Леди с клыками (целиком)

– Характеристики, я так понимаю, упали, – обладатель сотен, если не тысяч морщин покрутил игрушку в руке, – зато против часовых оно теперь, наверное, самое то. Да и если удастся к винтовке приделать, охотиться будет ой как сподручно. Ладно, вот что, тангары, как я уже говорил… или не говорил? Ох, склероз проклятый, скоро собственное имя забуду. Справедливая цена молоту шестьсот монет. Ну как, согласны?

– Угу!

– Уверена, причина есть, и она весьма весомая. – Надеюсь, что так. Быть брошенной из-за какого-нибудь пустяка очень обидно. – И потом, отец ее искал все время и лишь недавно узнал, что она еще жива и была где-то рядом с нашим домом. А до того от то ли вампира, то ли сильнейшего некроманта столетия не было ни слуху ни духу. Значит, она либо залегла на дно и ничего не делала, что вряд ли, либо, напротив, была очень занята, причем настолько, что времени на появление на людях у нее просто не оставалось. Вариант, что она покинула страну, тоже маловероятен. За те деньги, которые им отваливал папа, шпики внимательно контролировали все более-менее значимые события по всему континенту, ища знакомые следы. Ладно, хватит этих разговоров о маме. Вот встретим ее, тогда все и узнаем.

– Извини, забыла! Но я действительно скоро сойду с ума от этой вони. И почему из твоего городка есть только прямая дорога до столицы и нет развилок. Точнее, они-то есть – только ведут в совсем уж ненужные нам места, в которых нас гарантированно бы повязали. Тут-то хоть из-за наводок магии и из-за большого количества различного рода бродяг и бандитов нас точно не найдут – но это все равно только полумера. Мы сами себя загнали в западню. Хотя и большого размера – примерно со столицу величиной, но все равно западню. И пока не поздно, надо отсюда бежать.

– У нас даже образец есть. – Мой напарник явно решил подлизаться к старому родичу и протягивал ему пистолет. Кажется, тот самый, который сделал во мне три дырки. – Вот! Подарить, извините, не могу, нам еще через подземелья до гоблинских болот идти.

– Да и к тому же в этой лавке нет самого главного… – загадочно улыбнувшись, я подмигнула настороженно сжимающей штуцер Лаэле и нанесла coup de grace[1]: – Дамского отдела!

– Я не могу бросить лавку, – не сдавался дальний родич моего напарника. – Сто пятьдесят.

– Что вы, что вы!

Внимательный взгляд, принадлежащий, скорее всего, старому ювелиру или оценщику, вооруженный извлеченной из нагрудного кармана непонятного балахона лупой, подобно заклинанию опознания прошелся по предлагаемому на продажу артефакту и обратился в сторону продавцов, то есть нас. Не задержавшись на братьях, он буквально разобрал на запчасти эльфийку и пристально впился в меня. Надо сказать, что ощущения от такого беспардонного разглядывания были еще те. Но я не была бы дочерью своего отца, если бы не смогла выдержать какой-то там взгляд и уж тем более взгляд возможного покупателя. Не надо, кстати, забывать и о кое-каких необычностях, оставшихся и от никогда не виданной мной мамочки. Поэтому взгляд ясных, несмотря на прожитые годы, глаз старого гнома столкнулся с зеленым пламенем моего взора. Усмехнувшись куда-то в глубины своей бороды, старик повернулся в сторону Трокла и сварливо буркнул:

– Я, увы, не настолько хорошо знаю легенды ушедших веков, – развел руками Трокл, – а потому – сотня.

– Не был бы ты моим внучатым племянником, послал бы я тебя пустую породу перебирать. Ты что, вообще ослеп? Или у надземников дурости нахватался? Кого я старым рунам в детстве учил? Или все давно с пивом ушло?

– Как вы думаете, переплатив, правда не по своей воле, примерно в десять раз от первоначально объявленной цены, наш любезный Трокл не догадается отыграться при продаже так необходимого нам снаряжения?

– Четыреста!

– Да я… Уважаемый Дрогар! Ну…

– Но ты же не знаешь, где ее искать? – не желала униматься Лаэла.

– Ты же вроде бы не знаешь, где она, – припомнила Лаэла. – Да и… Клер, а ты уверена, что стоит?

– Так я его на себя и не настраивал, – пожал плечами гном. – Это долгий и сложный ритуал, на который просто не было времени.

Надо отдать должное братьям и Лаэле, они не пялились на торговца, отслеживая его реакцию, как можно было бы ожидать, а включились в мою игру и довольно профессионально контролировали происходящее, подобно хорошим телохранителям распределив между собой сектора ответственности. К этому моменту в голове родственничка братьев, вероятнее всего, крутился такой водоворот вопросов, что, поставив на нем водяное колесо, можно было бы с легкой руки обеспечить механическим приводом пару-тройку кузнечных мануфактур.

– Действительно! – Прокляните меня подземные боги, если при этих словах Торкат не покраснел, слегка, конечно, но тем не менее. Решив ковать железо, пока горячо, я меткой шпилькой вогнала в краску и второго братца.

Бывшая столица, залитая водой примерно три четверти года, быстро превратилась в район зловонных трущоб, в которые не то что стража, а временами даже армейские отряды предпочитали не соваться без особой нужды. Рушащиеся от постоянной влаги и отсутствия ремонта здания, кучи мусора и ямы на месте вывернутых из когда-то монолитной, так называемой «императорской», мостовой плит сочетались с чахлой растительностью и непередаваемым запахом болота, казалось проникающим в мельчайшие поры кожи.

– Метательный молот «Победитель Пространства» был выкован дедом основателя королевства гномов. Для того чтобы сокрушить мертвых стражей, поставленных охранять резервацию нашего народа. – Гроткар задумчиво барабанил пальцами по карману, в котором у него, судя по подозрительной выпуклости, лежал бесшумный револьвер. – Он летал далеко, бил сильно, не боялся огня, кислот и злых чар, пробивал магические щиты и возвращался в руку хозяина. Сама реликвия пропала вместе с достойным предком первого короля, который пошел проводить испытания и сгинул, будучи проглоченным костяным драконом. А вот ее копии, которых потом понаделали мастера-кузнецы, и были тем оружием, которым сокрушили жутких тварей. С изобретением огнестрельного оружия, правда, подобные игрушки отошли на второй план, поскольку уступали в дальнобойности, скорострельности и стоили больше, чем две пушки, но вещица в любом случае занятная. А уж если это оригинал, то нас прославят. Или пристрелят.

– За отца надо мстить. – Я сама поразилась, как это прозвучало. Буднично и вместе с тем очень страшно. – Но силенок тягаться с министерством разведки и контрразведки у меня маловато. Пока. А вот у Хенеи Микрай, кем бы и чем бы она ни была на самом деле, их достаточно, чтобы два десятка лет водить эту организацию за нос. Ну не сожрет же она родную дочь? Ведь до двух-то лет со мной возилась и только потом почему-то спихнула папочке.

– Ой, ну можно подумать, у нас много вариантов, – фыркнула подруга.

– Совсем сдурел, – вынес вердикт старый гном своему молодому родственнику. – Такую цену родичам давать… я ведь не ошибся, вы те самые Гроткар и Торкат, которые сделали прибор для малошумной стрельбы?

– Гоблины в древних туннелях тоже встречаются, – вздохнул Гроткар. – Хорошо хоть не слишком большими племенами. И орков три-четыре клана их обживает, но эти обитают совсем в другой стороне от того места, куда мы направляемся. Ладно, тогда собирайтесь и пойдем в гости к нашему родственничку. У него в пещерке сухо, там у него лавочка небольшая. Боеприпасами, например, разжиться можно будет… Вот только что ему предложить взамен, ума не приложу, может, наш антиквариат? За так ведь ни патрона не даст, жадный он больно.

– Фух! Братец, если бы ты не был моим единственным живым близким родственником, то за твою работу веслом я бы тебя убил.

Трокл глубоко вздохнул, видя, что прибыль уплывает, но по какой-то странной причине перечить старому гному не стал. Отойдя в подсобку и чем-то там погрюкав в течение пары минут, хозяин лавки вернулся с небольшим, но приятно позвякивающим мешочком и с видимым даже невооруженным глазом сожалением опустил его на край стола перед нашей компанией.

Медленно развернув сверток, контрабандист устремил свой взгляд на маленький метательный молот, покрытый рунами. Тот самый, так понравившийся Гроткару, но показавший полную неэффективность в боевых действиях. Смазанные, странно изломанные руны, покрывавшие поверхность оружия, несомненно, сразу же заинтересовали подавшегося вперед Трокла. Я буквально видела и ощущала, как защелкали в его голове костяшки абака, до сих пор применяемого гномами для ведения финансовых подсчетов. Впрочем, если бы я не следила внимательно за мельчайшими изменениями моторики контрабандиста, его движение осталось бы для меня незамеченным.

Достав из карманов балахона толстые перчатки из чешуйчатой кожи подозрительного фиолетового оттенка, старик, нисколько не смущаясь наличием кислоты, подхватил молот и практически ткнул покрытым каплями набалдашник в лицо Троклу:

Но представления не получилось. Оружие и кислота друг друга как будто не замечали. Даже темная от времени деревянная рукоятка стоически игнорировала попавшую на нее жидкость.

Родственничек оказался еще тем жуком. Во всяком случае, прибить его захотелось примерно после второй минуты разговора – до этого он вызывал просто раздражение. Гном-контрабандист – это не столь уж редкое явление, особенно зная любовь подгорников к различным способам обогащения, не всегда при этом законным. Нет, своих они особенно не обманывают, если только за-ради спортивного интереса. А вот с надземных жителей снять тонкую стружку считает само собой разумеющимся любой приличный тангар. А уж если в торге участвует представитель ушастого племени… в общем, при виде нашей честной компании он до такой степени знакомым жестом потер друг о друга ладони, что у меня даже немного заломило челюсть от начинающих увеличиваться клыков.

Успокоившись и бросив взгляд на уже покоящийся на столе молот, владелец лавки скучающим голосом произнес:

– И какой же праздник к нам незаметно подкрался? – заинтересовалась эльфийка, впрочем, с изрядной долей скепсиса в голосе.

– Ха-хи-хи-хи! Ой! Клер, где ты так наловчилась изображать этого зануду Демитора? – Вытирающая слезы Лаэла ткнула острым, как гвоздь, локотком и по закону подлости попала как раз в до сих пор побаливающие ребра.

– Ну и что, – пожала плечами я. – Магией крови владею, она поможет ближайшего родственника отыскать. Проведу ритуал и буду знать, в какую сторону нужно двигаться и как далеко, с погрешностью плюс-минус сто миль.

– Кроме меня самой, никто на такое не способен, – пояснила я. – Я понимаю, что у тебя к магии крови способности, близкие к нулю, но теорию-то ты учила? Ритуал и сейчас-то не уверена, что правильно проведу. И до смерти отца спешить с ним точно бы не стала. Он хотел, чтобы я сначала стала полноценным магом, набралась опыта… Но раз уж так сложилось, придется рискнуть и познакомиться с оставшейся частью семьи. Вот отъедем от столицы подальше, и попробую узнать, где мама. С первого раза, правда, может и не получиться, но не будет же она всю свою вечную жизнь ходить под мощной тавматургической защитой, которая может помешать даже магии крови? Кстати, мне кажется или вон тот плот, который бьется об угол соседнего дома, имеет на себе двух наших гномов?

Я повернула голову и перевела взгляд от зияющего выбитыми стеклами окна на мусорку, некогда бывшую аллеей Пламени, на мраморе которой гарцевали рыцари, высекали искры конечности боевых големов, а надо всем этим маги заплетали бездонное небо огнями. Сохранившиеся картины и запечатленные в иллюзионных амулетах образы теперь вызывают только грусть и тоску, особенно при взгляде на текущее состояние этого места.

– Лаэла, я, конечно, понимаю, что уровень критического восприятия у вас уменьшен в связи со стойким воздействием местных алхимических реактивов, равномерно растворенных в этой замечательной, столь насыщенной влагой атмосфере!

Угу, честный, как гном, почувствовавший запах выгоды. Это даже не смешно. Во всяком случае, смеяться не хотелось, особенно после того взгляда, которым контрабандист взвесил с точностью чуть ли не до медяка содержимое наших кошельков и карманов. Его радужная улыбка после этого немного померкла, но только чуть-чуть.

– Да!

Таинственная незнакомка под охраной боевой тройки, состоящей из двух гномов, видимо мастеров ближнего боя, и эльфийки, непринужденно опирающейся на укутанный неприметным серым холстом штуцер, внушающий опасение длиной и калибром показавшегося ненадолго сквозь прореху шестигранного ствола. Именно так, и не иначе.

– И что теперь? Зачем мы прячемся в этом клоповнике? Надо было на первом же дилижансе рвануть куда-нибудь в сторону Мермонского нагорья, там бы нас точно не достали.

Трокл пулей выскочил в не замеченную раньше в стене дверцу и спустя несколько секунд вернулся. В одной руке он держал большую стеклянную тарелку, на которой мог бы уместиться запеченный поросенок, а в другой пузатую бутыль с нанесенным на темное стекло рисунком в виде зеленого дракона. Старый алхимический символ. Ага, значит, этот барыга еще и нелегальной скупкой и продажей золота промышляет. Уж не сюда ли братья хотели притащить спертое с папочкиных складов сырье? И как теперь прикажете дурить торговца? Такой тазик незаметно не зачаруешь.

Трокл был именно профессионалом, потому-то я и затеяла этот спектакль, имеющий под собой только одну цель – сбить контрабандиста с настроя и заставить его волноваться. Папина фраза «хороший торговец – бесстрастный торговец», по моему мнению, справедлива в ста из ста случаев. И именно эту профессиональную бесстрастность, скрываемую обыкновенно под панцирем наносного радушия или, наоборот, выказываемого клиентам презрения, я и добивалась сломать. Иначе за столь необходимые нам припасы, да и, что уж тут говорить, нормальное оружие мы бы отдали все, что у нас есть, вплоть до своих душ.

Рычание, с которым зажимающая нос эльфийка попыталась наброситься на мое горло, сделало бы честь любому настоящему вампиру. Протанцевав по засыпанному осколками штукатурки и кусками камня когда-то мозаичному полу, мы с хохотом сползли по стене.

– Гроткар… – Холодный стылый голос, змеиными переливами шипения заполнивший небольшую каморку, в которой хозяин лавки предпочитал вести деловые переговоры, отразился от стен и, подобно щелчку кнута, заставил присутствующих вздрогнуть. Повелительно протянутая в сторону старшего из братьев рука, затянутая в безупречный мрак перчаток, дополнила картину. Вот за что я уважаю своих спутников, так это за присутствие мозгов, причем в количестве, явно превышающем булькающее в черепе стандартного обывателя. Гном включился в игру моментально и, не выдав себя даже движением глаз, услужливо и вместе с тем чуть ли не благоговейно опустил на мою ладонь сверток из плотной кожи. – Прошу вас. – Аккуратно опустив сверток на середину конторского стола, покрытого довольно подозрительными пятнами – видимо, не все из них являлись чернильными, – я устремила иглу взгляда куда-то в глубину черепа собеседника. Мадам Жюли всегда утверждала, что именно такой взгляд, заставляющий мужчин ощутить себя просто пустым местом и пылью у каблучков леди, больше всего подходит для отпора различным хамам и в некоторых случаях помогает в непростых жизненных ситуациях. И не поверите, скорее всего, она все-таки права. Во всяком случае, контрабандист, даже несмотря на свою более чем достойную выдержку, нервно дернулся и отвел глаза. Конечно же он постарался это замаскировать интересом к покоящемуся перед ним свертку и принялся его распаковывать.

От озвученного Троклом поперхнулась не только я одна. Даже убеленный сединами старик, приведенный для окончательной экспертизы, дернулся от порядка цифр. А уж что говорить о братьях, синхронно чертыхнувшихся своими низкими голосами. Спокойствие немного сохраняла Лаэла, у нее просто слегка изменился взгляд. Примерно такой же я ее видела на стрельбище и в недобром памяти поезде, когда она выбирала на мушку очередного орка, которому через мгновение было суждено попрощаться с этим бренным миром.

Во всяком случае, даже урожденная шпионка, с молоком матери впитывавшая азы этого нелегкого дела, при первом же проблеске надежды о горячей ванне и хотя бы кусочке мыла не смогла сдержать яростного блеска в глазах, который характерен для каждой настоящей женщины, вне зависимости от расы.

– Их даже два. – Мой напарник принялся отжимать свою бороду, вымазанную, судя по цвету стекающих с нее капель, в жидком черноземе. – Первый – путь в древние тоннели, о котором мы с братом как-то слышали, действительно существует. Второй – по нему всего через день по направлению к границе страны отправится караван, к которому можно присоединиться без особой опаски быть пристреленными за первым же поворотом. К сожалению, идет он к границе гоблинских болот, а не в какие-нибудь более благодатные места, ну да выбирать не приходится.

– Тащи сюда свою шипучку, – велела я. Так, магией воды владею, пусть и плохо, а среди гномов магов по определению не бывает – неужели ж не смогу заставить каплю какого-нибудь едкого зелья застыть на железной поверхности и не дать ей прожечь надежду на маленькую компенсацию всех пережитых мною испытаний?

– Один из охранников женат на дочери троюродного брата нашего прадеда, – пожал плечами Гроткар. – И обвинениям, выставляющим своих родичей убийцами, он не верит, поскольку знает нас довольно неплохо. Да и народ там пойдет в принципе вполне вменяемый, они вроде бы давно этим маршрутом ходят, доставляя солдатам столичную выпивку и прочие предметы роскоши по ценам, заниженным по сравнению с официальными, а обратно тащат разные травки, камушки и прочее ценное сырье, которое влет расхватывается магами.

– Дозвольте спросить, любезная?.. – Прозвучавшая в голосе гнома вопросительная интонация, хоть он и не закончил фразы, заставила меня немного загадочно прищуриться, намекая взглядом, что некоторые подробности являются лишними. Не знаю, может быть, моя ангельская улыбка, или отсвет магических светильников в глубине моих прелестных глаз стали тому виной, но контрабандист моментально продолжил, как будто паузы в разговоре и не было: – …Девушка, что в скромном списке товаров моей бедной лавки, с трудом позволяющей мне сводить концы с концами, может вас заинтересовать.

– Эх! Все бы вам, молодежи, спешить. Кому знания передавать? Одни бестолочи вокруг!

Хлопнула дверь, и в лавку ворвался Трокл, буквально тащащий на себе по-настоящему старого гнома. Во всяком случае, портрет моего прадедушки, сделанный на его трехсотпятидесятилетие, за пару лет до его смерти, вроде бы имел немного меньше морщин.

Не знаю, сколько голов слетело из-за ошибки магов-мелиораторов, попробовавших подвести реку поудобнее к городской черте и немного приподнять водную жилу, питавшую колодцы и фонтаны. История этого не сохранила, но что их было много – это точно. Во всяком случае, такого направления в нашей альма-матер нет уже примерно столько же времени, сколько минуло с тех событий. Погодники есть, геоманты, некроманты, менталисты, да и еще штук двадцать специальностей, а вот мелиораторов нет.

– Кажется, нас всерьез не воспринимают, – решила Лаэла и развернулась к дверям. – Идем отсюда.

– Ну а что ты хотела? Только-только начался сезон дождей. – Торкат признался, что в его разгар даже местные жители бегут отсюда как тараканы.

– Как думаешь, с чем это связано? – никак не желала унять свое любопытство потомственная шпионка.

Лесть, смешанная с завуалированной угрозой, заквашенная на тумане любопытства, что может быть лучшей приманкой? Остается напустить на себя немного таинственности и намекнуть… только намекнуть, а уж что собеседник домыслит и чем обманет себя, это исключительно его проблемы. Теперь самое главное, чтобы ребята мне подыграли. Иначе все может сорваться.

– Уважаемые тангары, позвольте вас покинуть, было приятно иметь с вами дело. – Сделав книксен и благодарно улыбнувшись мастеру Дрогару, я развернулась в сторону двери, подхватив немного застывшую Лаэлу под локоток. Выскользнув на небольшой деревянный пирс, примыкающий к входу в лавку, под аккомпанемент скрипа дверных петель, гулкое скомканное прощание братьев и буквально зубовный скрежет торговца, подставила лицо влажному болотному воздуху и попыталась успокоиться.

– А вы проверьте, – предложила Лаэла, у которой тоже, видимо, проснулись инстинкты прожженной мошенницы. – Место, где мы его обнаружили… скажем так, являлось совсем не обычным. И вряд ли там мог стоять горн, что до Эпохи Смерти, что после.

– Бежать – надо, – уныло согласилась с ней я. – Но вот куда?

– Так это не «Победитель Пространства»! – Недовольный тон торговца буквально сочился фантомным звоном разбившихся надежд, а еще точнее – просыпающихся мимо его загребущих рук мешков, наполненных презренным металлом. Несколько секунд, потраченных Троклом на осознание несбывшегося финансового благополучия, связанного с невиданной удачей, только что мелькнувшей перед его лицом и исчезнувшей в никуда, были довольно знаменательны: тихий зубовный скрежет и подозрительное, практически плачущее выражение где-то в глубине глаз стали только внешними проявлениями бушевавшей в торговце бури. Просто даже осознание того, что еще минуту назад он мог купить за каких-то несчастных две тысячи золотых личное оружие самого Траина Двуборода, было тяжелым ударом для любой психики, а уж тем более для такой зацикленной на прибылях, как у Трокла. В его мозгу абак буквально похоронными щелчками высчитывал проценты возможного подъема, и каждая последующая косточка была облита кровью торгашечьей души.

Слитные ответы братьев напомнили торговцу, что он не у каких-то залетных гастролеров ворованное барахло покупает, и он, скрепя сердце и скрипнув зубами, вымолвил:

– Клер, чего ты? Мы же ведь хотели там закупиться? – практически в один голос произнесли спутники. И если от эльфийки такую фразу и некомпетентность в торговых вопросах еще можно было ожидать, то от гномов… И ведь вроде бы не полукровки? Кинув на присутствующих пытливый взгляд, я задала наводящий вопрос, надеясь, что не все еще потеряно:

Отважные грязеплаватели оказались именно Гроткаром и Торкатом, правда вымазанными до такой степени, что принять их за нормальных благовоспитанных гномов можно было с очень большой натяжкой. Да и доносящееся от них амбре больше подходило каким-то клошарам, а не подгорным мастерам-оружейникам.

– Вот! Двойная руна Агиз, затем Сильф, знак пламени и кирка. Где ты тут Траина Двуборода увидел? А? Бестолочь немощная!

– Угу, угу, – почесал затылок гном. – Гроткар, Торкат, стойте тут, никуда не уходите. И этих двух не пускайте. Я щас! – И исчез со своего рабочего места настолько быстро, что я на мгновение заподозрила в нем сородича своей матушки.

– У вас-то они хотя бы есть. – Погода и обстановка определенно плохо на меня влияли. – Ты сможешь спрятаться у своих родственников в лесах, едва до них доберешься, братья под горами, если под магической клятвой подтвердят, что в убийстве Грема Дербаса не участвовали, а вот куда, скажи на милость, податься молодому дампиру? Вариант с лабораторией какого-нибудь ордена некромантов, где с меня будут сдувать пылинки до самой вивисекции, прошу не предлагать. Правда, что ли, мамочку поискать?

– Грр-ш-ш-шшш! – Белоснежный оскал с уже отросшими кусалками, еще недавно щерившийся многочисленными сколами и пустотами, как и ожидалось, эльфийку нисколько не напугал, но она все равно поспешила извиниться.

– Немного?! – Возмущенный бас кузнеца рун мог бы выбить остатки остекления, если бы оно, конечно, оставалось где-то в этих развалинах, лишь по недомыслию природы и попустительству вышних сил остающихся более или менее похожими на рукотворное строение. – Немного было, когда мы только отчалили! А теперь! – Огорченно взглянув на то, во что превратился еще недавно добротный плащ, Гроткар попытался из него вылезти, подобно змее, стараясь не касаться внешней поверхности. Картина извивающегося, как профессиональная танцовщица-сулимка, гнома заставила нас с Лаэлой покраснеть от еле сдерживаемого смеха. Когда борьба с верхней одеждой закончилась, старший из братьев, огорченно махнув рукой в нашу сторону, строго посмотрел на Торката и вынес вердикт: – Как пострадавший я рассчитываю на дополнительную долю пива! Тем более что у нас есть что отметить!

– В таком случае за такую подделку, да еще и новодел, я могу предложить только пятьдесят монет!

– Это он о чем? – не поняла я.

– Ну ладно, ладно, – забеспокоился гном, – сейчас проверим, насколько хорош металл. Настоящий «Победитель Пространства» или хотя бы достойная копия должны выдержать купание в кислоте, а дешевая подделка, слепленная каким-нибудь подмастерьем в порыве гордыни, там непоправимо испортится. Согласны? Сейчас я предлагаю триста монет. Нет, триста двадцать.

Я согласна неделями скрываться от полиции. Участвовать в угоне наисовременнейшего паровоза, даже бросить угнанное, не доезжая столицы, в каких-то развалинах, но находиться больше в этой одежде, провонявшей потом и… Брр!!! Не знаю – не хочу знать, чем это пахнет! В конце концов, это просто неприлично! Не знаю, как обходились многочисленные героини древних летописей и героических саг, но без горячей ванны и… В общем, нам срочно нужен дамский салон. Даже просто жизненно необходим. И не надо делать намеки о том, что это опасно и вероятность обнаружения многократно увеличивается.

В принципе никогда не имела ничего против воды, хотя, как выяснилось, и являюсь наполовину вампиром, которые, как и любая нечисть, эту стихию недолюбливают. А потому к предложенному гномом убежищу отнеслась, пожалуй, с наибольшей приязнью из всего нашего отряда. Форт-Дланш столицей являлся в принципе не так уж и давно. Лет двести. А до него центром страны был древний и славный град Аминэлейм, ставший в Эпоху Смерти местом, где один из кланов вампиров разводил себе на прокорм и на продажу самых разнообразных полукровок. Оставшиеся без хозяев рабы позднее стали аристократией зародившегося государства и в не таком уж и далеком прошлом почти погрузили свой разросшийся и сильно похорошевший дом на морское дно. Ну вернее, на речное.

– Ну вы же понимаете, подлинником он быть не может, – сразу же развел руками торговец. – Копия, их любят делать мастера, чтобы доказать свое ремесло и выставлять в своих кузнях.

– Уважаемый Трокл, боюсь, вас немного ввели в заблуждение. Нам бы хотелось предложить столь хорошему ценителю антиквариата, которым вас охарактеризовали мои спутники… – Короткий взгляд в сторону ухмыляющихся в бороды братьев, и опять поймать взгляд торговца. Папочка мог бы мной гордиться, ведь это он учил меня общаться именно с такими вот представителями не особенно известных обычному обывателю слоев общества. – Некоторые образцы, несомненно достойные вашего взгляда.

– До Эпохи Смерти жившие под землей народы достигли немалого могущества и издырявили своими ходами и подземными селениями весь континент, – пояснила Лаэла. – Сколько их тогда было и кто конкретно чего строил, сказать уже сложно, но на территории иных заброшенных городов в прятки друг с другом могут играть две-три армии. Конечно, за века, прошедшие с тех времен, многое обвалилось и разрушилось, но остатков и поныне хватает, чтобы обеспечить исследователей, контрабандистов и археологов работой на тысячелетие вперед. Правда, лазить по этим подземным ходам совсем не безопасно. Мертвецы вычистили из них всю разумную жизнь, но вот дикая флора и фауна, некоторые экземпляры которой могут поспорить с боевыми големами, осталась. К тому же обратно на родину предков вернулись не только долгобородые, но также кобольды и дроу, любовь которых к кровавым жертвоприношениям ничуть не угасла. Люди и эльфы этих мест избегают и почти не суются туда, некомфортно нам под землей, но если надо… ладно уж, не умру за пару недель без солнышка и листвы. А вы точно уверены, что с караваном идти безопасно? Регулярных сообщений по этим катакомбам никто не проводит, себестоимость доставки предметов глубинными тропами в разы выше, чем по обычным дорогам, так что все, кто рискует по нему ходить, как правило, носят с собой не совсем законный груз и являются контрабандистами.

– Доброго дня, любезный Трокл. – Надеюсь, что улыбка у меня получилась более или менее нормальная, я старалась. – Мне и моим товарищам хотелось бы совершить сделку, к нашему обоюдному согласию и прибыли.

– Ну тогда ваш план действительно хорош, – решила эльфийка. – Я, конечно, отправила зашифрованное письмецо родственничкам, вернее, человеку, работающему на них, но пока оно дойдет, пока мои длинноухие родичи соизволят почесать свои долгоживущие головы и отреагировать… Жить пару-тройку месяцев в этой луже мне не нравится больше, чем прогуляться по подземельям. Да и если за наш поиск возьмется какой-нибудь профессиональный маг, которому из академии выдадут имеющиеся в их хранилищах частички наших тел, на таком смешном от себя расстоянии он почует свою цель моментально. А вот из-под земли ему точно никого не выцепить, да и шумиха вокруг скандала с гибелью отца Клер поутихнет.

– Гроткар, не будь таким привередой! Подумаешь, парочка брызг и немного грязи.

– Сейчас-сейчас, – гном набулькал в емкость немного жидкости без цвета и запаха и осторожно, чтобы не разбить стекло, погрузил в нее молот, – посмотрим, что тут у нас…

Глава 12

Один из душных кабинетов неприметного серого здания на западной аллее,

непосредственно примыкающей к проспекту Весеннего Отдохновения.

Ах да. И в завершение всего – смертники сбежали. И любой маг-менталист, проведший сканирование их памяти, покажет ошибочность вынесенного студентам магической академии приговора. И уж тогда начнется такое… Своего кресла сэр Финиан, конечно, не лишится, но вот его репутации крепкого профессионала, знающего свое дело лучше всех, придет конец.

Неумелые попытки обуздать свой дар и испытываемые при этом ощущения при виде покорных твоей воле сил примерно половина из волшебников ценят больше, чем первую любовь. А потому ученики в их среде считаются практически неприкосновенными. «Если уж надо убить неофита, то дождись получения жертвой статуса полноправного мага и потом хоть по ветру его развей», – гласит одно из неписаных правил этой касты. Естественно, они отреагировали на слухи о том, что контрразведка подставила под удар студентов, примерно как эльфы, услышавшие про кого-то, будто тот ушастых младенцев режет. Им немедленно захотелось узнать, а правда ли это, а большинство любопытствующих на случай положительного ответа вооружились.

– Нифин, зайдите ко мне!

Конечно, бывали и крупные огрехи, выплывавшие, несмотря на все усилия, наружу и вызывавшие опасный шквал общественного негодования. И тогда ранее понимающе кивавшие обладатели волшебных сил и больших должностей начинали лютовать и сносить головы, причем в самом прямом смысле слова. Древние владыки мира, которые обрели свою власть на полях сражений в те времена, когда еще никто слыхом не слыхивал грохота мушкетных залпов, просто не понимали, зачем им нужны, с одной стороны, шпионы, а с другой – ловцы оных, которые, во-первых, ошибаются, а во-вторых, не могут этого скрыть.

– Доброе, – буркнул предчувствовавший скорую головомойку от начальства за чужие прегрешения человек, – если бы разные идиоты в провинциях дел не натворили.

Свернув в трубочку несколько листов желтоватой бумаги, хозяин кабинета выдвинул нижний ящик тумбы и, взяв оттуда почтовую капсулу, принялся ее развинчивать. Отрезок бронзовой трубы, заглушенный с двух сторон и оснащенный ребрами скольжения с кожаными уплотнителями, для большей компрессии канала и уменьшения расхода пара, сопротивлялся как мог. Видимо, из-за того, что капсулы, в отличие от гражданского варианта, были рассчитаны чуть ли не на попадание пули и, в случае чего (как шутили некоторые из служащих Дома отдохновения), могли бы применяться в качестве зарядов к корабельным пушкам. Калибр два дюйма, во всяком случае, был среди перечня употребляемых в военно-морском флоте. Да и вообще данная система нашла применение только из-за того, что толщина стенок капсул и многочисленные рунические заклинания на их внутренней стороне хоть в какой-то степени защищали секретную документацию от различного рода любопытных. Ведь любимая присказка разработчиков сейфов и несгораемых шкафов для секретной документации звучит так: «Если бы этих чертовых ясновидящих не было – их бы стоило придумать». Наверное, поэтому случаев перлюстрации корреспонденции или утечки документов вовне после внедрения данной системы пока что не было.

Да не какого-то там, а из Скрывающихся на свету. Этот клан шпионов и ассасинов на известие о том, что его представительнице вынесли смертный приговор фактически ни за что, отреагировал как на личное оскорбление. Если бы она действительно прибила какого-нибудь старикашку, чтобы его дочка получила наследство и отстегнула клану соответствующий процент, то они бы не особо обеспокоились такой мелочью. Хотя от закона молодую и неопытную девицу вместе с реальными сообщниками обязательно постарались бы прикрыть.

– Эх, не люблю я это дело, – мрачно пробормотал под нос сам себе далеко не последний человек на континенте, накладывая на закрывающуюся дверь своего кабинета магическую печать, преодолеть которую быстро, бесшумно и не оставляя следов проникновения было невозможно в принципе. – Объяснять ошибки законченных идиотов начальству… это так выматывает! Начинаешь даже чувствовать себя одним из них…

– Нифин, шеф… я получил некоторую дополнительную информацию, которая может вас заинтересовать. «Септа двенадцать», некоторые дополнительные данные по персоналиям.

Упомянутый чародей сделал всего за несколько дней столько глупостей, что менее заслуженному сотруднику их бы без разговоров хватило на пулю, вошедшую в затылок. Нет, то, что он намеревался мстить за брата и других сотрудников министерства, погибших от рук Хенеи Микрай, ее родным, особого нарекания вызвать не могло. Строгий выговор, не больше. Контора всегда мстила за своих, когда могла себе это позволить. И если кто-то справлялся с подобной миссией чисто и аккуратно, пусть даже без санкции сверху, то его страшно ругали и брали на карандаш для последующего повышения. Надо же поощрять разумную инициативу. Но Мист облажался, причем несколько раз.

Повод для мрачного настроения у Нифина был, да еще какой. Разведка и контрразведка Клорентийского союза, ставшая единым ведомством после свергнувшей монархию революции, хоть и была де-факто государством в государстве, которое сильно выпадало из общей вертикали власти, но общим законам подчиниться все же была обязана. Конечно, ее сотрудникам частенько приходилось переступать границы дозволенного из-за специфики своей деятельности, и жалобы на них, причем нередко обоснованные, были явлением не сказать чтобы редким. Мелкие недоразумения с обывателями обычно урегулировались полюбовно, хотя иногда и перерастали в «досадные происшествия», бывало, что и с летальным исходом.

– Да так, – неопределенно повел рукой Нифин, – мелочи. Пока мелочи, но если они таковыми не останутся, то о них будет трепаться каждая собака. Большего, увы, сказать не могу. Пока.

Не прошло и нескольких минут, как из тумбы механического секретаря раздался гудок и мелодичное позвякивание. Подобравшись, хозяин кабинета переключил клапан на прием.

Столица