Помоги проекту - поделись книгой:
«Мист, собака! – мелькнула в голове идущего на прием к начальству подчиненного злая мысль. – Ты ведь долгое время числился одним из лучших сотрудников! Как же ты мог так оплошать?!»
Ну и напоследок, общины гномов официальной версии о произошедшем тоже поверить не спешили. Покойный Грем Дербас был опытным изобретателем, и его рабочее место случалось видеть не одному подгорному жителю, да и компетентных людей в лаборатории якобы убитого дочкой богатея побывало немало. И как гласило мнение большинства из них, заявленный свидетелями в качестве орудия преступления взрывающийся голем таких разрушений нанести просто не мог бы. В нем бы просто физически не хватило места для нужно объема взрывчатки и зажигательной смеси, которые могли бы превратить специально подготовленное к всевозможным неприятностям помещение и его обитателя в груду угольков.
«В общем, Мисту следует приготовиться если и не к публичной кастрации, так к разжалованию, – решил для себя Нифин, замерев у двери, ведущей в приемную своего шефа, – а мне, будем надеяться, удастся отделаться синяком от пепельницы. Уворачиваться в этот раз нельзя, а то как бы чего похуже вслед за ней не прилетело бы».
Второй проблемой было то, что сообщницей дочки Хенеи была выставлена ее подруга, происходящая как раз из рода детей лесов. В принципе одной эльфийкой больше, одной меньше – это не принципиально, но тут было одно «но»… Это длинноухое создание неизвестно каким способом умудрилось обойти жернова приемной комиссии и, поступив в академию, проучиться довольно долго под вымышленной фамилией. Впрочем, этот факт был бы даже на пользу, если бы она была из какого-нибудь захудалого рода, а еще лучше иностранкой.
– Пришлите.
Ну почему, ну почему этот дурак не провел поиск по центральному архиву? Ведь с первого взгляда видно, что дева из какого-то древнего рода. Вот теперь как это разгребать? Особенно после запроса одного из эльфийских кланов о ее судьбе.
Во-первых, он подставил не кого-то там, а студентов! Уже не обывателей, еще не магов. И архимаг академии в беседе с несколькими своими старыми знакомыми не поленился поделиться подозрениями, мол, что-то там нечисто. Мстительный старикашка, обиженный на всю контору еще за попытки принудить к сотрудничеству Хенею Микрай, вызвавшие ее исчезновение и уход из заведения, которое сильнейший некромант столетия могла бы прославить, предал огласке имеющиеся у него факты и домыслы, будто бы случайно подтвердив первые в пылу салонного спора магической клятвой. Любой чародей хранит о периоде своего обучения теплые ностальгические воспоминания. И властители сил, занимающие высокие посты, не исключение.
Магистры и архимаги, сидящие на всех высоких постах, как правило, уже не первую сотню лет, идеалистами не были и прекрасно понимали необходимость жестких, а иногда и жестоких мер, направленных на установление в стране мира и порядка путем уничтожения всех внешних и внутренних врагов. И если в список из практикующего регулярные человеческие жертвоприношения темного колдуна, работающего скромным библиотекарем, безумного вольнодумца, публикующего манифесты, призывающие к свержению существующего порядка, шпиона, желающего выведать секрет новейшего изобретения, попало, к примеру, семейство, которое ошибочно заподозрили в ликантропии и превентивно вырезали… что ж, бывает. Безвинно погибшим обязательно выразят свои соболезнования. Сама суть их работы такова, что десятки мелких побед может перевесить всего одно крупное поражение, которое просто нельзя допустить, не считаясь при этом с потерями.
– Доброе утро, сэр Нифин, – поприветствовала своего коллегу ведьмочка, идущая по темным коридорам здания управления. Длинные черные волосы, спускающиеся практически до пояса, небольшая, но крепкая даже на вид грудь, приветливая улыбка, маленькая пикантная родинка у левого уголка рта и бездонные омуты черных глаз… не девушка – картинка. Влюбиться можно. Если забыть, что именно этим она и занимается уже который десяток лет. Влюбляет в себя потенциальные жертвы до беспамятства, потом раскручивает их на полную и, как итог, обычно посылает в камеру или даже на плаху. Ходили упорные слухи, что где-то в предках у нее затесалась настоящая дроу, но даже если они и были правдивы, то на внешности дальнего потомка темных эльфов кровь этой расы никак не отразилась. Обычная женщина, пусть и очень красивая. И жестокая. И магией владеет неплохо, впрочем, как и большинство работающих в этом учреждении.
– Кто? – Властный, хотя и усталый голос раздался из раструба переговорной трубки механического секретаря, встроенного в массивные тумбы покрытого зеленым сукном стола. Сие механическое чудо, позвякивающее и периодически попыхивающее паром из магистрального паропровода, позволило в свое время не только значительно сократить штат курьерской службы, но и упростить ведение дел в управлении. Несмотря на то что некоторые ретрограды до сих пор вполголоса ругаются на этого механического «кишечного червя», опутавшего здание трубопроводами пневмопочты и голосовыми трубками, остальная же часть кабинетных работников за каких-то пару лет полностью к нему привыкла и уже практически не понимала, как же они жили безо всего этого ранее. Да, некоторые проблемы в работе этого монстра бывали. Например, изредка случающаяся неправильная адресация, приводившая к довольно неприятным последствиям. Но штат механиков в составе двух человек и одного полугнома вел с этим борьбу, правда, с переменным с успехом.
Но поскольку юное создание по имени Лаэла никого ни о чем таком не предупреждало, то можно было сделать определенные выводы. Либо она проявила самонадеянность вкупе с изрядной тупостью, нагло презрев устав клана, либо на нее клевещут. И во второе верилось куда как легче, ибо нарушителей традиций по столь незначительной причине, по мнению Скрывающихся на свету конечно, можно было среди эльфов пересчитать по пальцам. Остроухие нарушители закона юмора ситуации определенно не поняли и теперь активно трясли своими обширными связями, выясняя что и как. И для того чтобы окончательно увериться в своих предположениях, им требовалось лишь время. Не очень много.
Стоило начальнику отдела только попытаться ответить, как звяк отсечки подачи пара известил о том, что абонент прекратил разговор.
– Сию секунду, сэр Финиан!
Закончив сражение и положив капсулу в приемник, начальник сектора литерных дел установил нужную комбинацию из адресных рычагов и всем своим весом навалился на педаль запуска. Раздавшийся хлопок и шипение технического пара, заполняющего загудевший трубопровод пневмопочты, говорили о том, что послание начало свое движение к адресату. Теперь за него отвечают только вселившиеся в механизм боги пара и металла, ну и парочка замызганных и покрытых маслом механиков, вечно пропадающих в установленной в подвальном помещении бойлерной.
– А что случилось? – Большие глаза ведьмочки распахнулись и трепетно захлопали ресницами. Ни дать ни взять пай-девочка. Вот только если верить идеям эльфов о перерождении душ, то этому милому созданию в следующей жизни предназначена, скорее всего, роль самки богомола, для которой свадебная церемония начинается с откусывания головы партнеру. Впрочем, вышестоящим разрешалось делать с этим красивым телом все, что им заблагорассудится, при горячем одобрении последнего. До поры до времени, когда хозяйка черных глаз и волос сможет, перешагнув еще одну ступеньку, подняться повыше.
Переключив клапан на передачу и взявшись за маховичок регулятора, начальник сектора литерных дел управления разведки и контрразведки прокашлялся и под аккомпанемент шипения парового струйного усилителя звука ответил:
Глава 13
По какой-то странной причине принципы маскировки, используемые женщинами и мужчинами, разнятся диаметрально. Раньше я об этом как-то не задумывалась, но после невольной лекции, устроенной Лаэлой, некоторые крохи знаний в моей голове появились. Все же очень удобно иметь в друзьях профессиональную шпионку, хоть и недоучившуюся. Оказывается, женщина при маскировке старается выглядеть как можно более красивой и непохожей на себя обычную. А вот мужчина, наоборот, стремится не к показной эффектности, за которой женщина при некотором навыке может спрятать даже боевого голема, а предпочитает оставаться незаметным. Именно поэтому вероятность маскировки прелестной шпионки под бродягу или какого-нибудь оборвыша обычно минимальна. Хотя не исключена. Как метко выразилась Лаэла: «Дедушка объяснял, что с опытом от этих шаблонов удается отойти. И добавлял, что в нашем деле шаблон – это шаг к разоблачению».
Так что к дамскому салону госпожи Далиан направлялись не две очаровательные молодые барышни, хоть и немного потрепанные в путешествии, а уставшие и замотанные жизнью женщины средних лет. Причем, судя по голодному блеску в глазах и темному тону одежды, скорее всего, вдовы, а судя по не особенно богатому гардеробу – типичные представительницы так расплодившегося в последнее время среднего класса.
– Это чего? – В голосе Лаэлы, буквально прилипшей взглядом к ним, послышался суеверный ужас. – Метательный нож с рукояткой из динамита?!
Эльфийку надо было срочно спасать.
Под покрытой подозрительного цвета пятнами дерюгой на находившемся у противоположной стены прилавке оказался целый паноптикум, иначе назвать
– Знаешь, Лаэла, а может, нам с этого бородатого изобретателя самим деньги потребовать за обкатку его творений? Если выживем при их использовании, конечно.
Вопрос вогнал всех присутствующих гномов в ступор, а владельца этого царства орудий убийства в сложнейшие математические расчеты, проводимые себе в бороду методом громкого бурчания, впрочем, обычным для впавшего в размышления гнома.
Найти указанный адрес труда не составило. Громадный дом, чей первый этаж был усилиями строителей превращен в продолжение фундамента, оберегавшего остальную часть постройки от наводнения, выглядел достаточно неприглядно, но сомнений в своей крепости не вызывал. В окнах, обращенных к улице, виднелись заботливо установленные на видном месте экспонаты, живо меня заинтересовавшие. Ассортимент магазинчика был определенно богат. На всякие забавные самоделки.
Самым сложным в предстоящем нам священнодействии было оставить гномов нас дожидаться, ибо им-то в дамском салоне делать ну совершенно нечего. Если только бороды завить? Да и то, зная практически священное отношение гномского племени к лицевой растительности, о таком святотатстве не стоило бы даже заикаться – под угрозой полнейшего разрыва отношений. Уж на что папа не придерживался гномских традиций, но за своей бородой он ухаживал, как никто другой. Конечно, когда не забывал.
– Говорю же, для археолога делал, – пожал плечами старый мастер. – А он гробницы тех, кто правил в Эпоху Смерти, искал. Личи и вампиры жили практически вечно, но когда все-таки умирали… О, этот процесс они любили обставлять пышно и помпезно. Каждому уже отбегавшему свое покойнику полагались личные вещи, богатые дары и даже запас любимой еды, которая одновременно становилась и охраной: поднималась из могил в момент осквернения захоронения. Вот на костяков и зомби эти вещички и заточены. Очень удобно ими бошки мертвые срубать в тесноте подземелий, где двуручником и не размахнешься-то. К тому же каждый из них из огненного металла скован, ударишь им тушку, за тысячи лет муме… муму… высохшую, короче, и вот тебе готовый факел, сам за тобою бегающий. Только от полыхающих грабок уворачиваться успевай.
– Чего? – Гроткар развернулся к нам. В его левой руке была зажата крестообразная отвертка с нанизанной на нее сосиской, часть которой была уже откусана, а в правой красовалась кружка с пивом. – А, это вы. Присоединяйтесь!
– Да?! Противовес, говорите! – Яду в голосе Лаэлы хватило бы на стойбище орков, да еще бы и осталось. – Любезнейший мастер, не просветите ли, сколько весит это произведение искусства и боекомплект к нему хотя бы из десяти зарядов?
Лично я бы эту ветошь быстро определила в заготовку для зажигательных шнуров – настолько она выглядела пропитанной разнообразными горючими веществами.
– За наши деньги вряд ли, – честно созналась эльфийка. – Разве что ему захочется, чтобы оружие не пылилось на прилавке, а было пущено в ход. У матерых оружейников это и так частый пунктик, а учитывая возраст данного гнома, в котором душевное здравие исчезает по десять раз на дню, наличие подобного профессионального психического отклонения весьма вероятно.
– Почтенные тангары, не соизволите ли позволить дамам тоже взглянуть на предмет, вызвавший у вас столь заинтересованный вид.
– Вы хоть руки перед едой помыли? – спросила эльфийка, наверняка тоже обуреваемая подобными мыслями.
– Были пистолеты, но продал их еще раньше, – сознался мастер, быстро переведя тему беседы подальше от скользких путей, какими к нему в лавку попали не встречающиеся в свободной продаже товары. – Как и огнемет, который был припасен там на совсем уж крайний случай. Но их-то мы вам подберем, уж не сомневайтесь, у меня на полках чего только нет.
– Так, ежели вы северо-западным-то проходом пойдете, то тогда вам еще кой-чего надо. – Скрывшийся на минуту в подсобку, пока мы пристраивали портупеи и распихивали по их кармашкам боеприпасы, хозяин возвратился с несколькими мотками веревок и громадным свертком из чего-то уж очень «ароматно» пахнущего. – Вот!
Внутри обнаружился уже знакомый нам старый мастер и два наших гнома, с увлечением что-то разбирающие на просторном верстаке, буквально заваленном различного рода монструозными деталями и инструментами. Во всяком случае, некоторых я не видела даже в лаборатории папочки, а уж тот был горазд на различного рода придумки. Для приличия поздоровавшись с нами и в следующий момент непринужденно вернувшись к предмету своего интереса, эта троица разозлила нас с Лаэлой буквально до кончиков волос. Ведь нет большего оскорбления девушке, чем не заметить ее красоту, любовно доведенную до совершенства с помощью различного рода женских хитростей. И тут такой облом… Чем больше живу, тем больше понимаю, что с куртуазностью у гномского рода очень большие проблемы. Даже не так – ее можно менять на первоклассные алмазы вес по весу и не прогадать, так как она товар еще более редкий, чем знаменитые «глаза тигра» – желтые алмазы, изредка встречающиеся в горных россыпях.
– Ну, Лаэла, ведь это же замечательнейший представитель снайперского оружия! Как раз для такого мастера, как ты. – Возвышенный, хотя и уже немного виноватый голос Гроткара попытался было прорваться сквозь звуковой шторм эльфийки, но тщетно.
Пока мы с Лаэлой ходили за покупками, гномы, очевидно, занялись интересным всем троим делом, то есть возней с какой-нибудь механической штуковиной, а потом, прекратив это, решили пообедать. Все там же. На верстаке. Не удивлюсь, если они эту самую сосиску на спиртовой горелке и поджарили. Или в мензурке из-под ближайшей технической жидкости сварили. Количество и качество примесей в, с позволения сказать, еде, очевидно, могло переплюнуть мои самые смелые предположения. Конечно, дампирам от капельки машинного масла в чае или железной стружки в хлебе умирать вроде как не полагается, но кто поручится, что старый гном не занимается на досуге ювелирным делом? Или не изобретает по вечерам новый вид взрывчатки, с непредсказуемыми химическими свойствами.
– А как же, – подтвердил Торкат и кивнул на засаленную тряпку, висевшую на крючке справа от верстака. – И даже вытерли!
– Лаэла, солнышко, как ты думаешь, что надо сделать с нашими мальчиками за такой замечательный подарок? – Каюсь, тон моего голоса при этих словах был далек от всепрощающего.
– Триста фунтов!!! – Глаза у эльфов, и если уж говорить начистоту, особенно у эльфиек, всегда отличались своей выразительностью и размером. И до сих пор мне ни разу не удавалось видеть их полностью распахнутыми от чудовищного удивления, смешанного с буквально детской обидой и непониманием. Так что взгляд, который в поисках поддержки кинула на меня пошатнувшаяся от заявленного старым гномом Лаэла, был для меня откровением. В нем буквально матерными словами из лексикона черных орков с примесью особо перченых пассажей из кобольдьева было написано много чего из перечня того, что приличная леди, по высказыванию мадам Жюли, ни в коем случае не должна произносить вслух.
– Нам это не подходит! Точка! – В беседе с закусившим удила гномом, а в особенности с гномом-изобретателем, самое главное – не показывать ни малейшей слабины, иначе съест и косточкой не подавится. Это я вызубрила на все сто, общаясь со своим родителем в процессе отпихивания различного рода «мелкокалиберных милипусечек» (по его словам конечно же). – Мальчики, даже если нести ЭТО будете вы, Лаэла все равно не сможет ворочать такой дрын в бою. Поэтому нам оно не подходит.
– Горным троллям предложите, – серьезно посоветовала ему Лаэла. – Им как раз по руке будет.
– Чтобы они ее в дубину переделали?! – оскорбился в лучших чувствах оружейник. – Ну уж нет! Ладно, видите, у стены сундук с желтыми заклепками стоит? Посмотрите, не подойдет ли вам то, что там находится. Одному археологу-любителю, кстати тоже из ушастых, под заказ делал. Он по соседству жил и даже аванс внес, но он лет шесть как пропал и, наверное, теперь уже не объявится.
Через два часа из двери салона выскользнули две укутанные в плащи фигурки с натянутыми чуть ли не до подбородка капюшонами и, загрузившись в пойманный кеб, двинулись в сторону старого города. Как можно было догадаться, после наполненной белоснежной пеной ванны, божественного ощущения наконец-то вымытых волос и свежего белья мы с Лаэлой просто не смогли загримироваться обратно под серых неприметных мышек. Эльфийка буквально чуть не плача свернула свою походную косметичку с набором юного шпиона.
Гордо предъявив нам нечто, мастер похлопал по принесенному мозолистой ладонью и с отеческим оттенком в голосе произнес:
– Да вы что, воще офонарели?!! – Возмущенный вопль эльфийки проехался по ушам пилой и заставил задрожать оконные стекла в толстом свинцовом переплете. – Сами эту гаубицу таскать будете! Да она же весит чуть ли не больше, чем я со всеми моими пожитками.
Закупиться всем необходимым мы с Лаэлой в этой лавке сумели, но, кажется, хозяйка все-таки что-то заподозрила. Да оно и немудрено, если эльфийка еще пыталась вести себя как простая женщина благодаря имеющейся подготовке, то мне этого явно не удалось. Хм, может, стоило нарастить на ладонях мозоли и добавить на лицо немного морщин? Временно, разумеется. Способности к трансформации тела, полагающиеся вампирам и дампирам, мне определенно понравились. Клыки, когти… чушь какая! Идеальная талия и меняющийся по желанию объем груди и бедер – вот за что настоящая женщина готова продать душу!
– Ну фунтов десять прикинем на чехол… Так, пяток на запаску, инструмент там разный… двести тридцать четыре на само ружье… и десяток снарядов по два фунта… укупорка – фунт. Шомпол пусть складной, облегченный, – это еще фунт. Итого – всего-то фунтов двести семьдесят – двести восемьдесят. – По окончании расчетов мастер с угадываемой в голосе гордостью резюмировал: – Вот. Даже за три сотни фунтов не вышли, можно, значит, и еще боекомплекта добавить!
И подобрали. Два дерринджера под винтовочный патрон, сделанные, вероятно, для какого-нибудь полутролля, которыми при некоторой сноровке можно проломить не одну голову. Вдобавок, если кончатся патроны, эти бандуры можно будет перехватить за ствол и использовать как метательные молоты. А те ружья, которые себе выбрали Гроткар с Торкатом, вполне способны при необходимости заменить собой таран или кирку. Что ж, кажется, к визиту в подземные туннели мы готовы!
– Вот так и знал! – тяжело вздохнул старый гном. – Не ценят сейчас настоящую работу. Не ценят! Ладно, оставлю эту малышку до следующего раза, может, и подвернется кто не такой малахольный…
– А чего тут еще есть? – Я перехватила инициативу и нырнула в сундук, мгновенно нашарив руками какой-то промасленный сверток. Под пальцами прощупывался оружейный ствол. И даже не один.
«Ну ничего – мы на них потом отыграемся», – именно такая мысль зеркально отразилась во взгляде Лаэлы, когда мы с ней переглянулись, ошарашенные такой жестокой несправедливостью.
– Магазинный трехствольный дробовик Кеасеэля, – пренебрежительно отозвался мастер-оружейник. – Так себе игрушка. Ушастые, не в обиду здесь присутствующей даме будет сказано, вообще не особо умеют огнестрельные игрушки делать. Убойная сила слабая, дальность смехотворная, кучность, правда, на уровне. Всего и достоинств что трехрядный барабан на два с половиной десятка патронов, позволяющий неплохо пострелять без перезарядки. Достал ее через посредников, потому как очень уж тот гробокопатель меня об этом просил. Ну и легкий он до безобразия, потому как железных деталей минимум и дерево какое-то особое использовано.
Как оказалось, мои представления о степени нашей готовности были очень сильно преувеличены. Очень. С высоты прожитых лет и накопленного опыта старый мастер выдал нам несколько советов, за которые, к слову, лично я потом не раз поминала его добрым словом.
Мелодичный перезвон дверного колокольчика прервал мои размышления о виражах и ухабах моего жизненного пути и заставил переключить свое внимание на внутренности «дамского салона». Явно недавно основанное заведение. Волею судьбы и зубатого оскала конкуренции открытое в пригороде и, видимо, не часто посещаемое хоть сколько-нибудь богатыми клиентками. Вероятно, владелица, а по совместительству и радушная «хозяйка», рассчитывала на дам как раз среднего класса из окружающих работных домов.
– Девушка, тут вы неправы! – Глубокий резонирующий бас, слегка хрипловатый из-за прожитых лет и множества не особенно полезных веществ, витающих в мастерской каждого уважающего себя гнома, прервал возмущение моей подруги. – С проблемой отдачи я справился, одновременно повысив устойчивость этой прелести. Могу с гордостью сказать, что примененные медленногорящие трубчатые пороха и разделение заряда на временные фракции позволило вкупе с увеличением длины ствола и размещением противовесов в подствольной коробке значительно снизить отдачу, растянув ее во времени.
Не знаю уж почему, но эти слова меня насторожили.
– Идем. – Лаэла определенно поняла, что мы с ней, несмотря на все усилия, выглядим странно, а потому быстро вытащила меня из магазина, по-моему даже переплатив продавщице за те тряпки, которые она по недоразумению зовет одеждой. Во всяком случае, раньше я такую грубую ткань на себя ни разу не надевала. – Посмотрим, чем порадует нас этот старый мастер.
– Он самый. – Не опознать маркировку на короткой шашке, обернутой в проволочную рубашку и заканчивающуюся зазубренным клинком, было невозможно. А правее него расположен боевой гномий топор, которому на обух прицепили конденсатор, отвинченный не иначе как от алхимического реактора. А вот в том окне, которое ближе всего к углу дома, вообще непонятная вещь во весь рост стоит. Ручка как у алебарды, а навершие на заточенную шестеренку смахивает, и какие-то проводки от нее идут.
– Уже нет, – качнул бородой, в которой крошки застряли в количестве, пригодном для прокорма целой стаи голубей, старый гном. – Многое за те жалкие копейки я дать, конечно, не смогу, но кое-что мальчики уже отложили. Только, пожалуйста, аккуратнее там с моими игрушечками. Они такие хрупкие…
Я с подозрением посмотрела на стоящее в углу произведение столярного монументального искусства. Нет, пушку там, конечно, не спрятать, а вот ее расчет, особенно, если хорошенько утрамбовать, может, и получится. Лаэла же решила колебаниями не мучится и, поднатужившись, подняла тяжеленную крышку сундука и запустила внутрь обе руки.
– Вот, лучшие непромокаемые накидки с пропиткой от кислотных слизней и по мелочи: веревки, карабины, фляги. С вас еще пять золотых, да и то потому что скидку делаю. С других бы все двадцать содрал. Итого, если округлим, четыре сотни за все. Ну и полсотни за место в караване отдать придется, да и на кормежку тратиться не надо. – С ехидцей посмотрев на нас с эльфийкой, дедок усмехнулся: – А вы, молодые леди, с содержимым фляг осторожнее, к горлодеру-то привычка нужна.
– Замечательнейший! А ты с него стрелять пробовал? Да меня отдачей размажет, не говоря уже о грохоте этого агрегата. – При этих словах тоненький пальчик с восстановленным маникюром осторожно, можно даже сказать, опасливо тыкал в вороненый металл ствола, где-то в районе дульного среза, зачем-то украшенного инкрустацией в виде небольшой друзы горного хрусталя.
– Думаешь, у него найдется что-то приличное? – скептически подняла одну бровь я. Теперь этот фокус, раньше стоивший немалых усилий, давался легко и непринужденно.
– Боевые серпы? – удивилась она, вытащив целую связку этих дальних родственников обычного сельскохозяйственного инвентаря. – Первый раз такие в руках держу. И странные они какие-то.
– Берем, – взвесив находку одной рукой и прикинув, что, если надо, сможет тащить ее на себе сколь угодно долго, решила Лаэла. – А пистолетов тут нет? О, фонарики храмовые, из тех, которые жрецы зачаровывают на постоянную светимость, то есть почти вечные. Краденые, наверно, ведь их не продают.
– Мы не голодные, – ответила за нас обоих эльфийка. – И скоро идем… вы знаете куда. И почти безоружные.
Глава 14
«Кошмар. Кошмар. Просто кошмар! – Эта мысль стучалась мне в голову уже которые сутки, полностью соответствуя мрачной действительности. – Меня! Леди Клер Шатраэн Отхильда Дербас Туиллойска! Мага! Големостроителя! Разыскиваемого преступника! Дочь сильнейшего некроманта столетия! Дампира! Сделать паршивым водоносом?!»
– Не стой! – Крепкий толчок в спину недалеко от того места, где она переходит в ноги, раньше мог быть воспринят как оскорбление. Сейчас же мне он глубоко и абсолютно безразличен. Ради возможности просто постоять на месте я еще и не такое стерплю. А уж если мне предложат лечь…
Наш путь начался вполне обычно. В подвал под домом, выглядевшим сущей развалиной, куда дружный квартет прячущихся от правосудия магов-недоучек привел дальний родственник Гроткара и Торката, по одному и по двое начали стекаться люди, которым некто вроде кладовщика выдавал их часть поклажи, в основном являвшейся содержимым винного магазина. Щедро так выдавал, судя по всему руководствуясь пословицей: «Если тролль поднимет, то орк утащит». Тем, кто шел вроде как «пассажирами», а таких нашлось почти десяток, выдавали вместо ценного груза связки факелов, бухты тросов, прочие нехрупкие и не особо ценные, но важные для подземного перехода вещи в дополнение к их личному багажу.
Кое-как попытавшись почиститься и бросив через минуту эту невыполнимую задачу, попробовала осмотреться, куда же забросила меня судьба и в какую хоть сторону идти. С учетом полной потери мной ориентации и – самое главное – полной непредсказуемости полета той летающей твари идти в принципе можно в любую сторону, так как с равной долей вероятности любой из трех обнаруженных в слабом красноватом свете ночного видения выходов мог привести меня либо к каравану, либо к выходу, либо, что скорее всего, к какому-нибудь крайне голодному жителю этих подземелий. Но уж что точно я не собиралась делать, так это сидеть на одном месте…
И ведь правда, казалось бы, при наличии магии, а уж тем более столь яркого и всемогущего ее столпов, как совет архимагов, такая вещь, как огнестрельное оружие или механика, не нужна. Зачем закапывать в землю полновесные империалы, возводя многомильную железную дорогу, если существуют и не одно столетие используются стационарные телепорты? Зачем добывать металл и с помощью многочисленных операций превращать его в тот же самый пистолет, если можно с помощью магического жезла кинуть во врага огненный шар или молнию? Странно? И не говорите… Даже для себя объяснить интуитивно понятное и от этого не менее загадочное довольно сложно. Всему виной деньги – этот невидимый и всесокрушающий яд, разъедающий души и одновременно цементирующий общество. Деньги и время. Эти два скакуна, ведущие бесконечную гонку, известную любому: кузнецу, банкиру, полководцу, каторжнику и беглецу.
– Как же я теперь отсюда выберусь-то? – жалобно спросила я невесть у кого, рассматривая все, что ухитрилась разглядеть. Свое гнездо плотоядная пернатая похитительница дампиров оборудовала на приличной высоте, превышающей мой рост раз в десять. – Слезть-то слезу, это ладно… Даже если грохнусь, регенерирую. Но потом-то куда?!
Гррр!.. Сдирая остатки того, что еще несколько часов назад было походным костюмом, я протиснулась еще на несколько пядей вперед. Теперь я точно знаю, что такое пещерный шкуродер. И чтобы я еще раз полезла в эти рырговы пещеры!.. Просунув руку еще немного вперед и зацепившись когтями за такой удобный наплыв, я напрягла мышцы, рывком протискиваясь вперед и одновременно выдыхая для уменьшения объема грудной клетки. Правильно говорила мадам Жюли о том, что приличной девушке нечего делать в этих… Тут какой-то уж особо острый кусочек скалы буквально прокатился по моему хребту, задевая чуть ли не каждую косточку.
Мгновения полета, которые, казалось, длились вечность, завершились ударом моего многострадального, напуганного до печенок тела о что-то твердое. И хруст – я точно расслышала хруст разламывающихся костей в то короткое время, которое потребовалось моему затылку, сумевшему, в свою очередь, также прикоснуться к неведомой преграде и заставить распуститься цветок всепоглощающей боли, заслонившей своими дрожащими лепестками окружающее…
– Клер! Не спи! – Это Лаэла. Неправильная она эльфийка. Совсем неправильная. Наверное, у нее в роду дроу были. Иначе чем объяснить, что путь по этим трижды проклятым катакомбам она переносит лучше меня?!
Свалившись практически на голову первому крылатому монстрику, напоминавшему помесь саблезубой курицы с демоном, я просто и без затей свернула ему шею. Остальные четверо или пятеро, правда, попробовали в этот момент меня сцапать, но им помешала злая из-за гибели детеныша мамочка, метко пнувшая меня откуда-то сверху прямо по бочонку. Когти пернатой твари пробили одну из стенок и застряли в другой, что дало возможность, извернувшись на пределе гибкости тренированного с детства тела, вонзить в плоть подземной птахи, отнявшей сотни, если не тысячи жизней, мизерикордит. Темная магия – штука сильная. Похитившее меня крылатое недоразумение с клыками, хоть и не получило травм никаких жизненно важных органов, заорало так, словно ему оторвали хвост, и, попрыгав на одном месте пару раз, упало, едва не раздавив собственных птенцов и кандидатку на роль их обеда. Дальнейшее помню совсем уж смутно, но в голову лезут непередаваемые ощущения, когда твои когти через глазницу почти достают мозг твари и, силясь его подцепить, удлиняются еще чуть-чуть, а также сожаления об улетевшем со скального уступа не пойми куда пистолете, в котором осталось целых два патрона.
Да, огненный шар, вырвавшийся из жезла, украшенного кристаллами накопителей и искуснейшей рунической гравировкой, в состоянии испепелить десяток или два человеческих тел и еще столько же прожарить своим волшебным пламенем до золотистой корочки, «но»… Есть это проклятое но. Где вы видели хотя бы последнего оборванца или крестьянина из дикой деревеньки, затерянной в северных горах, без личного амулета, способного поглотить прямой всплеск магии, направленный против его владельца? Продавить, перенасытить или разрушить составляющие плетения – вот каким образом эволюционируют атакующие заклинания уже не первое тысячелетие. Смешивая в одной реторте математические методы, физические законы и туман озарения, маги все еще пытаются изобрести универсальное всепроникающее заклинание, которое наконец-то сможет хотя бы приблизиться к бесстрастному, экономически более эффективному и прекрасному в своей простоте идеалу – к оружейной пуле.
А мне же… оставьте мне горечь истекающей яростью и истерзанной потерей души… и даже эхо пусть будет не в состоянии повторить тот полувой-полустон, вырывающийся из моего горла. Те самые слезы, слаще и горше которых нет на свете. Слезы потери, которые я несла в душе и так и не решилась до сих пор отпустить на волю.
Некоторое облегчение приносили не по одному разу перебираемые мысли и рассуждения, заполняющие мою усталую голову и хоть чуть-чуть отрешающие меня от столь невыносимой действительности.
– Способность видеть в темное имеется, – констатировала я, только сейчас обратив внимание, что серые сумерки вокруг выглядят, мягко говоря, странновато. Окружающую обстановку освещала я сама, и, похоже, делала это теплом тела. Если не ошибаюсь, так умеют видеть змеи. И дроу. Ну и вампиры, вероятно, раз клыкастая полукровка тоже это умеет. Впрочем, если они мертвые, то их тела должны быть холодными, или нет? Ладно, потом разберусь.
Раньше профессия контрабандиста представлялась мне чем-то не совсем законным и немного романтическим. И выгодным. В том, чтобы уберечь товар от налоговых сборов, нет такого уж страшного преступления, ну если это, конечно, не какие-нибудь наркотики или там караваны рабов. К тем, кто занимается этим делом, я никаких отрицательных чувств не испытывала и знакомство с тружениками подземных дорог сочла вполне нормальным. Да они и не походили на законченных негодяев. Обычные мужики и бабы (что касается последних, то другого слова к этим условно прекрасным представительницам слабого пола не подобрать). Гномья кровь в той или иной пропорции имелась, на взгляд, у каждого третьего, впрочем, возможно виновата в этом была ширина плеч, внушающая уважение большинству из наших попутчиков. Я, помнится, даже подумала, что если их одеть поприличнее, то можно выдать за тренированных воинов. Наивная! Да давно исчезнувшие гвардейцы короля были по сравнению с ними чахлыми задохликами!
Мне достался бочонок с чистой питьевой водой. Ручьи, озера и даже реки под землей были, но в их окрестностях, если верить бывалым контрабандистам, водились такие твари, с которыми лучше не связываться. Да и встречались они далеко не на каждом шагу. Приняв в руки увесистую емкость из какого-то темного дерева, я уважительно присвистнула, поражаясь весу, который умудрились запихнуть в столь малый объем, и принялась возиться с системой ремней, при помощи чего бочонок цеплялся за спину.
Кстати о звуках. А это ведь не мое воображение разыгралось, это кто-то впереди орет, как дюжина котов, которых «добрые» дети одновременно дернули за все детали тела, какие сумели нашарить. А аккомпанементом служит лихорадочная пальба. Но темп ходьбы почему-то не снижается, и особо обеспокоенными мои спутники по каравану не выглядят.
Мольбы и стенания оставим религиозным дурочкам, несущим последнее в храмы. Тихое молчание – запуганным домашним клушам, не смеющим сказать даже слова. Тщательно отрепетированную слезинку и вскинутые руки – уставшим от мужей вдовам.
Коридоры темного камня, напоенные тишиной, с изумлением вслушивались в звуки, в песню расколотой души, изувеченной зазубренными когтями окружающего мира. Плач… так много и так мало, как оказалось, может передать живое существо этими фактически неуправляемыми эмоциями. Ведь можно подделать все – страсть, гнев, ослепляющую ярость… но рыдание, слезы души, выступившие на поверхность, сдерживаемые до поры кандалами приличий и воли, подделать невозможно…
Мист! Да будь проклят ты и весь твой род! Ты отнял у меня все, все, что мог, и еще чуть-чуть! Ты отнял у меня отца и первые слезы. Украл и не оставил ничего, кроме ярости, алой и сладкой ярости, захватившей меня целиком. И только сейчас, где-то в глубине подземных коридоров, в одиночестве каменной пустоты, скорлупа, покрывающая мою душу, дала трещину. Больше не нужно было стальными обручами воли держать чувства, улыбаться и не показывать виду перед окружающими. Скрываться за броней разума. Как больно… как же это больно – потерять единственного близкого человека. Я ведь помню… проклятый палач, память ударами горьких клинков взрезает благословенный туман забвения. Улыбку и недовольное бурчание. И тяжесть рук, покрытых мозолями и химическими ожогами, огрубевших от огня горна – самых мягких и нежных рук на свете…
– Гррр гра дарак! – Эхо, принесшее отголосок вырвавшегося из меня ругательства, еще раз подтвердило подмеченное несчетными поколениями разумных правило: выражения и слова кобольдьего практически не отражаются эхом. А если уж отражаются, то все равно разобрать, кроме рычания, практически ничего невозможно.
Так вот ты какое – горе. Здравствуй, гостья… Так уж получилось, что наша встреча произошла именно тут, а я похожа на нерадивую хозяйку, бросившую одну из своих гостий и увлекшуюся ее подругами – фурией яростью, тихоней болью, кокеткой ненавистью. И только ты, как и подобает хорошей гостье, покорно и степенно ожидала своей очереди… Ведь ты никогда не спешишь. Поступь твоя разрушает города и страны, стирает в пыль чувства… Вуаль твоих одежд затеняет солнце и укутывает цветы серой пеленой. Прости меня… прости меня, горе. Теперь я твоя…
Вода – благословенная жидкость, дарующая жизнь всему сущему. Текущая с небес и струящаяся в темных невидящих света подземных глубинах. Вода… оставляющая дорожки на обращенном куда-то вдаль лице… это лишь вода. И вздрагивающие плечи, сгорбленные под грузом случившегося, всего того, что подобно горной лавине обрушилось на меня, – это просто судороги от холода. Того холода, что проник в мое сердце и сковал мою душу… Холода, по сравнению с которым струи омывающей меня влаги кажутся огненными, принося отдохновение и покой.
– Шс-шшс!!! Грымовых подземельях!.. И-и-и-и!!!! – Позорный визг, никак не вяжущийся с недавними ругательствами и рычанием, вырвался из измученного и пересушенного горла в тот самый момент, когда с последним рывком мое тело все же выскользнуло из узкой расщелины, в которую меня по прошествии пары-тройки часов привел выбранный проход, и со всего размаху упало в наполненное ледяной водой озерцо.
– Цветочек, – пожала плечами дама. – Ничего, девонька, это не страшно. Он хоть большой и живучий, но тупой и неповоротливый. Орет, правда, противно, но это ничего. Сейчас охранники найдут все его сердца и… – Мерзкий звук, становившийся все громче, внезапно оборвался. – Нашли, – констатировала практически аборигенка подземных тоннелей.
Сознание вернулось рывком, но лучше бы оно этого вообще не делало. Я обнаружила себя в сером полумраке, по уши испачканной в чем-то липком и вонючем, да к тому же во рту чувствовался давно и безошибочно узнаваемый вкус крови. Болела грудь. И бок. Спина была мокрой насквозь. Ах да, там же бочонок. Теперь уже, кажется, пустой. Что же произошло?
– Чуть меньше меня, – пожал плечами гном, который обязан был разбираться в подземной фауне и флоре хотя бы в силу расовой принадлежности. – Но это вообще-то летучие мыши, просто их называют так.
«Чудовища из семи металлов, оживленные проклятой кровью… И стал путь их отметиной скорби…» – именно такими словами описывается на пыльных листах замшелых летописей первое применение военных големов, тогда еще несовершенных и ненадежных, временами приносящих больше проблем использовавшей их стороне. Но эти проклятые скакуны – деньги и время, перетирающие своими подковами империи и царства… именно их голос… жутким рефреном, какофонией сминаемого металла и раздираемой плоти объявил о том, что колесо прогресса сделало свой поворот, еще один поворот на бесконечной дороге, которая зовется жизнь…
Привал, столь желанный моему измученному бесконечным походом организму, все же случился, хотя и продлился всего ничего – примерно минут пять, пока команда из трех особо ушлых контрабандистов вырезала из этого странного подземного черверастения какие-то жутко выглядящие внутренности. Даже не хотелось задумываться, за что они там отвечали и что с ними будут делать удачливые охотники. Нетушки! Я, конечно, знаю, что в состав более чем половины кремов, масок и большинства притираний входит многое из того списка, что приличная леди не должна не то что видеть – по мнению мадам Жюли, об этом лучше даже не знать. И между прочим, несмотря на мою в общем-то небрезгливость, я поддерживаю ее в этом мнении.
Из глубины сознания вылезали отрывочные моменты короткого полета в чьих-то громадных когтях, причем большая их часть вонзилась в тело, к счастью, неглубоко. Когда они наконец разжались, начался отчаянный бой на узком скальном уступе, куда меня сбросили к жадно раскрытым пастям полудюжины уродливых лысых тварей с куцыми кожаными крылышками, которые почему-то светились ярко-розовым, как и мои руки…
Не говоря уже о том, что срок обучения мага в среднем составляет порядка десяти лет, а процент встречаемости способностей, достаточных для оперирования более или менее энергонасыщенными глифами заклинаний, крайне мал. Нет, запустить светляка или пробормотать простейший заговор от скисания молока в состоянии любая или практически любая селянка, особенно в предгорьях восточных гор – рядом с местами старинных сражений, где до сих пор повышен магический фон и бродят остатки порванных плетений, сами собой встраиваясь и переплетаясь с аурами населяющих эти места разумных и неразумных созданий. Но заклинать – ощущать глубинное родство с текущей в своих венах магией – способны далеко не все.
Поделиться книгой: