, продырявленным пулями в пяти-шести местах. И он явно при жизни не принадлежал ни одной из известных мне рас, за исключением, быть может, вампиров. Вместо зубов у давно погибшей твари было нечто вроде тонких длинных и частично обломанных костяных игл.
– Быстрее! – крикнула нам подруга, отскакивая от растекающейся лужи. – Торкат, готовься. Простая пуля если их и не убьет, так на пару секунд остановит. Клер, готовься поджигать! Уж на пару язычков огня-то твоего дара хватит?
В наполненных застарелой тьмой и ужасом подземельях раздался необычный звук, разогнавший многовековую мрачность этого места. Хохот – тройственный хохот, как будто сплетающийся из звонкого колокольчика эльфийского смеха, буханья дварфийского прокуренного баса и истерического подвывания схватившейся за живот дампирки.
Оставив все еще загнанно дышащих гномов отдыхать, мы с Лаэлой принялись наматывать расходящуюся спираль вокруг места нашей стоянки, пытаясь по складкам местности и растительности прикинуть, какие изменения ландшафта были явно искусственными. Так как вряд ли матка будет вот так вот просто лежать на поверхности. Их, по уставу – если я правильно помню услышанное на лекциях по военному делу, – должны как минимум обваловывать от настильного огня, а по-хорошему, так и до капонира в три-четыре наката дело доходит.
– Ищем лестницу на нижний этаж, – решил Торкат, немного успокоившийся за брата. – Сам он сюда без помощи мины под ногами в жизни не допрыгнет, а веревки остались в лагере контрабандистов. Или, может, девочки, вы его чарами как-нибудь?
– Угу… – Многозначительный взгляд Торката остановился на алых отметинах от ногтей на внутренней стороне эльфийских ладошек, заставив Лаэлу стремительно покраснеть. – Все понятно…
– Смеешься, что ли? Мы ее и за год не вскроем. – Торкат подошел к стороне, противоположной огнемету, и стал рассматривать дверь, через которую солдаты должны были проникать внутрь укрепления. Вся поверхность ее были исцарапана когтями и в паре мест вроде как даже обуглена странными потеками. Интересно, чем это сделали и кто? Если нежить, то, пожалуй, ее поимка могла бы обессмертить мое имя. Экземпляров с настолько едкой кислотой в переделанных от и до магией организмах пока ученым вроде бы не попадалось.
– Найдем Гроткара – и пулей отсюда, – решила я. – Не знаю, какая гадость тут вырвалась на волю, но, если хоть один экземпляр уцелел, дочь вампирши на его фоне будет смотреться милой улыбчивой девочкой с наипошлейшими розовыми бантиками и в бальном платьице!
– Значит, привал… – В голосе эльфийки, несмотря на известную двужильность ушастого племени, тоже ощущалась усталость. – Нам бы выйти на какой-нибудь ручеек, чтобы окончательно замаскировать наши следы. Но пока передохнем.
– Хотя, знаешь, Клер, похоже, я поторопился с выводами. А ну-ка!.. – Гном ударил в дверцу, не сдавшуюся напору чудовищных монстров, со всей дури плечом и высадил ее. Тяжелый металлический лист с громким скрежетом провернулся в невидимых петлях и открыл дорогу внутрь укрепления.
Мы бежали, и громкий топот пополам с леденящими душу завываниями преследовал нас. Когда я завидела последнее пристанище покойника, озаботившегося перед самоубийством парочкой записей, проливающих свет на произошедшее, Лаэла, вырвавшись вперед, уже разливала в узком проходе, который должен был перекрывать огнемет, горючую жидкость.
Отсутствующий план этого подземелья (в смысле у нас отсутствующий) явно представлял собой какую-нибудь круто завернутую хреновину, при взгляде на которую у обычного человека начиналась недельная мигрень и ежедневные кошмары, а у гнома приступ паранойи и комплекс жуткой неполноценности. Потому что
Из-за поворота вылетело чудовище, своими очертаниями напоминавшее слепленный из двух половинок шар. Сверху оно было одето в вычурные и аляповатые, пусть и поблекшие от времени ярко раскрашенные доспехи, болтавшиеся на нем как на вешалке, а снизу в край кольчужной юбки упирались рыцарские сапоги, казалось отлитые из золота. На спине его болтался громадный морщинистый синий горб, размерами как бы не превышающий остальное тело, и можно было лишь гадать, что за мерзость скрыта под этой жуткой оболочкой, на которой выделилось несколько сочащихся темной жидкостью пятен. Морды твари видно не было, спасибо рогатому шлему черного цвета. Монстр явно проспал все прошедшие с начала войны две сотни лет, поскольку был укутан в настоящий кокон, образованный смесью, в равных пропорциях состоящей из пыли и паутины. В руках чудовище сжимало обломанную секиру с двумя лезвиями.
Узкую шахту входа заполнял холодный, но одновременно странно сухой воздух, принявший меня в объятия и заставивший содрогнуться от какого-то странного ощущения. Нет, в жизни я бывала во многих странных и довольно страшных местах, взять те же недоброй памяти подземелья бывшей столицы, но такое ощущение наползающего на душу облака страха появилось у меня впервые за всю мою короткую жизнь. Даже в далеком детстве, посещая с папой семейную усыпальницу, в которой покоится мой дед, я не переживала вот этого, пробирающего до самых пяток, мерзкого ощущения холодных, как сама смерть, щупалец страха.
– У вампиров клыки не такие, – покачала головой я, вертя в руках находку. – И кстати, вот это отверстие в районе темени не дыра, как можно подумать на первый взгляд. Тут когда-то была глазница.
– В смысле? – переспросил гном, поудобнее перехватив подобранный с пола палаш, скованный напополам из серебра и стали. – Здесь поблизости есть гробница? И это ее обитатели тут всех сожрали?
– Нет, – покачала головой Лаэла. – Здесь нечто вроде дневника. Последняя запись: «У меня нет воды, очень хочу пить, когда же архимаг Экзеалисэс пришлет эту проклятую богами помощь?!»
– Это опасно? – насторожилась эльфийка.
Гномы – это квинтэссенция разрушения, помноженная на пару тонн жадности и щедрой рукой залитая бурой пеной упертости! Ну что еще можно после вот этого сказать? Умудриться пойти… скажем так, «попудрить носик» – именно этими словами незабвенная мадам Жюли могла бы обозначить то стремление, с которым младший из братьев удалился от нашего общества, и провалиться сквозь обветшалый пол в другое помещение, на уровень ниже. Видимо, давнишнее присутствие воды отрицательно сказалось на прочности усиленного армированием и рунической магией бетона, и под весом «пушинки» в виде отожравшегося гнома в походном обмундировании, так и не выпустившего из рук трофеи еще примерно на пару десятков фунтов, он и не выдержал. Пролом, к слову, получился знатный. Хорошо хоть, что Гроткар умудрился упасть не на замещенный шестигранными серыми гранитными плитами пол, а на гору подозрительных деревянных ящиков, кстати распавшихся «на плесень и липовый мед» от удара разогнавшегося с такой высоты тела. Потолки в помещении нижнего уровня были довольно-таки «босяцкие», в лучших гномских традициях – всего-то футов двадцать, на глаз, конечно.
– Серебро… – Констатация факта, буркнутая Торкатом, нужна была нам всем как дождевая накидка штурмовому голему.
– «Наверху что-то громыхает, – медленно разбирала написанное моя подруга. – Весь комплекс трясет. Наступление? Кто-то пытается артиллерией остановить тварей? Пытался заглушить жажду парой капель горючки. Стало только хуже. Выйти могу, но не буду, до выхода все равно не добегу. Наверняка меня караулят один или два монстра, впавших в спячку. Помню, на совещании говорилось о том, что программа поведения проекта «Могильная пасть» должна предусматривать подобные ситуации и исключать возможность оставления живых свидетелей. Надеюсь, никто из покойников не мутирует настолько сильно, чтобы вырвать дверь или проползти в амбразуру. Хотя они в принципе могут это сделать, но без управляющего ими разума, вероятно, все же не догадаются, а драколича успели сжечь. Как никогда жалею о том, что некромантов больше не казнят».
Вот иногда логика, а особенно ее отсутствие, заменяемое некоторыми индивидуумами гномской наружности неописуемой жаждой наживы, к слову выдаваемой ими за бережливость и домовитость, меня особенно поражает. О чем я не преминула сказать вслух, правда, не в тех выражениях, в которых хотела высказаться первоначально.
К моему удивлению, зажимающая рот, но продолжающая хихикать эльфийка закивала, подтверждая наблюдения Торката.
– Бу! – Стремительный выпад скрюченных в пародии на когти пальцев Лаэлы заставили меня буквально сложиться и с мучительным стоном попросить пощады.
– Этого, видно, поднимал из могилы гвардейца как минимум магистр, – несогласно покачал головой гном. – Клер, вы с ним двигались так, что в воздухе размазывались.
– К огнемету отступаем! – уточнила я. – Их тут не может быть много. Надеюсь. Мертвые тела очень хорошо горят, а там несколько канистр огнесмеси!
В ответ из груды хлама и расщепленных досок донеслось вполне разборчивое гномское ругательство, довольно заковыристое, но от этого не менее пошлое. Во всяком случае, мы с Лаэлой моментально покраснели до кончиков ушей, Торкат крякнул, а ближайший представитель драконьего племени, не дай демоны, находись рядом, заработал бы импотенцию или как минимум стойкую половую неполноценность.
– Хм! Хмп! Хмпф! – Я пыталась вытереть платком лицо и потому похвастаться выдающейся дикцией не могла.
Не помогло. В смысле эта садистка остановилась, но смех и не думал останавливаться, вырываясь откуда-то из глубин то ли тела, то ли разума, как пар из котла.
Заозирались! Вот ведь, ну гномы-то – демоны с ними, но от эльфийки я такого не ожидала. Прошло буквально несколько мгновений, как в удивленном взоре Лаэлы, направленном в мою сторону, появился отблеск понимания и правильного такого страха. Нужного. Можно даже сказать, жизненно необходимого каждому сунувшемуся в такие вот места страху.
– Магический замок, – пожал плечами Торкат. – Пока в нем была энергия, грубой силой его было не взять, но когда она кончилась, то стало не заперто. У таких вот ухоронок всегда отдельный источник, с общей системой никак не связанный, чтобы, в случае чего, сломаться он даже теоретически не мог. Эту идею людишки еще когда с наших подземных крепостей слизали. Ну чего стоите? Заходим! А то где-то там нас мой брат дожидается.
– «Нежить больше не пытается добраться до меня и не показывается в зоне поражения огнемета, – продолжила читать эльфийка. – Все реже и реже слышатся выстрелы охранных «Скорпионов». Проклятие! Кажется, они сообразили, как бороться с остатками системы безопасности. Но как они перекрыли их ходы? К станции перезарядки не добраться никому крупнее кролика, уж слишком глубоко упрятана, а технические туннели были залиты расплавленным камнем. Эти умники в черных халатах превзошли самих себя. Выберусь отсюда – буду требовать место своего командира. Его все равно перекусили пополам, а проект наверняка будет продолжен, пусть даже после такой неудачи. Уж слишком перспективен результат».
– А что? – удивился Торкат.
– Дорогой Торкат… – У-ух! Даже саму себя пробрало, шепоток вышел еще тот, камень можно резать. – Ты вокруг ничего необычного не замечаешь?
– Расскажи, пожалуйста, что тут было, – попросила я эльфийку. – А то недавняя история никогда не была моим любимым предметом.
– Может, за какой-нибудь лесиной наверх сбегаете? – внес снизу предложение гном, уже успевший подняться и теперь деловито осматривающий ящики, которые раскрошил своим приземлением. – Я из этой трухи лестницу не построю.
– Иди, – мрачно вздохнул его брат. – А то еще егеря по размеру кучи подумают, что в лесу драконы завелись. И подальше отходи, обжора.
– Б-б-б-брат! – Заикающийся Торкат упал рядом с неизвестным существом на колени и дрожащими руками потянул вверх забрало шлема. Под ним обнаружилось исцарапанное и грязное лицо знакомого всем нам подгорного жителя с закрытыми глазами. Оно почмокало губами, что-то неразборчиво пробормотало и захрапело с мощностью паровоза. В воздухе разнесся аромат чудовищного перегара. Торкат от удивления даже удерживаемую в руках железку выпустил, и она упала обратно, скрыв лицо его брата. Раздался негромкий рык, усиленный гулкостью шлема.
Вот и сейчас… Сглотнув предательскую слюну и отвернув голову в сторону от друзей, я с преувеличенным интересом принялась вглядываться в устилающий землю ковер из павшей листвы, сосновых иголок и пробивающихся сквозь это робких, тоненьких травинок. Для большего удобства я даже последовала примеру эльфийки и, оккупировав противоположную от нее сторону дерева, с удобством прислонилась к шершавой золотистой коре, покрытой в некоторых местах янтарными капельками вытекшей на солнце смолы. В голове было промелькнула мысль о том, что после нее одежду придется выбросить, но, вспомнив состояние костюма, тем более одолженного у Лаэлы и жмущего практически во всех местах, я с легкостью от нее отмахнулась.
Все дело, видимо, в воздухе, а может быть, и в заполняющих узкий отнорок хода остатках, в которых сейчас с упоением роются гномы. Извалянный в пыли Торкат и немного менее чумазый его младший брат были заняты осмотром и сбором. Если так можно назвать обычное мародерство. Впрочем, судя по состоянию тел и недавно рассказанной истории этих мест, это больше смахивало на археологию. Во всяком случае, точной границы между двумя этими терминами я до сих пор не понимаю. И вряд ли когда-нибудь начну понимать, особенно если рассматривать это с точки зрения моей мамочки. Да и папочки. Ведь фактически все крупные археологи и, если честно, грабители могил в нашем мире в большинстве своем принадлежат к подгорному племени. Так уж соединились природная тяга к обогащению, некоторая невосприимчивость к магии и полная безбашенность и упертость.
– Так! – непреклонно сказала эльфийка. – Об этом месте мы никому не говорим. И внутрь не лезем. Я не знаю, какими темными делишками тут занимались, что весь персонал нежить погрызла, но внутрь лезть не желаю. Если освещение работает, система самоуничтожения тоже включиться может в самый неожиданный момент. И чувствую, бухнет так, что взрыв аж в столице услышат. А потому дальше этого тамбура не лезем. Если погоня за нами пойдет и следы найдет, то все равно не спрячемся, следы среди двухвековой пыли даже лучшему рейнджеру не спрятать. Гроткар, куда?!
Рунный меч хоббитов рукояткой въехал мертвецу в забранную частой решеткой намордника лицевую кость, заставив мотнуть головой и немного замешкаться. И в следующий миг полюбившаяся мне мизерикордия уже вонзилась в грудь твари.
– Как ты это сделал? – пораженно ахнула Лаэла.
– У него аура Гроткара, – тихо сказала эльфийка, но шепот ее, казалось, перебил гул огня.
– Да ничего особенного, – буркнул Гроткар. – Король, у нас он тогда еще был, решил пободаться с халифом за кусок территории. Первыми вроде бы начали они, но гарантии не дам, поскольку наши бравые войска встретили наступающую армию так, словно к этому давно готовились. Линия фронта ходила туда и обратно через эти возвышенности и близлежащие земли раз двадцать. Счет потерь с обеих сторон измерялся сотнями тысяч и вроде бы в совокупной массе дошел до пары миллионов. Несколько раз архимагами применялись стратегические заклинания, кардинально изменявшие рельеф местности посредством кислотных дождей и огненных шаров диаметром с гору. Падальщики и гоблины наверняка объедались мертвечиной так, что не могли ходить. В общем, бессмысленная и беспощадная потеря ресурсов, прекратившаяся лишь со смертью халифа от естественных причин в виде наследника престола. Был заключен мир по старым границам. А у нас через два года случилась революция. Короче, мутная история. Тем более что о случившемся в этих вот местах не особенно распространяются.
Чистенькие такие коридоры, практически стерильные. Не считая, конечно, небольших кучек праха, встречающихся то тут, то там, завалов из искореженной мебели, каких-то сложных установок непонятного назначения и тел. Разбросанных в самых разнообразных позах. Судя по общей картине, именно на ведущей к запасному выходу лестнице и разыгрался последний акт драмы, когда-то произошедшей в этом подземелье. Видимо, планомерное отступление в какой-то момент переросло в паническое бегство, и незначительная горстка защитников импровизированных баррикад была просто сметена потоком спасающих свои шкуры, а монстры докончили начатое. Выщербленные следы попаданий на стенах, брошенные в беспорядке еще дульнозарядные пистолеты и ружья. Вспоротый чьими-то когтями пол… Причем как можно вспороть бетон? Да еще так, что борозды выглядят немного оплавленными.
– У нас ее нет, – напомнила я.
– Точно лет двести-триста! – Открутив наконец-то от казенника, а если по-честному – отломав странно удлиненный трехзарядный барабан и пристально его рассмотрев, я выдала окончательный вердикт: – Он даже не пороховой. Прикиньте – это пружинный дротикомет. Такие если только в музеях…
Мои поползновения были поддержаны звучным хмыком вмиг забывшего о возможных опасностях гнома и раздраженным шипением эльфийки. Ну не понимает ушастая, что это же самое интересное – столь древнее оборонительное сооружение не может не заинтересовать, – да там одного антиквариата, начиная от запальных рун, заканчивая кристаллическими призмами, заклятыми на прозрачность и непробиваемость, на пару сотен золотых. Не говоря уже о возможности и шансе своими собственными руками потрогать вот такую древность, и покрутить сохранившиеся штурвальчики, и подергать за какие-нибудь рукояточки. И к демонам наличие парочки уже знакомых рубцов прямо на поверхности колпака и одну практически разодранную амбразуру, в которой, кстати, виднеется что-то искрящееся и, скорее всего, жутко интересное, а значит, дорог… тьфу, нужное. Очень нужное и жизненно необходимое нам для дальнейшего путешествия.
– Добрые зверушки тут водились! – Задумчивый голос Торката разбил заполняющую коридор хрустальную тишину, впрочем уже тронутую нашим дыханием.
– Не должна, – помотала головой Лаэла. – Оно большое. В ширину шагов шесть, в глубину… много. Не уверена точно, но эта штука размером с «Лист». А может быть, и больше.
– Ты это чего? Это что, там написано? – заинтересовался гном. – Сборник стихов?
– Сколько, говорите, такой светильник без подпитки работает? – Яду в моем голосе хватило бы на всех присутствующих и еще бы осталось, особенно если вводить сразу в кровь. Видела я у нашего семейного врача парочку искусно изготовленных инъекторов, вот как раз для такого дела бы и пригодились. – Это, дорогие мои, вам ни о чем не говорит?
– Ну, знаете, у нас в поселениях дел-то для молодежи, кроме как старшим помогать да по коридорам трыску гонять, нет. Вот еще со старинных времен дело пошло – оживить дохлую крысу и давай ее ногами пинать, за рунный круг выйти не может – дохнет без подпитки, а кто затоптал, тот и тангар. Ритуал-то он – тьфу и растереть, только на крысу и хватает. Так дед их боялся до жути. Виду он-то, конечно, не показывал…
– Хи, хи, хи. – Тон Лаэлы странно изменился. – Клер, хи, что это, хи, было, хи?
Поковырявшись в покрытых ржавчиной обломках, Гроткар извлек небольшой коричневый стерженек дротика, который после обтирания об и так изгвазданный кровью и пороховой гарью рукав камзола, с успехом использованный в качестве мелкозернистой наждачной шкурки, засиял мягким серебристым отблеском.
– А как мы ее через вертикальный лаз притащим? – отмел эту идею Торкат. – Чего в ящиках-то, кстати?
Мои раздумья прервал громкий треск и пронзительный вопль оттуда, куда ушел Гроткар.
На мой взгляд, чтобы быстро исправить сотворенные гномами разрушения, лесу бы понадобилась помощь архимага. Впрочем, попытаться определенно стоило. Далеко два этих бородатых коротышки все равно не уйдут, а значит, надо прятаться.
Получившийся у меня как будто сам собой подзатыльник поставил жирную точку во фразе Лаэлы и, будь бы у меня рука немного потяжелее, а гном похлипче, стал бы эпитафией.
– Все, дальше не пойду, хоть убейте.
– Наверное, он, – согласился Торкат. – Имя больно уж редкое. Читай дальше.
Поделиться книгой: